Все твои шрамы...

      Мышцы приятно рястягивались, когда Какаши, разминаясь на полигоне, выполнял обычные наклоны. Кажется, он давно не тренировался. Небольшая разминка принесла не только удовольствие, но и предвкушение, оно же перерастало в азарт. Вместе с войной ушли опасные миссии, риски, необходимости. Теперь у него была одна забота — деревня, которую «бережно» переложила ему в руки предыдущая Хокаге. Теперь пришлось забыть не только о личной жизни, но и о тренировках.       Это было крайне редкое явление, но сегодня Какаши Хатаке соизволил прийти немного раньше. Теперь оставшиеся пол часа можно было скоротать упражнениями, разминая затëкшие мышцы и связки. В конце концов, Какаши уже переставал узнавать себя в зеркале. На организме явно сказывался сидячий образ жизни, бесконечный недосып и нехватка некоторых витаминов. Былой объëм было уже не наверстать, но можно хотя бы попытаться. Иногда Шестой и сам ругал себя за то, что не доедает, но исправиться всë никак не получалось. В итоге натренерованные годами мышцы начали уходить, и при чëм весьма стремительно, стоило на неделе пропустить зарядку. Хотя бы от этого он ещë не отошëл.       С наслаждением мужчина сделал несколько отжиманий. В напряжëнные пальцы приятно впивались мелкие камушки и грязь. Ладони щекотала трава, а опускаясь ниже, приходилось закрывать глаза, чтобы зелëные копья не резали глаза. Какаши сконцентрировал чакру на стопах и оперативно забрался вверх по древесному стволу. Замер на ветке где-то в середине, закрыл глаза, и вдруг воздух разрезал острый удар. Бой с тенью — вот что сейчас ему нужно. Это всегда помогало отвлечься и прийти в себя, даже после тяжëлого рабочего дня.       Пальцы, ощутив былую мощь, сильнее сжались, формируя некогда отбитые до крепкой корочки кулаки. Удар. Второй. Третий. И ещë один. Затем ещë. Простое, но отточенное до совершенство упражнение. В памяти всплыли воспоминания. Эх, как бы он сейчас хотел сходить на серьёзную миссию! Быть на чеку каждую секунду, оборачиваться на каждый шорох, в итоге вернуться в деревню искупавшимся в крови, а потом сидеть на медицинской кушетке в таком знакомом кабинете и выслушивать нотации.       Кажется, придëтся согласиться на ежегодные осмотры. Какаши был счастлив, когда Сакуру назначили его личным медиком. Он знал, что, вернувшись в деревню под утро, первым увидит еë. Вдоволь наслушается обеспокоенного голоса, а потом весело рассмеëтся и растрепает мягкие пряди, произнося дежурное: «Всë будет хорошо». Знал ли он на самом деле, о чëм говорит? Нет, никогда. Но ведь война закончилась, Саске ушëл, оставшись для деревни другом, а у Сакуры теперь солидная должность заместителя главного врача. Разве это не хорошо?       Ветер гулял в волосах, по виску потекла капелька пота, укрываясь в шевелюре. Какаши замер, изучая циркуляцию застоявшейся чакры в собственном теле. Направил поток энергии в ладони. Тут же по телу загулял сквозняк, на землю потянуло слишком сильно. Шиноби открыл глаза и шустро ухватился за пролетающую мимо ветку, повисая. Крепкий хват объединялся с белой чакрой, заставляя древесину под пальцами захрустеть. Несколько подтягиваний, громкий выдох. Снизу послышался зов.       Наконец под ногами ощутилась земная твердь, а перед глазами показалось смеющееся лицо. Зелëные огоньки в глазах плясали чëртиками, озорно вырываясь из-под нежно-розовых прядей.       — Решили вспомнить былую мощь? — подшутила Сакура, тыкая мужчину в грудь. Восстановить дыхание так и не удалось.       — Почему это былую? — возмутился Какаши, следуя вслед за девушкой. Спина и предплечья приятно гудели, вызывая табун мурашек. Куноичи уселась под могучим деревом, подминая под себя ноги. Она хрустнула пальцами и приветливо улыбнулась.       — Вернëмся к моей тренировке, — Какаши послушно уселся рядом. — Раздевайтесь.       — Полностью? — усмехнулся мужчина, расстëгия жилет.       — Да!       — Что?..       — Пока что мне будет достаточно Вашего торса, — ухмыльнулась в ответ Сакура, поймав в самоуверенном взгляде искорку испуга. Надо почаще так шутить. Давно она не видела своего сенсея таким ошарашенным.       Нескольких секунд хватило, чтобы полностью успокоиться. Какаши отложил жилетку и завëл руки за спину, ухватываясь за ткань между лопатками. Он смело потянул вверх и снял водолазку, обнажая разыгравшиеся мышцы. Он и сам давненько не видел на себе такого чëткого рельефа, но небольшая разминка дала свои плоды. Ещë несколько минут его тело будет напоминать, что когда-то он был шиноби.       Сакура ахнула, неосознанно приоткрывая рот. Центр Брока напрочь отключился, оставляя девушку без речи.. Попытка сказать что-то увенчалась неудачей. Зелëные глазëнки разбегались по телу. Хотелось всего и сразу. Крепкие мышцы сливались в рельефный каркас. Твëрдый на вид пресс, уходящие куда-то за ремень косые мышцы. Широкая грудь была рассечена грубым рубцом. Один конец креста выходил на плечо, очерчевая округлые мышцы. Но с этим она ещë успеет поработать... Взгляд зацепился за маленькую родинку на подбородке, скользнул по шраму сверху вниз, невольно прошëлся по губам, что вскоре растянулись в самодовольной ухмылке.       — Нравится? — улыбался Какаши, оценивая выражение лица бывшей ученицы. — Рот прикрой, а то залетит кто-нибудь.       Девушка жадно цеплялась за белые клыки, промелькнувшие на каком-то слове. А на каком? Что он вообще говорил? Сакура проморгалась, возвращаясь к хитрому взгляду. Она сглотнула набравшуюся слюну, заливаясь румянцем. Мысли приводили себя в порядок слишком медленно, а тëмный взор всë блуждал по чужому лицу, наслаждаясь результатом.       — Мне нужно сконцентрироваться, — наконец пришла в себя Сакура, но тут же прикрыла поалевшие щëки выбившимися прядями, придвигаясь ближе. — Попрошу тишины.       Она положила ладонь на подтянутый живот, пробегаясь самыми кончиками пальцев по кубикам. Действительно твëрдый... Горячая кожа под пальцами щекотала нервы, заставляя замирать. К слову, Сакура даже подумать боялась, что первым мужчиной, к которому она прикоснëтся так откровенно, будет еë учитель. Подушечками верхних фаланг она опускалась ниже, паря едва заметным касанием. Коснулась мягких волос, струйкой спускающихся от пупка ниже, прячась под ремнëм и следуя дальше, под брюки и, вероятно, под бельë.       Пора браться за дело. Не время размышлять о том, что у сенсея под одеждой. Ей и так открылось слишком много. Слишком много для первого раза... Слишком много для того, чтобы как следует сосредоточиться...       Взгляд вернулся к шрамам, изрешетившим всë тело. Всë слишком грубое, слишком глубокое, слишком сложное. Вот кривая полоска, по краям рвано выделенная точками. Вероятно, зашивали. Вот разрез чуть ниже соска. Наверное, это было очень больно. Судя по краям сросшегося рубца, рана была рваной и глубокой. Левую сторону живота рассекал ещë один шрам от грудины до бедра. Достаточно поверхностный, но очень длинный. С таким Сакура точно не справится. Не в первую тренировку. Наконец пытливый взгляд выцепил маленькую чëрточку, расположенную в области рëбер. Куноичи аккуратно накрыла шрамик рукой и закрыла глаза. Жар чужой кожи обжëг так резко, что девушка едва ли не отдëрнула руку. Но сейчас нужно сосредоточиться на другом.       Кожа. Сакура собрала чакру в ладони и направила тëплые потоки на полоску, разбирала эпителий по слоям, сканировала, пытаясь понять, насколько глубоко уходит шрам. Кажется, этот совсем маленький. Возможно, не придëтся долго мучаться. Теперь ум рисовал картины заживления, визуализируя. Чакра ускорила свой ход, окутывая накрытую ладонью поверхность.       — Что ощущаете? — спросила она, стараясь не терять концентрацию.       — Тепло, — сразу отозвался Какаши и тут же замолк.       Хорошо, это уже что-то. В мыслях упорно представлялось заживление, исцеление, восстановление. Чакра медленно, тягуче текла по каналам, выходя из ладони. Касалась чужой кожи и растекалась заживляющим огоньком по шраму. По лбу скатилась капелька пота. Обычно лечение не забирало у неë столько сил.       Когда ум потерял концентрацию, отвлекшись на шорох в кустах, зелëный огонëк тут же погас. Сакура открыла глаза и убрала ладонь, внимательно оглядывая проделанную работу. Которой, к слову, не было.       — Почему? — возмутилась ирьëнин, пристально вглядываясь в даже не побледневшую полосу.       — Если ты хочешь испепелить его взглядом, то я не думаю, что это хорошая идея, — отозвался Какаши, мечтательно разглядывая темнеющее небо.       Сдаваться Сакура не умела. Она вернула ладонь на место, вновь посылая импульсы в чужое тело. Но то не рагировало. Перед девушкой открывалось всë: слои эпителия, состояние внутренних органов, даже можно было отследить, как бьëтся чужое сердце. Но поразивший кожу рубец никак не хотел уходить. Если она не может убрать такую мелочь, что уж говорить о том рваном кресте, рассекающем вздымающуюся грудь?       Контроль мыслей, визуализация, заживление, концентрация чакры, направление, зелëный огонëк, тепло, минута, две, пять.       Взору вновь открылась надоевшая полоска. Ярость уже взяла в руки пульт, прибавляя градусов. Что она делает не так?       Ещë раз!       Сосредоточить ум, погрузиться в себя, представить заживление. Вдох и выдох, побольше кислорода. А теперь чакра... Медленно и плавно по чакроканалам потекла энергия, выходя из центра ладони и целиком и полностью устремляясь к шраму. Минута. Сакура запихнула желание проверить результат куда поглубже. Две. И снова хочется убрать руку. Три. Ещë чуть-чуть...       — Сакура, — жалобно окликнул Какаши, когда зелëный огонëк не угас на протяжении 10 минут, а девушка хмурилась всë сильнее и сильнее, — уже жжëт, прекращай.       Концентрация...       Исцеление...       Чакра...       — Сакура!       Девушка вздрогнула, убирая руку. На коже остался отпечаток еë ладони, напоминая о недавнем опыте. Но упëртый шрам даже не думал уходить! Тяжкий вздох смешался со стоном в едином порыве, выбивая из лëгких весь воздух.       — Почему не получается?..       — Возможно, ты делаешь что-то не то, — подсказал Какаши, растрепав широкой ладонью розовые пряди. Но Сакура лишь сильнее нахмурилась, вновь прикладывая ладонь к шраму.       Шелест листвы больше не был слышен. Лëгкий ветерок не тревожил кожу. Пятна под закрытыми веками успокоились. Сакура заключила своë внимание на маленьком шраме. Постаралась даже не отвлекаться на тепло кожи под ладонью и стук сердца где-то чуть выше. Нужно заживить, восстановить огрубевшую кожу. Что в этом сложного? Она уже делала это несколько сотен раз. У шрама всего лишь немного другая структура. Чакра стала просачиваться через ладонь, растекалась по накрытому участку, согревая. Начала проникать в эпителий, слой за слоем, окутывая шрам. Кажется, вот она, достаточная концентрация!       Мысленно Сакура направилась к неглубокой полосочке, через чакру стараясь как-то повлиять. Но что делать? Это не открытая рана, здесь нет краëв, которые надо срастить. Это просто шрам. Обычная кожа, только едва зарубцевавшаяся. Чакра медленно обволакивала шрам, не понимая, чего от неë хотят. Мысли вновь вернулись к исцелению. Девушка представила это место, но без шрама. Гладкая, ровная кожа, так чертовски привлекательно обтягивает натренерованные мышцы...       — Шаннаро!.. — взвыла Сакура, когда, убрав ладонь, вновь не обнаружила никакого результата. Но Какаши взглянул на неë с таким сожалением, что она вновь ощутила себя маленькой, слабой, ни на что не способной девчонкой.       — Ты напоминаешь мне Наруто, — отозвался мужчина. — Такая же упрямая. Знаешь, когда у него что-то не получается, он пытается снова, и так до бесконечности. Это хорошо, но иногда нужно сменить подход, понимаешь? Поменять тактику. Может, в твоëм случае это направление чакры, или, возможно, какая-то определëнная область.       — Сенсей, — прервала куноичи, вновь закрывая глаза и уходя в глубокую медитацию.       Эпителий, шрам, чакра.       Какаши действительно оказался прав. Это не рана, тут нужно не исцелять. Но что тогда? Нужна коррекция, но как это сделать?       Сакура попыталась как-то расслабить участок, смягчить кожу, убрать рубец. Но, открыв глаза, наткнулась на ту же ненавистную полоску. Взгляд скользнул выше, пробегаясь по огромному рубцу, рассекающему всю грудь. Если она не может справиться с пятисантиметровой полосочкой, которая уходит не так глубоко, то что она будет делать с этим?       — Ты устала, — заметил Какаши. — Нам лучше окончить тренировку.       — Я ещë могу продолжать! — запротестовала Сакура, но с огорчением поняла, что ум действительно теряет концентрацию, пальцы начинают подрагивать от напряжения, а солнце по-тихоньку клонится к горизонту. Кажется, она перестаралась. Она не практиковала почти пол года за редким исключением. Не стоило так грузиться на первой же попытке. — Пора заканчивать, — согласилась она и потянулась, разминая затëкшие ткани. — Когда в следующий раз? Может, завтра?       — Тебе нужно отдохнуть. В субботу я освобожусь поздно вечером. В воскресенье... много работы, но можно попробовать.       Сакура замерла, зачарованная. Она столько раз видела этот задумчивый, гуляющий взгляд, но впервые целиком была погружена в мимику этого невероятно скрытного мужчины. Кажется, она затихла слишком громко, раз Какаши это заметил. Тëмные глаза взглянули на неë, на губах вновь растянулась хитрая улыбка. Вкупе с небольшими морщинками, которые приходили вместе с ней, всë это смотрелось так...       — Сакура, — засмеялся Хатаке но девушка лишь сильнее погрузилась в видение, целиком и полностью окунаясь в бархатный голос. — Кажется, я и без Шарингана хорошо ввожу в гендзюцу, как считаешь?       — Извините, — отмерла Сакура, стараясь оторвать взгляд хотя бы на секунду, чтобы моргнуть. — Не знаю, что на меня нашло...       — Мужская красота и зрелость, — подсказал Какаши, демонстрируя ровную улыбку.       Так вот он какой, когда флиртует... Это ведь был флирт? Флирт же? Он что, соблазняет свою бывшую ученицу?! Вот ведь извращенец...       — Какая зрелость? — обламала малину Харуно, складывая руки на груди. — Вы ведëте себя как ребëнок. А Вам уже скоро 32.       — Вот видишь, я уже старик, а молодые девчонки всë ещë заглядываются, — кивнул он, опускаясь взглядом ниже. Сакура со своим заторможенным мозгом потратила несколько секунд на то, чтобы понять, куда направлен такой внимательный взор. Она тут же потянула собачку на молнии верх, застëгивая безрукавку. Оголëнные ключицы скрылись за яркой тканью, декольте больше не выглядывало, возвращая тëмные глаза сощуренные в усмешке, к зелëным, что напротив выражали столько всего. Одновременно похоть и беспокойство, стеснение и желание открыться.       — Вы извращенец, сенсей! — вскрикнула Сакура, от возмущения снова складывая руки на груди. Теперь уже прикрывая еë, а не приподнимая.       — Привыкай, — шепнул мужчина, протянул руку и пальцами коснулся дотянутой по самого верха собачки. Сакура поднялась на ноги, разрушая хрупкий момент.       — Так значит, в воскресенье?       — Да, — подтвердил Какаши и подтянул колено к груди, прикрывая пах. — Здесь, в это же время.       — Договорились, — девушка махнула рукой и поплелась в сторону дома, изо всех сил изображая невозмутимость.       Воздуха в лëгких категорически не хватало, а тëплая летняя погода действовала угнетающе, заставляя хвататься за ворот. Нет, теперь она точно не будет расстëгивать молнию при нëм. Хотя что в этом такого? Несколько дней назад девушка смело ходила перед бывшим учителем в одном купальнике, но тогда рядом был Наруто. Сегодня они были одни... удивительно близко... чертовски горячо. Пальцы защипало, когда в мыслях всплыл недавний образ. Она спустилась слишком низко, касаясь тугого кожанного ремня. А ведь под ним сейчас, возможно...       Сакура не хотела об этом думать. Это действительно был еë учитель? Действительно ли это сейчас тот Какаши-сенсей, которого она знает? Или знала?.. А знала ли вообще?       Первое, что сделала куноичи, зайдя домой, это прижалась к захлопнувшейся двери, глухо простонав. Пальцы уже знали дорогу, нарезая круговые движения. Да, ещë час-полтора назад эти же пальцы бродили по чужому телу, оглаживая твëрдый пресс, ощущая рельефные кубики. Затылка коснулась прохладная поверхность, по телу разливался жар. В животе завязывался тугой узелок, который Сакура старательно пыталась развязать. Ещë чуть-чуть... ещë бы чуть-чуть и, возможно, он бы сжал в широкой ладони мягкую грудь, примерно вот так... А потом коснулся бы еë там, внизу. Сакура надавила на нежные складки, промычав в пустоту. Коленки затряслись, и девушка осела на пол, переводя дыхание.       «Касаться себя там, представляя кого? Какаши-сенсея? Да это позор, Сакура!» — неумолимо вопил внутренний голос, открывая отсек со стыдом, что медленно и тягуче потëк по телу, разгоняя удовольствие. Но возбуждения меньше не становилось.       «Вспомни, как он смотрел на меня. Мне кажется, я упустила одну важную деталь. Но если бы я спустила взгляд раньше, чем он прикрылся, возможно я бы столкнулась с тем, с чем не должна была. Он сейчас в таком же состоянии, можешь не сомневаться,» — Сакура растягивалась в улыбке, представляя, каково сейчас еë мучителю. Наверняка не лучше.       Что-то внутри стремительно зарождалось, пугая своими габаритами.       Кажется, этот мужчина сдведëт еë с ума слишком быстро... Он уже начал это делать!