Хакер, значит BEAST

Одри делает глоток капучино, сначала смакует на кончике языка легкую горчинку, а после пускает теплую жидкость растекаться по горлу. Телефон, что лежал на столике под носом, вздрагивает: очередной десяток уведомлений россыпью заполняет окно блокировки. Уже больше недели однокурсницы не могут успокоиться, их будто прорвало подростковым возбуждением, полным всякой непотребщины. А виной всему новый преподаватель, читающий хоть и завораживающе, по сообщениям девушек, но убийственно сложную и отчасти скучную дисциплину — судебную психиатрию. Дамочки, конечно, уже просеяли весь интернет сквозь сито. И послужной список данного индивида доверия особо не внушал: доктор психиатрических наук, год оттарабанил главврачом в клинике Гудлам, довольно прославленный частный психиатр, где за час можно было всю месячную зарплату оставить, так еще и по бумагам числился владельцем отеля Sacra Terra в нескольких километрах от университета. Мужчина видный был, по официальной информации, тридцати пяти лет, в браке не состоял, по всем реестрам святой, чистый ангел, ну и, как поняла Одри, дохрена крутой, если верить сотням сообщений в чате. Истинная британская задница, по-другому быть не может… Начало года выдалось относительно тёплым, но ветер всё же пробегался холодными порывами сначала по лицу, а потом забирался под просторный чёрный худак, заставляя пожалеть о решении надеть только тонкую майку под низ. Одри недовольно поморщилась, опрокинула остатки кофе одним глотком, швырнула стакан в мусорку и рывком поднялась со скамьи. Десять минут до пары, надо успеть. Третий год её жизнь выглядела как день сурка. Утро встречала в небольшой однушке в пятнадцати минутах ходьбы от корпуса, одевалась быстро в уже выцветшие спортивные вещи, за что на первом курсе получала нагоняи от куратора, но к концу второго года от нее отстали, и выбегала на оживленные улицы Лондона. Каждое утро забегала в кафетерий по пути, где бариста Джо, местный знаток ее привычек, торжественно вручал ей кофе по особому расписанию, сделанному под нее, его постоянной клиентке. Одри запомнила, что трижды в неделю он дает ей капучино без сахара, а в остальные дни старается разбавлять чем-то сладким или новым сезонным меню. Иногда она брала с собой что-то перекусить, по типу сэндвича или несладкого круассана, на что всегда получала одобрительную улыбку Джо, потому что тот прекрасно знал, что Одри редко ест по утрам. По пути Одри видела уже заученные наизусть лица: девушка выгуливает собаку, страшуха читает газету на лавочке, черный Ситроен с номерами из четных чисел выруливает с парковки. И такими поворотами Одри всегда успевала прибежать к первой паре за пару минут до ее начала. Только сегодня она почему-то пришла на двадцать минут раньше… А день сурка продолжался. Пары по расписанию, обеды со знакомыми лицами, а иногда и в одиночестве, а после пар Одри изредка позволяла себе посетить тренажёрный зал, чтобы вконец от скуки не помирать. В выходные старалась выбираться на прогулки по парку, если погода благоволила, иногда ходила по всем магазинам и салонам, но зачастую всегда уходила либо недовольной обслуживанием, либо с пустыми пакетами. С родителями практически не контактировала. Так, иногда отправляла деньги, где с переводом писала, что с ней всё хорошо, но на звонки от них никогда не отвечала. И вот Одри проходит через холл с огромной люстрой, поднимается по нескольким лестничным пролетам, выходит в коридор к кабинету. У двери пусто, значит, группа уже ввалилась внутрь, а преподаватель отсчитывает последние секунды до начала. Одри выдыхает и резко тянет на себя тяжелую дубовую дверь, входит, и взгляд сразу цепляется за мужскую фигуру у доски. В голове сразу складывается цепочка слишком уж выверенного образа, будто сошедшей с обложки «Форбс». Она бросает тихое «Здрасьте» и, быстро взбежав по ступенькам, ныряет за свое излюбленное место. Последний ряд. Позади холодная стена, впереди весь кабинет как на ладони. Рюкзак на стол, механическим движением извлекается макбук. Так она, конечно, выделялась из толпы: в её группе лишь пара парней тоже щёлкают по клавиатуре. Один — сотрудник какого-то HR-агентства, разрывается между лекцией и рабочими чатами. Второй — просто ленится выводить корявые строки под монотонный бубнёж. Но у Одри слегка другие причины. Три года она не выходит в сеть. Три года не принимает заказы. Три года живет на те миллионы, что когда-то в юности заработала. И можно было бы быть как львиная доля студентов, выводить строчки в тетрадке, забыть про этот чертов макбук, но тревожность и легкий налет депрессии не позволял вообще оставлять эту железяку без присмотра. Несмотря на ложно забытое прошлое, в ноутбуке хранилась ее жизнь, некогда любимая работа, а еще сотни страниц компромата, скрытого под надежными строками кода. По правде говоря, этот макбук дороже всех жизней в этом кабинете. Включая её собственную. Она не поднимает глаз на профессора. Открывает вордовский документ, быстро пробегается пальцами по клавиатуре, печатая название лекции, и откидывается на спинку стула. Уведомления на телефоне продолжают сыпаться беззвучным градом, но Одри игнорирует их, обсуждать секси-препода не особо-то хотелось, настроение было неподходящим. Да и вообще, всё, что касалось противоположного пола, в последнее время ее совсем не интересовало. И слава, кажется, Богу. Ровно восемь. Пара началась. — Доброе утро, с кем еще не поздоровался. — профессор Синнер делает Одри легкий кивок, на что та только приветственно моргает. — Я думаю, вы уже все выяснили, но сделаю это официально. Малек Синнер, ваш преподаватель по судебной психиатрии на ближайшие… семестра три, предположительно. Проведем перекличку? Хотя бы визуально познакомлюсь с вами. Тут же с середины кабинета поднимается одна рука. — Профессор! — послышался голос Тима, местного заводилы. — На первом курсе профессор Берк придумывал нам клички, чтобы проще было запомнить. Он так с каждой группой проворачивает, может, вам тоже поможет? Одри хмыкает под нос и старается сдержат желание закатить глаза. Тим каждому новому профессору предлагал такую затею, но что-то кроме Берка никто так и не решался обращаться к студентам по их кличкам. — Ну, на память я не жалуюсь, однако, если вам так будет проще, то сделаем следующим образом. Я называю ваши имя и фамилию, а вы мне кличку. Не думаю, что буду, как профессор Берк, использовать их, однако как способ узнать вас получше — использую. — Малек чуть приподнимает уголки губ, опуская взгляд на журнал. Кабинет дружно заулюлюкал в одобрении, но Одри их не поддержала. Не нравилась ей эта детская затея. Однако студенты быстро затихли, когда не заметили поддержки со стороны Синнера. Видимо, профессор был приверженцем дисциплины и тишины. Значит, на его парах будет меньше болтовни, отлично. Он начал перекличку, лениво записывая в блокнот прозвища студентов с лёгкой усмешкой: Рыжая… Кучерявый… Шейкер… Сторожила… — его взгляд скользнул по списку и… Одри невольно напряглась, потому что очередь подходила к ее кличке. Только Берк, да и то на первом курсе, по чистой случайности так ее окликнул, но что тогда, что сейчас это прозвище неприятно разжигало тревожность с новой силой. — Одри Спенсер. — Малек цепляется за последнее женское имя в списке и поднимает глаза на кабинет, тут же останавливая на ней взгляд. — Хакер. — безэмоционально отвечает девушка. — Ох ты, и почему же? — сразу стала видна его заинтересованность по тому, как он приподнял брови. — Вечно в ноуте и печатаю по работе, вот и прозвали хакером. Хотя мои навыки ограничиваются форматированием документов. — Одри натягивает легкую улыбку, чтобы лишний раз не строить из себя человека с клинической депрессией со стороны. — Но вы и правда, простите за клише, выглядите как представитель цифровой профессии. — Буду воспринимать как комплимент, профессор Синнер. Если на первом курсе девушку и правда пробивало чуть ли не дрожью, и что-то холодное и тяжелое оседало в груди, когда к ней так обращались, то со временем прозвище хоть и откликалось неприятной негой, но уже не заставляло судорожно беспокоиться за свою конфиденциальность, не заставляло анализировать окружение, дополнительно изучать лица всех тех, кто находился с ней в аудитории пять, а иногда и шесть дней в неделю. И теперь, когда ее изредка окликали Хакером в шутку, было проще отвечать улыбкой на легкое подтрунивание. Ведь это было лишь констатацией факта, не более. И, благо, Одри точно была уверена, что в это слово никто не закладывал тот смысл, о котором она всегда думала. Хакер. Всего одно слово, за которым скрывалась история с довольно скромным, но весьма специфическим послужным списком. — Думаю, что основные определения из первой лекции вы успешно прочитаете сами. Я бы хотел с вами обсудить психические расстройства и их значения в праве, это наша третья лекция. — Одри очнулась от рассуждений, когда профессор уже стоял за кафедрой и указывал рукой на слайды презентации. И тут-то начала в ее голове вариться новая каша. Она никогда не была сильна в какой-либо дисциплине, связанной с психиатрией, поступила в универстите лишь благодаря случайному стечению обстоятельств и возможности быстро подделать документы, внеся нужные правки в реестры для бюджетного места. Всего-то хотела сменить обстановку и начать жить обычную жизнь. Теперь же приходилось по-настоящему напрягать извилины, что давалось с трудом, хотя котелок варил у нее отменно. Она не гуманитарий по натуре. Её стихия — математика, цифры, чистые вычисления. Буквы она любила видеть разве что на чёрном фоне, подсвеченные зелёным или желтым цветом. Гораздо проще было думать о матричных преобразованиях или писать сложные алгоритмы, чем разбираться в этих запутанных причинно-следственных связях человеческой психики. Но деваться было некуда, приходилось включаться в процесс, скрипя зубами слушать не только профессора Синнера, лишь изредка бросая взгляд на однокурсниц, которые, томно вздыхая, не вылезали из своих телефонов, активно переписываясь между собой. — Одри? Простите, Хакер. — профессор поворачивается к ней всем корпусом, засовывает руки в карманы брюк и внимательно смотрит прямо в глаза. — Попробуете ответить на вопрос? Сорок минут лекции уже прошли, а на лице Одри по-прежнему читалось искреннее усилие понять материал. Ее пальцы механически печатали конспект, в то время как другим окном она то и дело проверяла уточнения в поисковике по особо сложным терминам. Ее плечи слегка дернулись от неожиданного обращения. Но уже через мгновение девушка спокойно кивнула самой себе: это же не зачет и не экзамен, здесь можно ошибаться. Особенно когда твой мозг упорно отказывается воспринимать новую информацию, словно старый компьютер, тормозящий при запуске фотошопа. — Как вы думаете, какое из психических расстройств не является основанием для признания лица невменяемым, если доказано, что оно не могло осознавать фактический характер своих действий? — мужчина показывает на доску, где расписаны разные расстройства. В кабинете тут же взметнулось несколько рук, и Одри внутренне сжалась, ей отчаянно хотелось, чтобы на этот раз спросили кого-то другого. Однако профессор, видимо, еще не успел набраться горького преподавательского опыта, поэтому его взгляд цепко задержался именно на ней. В его молчаливом ожидании читалось явное намерение, он хотел, чтобы ответ прозвучал именно из ее уст, чтобы она запомнила этот ответ наверняка. — Ну, по логике — тревожное расстройство. Вроде бы человек осознает себя, нет? — Одри говорит медленно, чтобы еще успеть подумать над тем, что собирается сморозить. — Вы правы. Хакер любит логику, как иронично. — хмыкает мужчина. — Вы точно не умеете программировать или что-то взламывать? Сердце Одри пропускает удар, а по телу пробегает мелкая дрожь, оставляя после себя след из холодных мурашек. Она резко мотает головой, мол, отстаньте, на что профессор лишь бросает ей безэмоциональную усмешку и продолжает вести пару. Девушка незаметно выдыхает, сжимая ладони в толстовке. Нужно взять себя в руки. Нельзя обращать внимание на такие мелочи, нельзя давать волю нервам, особенно сейчас, когда ей наконец удалось затеряться и начать всё сначала. Еще пара лет, и можно будет вернуться к работе, но уже под другим именем, в другой стране, где физическая безопасность будет хотя бы минимально гарантирована. Пара заканчивается неожиданно быстро. Раздав задания на семинар, профессор отпускает студентов. Несколько девушек тут же окружают его, и он, с натянутой улыбкой, отвечает на вопросы, изредка позволяя себе легкий флирт, ровно настолько, чтобы не давать ложных надежд. Краем глаза он замечает, как Одри стремительно собирает вещи, выскальзывает из аудитории и буквально вылетает в коридор, будто пробка от шампанского. В голове профессора мелькает несколько возможных диагнозов: паранойя, тревожное расстройство, последствия психотравмы. Но он лишь мысленно пожимает плечами, таких пациентов он видел сотни, и все они раскусываются за пару сеансов. Как только черный худи исчезает за дверью, он снова поворачивается к оставшимся студенткам, готовый отвечать на их вопросы.

***

У Одри чесались руки. Давно она не испытывала такого параноидального ощущения опасности и одновременно навязчивого желания скрыться в укромном уголке без камер, чтобы проверить последние предложения за пару лет. Всю первую половину дня она боролась с этим неожиданным позывом, пока наконец не нашла возможность улизнуть в один из арочных коридоров университетского здания. Студенты толпами проходили мимо, громко переговариваясь в поисках места для обеда, погода ещё позволяла есть на улице. А Одри, прижавшись в углу как вор, дрожащими руками достала флешку из потайного кармана рюкзака. Разъём, несколько секунд и перед глазами возник чёрный экран с лаконичным приглашением. Логин — закодированное имя. Пароль — двадцать случайных символов, выжженных в подкорке её мозга. Сердце колотилось так громко, что пульсация отдавалась в кончиках пальцев. Но руки работали чётко, клавиши подчинялись автоматизму сотен подобных входов. Ещё мгновение и на экране развернулся личный кабинет с гордым именем BEAST и краткой характеристикой: «Хакер. Государственные платформы. Засекреченные данные». Ниже — послужной список с лаконичными отзывами клиентов и неизменно высшими оценками. В правой части экрана мерцала вкладка с тридцатью непрочитанными сообщениями. Последнее датировалось прошлым месяцем. Читать их не имело смысла, клиенты наверняка уже нашли других исполнителей. А вот сумма на счету… Достаточно, чтобы исчезнуть на каком-нибудь тропическом острове, ну или затеряться в азиатских странах. Но вместо этого она всё ещё здесь, в этом мегаполисе, среди сотен лиц, за которыми могут скрываться те, кто её ищет. Руки снова зачесались, но теперь от мыслей о новых суммах, о работе, что приносила ей удовольствие, о возможности зарыться ещё глубже: если не на острова, то хотя бы в глушь с хорошим интернетом и лесным воздухом. Одри резко выдохнула, закрыла вкладку и захлопнула ноутбук. Закрыв глаза, она сделала несколько глубоких вдохов, стараясь унять дрожь в руках. Впереди ещё полдня занятий… А пока можно перекусить.

***

— Шизофрения и уголовная ответственность. Сегодня рассмотрим признание подсудимого невменяемым и изучим громкие судебные дела. — Одри, на удивление, говорила довольно громко и уверенно, это первое, что подметил профессор с задних парт, слушая студентку. — Невменяемость — это состояние, при котором человек не может осознавать фактический характер своих действий или руководить ими из-за хронического психического расстройства. Прошло чуть больше двух недель с тех пор, как Синнер начал вести пары у этой группы. И каждый раз он не мог не отметить, как Одри выделялась среди других студентов на семинарах, она задавала больше всех вопросов, причем всегда по существу, требовала конкретных ответов и что-то усердно записывала в свой ноутбук, хотя сама не стремилась отвечать на вопросы и выступать с докладами. Возможно, ей действительно было интересно разобраться в предмете, это казалось наиболее вероятным объяснением. Хотя нельзя было исключать и другого варианта: девушка, не выступавшая с докладами, скорее всего, пыталась зарекомендовать себя именно через вопросы, демонстрируя неформальный интерес к теме. Сейчас, спустя две недели и два семинара, она наконец стояла у кафедры, презентуя свою тему. Малек слушал вполуха, машинально делая пометки в блокноте, лишь изредка поднимая взгляд на слайды. Подача материала была качественной, хотя и несколько суховатой, он мысленно поставил ей дополнительные баллы за старание. И пока впереди еще оставались другие доклады, Малек решил проверить уведомления. Одно сообщение сразу привлекло его внимание, от старого друга, товарища по несчастью из стен Гудлама. Короткая строка: «Я знаю, кто может тебе помочь» — и весь его интерес к семинару мгновенно испарился. Уже несколько месяцев он безуспешно пытается решить одно жизненно важное дело. Дело, которое затягивается только потому, что он никак не может найти подходящего исполнителя. В погоне за своей псевдо-порядочностью он сознательно ограничил круг знакомств, и теперь расплачивается за это. Если бы был наглее в определенных местах, уже бы давно жил со спокойной душой. И вот — Роберт Ванс, нынешний занимающий его должность в Гудламе, решает протянуть руку помощи. Откуда у Роберта такие связи? Малек предпочитает не задумываться. Для него важен только результат. Второе сообщение от Роберта лаконично: «Жду тебя сегодня вечером. Только из рук в руки». Этого достаточно, чтобы в голове Малека мысленно включился обратный отсчёт, сегодня он обязательно должен быть у Ванса. Тем временем Одри заканчивает презентацию. Малек машинально переводит взгляд на свои записи так и не сформулировав ни одного вопроса. Добрую половину выступления он пропустил мимо ушей, пытаясь осознать неожиданно свалившуюся на него удачу, если это можно так назвать. Глубокий вздох. Он мучил вопросами всех подряд, но вот к Одри… Нет, не может он задать ей что-то банальное и невразумительное. Приходится поднять взгляд, натянуть свою лучшую профессиональную улыбку и произнести: — Вопросов нет, спасибо, мисс Спенсер-Хакер. У кого-то будут вопросы? — аудитория молчит. Сдержанным кивком Малек даёт понять, что презентация окончена. Одри быстро покидает кафедру, её шаги почти неслышны на фоне общего шума в аудитории, который тут же разошелся по всему кабинету после выступления студентки. — Рут-рыжая, вперед. — тихо произнес мужчина, видя, как девушка резво подскакивает с места и с улыбкой идет к кафедре. Краем глаза мужчина продолжал наблюдать за Одри. Она слегка неуклюже опускалась на место, поправляя сползший набок худи, из-под которого мелькала облегающая майка, или, может быть, футболка. Девушка быстро раскрывала ноутбук, готовясь конспектировать доклад Рут, и Малек невольно скользил взглядом по её технике. В его профессии полезно замечать такие мелочи, они складывались в пазл, обрисовывающий человека куда четче, чем слова. Вот только с Одри детали выдавали немногое. Чистый, без царапин и наклеек макбук — удовольствие не из дешёвых, хотя сейчас многие студенты щеголяли такими, сидя в кафе с видом занятых людей. Но Одри не производила впечатления той, кто покупает технику для показухи. Она не использовала мышку, быстро печатала пальцами с коротким аккуратным маникюром, не глядя на клавиатуру, уже обосновывая свое прозвище. И лишь одна вещь не вписывалась в этот образ безупречного цифрового аскетизма: крошечная красная флешка с чёрной точкой на боку. Что могло храниться на ней? Конспекты? Рабочие файлы? Странный выбор для эпохи облачных хранилищ, разве только если данные должны были оставаться строго оффлайн. Малек обожал загадки, но унижаться перед, казалось бы, простой тайной не собирался. Возможно, у Одри и вправду была сложная работа, требующая щепетильного отношения к секретам. А уж скрытые данные он любил особенно. И сейчас как раз пытался раскрыть одни из них. Семинар закончился быстро. Мельком окинув аудиторию взглядом, сухо поблагодарив студентов и кивнув на прощание, Малек принялся спешно собирать вещи. Нужно было заскочить в свою клинику, принять одну замечательную пациентку, готовую отдать любые деньги, лишь бы, как она выражалась, «узреть превосходство человеческого гения». Очередной сеанс лечения её напускной депрессии после смерти мужа не занял бы много времени. А потом быстрый заезд в винный бутик и несколько долгих часов у Роберта.

***

— Нет, Рут, ну это уже перебор. — Одри недовольно потягивала апельсиновый фреш. — Ты правда думаешь, что это круто — отсылать свои интимки парню без прикрытого лица? Кибербезопасность прошла мимо тебя? — Ты преувеличиваешь, правда. — Рут мило дует губы, повторяя действия за подругой, но только уже с молочным коктейлем. — Нет, Рут, это неписанные законы женщин — если шлёшь интимки, то только с отсутствием лица, чтобы не понять личность. Одри нравилась эта маленькая рыжая бестия на голову ниже её и в сотню раз наивнее. В свои годы Одри уже не могла позволить себе так своевольничать и разбрасываться личными материалами. А эта вся нараспашку, с вечной улыбкой до ушей, будто мир создан специально для неё. Рут влюбилась по уши и уже год пребывала в, казалось бы, счастливых отношениях с каким-то парнишкой из другого университета. Познакомились на научном фестивале, куда Рут поехала исключительно ради зачёта. Кажется, его звали Джон — истинный британец с выхолощенным акцентом высшего общества, вытянутым лицом и налётом снобизма. Рут была на седьмом небе, когда он предложил встречаться, а Одри оставалось лишь поддерживать этот союз. Но именно в этой инфантильности крылась главная проблема — безответственность в вещах, требующих особого внимания. В тех, на которые Рут закрывала глаза. Ибо фотографии интимного характера стали камнем преткновения, вокруг которого закрутился этот разговор. Одри на собственном опыте знала, каково это, тратить сутки, вычищая интернет от компрометирующих снимков, разлетающихся за минуты. Миллионы пользователей жаждут переслать их друзьям, коллегам, пабликам, закинуть на десятки порносайтов. Она хорошо помнила, как муторно было взламывать аккаунты, стирать материалы, пробиваться на сайты и даже в технику. Зато платили за такое не хуже, чем за взлом государственных систем! Но повторять этот опыт, тем более из доброты душевной и без спасибо ей не хотелось. Да и девушка искренне верила, что Одри всего лишь секретарь одного республиканского политика параноика, дрожащего за свои данные, счета и декларации. Мол, поэтому та так яростно скрывает любую информацию о работе: подписала договор о неразглашении, где ответственность прописана вплоть до тюрьмы. — А вот если сольют? — Рут решила развить эту тему как некстати. — Сколько будет стоить вытянуть все фото? И где искать исполнителей? Одри могла бы растолковать ей, что порядочного, прости Господи, специалиста на обычных форумах не отыщешь, там только сдерут деньги, для вида выдернув пару фото с самых расхожих и беззащитных сайтов. Настоящего хакера нужно искать на особых платформах, каждая, как отдельная ступень посвящения. Новички ютились на Фиолетовой линии, там Одри начинала в свой первый год, чудом уцепившись за краешек этого мира. Середнячки болтались на Жёлтой, два года кропотливой работы, два года оттачивания мастерства. А настоящие мастера обитали на Красной линии, куда без флешки не ступить. Но как объяснить Рут, что именно по этой флешке узнают своих? Как признаться, что носит её всегда с собой, а таких во всём мире, раз-два и обчёлся? Как втолковать, что для доступа нужны не только деньги, но и связи, которых у беспечной девушки не будет ни сейчас, ни потом? Помочь она не сможет, у Рут не наберётся даже на Фиолетовую линию, где заказы начинаются с десятков тысяч, тогда как её собственные клиенты привыкли оперировать миллионами. Вернее, привыкли раньше. Но Рут ждала ответа, а значит, нужно было что-то сказать… — Ну, наверное дорого. Это же сколько чистить надо… — Одри отводит глаза, не получается у нее пока врать бесстрастно вживую. — Ну вот, теперь я думаю, что сделала это зря! Блин, Одри, всю малину портишь! Еще пару часов девушки провели в парке возле университета, прежде чем разойтись в разные стороны. Одри медленно брела домой, и с каждым шагом в сознании оживали мысли, которые она с таким трудом загоняла в самый дальний угол сознания две недели назад, нестерпимо хотелось взять заказ. Предвкушение уже рисовало знакомые картины: плотно задернутые шторы, приглушенный свет настольной лампы, ритмичный стук клавиш под аккомпанемент любимой музыки. Энергетики, хруст пальцев, очки, съезжающие на кончик носа, весь этот ритуал, предшествующий многочасовому погружению в цифровую бездну. Последний заказ до сих пор отзывался сладким холодком в груди. Опасный, дерзкий, суливший миллионы и пожизненную репутацию. Половина суммы уже лежала на счету. Казалось бы, что может быть проще, вытащить несколько бумаг у местного наркобарона по просьбе, мать его, государства. Благое дело, не иначе. Вот только она-то и знала: этот барон обложился всеми возможными защитами, что пробиваться к нему пришлось не одну неделю, так еще и ходить по лезвию ножа. Сообщение «Срочно! Отмена! Они начинают искать!» заставило её впервые за годы дрожать над клавиатурой. Заказчик явно жил на две «семьи», сотрудник, желавший прикрыть собственную задницу. Следы пришлось стирать в авральном режиме, но кое-что она успела вытащить. Вторую часть оплаты, конечно, не получила, но с чистой совестью отправила украденные данные. Проблема была в другом. Ищут не по IP, не по следам, ищут по стилю. У каждого хакера свой почерк: любимые алгоритмы, паттерны поведения, фирменные фишки. В тысячах строк кода она всегда оставляла пять зашифрованных букв — B.E.A.S.T. Пришлось вычищать не только следы взлома, но и собственные инициалы. Через месяц пришло сообщение: «Они ищут, и могут найти. Ты чиста?». Жест доброй воли. Её ответ «Чисто. Насколько серьёзно?» встретил лаконичное: «Затаись. Лучше на пару лет. Они полезли на Красную линию». Одри, со своей тревожностью, тут же ушла в глухую оборону. Может, пора завязать? Но здоровой психикой в их профессии не отличался никто, особенно на Красной линии, где самые дорогие заказы часто шли коту под хвост из-за параноидального страха перед малейшей угрозой. И вот, будучи дома она автоматически закрыла все замки, скинула одежду в стирку и полезла под душ. Впереди пара писем, конспект, и долгожданный сон. Спать она действительно любила. Особенно когда за окном целый мир, который, возможно, всё ещё ищет B.E.A.S.T.

***

Роберт обладал той редкой добротой, что граничит с безрассудством. Его участие в малековском деле было чистым альтруизмом, он, как и Малек, не выносил несправедливости, особенно совершаемой за спиной у близких людей. Их встреча началась с непринуждённого ужина втроём — жена Роберта, милая и ненавязчивая, создавала атмосферу домашнего уюта. А потом был кабинет с тяжёлыми шторами и дубовым столом, где предстояло обсудить то самое дело, истинную причину визита Малека. — Я до недавнего времени даже и не знал, что есть такие способы. Представляешь, всего-то нужно было пообщаться с родителями одного из больных! — Роберт вытянул небольшую флешку перед Малеком: белую, с точкой сбоку. Малек замер. Перед глазами всплыла флешка, такая же, но слегка другая: у Одри в ноутбуке горел кроваво-красный огонёк, а здесь лежала белая пластинка с черной точкой. «Роберт всё объяснит», — мысленно убеждал он себя, сжимая подлокотники кресла. Но если это правда, если между этими флешками есть связь… Тогда его рассеянная студентка предстанет в совершенно новом свете. Губы сами собой растянулись в улыбке. После месяцев борьбы с призрачными угрозами, наконец, забрезжило что-то настоящее. — Портал трех цветов, там собраны лучшие хакеры мира. Доступ полный, я смог договориться. Конечно, разглашать подробностей получения я не могу, но будь уверен, что у тебя там — высшая степень дозволенности. — Роберт говорил тихо, хотя стены в его доме были толстыми, он все равно включал старого параноика. — И что делать с этим? — только и смог вымолвить Малек, принимая флешку. — Чистый ноутбук, доступ в интернет и готовность ждать. В таких местах отвечают по несколько недель. Это тебе не фриланс, здесь именно заказчикам нужно бороться за исполнителя. — Ты уже там был? — Малек тяжело вздыхает, облокачивается на спинку кресла и закидывает голову — сейчас придется думать. — Да, чтобы понимать как работает сеть. При создании заказа тебе дают на выбор три линии, тебе лучше идти в красную, там такие бешенные крутятся заказы, ты бы знал. Создаешь заказ и отравляешь его тем, кого хотел бы рассмотреть в качестве исполнителя. А потом ждешь. — Роберт довольно хмыкнул. — Будь готов отвалить миллиона два. — Насрать. — гаркнул Малек. — Я уже столько же просрал на частных детективов и попытки сделать все более-менее официально. — Тогда удачи, друг мой. Вопросы? — Роберт тянется к бокалу с виски и допивает содержимое до дна. — Рекомендации по выбору, может. — Малек возвращается в нормальное сидячее положение и тяжело вздыхает. — Мне сказали, что есть парочку человек, которые специализируются именно на взломах крупных систем. Ривер, но он берет заказы только на очень крупные суммы, и Бист, которого сейчас потеряли из виду — не берет заказы уже более двух лет. — Скрывается? — Скорее всего. Но он может брать заказы не за такую большую сумму, особенно, по слухам, если это касается благого дела. Малек ещё долго не мог покинуть гостеприимный дом Роберта. На прощание он, вопреки своей обычной сдержанности, крепко и долго жал руку хозяину — это дело, казалось, пробудило в нём незнакомые прежде эмоции, заставило на время забыть о строгом профессиональном образе. Возможность возобновить расследование перевешивала все условности. Вернувшись домой, он достал из дальнего ящика нетронутый ноутбук, изначально предназначенный для рабочих нужд. Теперь придётся приобретать другой, рисковать он не мог. Этот аппарат будет использоваться исключительно для особых операций. Флешка вошла в разъём с тихим щелчком. Достав из картхолдера пожелтевший стикер с данными для входа, Малек авторизовался в системе. В груди неожиданно потеплело — давно забытое чувство надежды, пробивающееся сквозь толщу профессионального цинизма. Его пальцы медленно выводили запрос: «Заказ №7169. Красная линия. Взлом государственной системы. Исправительное учреждение «Ocean». Требуются все документы за период с марта по декабрь 2023 года. Вознаграждение: от 2 000 000 $». Последовав совету Роберта, он отправил запрос хакерам Риверу и Бисту, но по собственной инициативе добавил ещё трёх специалистов. На этом этапе экономия могла стоить слишком дорого. Приняв душ, Малек стоял под горячими струями, позволяя воде смыть усталость долгого дня. Мысли невольно возвращались к сегодняшней встрече, к Одри… Вернее, к той странной флешке в её ноутбуке. Такая же, как у него? Или это просто совпадение? Таких устройств должны быть сотни… если только это не особые, именные экземпляры. Он с досадой покачал головой, сравнивать забитую студентку с хакером высшей лиги было явным перегибом. Перед сном он всё же решил проверить ноутбук. Надев очки и щурясь от экранного света, он увидел уведомление о новом сообщении. Сердце неожиданно учащённо забилось, а вдруг это ответ от Ривера? Или… возможно ли, что от самого Биста? Имя: Beast Сообщение: Цель взлома? Малек медленно выдохнул, ощущая, как пальцы сами собой сжимают край стола. Невероятная удача или ловушка? Тот, кто исчез с радаров два года назад, не просто вышел в сеть, он ответил именно на его запрос. Сколько людей за эти годы безуспешно пытались выйти на этого хакера? Мысли неслись вихрем. Стоит ли сразу раскрывать карты? Возможно, сначала нужно осторожно прощупать почву, понять, какие границы установил сам Бист. Малек привык просчитывать риски, но сейчас в голове царил непривычный хаос. Имя: User6278 Сообщение: Выявление нарушений. В тюрьме ставятся опыты над людьми. Я хочу вывести на чистую воду. Имя: Beast Сообщение: Насколько это личное дело? Если не хотите отвечать, оцените по десятибалльной шкале. Имя: User6278 Сообщение: 10/10 Имя: Beast Сообщение: В течение недели я ознакомлюсь с системой и дам вам точный ответ, возьмусь ли я за дело. Сумму оставим ту, которую указали в заказе. Еще кто-то есть в конкурсе? Имя: User6278 Сообщение: Да, но я могу закрыть его на вас. Имя: Beast Сообщение: Так будет проще. Если я дам отказ, сам поговорю с Ривером. Но будьте готовы, что он может взять больше. Имя: User6278 Сообщение: Хорошо. Буду ждать ответ. Одри впилась пальцами в подлокотники кресла, пока монитор кровавым светом заливал её бледное лицо. Сообщения на экране прыгали перед глазами, она ловила каждое слово, сжимая зубы до хруста. В груди клокотало — адреналин, страх, это проклятое, сладкое желание… Руки сами собой потянулись к клавиатуре. Это был её наркотик. Её воздух. Единственный способ помогать, пусть и за миллионы. Тёмная комната и лишь мерцающий красный экран. Одри сделала глубокий, дрожащий вдох. Формально она взяла неделю на раздумья. Но где-то в глубине, под грудой рациональных доводов, решение уже созрело — твёрдое и неумолимое. Бист выходит на охоту.