Ты придёшь на свидание, детектив?

Мигалки полыхали в ночи, разрывая тьму красно-синим светом. Дорога перед машиной казалась бесконечной, но Кит давил на газ до упора, щёлкал поворотниками, обгонял машины, даже не замечая, как сильно трясёт руки на руле. Пальцы сжимали кожаную обшивку, будто от этого зависела жизнь — жизнь Лэнса. — Кит, — голос Хэнка прозвучал рядом, но будто издалека, — я понимаю. Но если мы разобьёмся, мы не поможем ему. Сбавь чуть. — Он мог умереть, Хэнк! — сорвался Кит, не отрывая взгляда от дороги. Глаза горели, как у зверя, вжимающегося в погоню. — Он был один с этим ублюдком! Никто даже не знал, что он пропал до утра! А я... чёрт… я спал! Пока его... Он сглотнул. Рот пересох. Пульс стучал в висках так громко, что заглушал звук двигателя. — Мы найдём его, — твёрдо сказал Хэнк. — Ты сам говорил, Лэнс не из тех, кто сдается. Он жив. И мы успеем. Но в голове у Кита всё неслось вихрем. А если мы опоздали? А если он истекает кровью? Если он сейчас… один, в темноте, зовёт на помощь? А я... Он стиснул зубы, ноздри раздувались от злости, страха, беспомощности. — Я должен был догадаться, — прошептал он. — Он сказал, что утечка. Он знал что-то. Я чувствовал, что он нервничал. И всё равно… я… просто отпустил его. Даже не поцеловал утром. Даже не… Машина вильнула на повороте, мотор зарычал. Кит уже видел на GPS нужный дом. — Там! — выдохнул он, когда двухэтажное здание с тёмными окнами появилось в поле зрения. Он не дождался полной остановки. Машина едва заглохла, как Кит выскочил наружу, пистолет в руке. Он рвался внутрь. На всех парах. Лэнс. Лэнс. Лэнс.

***

Воздух свободы

Дверь со скрипом поддалась, и Лэнс, с трудом удерживая равновесие на сбитых ногах, выскользнул наружу. Холодный ночной воздух хлынул в лёгкие, будто впервые за все эти часы он действительно смог вдохнуть. Перед ним — широкая лужайка. За ней — тишина пригорода, редкие огоньки вдалеке, и над всем этим — бескрайнее тёмное небо, расчерченное звёздами. Свобода. Он замер. Плечи задрожали от выплеснувшегося облегчения. Я выбрался. Я жив. Господи, я жив. Ноги ослабли, и он чуть не упал на колени прямо у порога, но остановился, вцепившись в косяк. В голове стучала одна мысль: “Кит, я иду домой”. Но мгновение спустя тишину разрезал глухой топот позади — и Лэнс не успел даже обернуться. — Нет! — выдохнул он, когда тяжесть всей тушей навалилась на спину. Тело рухнуло вперёд, подбородок больно ударился о землю. Нож в руке Джареда сверкнул в лунном свете, целясь прямо в живот. Лэнс вскрикнул, извернулся, хватая запястье противника. Лезвие дрожало в воздухе в нескольких сантиметрах от его кожи. Земля под ними холодная, влажная, трава липла к лицу и ладоням. — Почему ты не мог просто заткнуться?! — заорал Джаред, срываясь в истерику. — Ты всегда должен быть правильным, чёрт бы тебя побрал! — Ты с ума сошёл! — прохрипел Лэнс, удерживая нож дрожащими руками. — Это не выход! Ты сам всё разрушил! Но Джаред был не в себе — глаза налиты кровью, губы в пене, тело на грани. Он давил на нож, и Лэнс чувствовал, как лезвие начинает прорезать воздух всё ближе.

***

Боль пришла не сразу. Сначала было лишь тупое давление — как будто Джаред просто навалился на него сильнее. А потом — пронзительный, режущий огонь. Нож медленно входил в живот, словно распарывая ткань изнутри, ломая плоть и воздух в лёгких. Лэнс захрипел, попытался вдохнуть, но в груди будто что-то взорвалось. Он слышал собственный голос, глухой и искажённый, словно сквозь воду. Тело инстинктивно дернулось, и правая рука, с последним отчаянным усилием, врезалась в висок Джареда. Тот отлетел назад, скуля от боли. Лэнс остался лежать. Мокрая трава холодила спину, вцеплялась в одежду и кожу. Руки дрожали. Он пытался поднять голову, но мышцы будто не слушались. Всё тело пронизывала боль, жгучая, раскалённая, как будто нож всё ещё был там, в нём — живой и пульсирующий. Он с трудом развернул взгляд вверх. Небо. Тёмное, бездонное, густо усыпанное звёздами. Оно казалось слишком спокойным, слишком далеким. Всё вокруг начало терять чёткость — контуры расплывались, шум становился глухим. В висках стучало. Где-то на границе слышимости завыли сирены — сначала одна, потом ещё. Они близко. Кит... Ты идёшь? Он пытался дышать, но лёгкие не слушались. Казалось, что воздух стал густым, как вода, и с каждым вдохом уходило всё больше сил. Боль уже не резала — она стала тупой, тянущей, потом исчезающей. Вместо неё пришла пустота. Он переставал чувствовать пальцы. Ноги. Тело. Осталось только небо. Только звёзды. И сирены, где-то далеко, словно зовущий голос. Он моргнул. И всё потемнело.

***

Пока сердце бьётся

Кит выломал дверь плечом — замок даже не успел треснуть, как та распахнулась. Его сердце грохотало в груди, как барабан, заглушая всё вокруг. В ушах звенело. Он вбежал внутрь, скользнул взглядом по тёмному коридору — и тогда раздался крик. Хриплый, надорванный, почти животный. — Лэнс. Кит сорвался с места, будто выстреленный снаряд, пронёсся по коридору и вылетел через кухню к заднему двору. И замер. На сырой, истоптанной траве лежали две фигуры. Одна — Джаред, без сознания, с окровавленным виском. Вторая — Лэнс. — Ханк! — заорал Кит в рацию. — Займись помощником! Живым, без фокусов! Не дожидаясь ответа, он бросился вперёд, скользя на коленях по грязи. Остановился у Лэнса, у которого вся рубашка пропиталась тёмной, почти чёрной кровью. В животе — нож. Торчал глубоко, не двигаясь. Изо рта Лэнса стекала кровь — густая, алая, пузыристая. — Господи… Лэнс… — голос Кита сорвался, он схватил его за плечи, почти боясь дотронуться. — Лэнс, я здесь. Слышишь? Посмотри на меня. Это я. Кит. Глаза Лэнса были полуоткрыты. Он смотрел сквозь Кита — куда-то вверх, в ночное небо. Ресницы подрагивали. Руки слабо вздрагивали в траве. — Не смей, — прошептал Кит, едва сдерживая дрожь. — Не смей закрывать глаза. Ты сильный. Ты вытащил себя. Ты не умер в этом доме — и не умрёшь на этой чёртовой траве. Слышишь меня?! Сирены уже были совсем рядом. Свет мигал за забором — синие и красные отблески отражались в глазах Лэнса. Он дёрнулся — едва заметно, как слабый вздох. Его губы прошевелили нечто едва слышное: — Кит… — Я здесь. Я с тобой. Держись. Пожалуйста. Не уходи. Кит сжал его ладонь, прижал её к своей щеке, как будто мог передать через прикосновение всё тепло и силу, что оставались в нём. Ветер тронул листья деревьев. Лэнс моргнул. Губы чуть тронула улыбка — едва заметная, но настоящая.

***

Кит почти не отдавал себе отчёта в движениях — его тело действовало само. Он сорвал с себя кожаную куртку, дёрнул футболку и прижал её к животу Лэнса, туда, где торчал нож. Ткань тут же пропиталась кровью, липкой, тёплой, слишком живой. Руки дрожали. Он надавил сильнее, отчаянно пытаясь остановить то, что не поддавалось остановке. "Слишком много крови. Он истекает. Он…" Мысли бились, как пчёлы в банке. Слишком громкие, слишком быстрые. Но одна из них встала костяным колом: "Я опоздал." Всё внутри оборвалось. Всё, ради чего он держался — их дом, их спорные завтраки, их глупые переписки, улыбка Лэнса сквозь кофе — всё это сейчас вытекало из его тела прямо на траву. Кит сжал зубы так сильно, что заныла челюсть. Он не должен был опаздывать. Не имел права. "Ты не можешь умереть. Не ты. Не сейчас. Я не отпущу тебя." Он смотрел на его лицо — бледное, губы синие, глаза полураскрыты, как будто Лэнс уже не совсем здесь. Кит почти кричал в голове, пытаясь вытолкнуть свою силу, свою жизнь, хоть что-нибудь в этого упрямого идиота, который слишком сильно любил спорить и обзываться, и целовать его на лестничной площадке, где могли увидеть соседи. — Пожалуйста, — выдохнул он, уже не осознавая, что вслух. — Пожалуйста, останься. Он не знал, слышит ли Лэнс. Не знал, чувствует ли. Но он держал его, как будто этого было достаточно, чтобы сердце билось дальше.

***

— Мы его берём! — крик медика ударил Кита по ушам, как выстрел. Он едва отпрянул, позволяя команде добраться до Лэнса. Один из них уже держал капельницу, другой быстро фиксировал повязку на животе. Кровь продолжала идти. Слишком много крови. — Давление падает. Быстро, быстро! — крикнула женщина с дефибриллятором, срывая перчатки. Кит стоял, как во сне. Он чувствовал, как мерзнут руки, как будто по венам шёл лёд. В голове всё ещё звучал последний выдох Лэнса, его шёпот… Кит даже не был уверен, был ли он настоящим. — Он поедет с нами! — бросил один из фельдшеров. — Вы кто ему? — Я... — Кит сглотнул. — Я его… Я с ним. И никто больше ничего не спрашивал. Они втащили носилки в машину, открыли задние двери. Кит запрыгнул следом, и уже в салоне снова схватил Лэнса за руку. Холодную. Он обхватил её обеими ладонями, как будто мог вернуть в неё тепло. Как будто мог не дать этой руке исчезнуть. Машина рванула с места. Сирены выли. Мигание красно-синих огней отражалось в белых стенах фургона, а внутри — только шум приборов, команды медиков и неровное, слабое дыхание Лэнса. Кит смотрел на него, и страх сжимал горло изнутри. Он не кричал, не плакал — страх был не таким. Он был тихим. Он был липким. Он сидел в груди, как гвоздь, вбитый в самое сердце. "Если он умрёт… Если я сейчас держу его в последний раз…" Кит не мог думать дальше. Он просто сжимал пальцы Лэнса крепче. Будто удерживал его на этом свете силой своей любви, своей боли, своим страхом. "Ты не умрёшь. Ты не имеешь права. Я ещё не сказал тебе всё." Машина мчалась сквозь ночь, и Кит держал руку Лэнса так, будто от этого зависела жизнь.

***

Больничные лампы били по глазам мертвенно-белым светом. Пол был слишком чистым, воздух — слишком стерильным, а коридор — бесконечным. Кит сидел, сгорбившись на пластиковом кресле, его футболка была всё ещё пропитана кровью Лэнса. Руки — покрытыми буро-красными пятнами. Он смотрел в одну точку на полу, не мигая. Двери открылись. Шаги. Быстрые, чёткие. — Кит?! — знакомый голос. Кит поднял голову — и встретился взглядом с Лотором. Тот был в белом халате, видимо, только что вышел из операционной или дежурства. Он замер на секунду, увидев кровь. Много крови. Внутри Лотора что-то дрогнуло. "Неужели… Кит?" — промелькнуло в голове. Он подошёл ближе, лицо было безупречно спокойным, слегка озабоченным — как и положено врачу. — Ты ранен? — спросил он, голос ровный, чуть приглушённый. Кит посмотрел на него тупо, потом покачал головой: — Нет. Не я. Лэнс… его... — он сглотнул, голос сорвался. — Его ударили ножом. Он потерял много крови. Я не знаю, выживет ли он. Лотор замер. На короткое мгновение — всего на миг — его лицо застыло. В глазах мелькнуло нечто слишком острое, слишком живое. Кит этого не заметил. Но внутри Лотор услышал грохот. Будто по идеально выстроенному внутреннему миру кто-то ударил кувалдой. "Лэнс. Нет. Он не должен был пострадать. Он — не часть этого." Он опустился на корточки рядом с Китом, как будто хотел быть на одном уровне. Его голос стал мягче, почти человеческим: — Он в реанимации? Кит кивнул. Губы у него дрожали, он всё ещё сжимал окровавленную ткань, как будто боялся отпустить. — Он сильный, Кит. Очень сильный. Он выберется. Ты должен в это верить, — произнёс Лотор. Но внутри всё кипело. Это была не ярость. Не вина. А почти… паника. Он не чувствовал этого с детства. "Если он умрёт — я потеряю равновесие. Нет. Нет. Только не Лэнс." Он глубоко вдохнул. Лицо вернулось к спокойствию, к выверенной сочувственной маске. — Я узнаю у коллег, как всё проходит. Постарайся пока дышать. Он бы хотел, чтобы ты держался. Лотор встал и пошёл по коридору. И только когда скрылся за дверью, позволил себе сжать кулаки так, что побелели костяшки пальцев.