Прыжок в пустоту

— Джон, у нас три «Баньши» на хвосте, маневрирую! — Принято, держитесь за что-нибудь! Шаттл начало нещадно мотать из стороны в сторону, и все незакрепленные предметы с пола и грузовых полок отправились в свободный полет внутри пассажирского салона. Чемоданы, сумки бывших владельцев транспорта, какие-то бутылки, картонные коробки, тряпье, мелкий мусор и комья грязи, успевшие отвалиться от ботинок солдат — все резко полетело вверх-вниз-влево-вправо. Ровный свет от потолочных светильников нарушился, когда корпус ощутимо тряхнуло и машина начала заваливаться вправо. — Правый двигатель горит, много пробоин в топливопроводе, гидросистема отказывает. Я открываю аппарель, будьте готовы прыгать по команде! — Келли уронила шаттл на две сотни метров вниз, и, в открывающемся проеме аппарели, показался густой лес на краю полусотметрового обрыва над морем, вдоль которого сейчас и летел шаттл. — Пять секунд до высоты десантирования. — Прыгаем парами в таком порядке, Фред, Келли — первые, Джордж, Линда — за ними, я прыгну последним и прослежу, чтобы транспорт не спикировал в процессе, — скомандовал Джон, уходя в сторону кабины. Преследовавшие подбитый аппарат «Баньши» не отстали, но разорвали дистанцию после пары точных выстрелов от Линды, из-за которых ближайший истребитель загорелся и воткнулся носом в воду. Теперь машины Ковенанта просто сопровождали шаттл и постреливали в его сторону сгустками плазмы, не рискуя приблизиться на дистанцию ответного огня. — Зеленый свет, все на выход! Двойками, сгруппировавшись перед входом в воду с малой высоты, Спартанцы покинули свой несостоявшийся транспорт до орбиты. Последним выпрыгнул Джон, предварительно задав автопилоту маршрут подальше от берега.

***

Я иду по широкому полю цвета чистого золота, поверхность которого идет волнами под влиянием легкого ветра. Мои ладони щекочет ощущение прикосновения налитых, спелых колосьев, которые только и ждут, когда фермер их соберет. Поле простирается настолько далеко, насколько видит глаз, а где-то вдалеке, где-то на горизонте, маячат горы. Воздух свеж, пахнет озоном, как после хорошей грозы, но небо чисто, и на нем одна за одной загораются звезды, а закатное солнце светит мне в спину, и моя тень неровным силуэтом пляшет на изменчивой поверхности золотого ворса. Видение исчезло, перед глазами вяло мигающий красным подтреснутый визор, показывающий полную темноту. Сколько часов прошло? Может, уже дней? Часы в шлеме сошли с ума, доверять им я не могу. Все тело ощущается свинцовым, скованным многотонным грузом, лежащим сейчас на мне. Сознание вновь уходит в защиту, отключая меня от реальности. Я вновь вижу поле…

***

Пять зеленых гигантов выбрались на берег, сумев наконец найти достаточно пологий участок, чтобы можно было по нему взобраться наверх и скрыться в лесу от наблюдения с воздуха. Сидя в небольшой, по их меркам, норе под корнями раскидистого многовекового местного аналога дуба, спартанцы принялись проверять снаряжение. — У меня один магазин к МА37, пара магазинов к М6, но самого пистолета нет. Кому нужны, могу поделиться, — вслух подвел итоги проверки своего снаряжения Джордж. — Шесть магазинов к винтовке, один к Магнуму, два белых дыма, — резюмировала Келли, — от одного магазина к пистолету не отказалась бы. — Два магазина подкалиберных, но стволу хана. Либо найдем замену, либо можно попрощаться с дальним боем. — И у нас по три магазина на брата и по пять выстрелов к подствольнику, — резюмировал Джон, указав большим пальцем на Фреда, — с этим много не навоюешь. — Значит, будем искать либо передовые базы снабжения, либо повстанцев. Они, хоть и конченые ублюдки, но патроны и гранаты мы используем одинаковые. Какие у нас планы по побегу с этой планеты? Прошлый накрылся полчаса назад. Джон развернул карту на такпаде: — Есть два варианта. Первый — космолифт, но он вряд ли уцелел. Второй — разгрузочный терминал лихтеров Траксус Шиппинг. И то, и другое в пятидесяти кликах к югу, в Барселонове. Где-то в лиственном лесу, сто километров от Кастеллы. — Хосе, на связь кто-то вышел? — Никак нет, команданте, последние шесть часов — сплошные помехи. Либо никто не выжил, либо нашу связь глушат. — Продолжай прослушку, но не светись в эфире. Пехотная группа «Лобос Рохос» устроила привал в тени высоких дубов, высаженных одними из первых поселенцев много лет назад на территории будущего парка, которому не суждено было стать таковым. Война за освобождение, которую земное правительство выиграло и получило на свою голову еще одно логово повстанческого движения, а потом и экономический упадок заставили местную администрацию забросить идею облагораживания уже порядком заросшей территории, которая стала аналогом старых земных лесов до периода расселения. Четыре недели почти безостановочных боев сначала с правительственными войсками, а потом и с пришельцами, измотали «Красных Волков»: из четырехсот человек сейчас стояли на ногах только пятьдесят. Пятьдесят вымотанных, грязных и оборванных бойцов. У многих было не по одному ранению, встречались даже ожоги от плазмы, но они были редки — пришельцы куда чаще убивали первым выстрелом. Группе нужен был отдых, нужен был как воздух, и их командир дал людям время подлатать себя и свою амуницию, перевести дух и морально приготовиться к будущим боям. Изначальный план, состоявший в отступлении на точку Эхо-3 — старый правительственный бункер связи — провалился с треском. Моторизованный дозор «Гончих Смерти» встретил свою погибель от пришельцев, которые явно высадились там не день и не два назад, судя по укреплениям ярко-фиолетового цвета и площадке с несколькими «Баньши». Из обрывков радиопереговоров оказалось, что кроме Гончих в засаду влетела еще и разведгруппа Гомеса — старого военного, который дезертировал в самом начале войн за освобождение чтобы примкнуть к повстанческому движению родной планеты. Сам старик Гомес, похоже, доживает последние часы на носилках, которые с трудом тащили двое уцелевших разведчиков. Сейчас они сидят рядом со стариком, которому взрывом квадбайка оторвало обе ноги по колено и левую руку по локоть, и, внимательно, чуть ли не наклоняясь к самому лицу раненого, его слушают. Один из них достал ампулу автоинъектора и вколол ее в шею Гомеса, от чего он окончательно затих. Старший из разведчиков — невысокий и щуплый парень лет двадцати пяти с густой бородой, наполовину скрытой зелным клетчатым платком на шее, подошел к командиру Волков. — Команданте Рохас, Гомес ушел. Я с Марко готов присоединиться к любой огневой группе по вашему приказу. — Нет, Варгас, лучше найди пару толковых ребят из моих оставшихся бойцов и организуйте разведку впереди. — командир развернул старую туристическую карту у себя на коленях и показал маршрут, начерченный карандашом, — Мне нужно знать, что нас ждет в Ново-Эскурдо и по дороге до Барселоновы. Возьми у Карлоса рацию и выходите на связь каждые четыре часа, таблица переговоров у вас уже есть. — Слушаюсь, команданте, мы выдвинемся через десять минут. Канализационный коллектор неизвестно где. Клон в изрядно перемазанной нечистотами броне медленно продирается через загаженный коллектор, в котором удалось укрыться, уходя от погони этого, как их там, Ковенанта. Да какая к хатту разница, Ковенант, сепаратисты, жуки, пираты, наемники, еще какая напасть — все один хер пытаются его — Тайпо, одинокого клона-солдата — убить, расчленить, спалить в огне этой хреновой войны, для которой он и его многотысячные орды братьев были рождены и выращены, но на которой он свою жизнь оставлять не собирался. — Ах ты ж срань! Нога опять провалилась в какое-то углубление или трещину, и клон опять по макушку ушел ниже уровня нечистот, от захлебывания которыми его спасал только герметичный шлем, но вот фильтры уже начали пасовать перед всей палитрой ароматов, которыми старалась одарить эта клоака. Благо, хоть гранатомет изначально поставляется с двумя герметичными заглушками на обоих концах трубы, а то его пришлось бы выбросить еще в самом начале этого замечательного похода, когда Тайпо умудрился своим весом заставить лестницу оторваться от стены и рухнуть с ним в полутораметровый слой отходов. — Так, не дрейфить, пехота, выход уже близко. Наверное. Что за язык у них такой, не могли на бейсике все писать? — бурчал себе под нос клон, разглядывая надписи на стенах и стрелки, указывающие на разные ответвления трубы коллектора. — Пойду налево, там светлее.