Ты придёшь на свидание, детектив?

Участок был на удивление тихим. Только шум телевизора в комнате отдыха разбавлял звенящую тишину: новости, как всегда, обсуждали очередную волну преступности — и убийства. Аллура Арус зашла с двумя папками под мышкой, остановилась у экрана и вдруг застыла. На экране — Кит Когане. Живой эфир. Прямо сейчас. — О, чёрт, — раздался голос Широ за её спиной. Он стоял, прислонившись к косяку, руки скрещены на груди, и на лице у него была смесь раздражения и тревоги. — Он только что назвал серийного убийцу трусом. В прямом эфире. — Да, — отозвалась Аллура, не сводя глаз с экрана. — Это... смело. — Это глупо, — Широ подошёл ближе, протянул руку и убавил звук. — Этот тип уже убивал жестоко, с точной постановкой. Его не пугают угрозы. А если он решит, что его задели? Что теперь? Начнёт действовать быстрее? Агрессивнее? — Возможно. А возможно... — она чуть прищурилась, мысли в голове начали выстраиваться в цепочку. — Возможно, он чувствителен к оценке. Он пишет записки, устраивает сцену, показывает, что думает о себе как об артистичном вершителе правосудия. — Ты думаешь, уязвлённое самолюбие может заставить его ошибиться? — Не только. Может заставить его выйти на контакт. Резче. Громче. Широ медленно кивнул. — Ты предлагаешь использовать прессу как наживку? — В каком-то смысле. — Аллура отложила папки на стол. — Пресс-конференция. Официальная. Мы выступим вдвоём. Дадим понять, что он не пугает нас. Что он — обычный преступник. Что его "послания" — жалкие. Он захочет доказать обратное. И, возможно, допустит ошибку. — Или ускорится, — мрачно добавил Широ. — У нас всё равно нет времени ждать. А так — мы диктуем темп. А не он. Капитан полиции посмотрел на неё с долей сомнения, но потом улыбнулся — уставший, горький, но настоящий. — Ладно, лейтенант Арус. Делай, как считаешь нужным. Но будь осторожна. Этот парень... он не просто горд. Он опасен. — Я это знаю, — сказала Аллура тихо. — Поэтому хочу, чтобы он смотрел только на нас. И вышел из тени.

***

Слова на вес крови

На фоне эмблемы полицейского управления стояла Аллура Арус — в строгом, идеально выглаженном костюме, с высоко поднятой головой. Камеры щёлкали, микрофоны наклонялись в её сторону, а в зале царила почти религиозная тишина. За её спиной стояли капитан полиции Такеши Широ — с каменным лицом и руками за спиной — и окружной прокурор Лэнс Макклейн, сдержанно серьёзный, но уверенный. Кит, стоявший в стороне, держался в тени, наблюдая за залом исподлобья. — Благодарим, что пришли, — начала Аллура. Её голос был твёрдым, без колебаний. — Мы собрались здесь, чтобы официально подтвердить: все случаи, связанные с подозреваемыми смертями в последние месяцы, находятся под нашим контролем. Мы работаем. Постоянно. Без выходных. Щелчки вспышек усилились. Кто-то из журналистов поднял руку, но Аллура жестом остановила: — Однако я хочу сказать кое-что не только вам, но и тому, кто, возможно, будет это смотреть. Тому, кто считает себя вершителем правосудия. Её взгляд стал холоднее. — Вы думаете, что остроумны. Что вы избранный. Что вы — судья. Но вы не более чем преступник, прячущийся за тенями. За болью и страхом. За маской. За вымышленной моралью. Кто-то в зале шумно втянул воздух. Слова были острыми. Почти вызывающими. — Вы не вызываете восхищения. Вы вызываете отвращение. Потому что только слабак нападает на тех, кто не может защититься. Только трус убивает из тьмы. За её спиной Лэнс на мгновение сжал губы. Это звучало как вызов. И, возможно, это им и было. — Но вы сделали ошибку. Вы думаете, что вы играете с нами. Но вы ошиблись. Это вы — под наблюдением. И вы — проиграете. Теперь Аллура сделала шаг в сторону, давая слово Лэнсу. — От имени прокуратуры я заверяю: каждый из этих дел — приоритет. Мы не допустим, чтобы страх стал нормой. И не позволим превращать улицы города в сцену для чужих спектаклей. Камеры щёлкали ещё яростнее. Широ, не произнеся ни слова, шагнул вперёд, занял место перед микрофоном: — Мы не дадим преступнику диктовать правила. Убийства — не правосудие. Это преступление. И на него будет ответ. Краткое молчание. Потом, как удар грома, десятки голосов журналистов: — Капитан, значит ли это, что вы считаете убийцу одиночкой? — Лейтенант, вы думаете, это действительно один человек? — Прокурор Макклейн, вы поддерживаете столь резкие заявления? Но на сегодня — всё. Аллура подняла руку: — Мы не комментируем активное расследование. Они уходили под вспышки и гул голосов, как в фильме. Но за кулисами атмосфера была напряжённой. Кит подошёл к Аллуре в полутёмном коридоре: — Он увидит. И он отреагирует. — Именно этого я и жду, — тихо сказала она. — А когда он выйдет из тени — мы будем готовы.

***

Комната была пугающе чистой. Белые стены. Белый потолок. Белый пол — ни одной пылинки, ни единой соринки. Без картин. Без книг. Без личных вещей. Только телевизор на аккуратно вытертой тумбе, прямоугольный стол, и один кожаный чёрный стул посреди этой стерильной пустоты. На экране — лицо Кита Когане. Уставшее, с тенью раздражения в глазах. Журналистка за кадром с нажимом говорит: — Детектив Когане, но ведь прошло уже несколько месяцев. Всё говорит о паттерне. Почему вы до сих пор не… Кит, отрывисто: — Потому что мы имеем дело не просто с убийцей. А с трусом. Который прячется, подкрадывается, и играет в театр с трупами. Он думает, что умный. Но он не более чем тень. Паразит. Палец нажал на кнопку пульта. Клик. Экран мигнул, и сменился изображением пресс-конференции. Аллура стояла перед камерами, прямая как стрела, голос её звучал ясно, без дрожи: — Вы — не правосудие. Вы — трус. И вы проиграете. Второе нажатие на пульт. Экран погас. Пауза. Долгая, затянутая тишина. Мы видим лишь руку — тонкую, ухоженную. Мужскую. Без шрамов. Она медленно опускает пульт на стол. И задерживается. Пальцы будто сжимаются, напрягаются — настолько сильно, что костяшки белеют. Затем — снова расслабление. Рука исчезает за кадром, и остаётся только тишина. И пустая комната, где не живёт никто. Или, возможно, кто-то, кто так тщательно вычистил следы своего существования, что стал сам себе фантомом.