Тайный эксперимент

      Случился судорожный вдох, как после долгого утопления. Чонгук резко распахнул глаза и сразу увидел перед собой белую почти пустую комнату, в которой практически не присутствовали другие цвета и был минимум мебели. Яркий свет ударил в глаза, и парень мгновенно схватился за голову, ведь она немного болела. Сердце в груди колотилось так, будто рвалось наружу, а по коже бегали мурашки, как если бы кто-то провел по ней льдом. А все потому, что местность была незнакома Чонгуку. Он слегка приподнялся и внимательнее осмотрелся вокруг, хмурясь. Его притащили в небольшую отдельную комнату, похожую на помещение в психушке, с мягкими белыми стенами и полом. Правда, возле стены стояла тумбочка, на которой лежали какие-то книги и коробки.       Чонгук медленно поднялся с мягкого матраса, на котором спал без постельного белья, и пошатнулся в сторону, когда ноги нашли мягкую опору. Как-то непривычно было находиться в вертикальном положении: ноги затекли после одной позы, в теле ощущалась слабость и легкая дрожь, а мурашки покрыли кожу. Сколько он здесь находился, и что это за комната? Непонятно. Чон помнил, что они с Тэхеном при всех подрались в столовой, тот его укусил на адреналине, а потом жар охватил все тело Чона, как огромная волна, и заставил парня корчиться от боли. Дальше все было как в тумане, и как итог — сейчас он проснулся в непонятном месте, как какой-то подопытный или пациент клиники. Хотя, о чем он, он и так являлся подопытным.              Кстати, об укусе. Чонгук схватился за шею и удивился, так как почувствовал пальцами небольшой ошейник, который удобно обхватил горло. Чон с любопытством потрогал его и попытался оттянуть в сторону, чтобы рассмотреть, но тот не поддался. Тогда парень приложил больше усилий, отчего ошейник пискнул и слабо ударил его током. От резкой боли в шее, похожей на маленькие укусы, парень вздрогнул и не сдержался:              — Ай, блядь! — Чонгук еще раз пощупал его, пытаясь найти застежку. Но ошейник вновь ударил его несильным разрядом, который все же жег кожу. — Да что за фигня! — Чонгук бегло поднял голову к камере, которую заметил в углу. — Что тут творится?              Но никто парню не ответил. Тогда он шикнул, повторно выругался и лишь потом понял, что что-то с его одеждой не так. Пропали белые штаны и кофта, а на их место пришла длинная светлая рубашка, которая была похожа на ночную сорочку. Парень приподнял ее немного и широко распахнул глаза, когда под ней не увидел ничего, лишь свое обнаженное тело.       — Ч-что? — тихо спросил он и стыдливо покраснел. На него была надета только просторная рубашка, которая свободно висела на теле и спокойно приоткрывала доступ ко всем половым органам. Но зачем? Чтобы удобно было ходить в туалет?              Решив внимательнее осмотреться, он подошел к тумбочке, посмотрел на книжки, лежащие на ней, и улыбнулся. Видимо, это чтобы он не умер тут от скуки. Рядом с книгами лежали еще карты и настольные игры, что немного рассмешило парня, ведь играть одному невозможно, а компании у Чонгука не наблюдалось. Зато внимание пациента привлекло содержимое в ящичках. Увидев, что там, он вновь возмутился и посмотрел на одну из камер.              — Да вы издеваетесь?! — Он достал из первого ящика анальную пробку и повертел ей. — Зачем мне это? Еще и смазку положили, — Чонгук заметил небольшой бутылек в стороне. — Это что, порно-клуб? Хах, судя по тому, как я одет — да, — парень полез дальше и нащупал вибратор, страпон и еще какую-то игрушку. Понять для чего это все — не нужно много ума. Чонгук смотрел как-то порно и видел там подобные предметы, хотя на практике не применял. — Хм, еще и салфетки положили. Пиздец, — шикнул он и закрыл ящик. — Надеюсь, что это не придется использовать… мне.              Чонгук прошелся по комнате, потрогал мягкие стены и пол, и дошел до небольшой двери, за которой, оказывается, находился туалет. Ну хоть в горшок ему не предложили сходить, уже хорошо. Чонгук только покинул уборную, как заметил, что ему принесли бутылку воды и пластиковый стаканчик. Почему именно это — осталось загадкой. Чонгук еще раз оглядел комнату, а после, взяв какой-то принесенный роман, уселся вновь на матрас.              Читать не хотелось, как и пытаться развлечь себя чем-то. Зато хотелось подумать о произошедшем ранее. Эксперимент действительно казался каким-то странным. Им вкалывали некую муть в вену, давали непонятные таблетки и держали их в помещении, похожем на тюрьму. Да, за это платили много денег, да и само испытание шло всего неделю, но то, что происходило нечто странное — нельзя отрицать. Чонгук не мог нормально спать, испытывая по ночам то холод, то жар; не мог находиться с другими в комнате, ощущая необычные запахи от людей; не мог спокойно реагировать на некоторых людей, испытывая необычную тягу к ним.              Например, номер сорок три. Ох, как же Чону хотелось прижаться к нему всем телом, потереться носом о приятную кожу на шее и слиться с ароматом вкусного кофе, чтобы их запахи смешались. Его — сладкой карамели, и чужого — свежесваренного крепкого кофе. Какое манящее и вкусное сочетание. А еще Чону хотелось, чтобы сорок третий мягко его коснулся, потрогал в ответ и приласкал, как будто он — хозяин, а Чонгук — его котик. Эту тягу, словно они два магнита с разными полюсами, невозможно игнорировать, забыть о ней или привыкнуть. Нет. Чонгук тянулся к номеру сорок три, хотел чего-то запретного, чтобы млеть от чужого внимания еще больше и растекаться жалкой лужицей. Усложняло всё только осознание, что Чон хотел это делать перед статным мужчиной, а не миловидной девушкой. Парню объяснили, что всему виной феромоны и влечение животных инстинктов, и как раз это тревожило. Чонгук должен реагировать с симпатией на противоположный пол, но не на свой же. Неправильно это как-то, неестественно.              А вот с Тэхеном тяга была совсем иной. Ким распалял его воображение, властно задевая что-то внутри, и коверкал собой сознание. Чонгук не хотел думать о бойце, но все равно мысленно возвращался к нему. К его сильным рукам, которые били жестко; к цепкому хищному взгляду, в котором горел азарт; к укусу, который теперь красовался на светлой коже и немного побаливал. Чонгук до сих пор чувствовал его зубы, которые тогда впивались в кожу и прокусывали ее до крови. Рана пульсировала и не переставала ныть. Чон как-то коснулся ее, но в тот момент его словно ужалили, поэтому он решил не задевать эту область. Ким со своими дикими повадками сошел с ума. Интересно, что на него нашло? Это нормальное для него поведение или нет? Чонгук не знал, какой Тэхен человек, лишь слышал, что он был достаточно характерный, упрямый и дерзкий. Способен ли он вот так резко напасть на другого и покусать его?              «Карамелька» — прозвучал в голове чужой голос, вызывая табун мурашек и неизвестной дрожи.              Почему Тэхен так обратился к нему? Он тоже ощущает запах феромонов Чонгука? Но сорок третий сказал, что все индивидуально и каждый чувствует запах другого человека по-своему. Если сорок третий пах кофе, то запах виски и шоколада был… от Тэхена? Все возможно, Чонгук особо не принюхивался. Чон вообще не понимает, что происходит, куда его сейчас привели и зачем.              С такими мыслями Чонгук ненадолго уснул и проснулся от непонятного жара в теле. Он захватывал волнами, туманил рассудок, вызывал трепещущую дрожь в теле и скапливался внизу живота, словно там был центр солнечного ядра. Чонгук сначала хотел не обращать на это внимание, но не смог, ведь помимо сумасшедшего внутреннего пожара появилось и дикое возбуждение. Именно оно разносило чувствительные импульсы по телу, трепало нервы и чувства Чонгука. А еще запах. Снова Чон ощущал виски и шоколад, такой вкусный, манящий, притягательный. Запах Тэхена и его доминантной сущности.       — Черт! — выговорил Чонгук и попытался успокоиться. Но не думать о возбуждении не мог, ведь хотелось чего-то пошлого, развратного и постыдного. Хотелось касаться себя, ласково трогать, водить по плоти и сжимать ее, удовлетворить себя и скинуть напряжение.       И Чонгук не ошибся. Когда он приподнял сорочку, то увидел, как мощно у него стоял. Закусив губу, парень прикоснулся к себе, обхватывая покрасневший крепкий член ладонью. Наслаждение прошлось по всему телу, и Чонгук протяжно застонал, начиная ласкать свой половой орган. Стало сразу так приятно, что парень забыл о существовании камеры, которая следила за ним и все фиксировала. Запах Тэхена распалял Чона, влиял на возбуждение, заставляя кровь бежать по венам быстрее, а чувствительное обоняние впитывать в себя феромоны. Чонгук заводил рукой по члену быстрее, нажимая на вены и размазывая предэякулят по всей поверхности. Еще немного, и Чонгук, закусив губу, ярко кончил, пачкая свой напряженный живот.              Давно его так не накрывало, наверное, с подросткового периода, когда возбуждение постоянно било через край. Чонгук, тяжело дыша и переводя дыхание, осмотрел себя. После он неохотно поднялся и на ослабших ногах добрел до ящичка, достал влажные салфетки и с презрением взглянул на анальные игрушки. Чона так же одолела жажда, поэтому он тут же выпил залпом половину двухлитровой бутылки воды. После он вернулся и попытался повторно уснуть, ведь все — возбуждение снято, он может быть свободен. Но нет.              Жар вновь поднялся внезапной обжигающей волной, сбивающей дыхание, когда вроде только все успокоилось. Чонгук вскинул голову, пальцы впились в кожаную ткань матраса, пытаясь удержать равновесие в этом вихре эмоций и чувств. Огонь растекся по жилам, запульсировал в висках, но внизу живота, прямо там, где и находилось ядро возбуждения, творилось что-то невероятное. Будто пламя стало таким плотным, тяжелым, словно раскаленный металл, отлитый в форму его желания. Каждый вздох обжигал губы, каждый стук сердца отдавался внизу живота — навязчиво, неумолимо. Чон зажмурился, но даже за закрытыми веками танцевали золотые искры. Тело снова словно больше не принадлежало ему.              — Да… что происходит? — спросил в пустоту Чонгук и приподнял рубашку, замечая вновь стоящий колом член. — Что за черт?!              Он опять взялся за него и принялся дрочить, пытаясь скорее достигнуть разрядки. Но как бы тщательно он ни хотел довести себя до пика, тот не наступал. Волны жара захватывали все больше пространства, но в эпицентре все давно разрослось и замерло. К этому жару добавилось еще и кое-что. Между ног горячо пульсировало, с каждым ударом сердца это ощущение разливалось все шире и огромнее. Кожа там стала невероятно чувствительной, и даже трение белья вызывало мучительные, но такие сладкие спазмы.              Чонгук закусил губу, чувствуя, как по внутренней стороне бедер медленно стекала теплая влага, оставляя липкие дорожки. Тело его будто разделилось на две части – верхнюю, которая еще сохраняла контроль, и нижнюю, жившую своей жизнью. Мышцы живота ритмично сокращались, а между ног становилось горячо, мокро, как если бы там растаял кусочек яркого солнца. Каждый вдох приносил Чону новый прилив тепла, каждый выдох — легкие судороги наслаждения. Он оставил налитый кровью член и опустился ниже, касаясь себя там, где не касался никогда при возбуждении. Но сейчас почему-то хотелось. Очень хотелось потрогать эту влагу, провести по ней плавно и понять, что это такое на самом деле. И Чонгук это сделал.              Между двух половинок около входа все было мокрым и влажным. Его словно острая игла пронзила через все тело, вызывая дрожь и пульсацию, и накаляя организм еще сильнее. Чонгук заныл громче и убрал пальцы, но после тут же их вернул, желая почувствовать небывалое ранее наслаждение. И не ошибся, потому что прикосновения к припухшим краям вызывали удовольствие. Чонгук закусил губу и попытался просунуть внутрь пальцы. И, надо же, они вошли легко и без препятствий!              — Ох… серьезно? — спросил сам себя Чонгук и вытащил пальцы. Но через мгновение пульсация и зуд в заднем проходе усилились, да еще так сильно, что забыть про них оказалось нереальным. — Пиздец какой-то, — Чон прошипел сквозь зубы и повторно вставил в анус пальцы.              Опять стало так хорошо и приятно, что Чонгук не смог сдержать блаженный стон. Пальцы внутри казались такими умелыми и ощущались естественно правильно, отчего было стыдно. Лучше выключить мозг и не осознавать, что Чон трогал себя так, будто он девочка, которая занимается самоудовлетворением. Это девочки мокрые внутри, влажные и мягкие, суют в себя разные предметы и пальцы, так как им это надо и хочется с точки зрения физиологии. Но не мальчики. Но Чонгуку не хотелось прекращать. Про свой член он и подавно забыл, лаская себя только изнутри и ощущая, как потекло активнее.              Жаль, что ему было недостаточно. Хотелось дальше, глубже, быстрее и больше. Хотелось засунуть в себя не только пару пальцев, которые не доставали до вершины райского наслаждения, хоть и были длинными. Все казалось чертовски мало. Зуд только увеличивался, а пожар внизу разгорался все ярче. И тогда Чонгук вспомнил, что в ящике лежали анальные игрушки. Так вот для чего они были нужны. Нет, к ним Чон не прикоснется, ни в коем случае. Он не настолько отчаялся в своем возбуждении.              Поэтому Чонгук задвигал пальцами в себе быстрее, растягивая стенки. Одновременно с этим он схватился за истекающий предэякулятом член, желая скорее кончить и забыть эту странную историю. И через несколько секунд он вновь излился на матрас, выгибаясь в пояснице и глубоко вставляя в себя пальцы. Чонгук устало упал животом на мягкую поверхность и тяжело задышал. Второй раз кончить для него являлось нормальным, но все-таки некую неудовлетворенность он чувствовал. Зуд в заднем проходе почему-то не заканчивался. Чон стиснул зубы и потрогал анус, а потом выругался, потому что из него все еще вытекало:       — Блядь, да что за хуйня! — Парень убрал мокрые пальцы от входа и поднес их к лицу, чтобы посмотреть, что это вообще такое. Он увидел что-то прозрачное и склизкое, похожее на смазку, которая выделялась у девушек при возбуждении. Удивившись этому факту, Чонгук сначала понюхал, а после лизнул ее. И тут же сморщился, хоть это и не было неприятным на вкус и на запах. — Что это?! — Он быстро подскочил на ноги, игнорируя желание внизу живота, которое заставило член привстать, и подбежал к камере. — Что вы со мной сделали?! Что из меня постоянно вытекает?! Почему возбуждение не спадает? Ответьте! — кричал парень в камеру и сжимал чешущиеся кулаки. Конечно, никто ему не ответил, поэтому с психу Чонгук зарычал и уронил тумбочку на пол, раскидав книги и игры. — Суки, напичкали меня какой-то хуйней!              Злость брала вверх и заставляла крушить все вокруг, а нарастающее в теле возбуждение лишь способствовало этому. Чонгук не мог остановиться. Он принялся рвать книги, вырывать страницы, агрессивно сминать их и разбрасывать. Ему было все равно, что сейчас он походил на дикое необузданное животное, которое готово порвать любого, кто бы оказался рядом. Чонгук раскидал игрушки, попинал матрас и побегал по комнате, долбясь в стены в поисках выхода. В последний момент он начал закидывать камеры игрушками, надеясь сбить их, но те нисколько не пострадали от вспышки эмоций парня. Достать самостоятельно не представлялось возможным, так как камеры находились далеко. Поэтому, успокоившись немного и допив до конца воду, он обессиленно упал на матрас.       — Ублюдки, — выдохнул он устало и быстро задышал. — Выпустите меня… — Ему вновь захотелось засунуть в себя хоть что-то, чтобы унять раздражение возле входа. Чонгук потерся об матрас несколько раз и застонал: — Я не хочу… участвовать… Черт!              Чонгук лежал на матрасе и ерзал в разные стороны, потираясь обнаженными ягодицами о поверхность. После небольшого сопротивления, он все же просунул пальцы между ног и потрогал себя. Дальше он погладил припухшее отверстие, поигрался с собой и захлюпал прозрачной смазкой. Зуд внизу живота превратился в невыносимое жжение, а каждый вдох обжигал легкие. Губы парня дрожали, когда он прошептал жалобно:              — За что мне это?..              Комната молчала в ответ. Хотелось домой, прекратить все и забыть, как страшный сон. И ради денег уже не хотелось тут находиться и мучиться от неконтролируемого возбуждения. Чонгук лежал и вымученно постанывал, двигаясь в себе и не замечая, как вовсю плакал. «Сильные мужчины не плачут» — скажут некоторые. Чонгук тоже не плакал по пустякам и считал это проявлением слабости. Но сейчас не мог себя сдержать, потому что так плохо ему не было даже после тяжелого боя.              Неизвестно, сколько Чон так провалялся, мучаясь и страдая от возбуждения, которое приносило ему адскую боль. Никогда еще ему не было так плохо, ведь удовольствие не достигало пика, что бы он ни делал. Теперь и пальцы перестали приносить хоть какое-то облегчение. Тело страдало и ныло, будто его медленно разрывали изнутри. Каждый нерв был натянут как струна, а зуд внизу живота превратился в пульсирующую боль, смешанную с невыносимым желанием. Он крепко сжал зубы, но предательский стон все равно вырвался наружу.              И тогда Чонгук посмотрел на дилдо, который валялся рядом. В голову пришла сумасшедшая и ненормальная идея, до которой адекватный человек бы не додумался. Но Чон здраво уже не соображал. Он непроизвольно потянулся к предмету и, повертев пару секунд в руках вещь, приставил конец ко входу. Понимание того, что он делает, залило уши и лицо до состояния спелого помидора. Чон закусил губу, шире раздвинул ноги и расслабился, аккуратно вставляя в себя предмет. Тот вошел даже легче, чем он предполагал, спокойно погружаясь глубже. Чонгук выгнулся и протолкнул дилдо еще дальше в себя, при этом стоная приторно сладко:              — Ах… м-м…              О том, как он выглядел со стороны, Чонгук подумает потом. Игрушка растягивала его еще сильнее, давила изнутри и вызывала незначительную ноющую боль от того, что непривыкшие к подобному мышцы расширялись. Когда Чонгук до конца вставил в себя игрушку, то коснулся какой-то точки внутри и протяжно застонал. Конец задел чувствительный комок нервов, отчего искры наслаждения пронеслись по всему телу. Да, именно это Чонгуку не хватало. Он вынул игрушку почти полностью, а после вставил в себя обратно, повторно задевая простату и раздражая ее. И лишь после этого ему, кажется, полегчало.              Есть моменты, когда мир будто расширяется, а сердце сжимается от переполняющего чувства. Это не просто радость — это что-то большее, почти невыносимое в своей полноте. Истинное удовольствие. Когда внутри становится так хорошо, что слезы сами текут по щекам, и вовсе не от боли, а от осознания, что вот оно — настоящее чудо. Наверное, именно это испытывал Чон, когда трахал себя игрушкой. Ее конец бил по комку нервов, разнося импульсами блаженство. В какой-то момент Чон вообще забыл, что для парня это вроде как неправильно, плюс за ним могли наблюдать, ведь все, что он хотел — бурно кончить и забыть этот разврат как страшный сон. Или может быть приятный и чудесный?              — Да… — проскулил парень и выгнулся в спине, заталкивая дилдо глубоко в себя настолько, что не выдержал и обильно излился. Так приятно ему еще никогда не было.              Чонгук ждал это так долго, что не смог победно не улыбнуться. Он развалился на матрасе и глубоко задышал, впитывая в себя непрекращающийся запах виски и шоколада. Этот экстаз обжигал, как первый глоток крепкого кофе на рассвете, и таял, как маленькая беззащитная снежинка на языке. А еще он оставлял после себя не насыщение, а жажду. Да, именно ее, чтобы хотеть подобный разврат снова и снова. Полученная доза мала, ее захотелось увеличить, чтобы похожее наслаждение не заканчивалось никогда. Но все это будет потом, когда Чонгук придет в себя и подумает, что делать.       Парень не заметил, как вырубился, так и не вытащив игрушку из себя. Впрочем, спал он недолго, ведь возбуждение дало о себе знать, но теперь пронеслось новой волной — громадной, разрушительной и высокой. Чон готов был отчаянно выть и лезть на стену от такой несправедливости. Между ног опять зудело и просило, чтобы нутро повторно заполнили и растянули. Смазка обильно текла из парня, пачкая ягодицы, непослушные ноги и матрас. Чонгук не выдержал и заплакал. Ему совсем не нравилось, что происходило с телом и что с ним сотворили ученые. Они превратили его в жаждущую похотливую сучку, которой не терпелось засунуть в себя что-то побольше.              — Боже, только не это…              Чонгук ерзал на поверхности спального места и потирался пятой точкой о нее, но дилдо уже не нравилось организму. Он хотел другого. Тогда парень от отчаяния потянулся к вибратору и дрожащими руками засунул его в себя, включая на максимум. Когда игрушка завибрировала в нем, Чонгук прогнулся и застонал, шире раздвигая ноги и подаваясь бедрами навстречу. Сразу же стало легче. Вибратор растягивал его и проникал далеко внутрь, заполняя собой и касаясь всех чувствительных точек. А еще он двигался быстро и четко, чем растирал и так раздраженные стенки Чонгука. Чон закусил губу и задышал чаще, помогая игрушке двигаться и дотрагиваться до комка нервов.              Удовольствие привычно пришло — Чонгук закричал и кончил, не прикасаясь к себе. Вибратор дал небольшую передышку парню, за время которой он сбегал в туалет и попил воду, которую ему принесли. Он даже удобнее уселся на мягкой поверхности, чтобы почитать книгу и хоть как-то отвлечься от печального положения. Только вот его спокойное чтение было недолгим, потому что возбуждение начало возвращаться, теперь даже быстрее, чем раньше. Парень уже не хотел истерить или кричать, приготовившись вновь засунуть в себя что-то из игрушек. Но вдруг дверь в его комнату для психов открылась и внутрь зашло несколько человек в скафандрах. Чонгук подскочил на ослабших ногах и посмотрел на них большими испуганными глазами.       — В-вы за мной? — спросил он. — Могу я закончить эксперимент?              Люди ничего не ответили, зато невозмутимо подошли к нему. В их руках виднелись ремни, какой-то пульт и подозрительный чемодан. Чон нахмурился, когда они подобрались совсем близко, поэтому сделал пару шагов назад. Один из неизвестных мгновенно нажал на пульт, и Чонгука пронзил разряд тока с ошейника. Чон закричал, но, придя в себя, оскалился и схватился за мешающий предмет, который не переставал бить его так больно. Парень попытался сорвать его, но у него снова ничего не вышло. А люди уже подошли ближе и попытались схватить пациента. Только Чон под действием аффекта отпихнул одного и попытался оббежать их, чтобы выбежать в коридор. Но следующий заряд окончательно его обездвижил.              — Нет! — закричал он и упал на колени. Рассудок из-за боли в шее помутнел.              Двое подхватили его и перетащили на уже привычный кожаный матрас, положили спиной кверху и заставили приподнять пятую точку. Конечно, Чонгук сопротивлялся, но его умело обездвижили, зафиксировав руки и ноги в одном положении. После ему ввели в шею какое-то успокоительное, которое мгновенно расслабило парня и умиротворило. Чонгук слабо зарычал и дернулся на мгновение, пока силы не начали стремительно покидать его. Один из врачей приподнял сорочку выше, оголяя запачканные в смазке ягодицы, и раздвинул мягкие половинки. Когда Чонгук осознал, что его осматривали в таком интимном месте, то запаниковал:              — Что вы делаете?! — Человек позади провел по анусу и бесцеремонно просунул в Чонгука палец в перчатке. От подобного Чон закричал громче: — Пустите меня, не надо! Не трогайте там!.. Ах! — Чонгук ощутил, как его принялись постыдно осматривать, оглядывая припухшие влажные края. Так неловко Чону еще никогда не было. Он дернулся из последних сил и, не контролируя слезы, проскулил: — Пожалуйста… хватит…              Но люди в скафандре не обращали внимания на гнев Чона и продолжали мучения. Пару человек все еще сдерживали его попытки сопротивляться, другой лазил в заднице и ощупывал изнутри, а четвертый достал из чемодана сыворотку в шприце. Когда Чонгук боковым зрением увидел ее, то попытался прекратить манипуляции:              — Нет, хватит! — Руки его зафиксировали крепче. — Не колите ничего! — Но и сейчас парня не послушали, обработали вену и вкололи жидкость желтого цвета в Чона. Тот прошипел от возникшей на мгновение боли, но после окончательно успокоился и обмяк. Какая-то приятная нега разлилась внутри, принося с собой покой и тишину. Даже болезненное возбуждение перекрылось, а на место него пришло спокойствие и отдых. Наконец-то Чонгук почувствовал… ничего. Да, именно это. Он ничего больше не ощущал. — Черт…              Раньше он сжимал зубы, пытался сопротивляться, чтобы хоть на мгновение сохранить контроль, но теперь... Теперь ему было все равно. А как же боль, желание и раздражение? Это все растворилось в пустоте, словно и не было ничего. Страх? Его тоже больше не наблюдалось. Даже гнев, который когда-то горел в груди, погас, оставив после себя лишь холодное безразличие.              — Здесь все отлично, все как надо, — сказал один из докторов, который щупал зад Чона. Тогда он вытащил пальцы и перестал держать парня.              — Показатели здоровья стабильны и находятся в пределах нормы, — выдал другой.              — Наконец-то мы нашли удачный вариант, — сказал первый радостно. — Для него увеличим дозу.              — Вы уверены? Он, кажется, и так на пределе.              — Да, — проговорил главный врач и осмотрел расслабленного парня, который больше не планировал противиться из-за огромного количества успокоительных. — Этот мальчик все вынесет, он крепкий. Не зря именно его мы долго искали, — мужчина провел по мягкому бедру и чуть раздвинул ягодицы, вновь глядя на сочащееся отверстие. — Идеальная женская особь, — услышав это, Чонгук попытался дернуться или хотя бы что-то сказать, но из-за обездвиживания всего тела смог только жалобно промычать. Ученый улыбнулся, заметив обреченные попытки, и продолжил: — Тише, двадцать пятый, все будет хорошо. Ты не станешь женщиной, ни в коем случае. После эксперимента ты продолжишь жить своей обычной жизнью беззаботного парня, как и было указано в контракте. И мы обязательно выплатим тебе всю сумму. На эти деньги ты сможешь и квартиру себе приобрести, и машину, и даже жить в свое удовольствие какое-то время без работы. Разве не замечательно? И все это благодаря твоему податливому на изменения телу… — он как-то устало вздохнул. — Сейчас ты самка, и другие… подопытные именно так и будут видеть тебя. Ты для них самка, а они — самцы. Твои самцы. Точнее, ты — течная самка и должен спровоцировать их гон. Ты же знаешь, что это такое? — Чонгук продолжал молча смотреть на доктора, и лишь в глубине его души можно было узреть страх и ужас. — Мы оставим памятку, чтобы ты почитал о физиологии животных, как придешь в сознание. И тогда ты будешь знать, к чему готовиться и что тебя ждет. Но это будет потом. Сейчас ты лишь готовишься к… брачному периоду и «расцветаешь».              — Откуда у него идет секрет? Что его вырабатывает? Он же мужчина и матки у него нет, — поинтересовался еще один неизвестный, который удерживал конечности пациента.              — Нет, это точно. Но под действием гормонов, которые мы ему вводим, этот секрет вырабатывает толстый кишечник. Мы, так скажем, обманываем организм, и он думает, что у него есть матка. Матки нет, яичников — тоже, поэтому все это заменяет собой толстая кишка и предстательная железа.              — Почему подобный эксперимент решили проводить на мужчине?              — Потому что так дешевле и не так травмоопасно. Все же у женщин более хрупкий организм, и его подвергать рискам не рекомендуется, да и наша сыворотка была не рассчитана на них. Плюс если бы участвовали женщины, то мужчины без причин могли бы напасть на них и покалечить. Поэтому мы сразу решили провести эксперимент только на мужчинах, чтобы поддержать равноправие, выбрав разные варианты. Так же этим экспериментом мы можем доказать, что у мужской особи под влиянием гормонов тоже может наступить овуляция и желание размножаться неестественным для нее путем. Размножение именно по женскому типу.              — И вы сразу знали, что подобное может случиться? — Мужчина кивнул на Чона. — Что у мужской особи начнется течка?              — Нет, это был своего рода эксперимент. Мы сами не знали, к чему все приведет. Мы вкалывали всем одинаковые гормоны, но именно двадцать пятый… отреагировал аномально.              — Разве это гуманно? — вдруг спросил еще один незнакомец, который перестал держать Чонгука и теперь любопытно смотрел на напарника. — Такие эксперименты запрещены в мире.              — Да, но это государственная программа, поэтому… все можно под грифом «секретно». Но если кто-то разболтается об этом, — ученый вновь заглянул в изумленные и полные шока глаза Чона, — то навлечет на себя очень большие проблемы. Если вы понимаете, о чем я., — все присутствующие кивнули, но доктор принципиально наклонился к Чонгуку ближе и проговорил: — Будь хорошим мальчиком, двадцать пятый, веди себя правильно и все быстро и безболезненно закончится, — после он выпрямился и уверенно произнес своим коллегам. — Сейчас сделаем второй укол, прочистим ему кишечник еще раз, потом поставим питательную капельницу. Кормить по-другому его ни в коем случае нельзя. Воду ограничить. Также возьмем кровь на анализы. Надо посмотреть, как изменился его гормональный фон от сыворотки.              — Поняли, — сказал другой человек.              У Чонгука в глазах застыли слезы. Его перевернули, будто безвольную куклу, и уложили на матрас вверх лицом. Доктора завозились рядом с ним и делали то, что Чон не хотел бы видеть и осознавать. Он знал, что такое гон и течка, так как у них с девушкой жила кошка, которую они стерилизовали. А еще у отца жил кот, который любил метить территорию и бегать за кошками. И, насколько Чонгук помнил, для животных гон и течка — нормальное явление и необходимо для размножения. Но вот человек совсем другое существо. Людям, а точнее всем приматам, не нужны подобные манипуляции. Зачем вообще людям потребовалось перенести сезоны спаривания с животных на человека? Для чего? Хотя, плевать. Чонгука это не должно касаться, но то, что он из-за денег решился участвовать в подобном — ужасно. Ох, если бы он только знал...              — А, и еще, — вдруг сказал ученый. — Надо удалить все волосы в интимной зоне. Они будут только мешаться. И протрите тело, он должен быть чистым.              — Хорошо, — кивнул мужчина, который следил за состоянием парня.              Чонгук напоследок простонал, а после, закрыв глаза, уснул под действием снотворного, введенного ранее.              В следующий раз Чонгук проснулся, когда вновь ощутил возникший, но еще не такой раздражающий жар в теле. Чон спокойно открыл глаза и увидел перед собой знакомую комнату. В ней прибрали, нормально поставили тумбочку и сложили книги. А еще убрали игрушки, которые Чонгук до этого раскидал по всей территории. Парень тяжело вздохнул и просунул руку между стиснутых ног, трогая вновь влажный и чуть приоткрытый вход и замечая, что волос рядом действительно не было. Удалили все-таки. Чонгук теперь прям как проститутка — везде идеально выбритый и чистый.              Он со стоном приподнялся и осмотрелся еще раз вокруг. Все было как раньше, оттого и тошно. Чонгук прошелся по комнате и увидел тонкую книжку, которая лежала на тумбочке. Он нахмурился и взял ее в руки. Ему не соврали, когда сказали, что дадут почитать о животных и то, какие процессы у них участвуют в размножении. Книга вызвала такое отвращение, что ее и открывать не хотелось. Но Чонгук все-таки решил немного ознакомиться и понять, что его ждет. Ох, лучше бы он этого не делал.              Только он открыл первую страницу, как ужаснулся.              «Течка и гон – важные биологические процессы, обеспечивающие размножение. У домашних животных эти периоды могут требовать контроля со стороны владельцев (вязка или предотвращение нежелательного спаривания). У диких животных гон и течка часто привязаны к сезонам для лучшего выживания потомства. Течка – это период полового цикла у самок, когда они готовы к спариванию и оплодотворению. В это время происходят гормональные изменения, поведенческие и физиологические признаки. Такие как беспокойство, призывные звуки и принятие позы для спаривания; набухание половых органов, кровянистые или слизистые выделения; повышение эстрогенов и овуляция. Гон – это период повышенной половой активности у самцов, когда они активно ищут самок и конкурируют за них. Этот период сопровождается возрастанием агрессии к другим самцам, мечением территории, беспокойством. Также повышается уровень тестостерона.              Чонгук покраснел и закрыл книгу. В нем мгновенно образовалась смесь из разных эмоций и мыслей, а ледяное оцепление лишь способствовало этому страху. Грудь словно сковало, воздух вокруг становиться густым, словно Чон вдыхал не кислород, а колотый лед. А еще дрожь пробила все тело, но не от холода, а от адреналина в крови. Боже, совсем скоро он станет слабой, беспомощной и податливой течной сукой, которая будет подставлять зад какому-то кобелю. И ничто не сможет этому противостоять.              Чонгук закрыл глаза ладонями и заплакал навзрыд. Какой же он дурак. И почему он повелся на эти деньги? Да, он их получит потом, оплатит долг отца и заживает нормально. Но все ли будет в порядке с его психикой? Его буквально трахнут несколько человек. Судя по запаху, это будет Тэхен и сорок третий. Кто еще — неизвестно, но стоило надеяться, что не все подопытные. Боже, какой стыд и позор. Ладно сорок третий, но Тэхен. Чонгук сам себе станет противен, если отдастся ему.              Чонгук не помнил, сколько он пролежал на матрасе, отчаянно плача и дрожа, но возбуждение взяло верх и потребовало вмешательства. Чон поерзал несколько минут и решил больше не мучить себя, сходить за игрушкой и опять вставить ее в себя. Да, стыдно. Да, противно. Но разве у него есть выбор? Из него буквально сделали течную самку, и игнорировать это стало нереальным. Но больше никаких вибраторов, шариков и страпонов в ящичке не наблюдалось, что удивило парня. Тогда Чонгук сложил руки на груди и подошел к камере.              — И что мне делать? Зачем вы все забрали? — спросил он и оскалился. — Сами сказали, чтобы я вас слушался, а в итоге лишили меня даже такого.              «Тебе это больше не понадобится» — вдруг ответили ему, что поразило Чона. Значит, его все это время слышали.              — Почему? — Но больше никто не стал отвечать Чонгуку, отчего он психанул и раскинул руками: — Зашибись просто!              У него даже воду забрали. Чонгук прошелся еще раз по комнате и безрезультатно упал на матрас, сворачиваясь в позу эмбриона. Сначала все продолжалось относительно спокойно, хоть жар и начал бесить парня, но через какое-то время, которое Чон понять не мог, ему стало совсем плохо. Зуд мешал, раздражал и давил неприятно, заставляя обратить на него внимания. Чонгук просунул руки между ягодиц и вставил в себя пальцы, погружая их сразу далеко и растягивая себя.              Но сколько бы он ни водил ими внутри, ему было мало. Хотелось что-то побольше руки и пальцев. Хотелось даже не безжизненные игрушки, которые он брал до этого. Член. Хотелось чужой венистый массивный член, который бы заполнил его и принес истинное наслаждение.              Чонгук закусил губу и представил это, часто задышав. Он представил, как тот же самый Ким Тэхен, у которого достоинство хорошо выпирало в спортивных шортах на боях, таранил бы его задницу членом и хорошо трахал, проникая глубоко внутрь. Да, он точно трахался как зверь — Чон слышал от кого-то, что Ким в бою такой же, как в постели: дерзкий, агрессивный и властный. Неудивительно, что он менял девушек, как перчатки, а те ходили довольными. А также не стало странным то, что Тэхен в этом эксперименте выделился как самец, ведь не быть же ему самкой с таким-то телосложением и характером. Но почему тогда Чонгук самка? Непонятно.              Чонгук проскулил от всяких пошлых мыслей в голове, но даже это не помогло ему кончить и достигнуть экстаза. Чон разочаровался в себе и чуть не начал проливать слезы вновь, как вдруг услышал шум со стороны. Повернув голову к стене, он ужаснулся и быстро подскочил вверх, поправляя рубашку на теле и прикрывая половые органы. Дело в том, что плотная стена стала приподниматься, а на ее месте осталось прозрачное стекло, которое открывало вид на соседнюю комнату — такую же, как у Чонгука. Но проблема в том, что комната та вовсе не пустовала, а сидел в ней никто иной, как Тэхен, который тоже удивился, увидев одного из участников эксперимента.              Когда они пересеклись взглядами, то Чонгук покраснел и отодвинулся чуть назад, пытаясь полностью прикрыть разгоряченное тело. Тэхен же подошел к стеклянной стене и положил мокрую ладонь на поверхность, впиваясь пристальным взором в парня. Судя по его дикому и неадекватному взгляду, ему тоже вкалывали гормоны, которые провоцировали неконтролируемое возбуждение. И точно: Чон опустил глаза ниже и покраснел еще сильнее. Член Кима стоял колом, выпирая из-под рубашки, и сочился в горячем желании.              Когда Ким увидел, куда смотрел Чон, то будто бы специально приподнял одежду, оголяя себя и показывая, как мощно у него стоял. Еще он что-то говорил, но Чон не мог ничего услышать за прочным стеклом. Зато его привлекла нижняя часть Тэхена. Чонгук увидел чужое возбуждение и залился краской еще сильнее. Да, у Тэхена был идеальный член: достаточно крупный, прямой, длинный и подходящий коренастому телосложению парня. Наверное, и пользоваться он им умел отлично. И сейчас этот орган истекал и просился куда-то. Наверняка, в теплое, мягкое, приятное и влажное место, где бы его хорошо приняли и не отпускали бы, пока тот не расслабился. И совершенно точно это была задница Чонгука.              Чон резко повертел головой и отвернулся от пожирающего его взглядом Кима. Нет, на такую провокацию он не поведется. Так легко он свой зад не предоставит. Не самодовольному Тэхену уж точно. Чонгук задышал чаще и глубже, чувствуя усилившийся запах самца, и тихо выругался. Ублюдские врачи провели им одну вентиляцию, и феромоны Кима попадали точно в комнату Чонгука, а Тэхену проникал запах Чона. Грязно играют, очень грязно. Напичкали их какой-то херней, отчего они превратились в животных, а сейчас спокойно наблюдают, как в настоящем зоопарке, когда же самец в гоне завалит течную самку. Но нет, не будет подобного. Чонгук так просто не сдастся, даже если полностью отчается и сойдет с ума.              Только вот никто его не спрашивал, хотел он или нет. Сказали надо — значит, надо. И внимательные доктора сделают все, чтобы эксперимент вышел удачным.