Все твои шрамы...

      Слух ласкал шелест мягкой листвы и нежное пенье птиц. Под ладонью чьë-то сердце очень гулко отбивало свой ритм. Под пальцами вздымалась могучая грудь. Кожа к коже. Чужие рубцы были ужасно рваными, безобразно сросшимися краями. Сакура пыталась придумать, как это убрать, но к решению не пришла. Нужно пробовать тем же способом.       Сложенные вместе средний и указательный пальцы засветились ярким зелëным светом. Сакура приложила их к плечу, начиная лечение от самого начала шрама. Внутри были смешанные чувтва. С одной стороны ликовала гордость: ну вот, наконец-то новая техника! Уже сегодня девушка всего двумя пальцами убирает шрамы. В прошлый раз ей понадобилась левая ладонь. С другой стороны металось беспокойство: а если она навредит? залезет слишком глубоко? если будет больно? Правильное лечение требовало огромной концентрации, приходилось забывать о ласковой песне, что заботливо исполняла природа своими верными инструментами.       Под пальцами высокие бугры очень стремительно разрушались, уходили вглубь и снова затягивались. На месте ужасного шрама потихоньку формировалась светлая полоса, не выступающая над кожей. Сакура быстро добралась до середины, где переплетались два резких разреза. Теперь бывший крест был больше похож на повëрнутую букву «У». Какаши прикрыл глаза и блаженно откинулся на древесный ствол, позволяя девушке заниматься исцелением.       Не решившись, Сакура переступила переплетение и продолжила затягивать давние раны. Конечно, сосредоточиться было сложно. На первой тренировке, не смотря на долгий перерыв в медицинских дзюцу, девушка чувствовала себя намного легче. Всë дело было в мужчине, что сейчас совсем расслабился, доверяя ей своë тело целиком и полностью.       Наверное, за прошедшие две недели он подобрался невероятно близко, захватил все мысли, а сам, судя по внешнему виду, был более, чем спокоен. И это начинало раздражать. Сакура сама себя не узнавала рядом с ним. Будто стала более чувственной, более нежной, более ранимой. В то же время и без того резкая вспыльчивость вышла на свой пик. Из крайности в крайность. Контраст и красочность.       Взгляд вернулся к расслабленному лицу. Сакура не могла сказать точно, спал Какаши или просто решил отдохнуть, но она завидовала его состоянию. Ещë одна из четырёх сторон была убрана, пусть и великим трудом. Теперь бывший крест оставался полосой, рассекающей грудь от ключицы до последнего ребра. Девушка прошлась по возвышающемуся бугру, мысленно его убирая. А мужчина без этих шрамов действительно был намного красивее. Хотя, казалось бы, куда уж больше?       — Закончила? — подал голос Какаши.       — Ещë нет...       Зелëный свет вновь осветил пальцы, а те, в свою очередь, медленно заскользили по рубцу, превращая в светлую полоску. Взгляд не мог проскользнуть мимо нежно-розового соска, что под действием сквозняка превратился в тугую бусинку. На самом деле, голова разрывалась от одной только мысли, что вечно скрытый сенсей вот так просто снял перед девушкой не только водолазку, но и маску. А ведь он никогда еë не снимал.       — Я почти закончила, — отозвалась Сакура, когда подошла к середине длинного шрама.       Вяло и совершенно нехотя, Какаши приоткрыл один глаз, лениво рассматривая девушку, с головой погружëнную в работу. Мягко-розовые пряди были собраны в высокий и небрежный хвост, но выбившаяся чëлка налипла на лоб. День был достаточно жарким, и вечер, не смотря на начало августа, оказался тëплым. Не настолько, чтобы замëрзнуть, но с июльским не сравнится. А Сакура, увлечëнная своей новой техникой, совсем не замечала прохладу вокруг. Сосредоточенный взгляд изумрудных глаз упорно следил за пальцами, сияющими таким же огоньком. Какаши был готов отдать всë за ту картину, что ему открывалась.       Летний ветерок приятно тормошил не скованные хитай-ате волосы. Действительно, уже пора стричься. А заодно поменять шампунь... Ласковое солнышко близилось к горизонту слишком стремительно. Сакура победно улыбнулась, оглядывая проделанную работу. Какаши не хотел смотреть. Он не представлял себя без тех ужасающих рубцов. Шрамы стали частью его, вросли не только в кожу, но и в образ жизни. Зато Какаши хотел смотреть на Сакуру. Она тоже стала частью его жизни, и гораздо более привлекательной, чем те ужасные следы.       — Ты красивая, — признался он, поглаживая розовую щëку большим пальцем.       — А ты обещал научить меня целоваться.       — М... — протянул Какаши, взбодрившись. Он разогнул ноги, пригласительно похлопав. Сакура с удовольствием уселась на чужих коленях, вглядываясь в тëмные глаза. — Я ещë многому тебя научу... Но ты права, давай начнëм с простого. Правила всего 2: первое — ничего не стесняйся; второе — всë приходит с опытом. Поэтому можешь просто расслабиться.       В голове мелькнула мысль, что, в общем-то, было бы неплохо научить девчонку ещë чему-нибудь, пока она не отказалась. Размашистая ладонь легла на тонкую талию, обжигая своим теплом даже сквозь безрукавку. Сакура успела заправить выбившуюся прядь за ухо прежде, чем ту шелохнуло чужое дыхание. Нежные и пухлые губы накрыты сухими и горячими. Какаши начинал медленное действие. Растягивал удовольствие, а вернее будет сказать, что он пытался это сделать. Хотел насладиться моментом безопытности партнëра, но все его старания разбились в крах, когда девушка начала неумело повторять его движения. Внутри растекалось такое тëплое, нежное чувство, мешаясь с давно знакомым. Страсть и похоть преследовали Какаши всегда, в чью бы койку он не прыгнул, но не здесь, не с ней. Не с Сакурой. С Сакурой всë было по-другому. С Сакурой были качели. Его бросало слишком резко, то вниз, то вверх. То в абсолютную, неведомую доселе нежность, то обратно в страсть.       Какаши часто вспоминал лихую молодость. Эх, скольких девушек он соблазнил! Или будет точнее сказать «совратил»? И с каждой был беспристрастным, драл так, что не сорваться на крик не представлялось возможным. С каждой веселился всю ночь, окунаясь в похоть с головой. И каждую на утро оставлял, на прощанье оставляя записку на столе с неизменной фразой.       Но Сакура — не каждая. Сакура — единственная. Единственная, с кем хотелось остаться, растянуть моменты не на одну ночь, а на всю жизнь. Единственная, с кем хотелось быть нежным. Единственная, кому хотелось доверить всего себя.       Безудержные поцелуи щедро оставались везде: на губах, на щеках, на шее, переходили на ключицы, и Какаши тихо ликовал. А она так стеснялась своего декольте! Странная девушка... Взвизгнула металлическая собачка, а за ней и Сакура. Но Какаши было уже не остановить. Безрукавка оказалась где-то на траве, расстелаясь красным ковром. Внизу живота уже завязывался тугой комочек смешанных чувств, заставляя ëрзать в попытке занять менее тесное положение. Сакура поймала шустрые губы, утягивая в смелый поцелуй. Действительно смелый.       Послушная ученица. Быстро усвоила урок и ждëт дополнительного задания. Ну, давай!       Слюни смешались, когда Какаши надавил на нежный подбородок твëрдым пальцем, заставляя раскрыть рот пошире, и провëл по ряду белых зубов кончиком языка, на секундочку соприкасаясь с чужим. Сакура дëрнулась так резко, что мужчина невольно замычал. Во рту растекался металлический вкус, но ошарашенные глаза напротив быстро привели в чувства.       — Извини, я не хотел тебя напугать. Но кусаться было совсем не обязательно...       — Прости, — тут же опомнилась девушка, проходясь зелëным огоньком по шее, останавливаясь под подбородком. — Это было слегка неожиданно...       — Привыкай, — повторился Какаши и снова утянул в поцелуй, уже активнее проходясь широким языком. Сплëлся с еë, юрким и неуверенным.       В паху заныло от одного только осознания, насколько глубоким был этот поцелуй. И следующий... И последующий тоже... Какаши спустил руки ниже, придвигая Сакуру к себе. Шумное дыхание, таким упорным трудом выстроенное, сбилось в один миг, стоило девушке ощутить под собой твëрдую эрекцию. А мужчина лишь протяжно замычал от наслаждения. Толкнулся бы пару раз, если бы мог. Но удовольствие растягивалось, как и общая ниточка слюны, стоило лишь немного отстраниться.       Россыпью мелких поцелуев Какаши проходился по нежной шее, опускался к ключицам, и даже оставил несколько ярких пятен, которым Сакура явно будет не рада. Жутко неудобное положение не позволяло опуститься ниже. Вскоре девушка застонала, зажатая между колючей травой и горячим мужчиной, что уже подсунул руки под спину в попытке расстегруть бюстгальтер. И вот бельë полетело куда-то в сторону, гонимое ветром и порывом страсти. Сакура попыталась прикрыться, и эта картинка очень резко обдала ярким ощущением. Как будто кипятком облили плечи, а вместе с тем и что-то более глубокое.       — Ты уверена, что хочешь, чтобы твой первый раз прошëл вот так?       — Как? — не поняла девушка.       — На полигоне, без ужина и без свечей, с бывшим сенсеем?       — Почему я должна быть в этом неуверенной? Я целиком и полностью уверена, что хочу тебя, здесь и сейчас.       Нежная улыбка расплывалась по лицу, сглаживая острые черты. Ему это уже говорили, но сейчас даже не вспомнить, кто и когда. Для Какаши эти слова прозвучали будто впервые. Конечно, самому было жутко непривычно от одного только осознания. С ученицами на тренировочном поле он ещë не спал... И сколько бы раз уже не прогнал эту сцену у себя в голове, на яву всë было куда ярче.       Завидав, как расплывается в улыбке мужчина, Сакура всë же убрала руки. Куда их деть теперь? Какаши всë решил за неë, опустился ниже, выцеловывая себе дорожку. Прикусил один сосок, не удержался. Да так резко, что девушка вскрикнула от неожиданность, сжимая крепкие плечи. И ещë ниже... Зацепился зубами за резинку шортов, потянул. Без рук, конечно, не снять, но совсем скоро и те оказались где-то, да в прочем, не важно где.       Слюна вязко стекала по горлу, когда Какаши прижался бëдрами к влажным трусикам. Держаться было крайне сложно, и несколько несдержанных толчков всë таки сорвались. Сакура прогнулась, застонав. Сдобренный прелюдией клитор стал невероятно чувствительным, даже к трению сквозь форменные брюки и остатки белья.       — Нравится? — спросил Какаши больше для формальности, чем для ответа. Он уже давно всë прочитал по глазам.       Сакура жадно глотала воздух, а мужчина разошëлся не на шутку. Твердь эрекции ощущалась слишком явно даже через столько слоёв одежды. От трения становилось жарко и слишком влажно. Настолько, что промокшие трусики немного сползли, пачкая ширинку тëмных брюк. Но Какаши, кажется, совсем не обратил на это внимания. Он лишь ускорил темп, выцеловывая на чуткой шее какой-то узор. Сакура обхватила его бëдра ногами, сильнее прижимаясь.       Когда нежные пальчики прошлись по спине, Какаши невольно содрогнулся. Слишком близко. Слишком сильно. Слишком приятно... Он нехотя остановился в попытке перевести дыхание. Сакура разочарованно вздохнула, пытаясь продвинуться ближе. Мужчина стянул с неë остатки одежды. Вид завораживал, и Какаши с удовольствием бы остался посмотреть, а может даже и поцеловал бы пару раз, включая в работу язык, но решил не смущать девушку. У них ещë будет много возможностей, и он обязательно ими воспользуется.       — Достань один, — попросил Какаши, протягивая Сакуре заветную упаковку. И пока девушка возилась с обëртками, мужчина расстегнул ремень, дëрнул собачку, только сейчас замечая, какая скользкая ширинка. Снял штаны вместе с бельëм и вернулся к оставленному делу.       Вместе с ветерком по оголëнной коже пробежали мурашки. Налитая кровью и возбуждением головка требовала ласки, и Какаши сжал член в руке, другой получая презерватив. Сакура не могла оторвать взгляда от возбуждëнного органа. Нет, она, конечно, видела голых мужчин, и не раз, но почему-то именно бывший сенсей вызывал такое весомое чувство любопытства.       — Хочешь прикинуть размер? — ухмыльнулся он, раскатывая презерватив.       Отказываться Сакура не умела. Она приняла положение сидя, оказываясь ещë ближе к заветному органу. Обтянутый латексом, но всë такой же чувствительный. Девушка обхватила член рукой, проводя пару раз. Действительно, размерчик — не шутки. Внутри всë связалось от мысли, что уже через минуту он будет в ней. Целиком и полностью. И Сакура заëрзала, стараясь разогнать немного возбуждение. А Какаши от этого жеста снова кидало в крайность. Умиление от такого безопытного и неумелого вида в одну секунду было сожрато похотью. Нет, надо прямо сейчас.       Колючая трава снова защекотала спину, когда Сакура легла обратно. Какаши придавил своим телом ещë сильнее, чем в прошлый раз. И снова импульсивные толчки. Смазка пачкала латекс, и судя по ощущениям и длине действий, мошонка тоже попадала в диапазон пачканья. Без белья трение было не таким сильным, но обнажëнной коже было достаточно и этого. Сакура снова выгибалась, подставляя себя. Даже не заметила, когда шустрый член заскользнул внутрь, растягивая стенки. Стон вырвался из горла только тогда, когда Какаши зашëл почти полностью.       Открыв глаза, Сакура столкнулась с затуманенным взором. Серые глаза, затянутые пеленой возбуждения, потемнели совсем, под светом взошедшей луны даже казались беспощадно чëрными. И румянец, ярко окрасивший бледные щëки, сейчас казался слишком непривычным. Какаши опустился, утягивая в поцелуй. Глубокий, длинный, растянутый. В этот же момент тело сковало неистовым удовольствием. Первый толчок заставил выгнуться в пояснице и замычать мужчине в рот. А он того и ждал. Прошëлся языком по чувствительному нëбу, толкнулся ещë раз.       Сакура сжалась вся, заставляя зарычать в поцелуй. Ох, знала бы она, как ему сейчас тесно! Движения были резкими и быстрыми. Какаши толкался почти беспамятно, вслушиваясь в громкие вскрики под собой и влажное хлюпанье в месте слияния. Наверное, так рвано сексом он ещë не занимался. А Сакура всë сильнее напрягалась, приближаясь к концу. Внутри всë переплеталось. Чувства были на пике. Постепенно даже терялось осознание, что сейчас, на третьем полигоне, где они раньше так часто тренировались, еë трахает бывший сенсей. И трахает очень даже хорошо! Настолько, что звëзды с неба посыпались перед глазами.       В грубом толчке Какаши прижался ещë сильнее, в порыве чувств оставляя ярко-красный засос на нежной шее. Прижатая к земле, Сакура могла лишь сильнее впиваться ладонями в широкую спину, притягивая к себе. Теснота добавляла ощущений, скрашивая и без того красочный оргазм.       — Какаши! — выкрикнула девушка, когда перед глазами поплыли не только звëзды. Единственным полезным действием оставалось закрыть глаза и отдаться ощущениям.       От чувственного выкрика в ушах зазвенело. Дыхание сбилось окончательно. Внутри было настолько тесно, что пытаться продержаться дольше было абсолютно бессмысленно. Какаши закончил пытки последними, судорожными толчками. Сперма рывками выливалась, наполняя презерватив. Ох, как плохо, что здесь нет мусорки! Придëтся нести его с собой домой, а там ещë раз вылиться, вспоминая прошедший вечер.       Ощущения постепенно возвращались. По шее растекалось чьë-то тëплое дыхание, мешаясь с нежными мелкими поцелуями. С характерным хлюпом Какаши вышел и снял наполненный контрацептив, завязывая в узелок. Тяжело вздохнул, пряча в подсумок. Наклонился и поцеловал в лоб, а после упал рядом, закидывая руки за голову.       — К утру дождь будет, — отозвался мужчина хриплым голосом, когда заметил на покрытом звëздами небе тучи.       — Это было замечательно, — подаëт голос Сакура, а сама сводит ноги, пытаясь избежать повторного возбуждения. Одного раза им пока что достаточно.       — Согласен, надо будет как-нибудь повторить.       Внутренности распирает от приятного, нежного, доселе неведомого чувства. Какаши хмурится, желая разобраться с возникшим ощущением. Нет желания убежать, не дождавшись утра. Даже наоборот, хочется быть вместе вечность. Не отпускать ни на минуту. Зашуршала одежда, завизжали замки, брякнула пряжка ремня. Какаши вновь опустился на траву, лëг, пригласительно похлапав рядышком. И Сакура удобно устроилась под боком, обнимая так тепло, что сразу заклонило в сон.       — Не потеряй еë, — послышался вдруг знакомый, но давно позабытый голос.       Какаши распахнул глаза, подавляя желание вскочить и осмотреться. Еë здесь нет. Рин давно мертва. Зато рядом сопит девушка, до боли на неë похожая. Сакура с удовольствием прижалась ближе, положив щëку на твëрдое плечо. Когда-то Рин тоже так делала... Мужчина расплылся в счастливой улыбке. Сердце приятно кольнуло. Так вот она какая — любовь! Жаль, что тогда он не смог ответить тем же. Возможно, всë было бы по-другому. Ночную тишь разрезал шëпот, исполненный любовью.       — Спасибо, Рин...