Трудное детство

Антон устало трёт глаза, выключая персональный компьютер. От обилия информации болит голова. А ещё он надеется, что в ближайшее время мама не решит воспользоваться компом и он успеет достаточно засрать историю браузера чем-то более безобидным, потому что сейчас там пиздец. Поисковые запросы начинаются с чего-то более невинного вроде «что делать, если ты гей», а заканчиваются пугающим «как должен происходить секс с парнем, если ты сам парень». Форумов на такие темы, естественно, оказалось в избытке, но прочитанное Антону совершенно не понравилось. Для того, чтобы начать искать подобную инфу, Антону потребовалось время (и немало храбрости). Но тянуть было нельзя, потому что он правда хочет разобраться. Они с Арсом, конечно, не пидоры какие-нибудь, но целуются при каждом удобном случае, и это, наверное, что-то должно означать. Тем более что насчёт себя Антон уже не очень-то уверен. Он знает, что среди эмо довольно много геев. И, возможно, сама принадлежность к субкультуре накладывает какой-то отпечаток. Потому что, блядь, ему правда нравится целоваться с Арсом (а вообще-то не должно бы). Как Арс рассматривает происходящее — загадка. Но Антон всё же с ужасом думает, что тот однажды может захотеть чего-то большего просто в качестве эксперимента. И, ну, Антон хотел бы быть подготовленным к этому хотя бы морально (у него не получается, к такому невозможно подготовиться). Наверное, от большой «заботы» люди на форумах о гейском сексе рассказывают с анатомическими подробностями, и… Антона это пугает до усрачки. Это как-то мерзко. Так что он твёрдо для себя решает, что даже если Арс захочет, то он никогда на это не подпишется. У всего должны быть разумные пределы — целоваться вполне отлично и безопасно. И, даже если от этого встаёт, это ещё не значит, что он захочет стоять раком с откляченной задницей. Антон находит на своём «Ритмиксе» «Снег в аду» Аматори и устало падает на кровать, откидывая голову на подушку. Блядь, он теперь точно не сможет уснуть. В голове настойчиво крутится прочитанное. И, к сожалению, не из ранних статей про гейство, где писали довольно поддерживающие и мотивационные штуки о том, что пидором быть не так уж и страшно и даже вполне нормально. Нет, забыть Антон не может именно о пастах про члены и пугающую штуку под названием «простата», которая якобы должна помочь кайфануть от долбёжки в задницу. Блядь, неужели у него и правда есть такая хуйня в организме? И делает ли его это геем? Вопросов в голове слишком много, и даже гроул Игоря Капранова отмахнуться от них не помогает. Антону очень страшно. Телефон издаёт привычное «о-оу» «аськи», но брать его в руки не хочется. Антон сейчас не в том состоянии, чтобы с кем-то разговаривать. Правда, он всё же тянется к «Сименсу», потому что думает о том, что это мог написать Арс. И он же не виноват в том, что Антон тут решил прекрасным декабрьским вечером взять и ебануться. Вернее, как раз он-то во всём и виноват. Это он зачем-то позвал Антона на ту заброшку, он продолжал предлагать встретиться, втёрся в доверие, прикинувшись удивительным, интересным человеком, несмотря на всю эту анархистскую срань, он позвал к себе домой, и он же первым поцеловал… При мысли о поцелуях с Арсом сердце начинает стучать сильнее, а где-то в районе живота становится тяжело и сладко. Нет, пожалуй, Арс не особенно виноват, по крайней мере вот в этом. Разумеется, пишет именно Арс. Короткое «выходи». За окном крупными хлопьями падает снег, и выходить не очень хочется. Но, зная Арса, тот уже притащился к подъезду Антона. Да и покурить не помешает. На самом деле Антон надеется, что они с Арсом, пользуясь темнотой раннего декабрьского вечера, будут заниматься чем-то поинтереснее курения. Можно спрятаться под всё тем же уебанским грибком на детской площадке, и никто их даже и не увидит. Будь Антон более правильным эмо, его можно было бы даже принять за девчонку. Но два метра роста и слишком короткие волосы не скрыть, так что спрятаться нужно получше. Когда Антон выходит, Арс уже стоит около ржавой двери подъезда. Он, как обычно, без шапки, и в его чуть отросших волосах путаются снежинки, которые из-за лёгкого мороза даже не тают. К слову, волосы у Арса отрастают смешно и неравномерно, сильно пушась, что делает его похожим на одуванчик. Но он почему-то не стрижётся, и где-то в глубине души Антон с замиранием сердца думает, что, возможно, это его влияние. Он подходит ближе (слишком, слишком близко) и видит, что снежинки лежат даже на длинных, пушистых ресницах Арса, чуть закручивающихся на кончиках. Это красиво. Арс в принципе весь красивый, это Антон может признать. И почему-то это немного льстит, ведь такой вот красивый Арс разрешает ему, Антону, себя целовать. За поцелуем Антон тянется и в этот раз. Они, конечно, не успели отойти в безопасное место, но если не слишком увлекаться и сделать всё быстро, то никто ни о чём не узнает. Однако всё идёт как-то не по плану. Арс вдруг слегка отшатывается, и только теперь Антон замечает, что тот выглядит непривычно задумчивым и решительным. И будто бы чего-то боится. — Я вообще чо пришёл… — издалека начинает Арс. — Вот как раз из-за этого. Надо завязывать, Антох. Ты мужик, я мужик. Так нельзя. Я не пидор. Блядь, Арс в жизни не называл его «Антохой». Никогда до такой срани не опускался. Или по имени, или коротким «Шаст». Но не колючим и грубым «Антох», проводящим незримую границу между ними. — А, — слабо отзывается Антон, находясь в лёгком ступоре. — Ладно. Почему-то такой ответ Арса не удовлетворяет. Лицо его искажает гримаса злости вперемешку с каким-то неверием даже. — «Ладно»? — едко спрашивает он. — Это всё, что ты можешь сказать? Антон, честно, не понимает, что вообще Арс от него хочет услышать. — Ну, ты прав, — жмёт он плечами. — Во всём прав. Надо завязывать, я это понимаю. Так что да, ладно. Если ты думаешь, что я пойду сейчас рыдать в подушку или резать вены, только потому, что я эмо, то иди нахуй, Арс. Тот растерянно моргает и задумчиво хмыкает. С ума сойти, он тут пришёл предъявлять Антону за то, что он «мужик», но при этом ожидал, что он расклеится, как девчонка? Какая-то потаённая часть Антона подбрасывает мысль о том, что, возможно, Арс просто ждал, что Антон начнёт спорить и подкинет какие-нибудь аргументы в пользу того, что целоваться с мужиком — не всегда по-пидорски. Но Антон, проведя своё исследование на форумах, если что и понял, так то, что да, целоваться с другом — это по-пидорски. А значит, им и правда нужно завязывать. — Ну, я тогда пойду… — неловко бормочет Арс. И даже начинает двигаться, но затем всё же оборачивается и с подозрением уточняет: — Между нами всё норм? — Да, — врёт Антон. — Между нами всё норм. И Арс всё-таки уходит, больше не оборачиваясь. Антон собирается закурить, потому что теперь ему это жизненно необходимо (он не плачет, естественно, но почему-то задыхается), но понимает, что забыл сигареты в кармане пальто, надев-таки свою дурацкую зелёную парку. Подниматься за ними не хочется, и Антон решает пройтись до ларька. Ему вовсе не повредит сейчас немного проветриться. Как назло, ближайшей песней в наушниках оказываются «Лоскуты» Medusa'Scream. — Сотни слов таких пустых... Одна планета на двоих. И все, что было, — просто бред, Вас больше друг у друга нет, — поёт вокалист на припеве. Антон чувствует, что щёки становятся влажными. Но это, конечно, просто тает снег. И носом он шмыгает из-за мороза, а вовсе не потому, что ревёт.

***

Между ними, естественно, всё не «норм». Сперва они, конечно, ещё пытаются как-то переписываться, но разговоры получаются настолько неловкими, что в конечном итоге оба оставляют всякие попытки. В школе Антон больше не кивает Арсу. Просто не может себя заставить, тело при одном взгляде на него каменеет и отказывается шевелиться. Причин так драматизировать нет совершенно, но, может, Антон просто куда больший эмо, чем всегда думал. Ну и пусть, может себе позволить. — Шаст, — однажды обращается к нему Поз, дождавшись, когда все одноклассники шумной толпой вывалятся в коридор. — У тебя всё норм? Ты какой-то странный в последнее время… — У меня всё хорошо, — вяло отмахивается Антон. У него не хорошо примерно ничего, но Позу он об этом рассказать не может. Тот, правда, совершенно не выглядит убеждённым. Он упирает руки в бока и смотрит пристально, изучающе. — Это всё Попов, да? Я вижу, как ты на него смотришь, — говорит друг, и в тоне его сквозит беспокойство. Сердце у Антона падает, потому что Поз, кажется, всё знает. И Антон понятия не имеет, что теперь будет с их дружбой. Может, Дима больше и не захочет общаться с пидором (а Антон, не имея возможности перестать убиваться по Арсу, даже как-то за прошедшую неделю немного примирился с этой мыслью). — Он тебя достаёт? Я знаю, он может. Надо что-то делать, Шаст, нельзя это так оставлять. Нужно давать отпор. Я понимаю, страшно, но… — Поз, — перебивает Антон. — Арс меня не трогает. — «Арс»? — удивлённо выгибает бровь Дима. — Что происходит, Шаст? Ты можешь мне рассказать. И Антон действительно начинает говорить, рассказывая вообще обо всём. О том, как Арс позвал его за школу, чтобы отдать дедушкины часы, а Антон ждал подвоха. О том, как тот пригласил на заброшку и потащил на крышу. О том, как взял за руку. Говорит Антон и о том, как пил с Арсом «Блейзер», деля одну бутылку на двоих, а потом уже узнав, что тот, вообще-то, очень брезглив. О том, что играл Арсу «Emily» From first to last (любимую свою песню, которую играть умеет лучше всего). И… о поцелуях тоже говорит. И о том самом, первом, перед которым Антон признался, что не планирует доживать до тридцати. И обо всех последующих, из-за которых его убеждения впервые пошатнулись. На рассказе о последнем вечере, всё изменившем, голос у Антона предательски надламывается. Спасибо хоть, что удаётся хотя бы в этот раз не разреветься. Перед Позом делать это было бы слишком. — Пиздец, — ёмко заключает Дима. — Знаю, — кивает Антон. — Слушай, я пойму, если ты теперь не захочешь со мной общаться… Дима смотрит на него, мягко говоря, прихуев. Он вообще-то ещё менее эмоционален, чем Антон. Но сейчас у него обе брови взмывают вверх от изумления. — Ты еблан? — уточняет Поз с какой-то ласковой даже интонацией. — Ничо для меня не меняет, что ты… Ну, ты понял. Но Попов твой поступил как ублюдок. Это ты должен понимать. Так что, даже если он вдруг передумает — не перебивай, такое тоже возможно, ни в коем случае его не прощай. Арс не передумает, это Антон знает точно. И он вовсе не ублюдок. Так и правда было правильно. Если Арс не гей (а ему-то самому виднее), то у него нет причин всё это продолжать. Может, он просто хотел как-то поэкспериментировать, узнать, каково это — целоваться с парнем. Ему не понравилось, и это нормально. Никто не виноват, что Антону в эти моменты было хорошо. Звенит звонок на урок, и по расписанию у них сейчас биология, кабинет которой располагается в самом дальнем крыле третьего этажа. — Идёшь? — спрашивает Антон, радуясь, что неприятный разговор закончится. — Проебу, — качает головой Поз. Он обычно не прогуливает, особенно биологию, потому что планирует поступать в мед. Ну, не сам, конечно, планирует, родители хотят, они же оба врачи, как-никак. Значит, у его прогула есть какая-то веская причина, но у Антона нет сил узнавать, какая именно. У него в принципе ни на что не остаётся сил, он слишком устал переживать и нервничать. Надо как-то отпустить ситуацию. Только вот Антон пока не особенно понимает, как это можно сделать. Из класса выходят вместе, но Поз идёт в сторону лестницы, а Антон собирается на урок. Вряд ли биологичка отчитает за опоздание, ей в целом на всё наплевать. Пришёл — уже хорошо. Арса, топчущегося возле кабинета биологии, он замечает издалека. Этого, блядь, только и не хватало. Антон испытывает острое желание развернуться и пойти в противоположном направлении, но решает всё же быть выше этого и справиться с выпавшим на его долю испытанием с достоинством. Мало ли чего Арс тут стоит. Им учиться в одной школе до самого выпуска, а это ещё почти полгода. Антон не может бегать от него все эти пять месяцев. Он чуть вздёргивает подбородок, поравнявшись с Арсением, и старается смотреть строго перед собой. Пытается держать дыхание ровным, но сердце всё равно бьётся как обезумевшее, а ладони потеют. Арс ничего не говорит, к счастью, может, и вовсе Антона не замечая. Остаётся всего лишь коснуться дверной ручки и проскользнуть в класс. Не такое уж большое дело. Но, когда пальцы Антона всё же прикасаются к холодному дереву, Арс вдруг неожиданно хватает его за запястье. У него чуть задирается рукав свободной толстовки, и Антон видит чёрный напульсник с ярко-красной надписью. Арс держит настолько крепко, что, не прикладывая усилий, вырвать руку не удаётся. Антон предпринимает слабую попытку, но вялое тело лишает его всякой возможности сопротивляться. А Арс тем временем свободной рукой распахивает дверь в библиотеку, расположенную прямо у него за спиной, и затаскивает Антона внутрь. Библиотекарша поднимает равнодушный взгляд, чуть улыбается, заметив Арса, но ничего не говорит, полностью игнорируя тот факт, что два ученика явно прогуливают урок. — Что ты делаешь? — сдавленно шипит Антон, боясь нарушить тишину библиотеки, в которой, кроме Ирины Викторовны, всё равно никого нет. — Помолчи пока, — просит Арс, руку Антона так и не отпустив. Он настойчиво тащит его куда-то вглубь лабиринта стеллажей с книгами, явно имея какую-то чёткую цель. И Антону ничего не остаётся, кроме как послушно переставлять ноги, едва поспевая за Арсом. Рука у того какая-то ненормально горячая и влажная, словно он, вытворяя весь этот пиздец, волнуется. Зато, затащив наконец Антона в небольшой закуток из стеллажей, Арс явно перестаёт бояться в принципе. Он уверенно прижимает чужую спину к металлической конструкции, из-за чего несколько книг даже падают на пол с громким шлепком, и… впивается в губы Антона поцелуем. Но, вопреки ожиданиям, целует не торопливо и ожесточённо, а мягко, нежно, так, как никогда не целовал прежде. И Антон, ненавидя себя за слабость, ему отвечает. Голова начинает приятно кружиться, а все мысли в ней разом пропадают. Антона заполняет вдруг таким острым чувством радости и облегчения, словно всю эту долгую неделю его сердце было сковано чугунными цепями, а теперь они наконец спали. Сколько проходит времени, прежде чем им удаётся оторваться друг от друга, Антон не знает. Но губы даже немного саднит, так что целовались они явно долго. — И что теперь? — спрашивает Антон охрипшим от волнения голосом. — Снова так и будем сосаться по углам? — Ага, — кивает Арс, ослепительно улыбаясь. — Так я же мужик, — не удаётся удержаться от едкого укола, хотя Антон вовсе не против того, чтобы «снова сосаться по углам». Он на всё, в принципе, с Арсом согласен. Даже, возможно, на те штуки, о которых читал на форуме. С Арсом — не страшно. — Ну, я подумал, что у всех есть свои недостатки, — усмехается тот и вновь притягивает Антона к себе.