A Heart on Fire

      Отношения всегда вносят коррективы в привычный уклад жизни. Не миновало подобное и Элианту, когда коммуникация с сокурсником перешла с обычных «привет-пока» да романтичных (романтичных?) «ты такая секси, крошка!». А после того, как выяснилось, что у Фрэнка имеются проблемы в учебе, грозящие оставить на второй год, но что страшнее — на скамейке запасных, ведь отстающих не допускают к играм, уклад изменился еще больше.       Фрэнк теперь нередко торчал в комнате Элианты, пытаясь понять, чего от него хочет учебник математики, биологии, химии и… Да, в общем, все учебники имеющиеся в школьной программе, а Элианта терпеливо объясняла, устанавливая между сторонами хрупкие мосты познания. Правда, очень часто репетиторство заканчивалось поцелуями с попытками постичь биологию на практике, но Элианта довольно умело приводила возбужденного юношу в чувства красочным описанием того, как весело ему будет сидеть на трибуне, наблюдая за счастливчиками, пинающими мяч. Собак дрессируют с помощью хрустящих снеков, Фрэнка Корбея — с помощью его величества Футбола, или точнее страхом его окончательно лишиться.       Так или иначе, усилия приносили свои плоды, и угроз со стороны учителей, касательно спортивных ограничений, становилось все меньше.       Не сказать, что домочадцы радовались визитам нового гостя. Фрэнку приходилось продираться сквозь враждебные взгляды младших сестер и подозрительные — старших.       А однажды, когда Фрэнк остался на ужин, гостеприимство дома Беркли раскрылось в полной красе. Элоиза подложила ему подушку-пердушку, отчего за столом послышалась канонада соответствующих звуков, а Эленда всыпала в блюдо щедрую порцию красного перца, не забыв заменить апельсиновый сок, на свежевыжатый лимонный. Вкусовые рецепторы бедняги пережили настоящий взрыв, после чего он с опаской глядел на все предлагаемые блюда, предпочитая закусывать утомительное изучение физики, захваченными заранее чипсами.       Единственной, кто не пытался испепелить Фрэнка за сам факт бытия на бренной планете, оказалась Элия, а все потому что двойняшка с самого детства готова была встать горой за сестру, даже когда та совершала глупости.

*

      Весна — время любви и приятных сюрпризов. Поэтому Фрэнк, намереваясь отблагодарить подругу за помощь, решил пригласить её на концерт симфонического оркестра, надеясь, что по окончании этого скучнейшего действа она захочет отблагодарить его в ответ. Учитывая, что билеты ему навязала духовно-обогащенная, хотя по ощущениям душевнобольная тетушка, подобный жест стоил бы ему не сотни фунтов, а лишь потраченного времени и нервов. Впрочем, — хвала прогрессу! — даже подобные жертвы с лихвой компенсировались благодаря наушникам и телефону с круглосуточным доступом к просмотру футбольных матчей.       Элианта любила живую музыку поэтому, когда Фрэнк предложил отправиться на концерт, да ещё и туда, где можно будет встретиться с Эймондом (по счастливому стечению обстоятельств, тетя Фрэнка жила, работала и просвещала в одном с ним городе), она ответила восторженным согласием.       Энтузиазм девушки заставил Корбея сменить надежду получить особую благодарность на твердую уверенность в том, что подобное неизбежно, а потому, зарядившись хорошим настроением, всю дорогу сыпал шутками и оживленно кивал головой, когда Элианта принималась нести очередную научную хрень.       Лиа, в свою очередь, радовалась не только предстоящему слуховому оргазму (ведь для обычного она еще не созрела) и возможности пообщаться с Эймондом на последующем двойном свидании, но и времяпрепровождению с Фрэнком без надзора заботливых, но ужасно вредных сестер.       Конечно, пока ее увлеченность не дотягивала до уровня фантазий о совместном будущем и росписи дневников заветным «Миссис Элианта Корбей», но парень ей действительно нравился. Он был забавным, умел слушать и слышать и никогда не давил на нее с переходом к чему-то большему, несмотря на общеизвестную репутацию ловеласа. Да и поцелуи с ним приносили все больше удовольствия.       Помнится, в детстве, увидев ненароком старшего брата, целующегося со своей ненаглядной, Лиа с трудом сдержала рвотный позыв. Совать друг другу в рот языки со слюнями и целой кучей бактерий, которые отчетливо виднеются под микроскопом, где они движутся, шевелятся, переносят всякие болезни — фу!!! Гадость!!! Буэ!!!       Но оказывается, то, что отвратительно для ребенка, вполне приемлемо для взрослеющей девушки, только-только познающей потребности собственного тела.       Однако такие изменения касались не только физического развития и взглядов на романтическую сторону жизни, но и других, не менее важных, аспектов. К примеру, разочарование — неприятное чувство, грызущее изнутри и насмехающееся над наивностью, — участвует в формировании личности не меньше. Ведь нередко, только обжегшись, дети понимают, как опасны игры с огнем.

*

      Элианта пребывала в шоке от того, какой оборот принял, казалось бы, отлично проведенный вечер.       После того как девушка, одухотворенная изумительной музыкой и потрясающей атмосферой местной филармонии, села в машину, со стороны Фрэнка немедленно начались вполне конкретные поползновения в ее сторону. Нет, конечно, он и раньше порой забывался, пытаясь забраться руками туда, куда не следует, но наставить его на путь истинный всегда получалось без проблем, но сейчас…       Элианта старалась отпихнуть парня, явно показывая, что он переходит допустимые границы. К сожалению, ее привычные джинсы и футболка с худи, которые обычно справлялись с обороной, сегодня заменились легким платьем, а учитывая проворность Фрэнковых рук, девушка ощущала себя почти голой. Наконец, ей удалось отодрать парня от себя и заодно влепить пощечину, чтобы быстрее очухался.       — Как же достало! — вдруг воскликнул он. — Я отвез тебя в другой город ради дурацкого концерта в этом убогом театре! Что тебе еще нужно?!       — Ты действительно думаешь, что после одного похода в театр я обязана с тобой переспать? — Элианта смотрела на него широко раскрытыми глазами, прижимаясь к двери.       — А нужно два похода? — взяв себя в руки, осведомился он.       — Нет!       — Слушай, крошка, — поджав губы, заговорил Фрэнк. — Я и так был слишком терпелив, а тебя, знаешь ли, нельзя назвать девушкой мечты. Почти всегда одеваешься как пацан, а на первом свидании вообще не затыкалась о появлении бубонной чумы со всеми мерзкими подробностями. И это только одна встреча! Ты с приветом, Элианта, причем не с миленьким «хеей», а с настоящим «ГУТЕНМОРГЕН!!!», я думал, что хоть в постели ты себя оправдаешь, но видимо «Саутгемптон» станет чемпионом Премьер-лиги раньше, чем ты кому-нибудь дашь.       Элианта не верила своим ушам, она ведь действительно считала его хорошим парнем. Видимо, разбираться во внутреннем мире людей гораздо проще в буквальном смысле, чем в переносном.       Эмоции переполняли, но главенствовала обида.       — Ты сволочь! — прошипела девушка и выскочила из машины, громко хлопнув дверью.       — Эй, полегче, я ее только купил! — послышался позади раздосадованный голос, а Элианта быстро шла прочь, не разбирая дороги от наплывающих слез.       Когда она станет старше, то непременно поймет, что ни внешность, ни внутренняя суть не должны соответствовать чьим-либо представлениям о правильном и прекрасном, и пока ее действия не причиняют вреда другим людям, она вольна быть такой, какой пожелает. Однако сейчас, ей хотелось завернуться в кокон и рыдать от того, что оказалась такой глупой, от того, что сволочь прав, она — странная, несуразная, и, пожалуй, ей уже стоит начать присматриваться к котам.

*

      Кира Касвелл была страстной натурой. Это проявлялось в мимике, в походке, в умении эффектно одеваться и красиво говорить. Не удивительно, что и личное пространство девушки отражало внутренний мир — множество красного и оранжевого смешивалось с голубым и синим, наверняка символизируя пламенность женской души.       Эймонд ни за что не выбрал бы подобное оформление даже для полностью закрытой, заваленной вещами гардеробной, но признавал, что каждая аляпистая вещь в ее квартире выглядела органично, удивительным образом гармонируя и не давя на восприятие. Впрочем, здесь он гостил не так часто и, в основном, по ночам, чтобы раздражаться по поводу излишне яркой обстановки. Да и в светлое время суток, его больше занимала сексуальная хозяйка, а не сама квартира. Вот и сейчас, едва переступив порог, не успев толком оглядеться, он был втянут в страстный, будоражащий поцелуй. Разве можно всерьез задумываться о дизайне интерьера, когда кровь стучит и стремительно несется к одному определенному органу?       Тихий рингтон и легкая вибрация, заставили Эймонда с неохотой прервать влажный поцелуй, дабы убедиться в личности звонившего.       Кира недовольно застонала. Она планомерно вела его в спальню, намереваясь толкнуть на кровать и заставить смотреть, как медленно оголяется гибкое тело, и чтобы никаких лишних движений, пока не начнет кусать губы и молить о прощении за то, что игнорировал ее последние недели, однако парень, извинившись, исчез в ванной. Похоже кусать губы и извиняться ему придется дольше, чем изначально предполагалось.       — Элианта? — успокоив дыхание, ответил Эймонд. — Все в порядке?       Приглушенные всхлипы, часто-часто раздающееся на другом конце провода, заставили его насторожиться, легкое настроение тут же снесло лихорадочным беспокойством.       — Элианта?! Что с тобой???       — Забери меня пожалуйста, — наконец раздался чуть надрывистый голос. — Я недалеко от Холливела. Просто забери меня.       Эймонд выскочил из ванны, тут же бросившись к двери.       — Я должен идти, — обронил он, даже не взглянув на девушку, чье одеяние еще пять минут назад, наверняка бы свело его с ума.

*

      Элианта сидела на ступенях театра, все еще прибывая в смятении. Фрэнк определенно не был любовью всей жизни, и все же его слова больно ранили. Она чувствовала себя невероятно глупой. Как можно было поверить, что он действительно ею увлечен? Как ею вообще можно увлечься?       — Эй, малыш, — мягкое прикосновение теплых пальцев, заставило очнуться от мрачных мыслей. Эймонд нежно приподнял лицо девушки и заглянул в заплаканные зеленые глаза. — Что случилось?       Увидев друга, Лиа ощутила, как с души спадает большая часть неподъемного груза, она поддалась вперед и прижалась к нему, как маленький ребенок.       — Я хочу к тебе, отвези меня домой.       Эймонд обнял ее крепче, разрываясь между желанием лелеять эту нежную девочку в своих руках и разбить морду тому, кто посмел ее обидеть.       — Конечно, идем. Дома все расскажешь.

*

      Слушая рассказ Элианты, парень все больше и больше мрачнел. Как же       хотелось найти блядского Фрэнка Корбея и свернуть ему шею! Или хотя бы сломать ногу, чтобы больше мечтать не смел о своем сраном футболе. Мало того, что этот упырь вел себя как говнюк с той, на кого не заслуживал даже смотреть, так еще и оставил ее одну в другом городе! Бесит!!!       — Я знаю, это глупо, и когда-нибудь я точно посмеюсь над случившимся, но как же все-таки паршиво на душе от того, что я встречалась с тем, кому даже не нравилась, — вздохнула Лиа. — Он всего лишь хотел…       Эймонд стиснул зубы. Нет, надо точно навестить этого мудилу!!!       — Неважно. Мне нужно думать об учебе, а не о всякой ерунде…       — Послушай, Элианта, — заговорил Эймонд чуть взволнованно. — Ты — потрясающая, удивительная, самая прекрасная, этот… — в голове пронеслись все существующие маты, — …человек не стоит твоих слез. Он… Ты…       — Спасибо, — девушка легонько улыбнулась. — Я так рада, что ты — мой друг…       Слезы вновь предательски потекли по щекам, но объяснить причину оказалось не так просто. Плачет ли она из-за Фрэнка, из-за осознания своей никчемности, из-за разом навалившихся переживаний, а может от того, как заботлив и нежен с ней Эймонд?       — Ты чего? Малыш…       — Извини, — стирая влагу с лица, пролепетала Беркли. — Я наверное устала, потому и ныть хочется… Я могу… Я могу поспать с тобой?       В любой другой день Эймонд немедля отказался бы от опасной затеи, хотя бы из-за роя неприличных фантазий, возникающих в голове всякий раз, когда слова «постель» и «Элианта» оказывались в одном предложении, но сейчас не хотелось отталкивать ее, хотелось просто быть рядом.

*

      Лиа лежала, устроив голову на груди Эймонда, переплетя свои ноги с его. Они были полностью одеты, и потому не касались друг друга кожей, но момент не переставал быть менее интимным.       Элианта растворялась в тепле крепкого тела, в размеренном дыхании, приятно гревшим макушку, в приглушенном биении сердца… Пожалуй, этот звук она готова была слушать часами, со стетоскопом или без, просто наслаждаться безмятежным, живительным стуком и постепенно возрождаться из пепла.       Объятия Эймонда, то как нежно он поглаживал ее голову, перебирая пальцами длинные локоны, заставляли забывать обо всем на свете. Как хорошо…       Она заснула, уткнувшись носиком в его футболку, прижимаясь, словно маленький беззащитный котенок, наконец-то нашедший свой дом. Так спокойно. Так уютно. Так правильно…