1
22 мая 2025 г., 19:00
Жара стояла невозможная, воздух за день так раскалился, что плавил легкие, а солнце напекло асфальт до такой степени, что казалось, о него начала стираться подошва кед. Не то чтобы Чимину было их жалко, они и так уже давно разваливались, но он держался за них, как будто у него в шкафу не стояло три пары новых кроссовок. Просто эти были самые любимые, а он всегда дорожил тем, что любил, и хранил свои чувства до последнего. Хотя обувь, конечно, его преданности не разделяла, и это, вероятно, было последнее лето черных вансов.
А вот с кое-кем другим дела обстояли чуток иначе. Чимин приоделся ради него в короткие черные шорты и надеялся, что старания будут оценены. Ну хотя бы тем тяжелым взглядом, пробирающим до мурашек, иначе зря он рискует своей задницей, что ли, быстрым шагом пробираясь через окраину города, полную всяких придурков? Возможно, от проблем его спасла только жара, еще не спавшая к пяти вечера, из-за нее вообще никто не хотел выходить на улицу, чтобы не сдохнуть к черту от солнечного удара. Так что добраться до лесопилки удалось без происшествий, а обратно он собирался идти уже не один.
Там, к его великому сожалению, оказалось еще жарче, чем снаружи, но стойкий запах дерева приятно кружил голову, так что Чимин прошел привычным маршрутом с легкой улыбкой на губах. Его лицо тут уже привыкли видеть постоянно, один из парней на сортировке даже приветственно махнул. Чимин подмигнул ему, широко улыбнувшись, и прошел через внутренние ворота в цех обработки. Он знал наверняка, что там сейчас никого уже нет, кроме кое-кого.
Так и оказалось, работала только одна пилорама, визжала лезвием и безжалостно распиливала длинную доску пополам, а вокруг нее маячила белая кепка с логотипом Чикаго Буллз и широкие обнаженные плечи. Чимин остановился в нескольких метрах у него за спиной и набрал полную грудь горячего воздуха.
— ЮНГИ-Я!!! — закричал он во все горло и рассмеялся, а парень в кепке даже не обернулся на него, хотя слишком очевидно подтолкнул доску на станке, чтобы прошла быстрее.
Когда он закончил с ней и выключил пилу, Чимин подскочил, украл кепку и тут же отбежал, натягивая ее на ходу козырьком назад и посмеиваясь.
— Зачем ты кричишь? — устало пробормотал Юнги, убирая распиленные половинки и все еще не глядя на него. — Только внимание привлекаешь.
— Только твое, зай, только твое, — Чимин усмехнулся и подошел к высокой стопке готовых к отправке досок.
Но Юнги был упрямым и не спешил посмотреть на него и подойти ближе, хотя Чимин постарался: медленно забрался наверх, ловко, как кошка, выпятил задницу, а она так и осталась без внимания. Он уселся на досках, опершись руками за спиной и закинув ногу на ногу, покачивал ею, пока Юнги заканчивал копошиться там со своими деревяшками.
— Господи, — недовольно вздохнул он, когда наконец-то обернулся и посмотрел. — Тебе не стыдно в таком по городу расхаживать?
Чимин заулыбался, более чем довольный реакцией и взглядом, направленным только на его подкачанные бедра в преступно коротких шортах. Специально поерзал, принимая позу поудобнее, приподнял кепку и откинул назад свои рыжие волосы, покусывая нижнюю губу. Скинув перчатки и защитные очки, Юнги подошел к нему совсем близко и оглядел снизу вверх. Его лицо оказалось аккурат на уровне паха.
— Тебе не нравится? — спросил Чимин жалобным голосом и состроил грустное лицо.
Юнги снова тяжело вздохнул и прикоснулся к нему. Провел по гладкой коже от щиколотки до колена, чуть сжал и развел его ноги в стороны.
— Это опасно, ты понимаешь? — тихо спросил он и нежно поцеловал колено. — В этом городе слишком много придурков, которым нужен повод.
— Хотел порадовать тебя.
Юнги улыбнулся уголком губ, продолжив медленные поцелуи по бедру ближе к паху, а вот у Чимина с лица улыбка пропала совсем, и он вздрагивал от каждого прикосновения горячих губ к чувствительной коже. У него уже закружилась голова от мучительно неторопливой ласки — так хотелось большего, — а Юнги специально лишь едва ощутимо целовал и поглаживал.
— Порадовал, — сказал он, — но больше в таком виде сюда не приходи. Если Джексон тебя увидит, у меня будут проблемы.
— Но сегодня его здесь нет.
— Ты заранее это узнал или на удачу пришел?
Чимин не ответил, потому что у него перехватило дыхание от того, как Юнги провел языком у самой кромки шорт. Через их тонкую ткань уже во всю выпирал стояк, на который он хищно поглядывал.
— А за то, что ты без формы работаешь, Джексон тебе по шапке не надает?
— Но сегодня его здесь нет, — вернул Юнги и хитро ухмыльнулся.
Он аккуратно поддел пальцем и приподнял край шорт и боксеров под ними, и напряженная открытая головка смущенно выглянула из-под них. Чимин неровно выдохнул, с замиранием сердца наблюдая за Юнги, чьи губы находились в опасной близости от возбужденной плоти. Он даже чувствовал его горячее дыхание и с трудом сидел смирно в ожидании.
— Ну, Юнги-я, — протянул Чимин и выгнул брови домиком.
— Что? — тот глянул на него потемневшими глазами. — «Юнги-я» говорить научился, а «Юнги-хен» — это слишком сложно?
— Да чего ты пристал с этим? Мы не в Корее, даже не родились там…
Юнги не стал дослушивать его тираду и провел кончиком языка по красной головке.
— Ну хе-ен… — сразу жалобно протянул Чимин и зажмурился.
— Видишь, — усмехнулся Юнги, — не так уж и сложно.
И припал губами к головке его члена, заставляя Чимина издать сдавленный стон. Ему не много надо было, чтобы поплыть и потерять умение дышать адекватно. Он с трудом сглотнул и запрокинул голову назад, но Юнги нихрена не продолжил, только посмеялся.
— Давай слезай, а то вся задница в занозах будет.
— Ты издеваешься надо мной! — сокрушенно вздохнул Чимин и облизал вмиг пересохшие губы.
— А ты себя типа нормально ведешь?
Юнги подал руку и помог слезть, хотя даже с его помощью Чимин чуть не навернулся, исполнив сомнительный акробатический трюк.
— Приходишь сюда в таком виде, — вместо того, чтобы отступить на шаг, Юнги наоборот прижал его к доскам всем телом, нетерпеливо сминая его майку, — крутишь своей задницей передо мной, отвлекаешь от работы. Думаешь, тебе за это ничего не будет?
— А что-то будет? — Чимин похлопал глазами, не понимая, ему надеяться на что-то хорошее или пугаться чего-то плохого.
Ответом стал поцелуй, такой сладкий, что голова опять закружилась. Или это от жары? В любом случае от горячего тела Юнги ему стало так жарко, будто его бросили в адский котел, только вместо страданий это приносило сплошное наслаждение, так что Чимина все устраивало. Он млел и таял от того, как несдержанно руки Юнги проходились по его телу под майкой, как задирали и так короткие шорты еще выше.
— Пошли, — раздраженно бросил Юнги, схватил его за запястье и потащил за собой в подсобку.
Только они там оказались, в небольшой комнате с кучей инструментов на полках, маленьким окном под потолком и бесхозным верстаком у стены, как он тут же снова набросился на Чимина, целуя и кусая шею.
— Ай, понежнее нельзя? — шикнул тот и ударил в плечо.
Юнги подтолкнул его к верстаку и подсадил на него, медленно прошелся руками от колен до паха и поцеловал в губы послушно нежно.
— А ты меня не выводи, и будет понежнее, — выдохнул он и провел языком по линии челюсти к ямочке за ухом.
— Но я же просто пришел к тебе, — тихо рассмеялся Чимин, разводя ноги шире.
Он запустил руки в его растрепанные волосы и притянул к себе ближе. Сердце в груди билось как сумасшедшее и вообще-то говорило, что подсобка на лесопилке — это, мягко говоря, хреновое место для секса. Рука Юнги же не имела ничего против и по-свойски забралась под резинку трусов, сжав член у основания. Прошлась по всей длине, ласково и неспешно. Чимин тихо простонал Юнги на ухо, толкаясь навстречу. А потом вдруг за дверью раздался нетерпеливый крик:
— Юнги! Вылезай отсюда! Я домой хочу!
— Да блять… — вздохнул Юнги и замер, все еще держа руку на члене.
Шаги приближались, и расстройство Чимина нарастало с каждой секундой.
— Ну че он вечно не вовремя! — пробормотал он, отталкивая Юнги, и слез с верстака. — Как заноза в заднице, честное слово.
Стояк в таких жутких шортах был максимально заметным, так что пришлось посильнее оттянуть вниз и без того тысячу раз растянутую майку, да еще и лицо горело, явно цветом было почти как его волосы. Только он успел вздохнуть, и дверь резко распахнулась.
— Юнги, ты опять тут… — Хоби не договорил, глянул на одного, полуголого и взъерошенного, тяжело опиравшегося на верстак, потом на второго, красного от смущения и негодования одновременно, прикрывающего пах майкой, и промямлил: — … куришь на…
— Хоби, свали пожалуйста, — сдержанно перебил Юнги и через плечо бросил на него недовольный взгляд.
— Ни слова больше, жду на парковке! — протараторил тот и вылетел обратно, хлопнув дверью.
— Идиот, — вздохнул Чимин и отвернулся к стене, потирая лоб.
Но это еще ничего, один раз Хоби залетел к Юнги домой, как к себе, и увидел, как Чимин стоит перед старшим на коленях и работает ртом, вот это было по-настоящему стремно.
— Ладно, не расстраивайся, мандаринка, — прошептал Юнги и приобнял его со спины. — Оставайся у меня сегодня — продолжим. Только не забудь, на чем остановились.
Вселенское страдание отразилось на лице Чимина, но хорошо, что он прикрыл его рукой.
— Иди одевайся и пошли, не хочу, чтобы он потом ныл, типа устал сидеть с кондеем в кабинете и считать цифры, а потом целых десять минут ждать на улице.
Юнги усмехнулся и поцеловал его в плечо.
— Все равно будет, — сказал он и ушел.
Чимин подождал его в цеху, прохаживаясь между огромных стопок досок и напитываясь напоследок запахом дерева. Что-то в нем было чудесное и уютное для него, и так здорово, что он прочно закрепился в ассоциации с Юнги.
Он появился в городе в конце весны, под майские грозы, и сначала слонялся тенью, пока они не встретились. Чимин совершенно по-идиотски поскользнулся на луже и упал на капот его машины, хорошенько приложившись головой. Юнги тогда предложил подвезти его домой. Как будто из доброты душевной, но потом, конечно, рассказал, что просто подумал, вдруг Чимин один из тех чокнутых, кто кидается на машины и потом подает в суд, так что хотел проверить. Не подозревал, что эта мандаринка прилипнет к нему, как жвачка к подошве, а потом еще и заставит подружиться со своими друзьями. Юнги хотел просто тихо жить и работать, но ему не повезло, Чимин быстро заимел на него свои планы.
Хотя вообще не собирался ни с кем заводить отношения до колледжа, потому что планировал уезжать в Бостон или Чикаго и уже там настраивать свою жизнь по-человечески, но Юнги со своей колымагой подвернулся ему так удачно, заботливо предложил подвезти, беспокоился о том, что он промок и замерз. Ну судьба, не иначе. На третьей встрече, конечно, оказалось, что Юнги гетеро, но Чимин и с этим быстро разобрался, так что от его убеждений ничего не осталось после первого поцелуя однажды вечером в романтической обстановке прокуренной машины.
И вот теперь Юнги шел к нему из раздевалки, в светло-голубых джинсах, идеально выглаженной белой футболке и с рюкзаком на одном плече. Его Юнги, и больше ничей. Пахнущий потом и древесной пылью, а скоро будет еще и сигаретами, от чего Чимин, если честно, просто балдел, даже если постоянно возмущался по поводу последнего.
— В этих шортах я тебя из машины выпущу только домой, ты понял? — сказал Юнги.
Проходя мимо, он привычным движением приобнял его за талию и повел к выходу.
— Не-а, мы купаться идем, смысл мне сейчас в паранджу наряжаться?
— Купаться? И когда ты это придумал, минуту назад?
— Ну-ну, еще с утра договорились, ты же прочитал сообщение!
— Во сне, значит, прочитал.
— Юнги, это было в десять утра, а ты работаешь с девяти, врешь и не краснеешь.
— А может, я на работе спал, стоя, как лошадь, только за станком.
Чимин не выдержал и оттолкнул его, цокнув языком. Они вышли через второй выход сразу к небольшой открытой парковке, где уже изнемогал от жары Хоби, без слов давал понять всему миру, как ему тяжело.
— Тэ и Джей Кей уже там, ты не отвертишься, мелкий просил тащить тебя хоть за шиворот.
— Кто?
— Чонгук! Блять, ты издеваешься, да?
Юнги беззвучно рассмеялся и шлепнул Чимина по заднице, отчего получил ответный удар в грудь, а Хоби сделал вид, что ничего не видел, хотя постоянно на них поглядывал, в нетерпении расхаживая рядом с черным, но сегодня серым от пыли трехдверным Фордом.
— Ну не умирай ты, — сказал ему Юнги, открывая пассажирскую дверь и сразу складывая сиденье, чтобы друг забрался на заднее, — сейчас поедем.
— Ты собираешься как девчонка, ну реально, — бубнил Хоби, с радостью залезая в машину.
Правда, зря радовался, потому что там внутри была настоящая парилка, хоть Юнги и закрывал всегда лобовое и заднее стекла специальным экраном.
— А! Да блин, еще хуже! — застонал Хоби из темного нутра машины, а Чимин над ним смеялся, хотя в первые жаркие дни лета и сам попадался в ту же ловушку, но быстро научился.
— Терпи, — усмехнулся Юнги и завел двигатель. — Одна минута — и будет как в Арктике, я только недавно кондер зарядил. Сиди, через две поедем.
Он вылез из машины, захлопнул дверцу, чтобы не выпускать холод, и достал сигареты. Чимин заулыбался от этого, но отвернулся, чтобы не выдавать свою признательность. Он как-то не выдержал и попросил Юнги не курить в салоне за рулем даже с открытым окном, и вот уже месяц тот исправно делал это только снаружи.
— Этого возьмем с собой? — спросил он, кивнув на машину.
— А у него дел нет, что ли?
Чимин кое-как снял с лица широкую улыбку и повернулся обратно. Солнце понемногу уже спускалось к горизонту и слепило ему глаза, так что пришлось повернуть кепку козырьком вперед и наклонить голову.
— По-моему, он только работает и меня достает, больше дел вечно не находится.
— Ну пусть с нами едет, Тэ он нравится.
— А тебе?
— Немного, — Чимин хитро улыбнулся, скрывая козырьком половину лица от Юнги.
— Немного? — усмехнулся тот, красиво выпустил облачко дыма вверх к небу, и Чимин засмотрелся. Не на дым, конечно, на Юнги. — Кепку вернешь мне?
— А тебе жалко? Или мне не идет?
— Идет, — он вздохнул и лениво скинул пепел под ноги. — Раз так нравится, почему не согласился, когда я предлагал купить тебе такую же?
— Мне твоя нравится.
— Чимин, в магазине есть буквально идентичная.
— Твоя лучше, да и постоянно я такое носить не стану, а то еще подумают, что я за «быков» болею.
Чимин бродил взглядом по пустынной округе и медленно расхаживал вокруг Юнги, понемногу оказываясь все ближе, но делал вид, будто ну совсем не хочет прижаться к нему всем телом.
— Ага, типа ты за других болеешь, вообще же баскетбол не смотришь.
— Ну если бы смотрел, болел бы уж точно за других.
— Ну и за кого же?
Чимин подумал, вспоминая, какие вообще команды там есть.
— Майами Хит, — ответил он и пожал плечами.
Юнги посмотрел на него недоверчиво, вскинув одну бровь и зависнув сигаретой у рта.
— Это потому что там Шак играет, да?
— Ну а что? Плохая команда разве?
— Боже, — он усмехнулся и покачал головой. — Ладно, допустим, все равно ж ничего не понимаешь в этом.
Не сказать, чтобы это прям задело Чимина, но подстегнуло, и он сразу забыл, где они находятся, — быстро подошел вплотную и прижался к паху Юнги своим, держа руки за спиной и довольно ухмыляясь.
— Зато в другом кое-что точно понимаю, — прошептал он и потерся о него.
— Мандаринка, это некрасиво, — нервно усмехнулся Юнги. — Нельзя так делать каждый раз, когда проигрываешь в споре.
Но он не оттолкнул его, не выбрался сам, хотя уже почти прижимался спиной к раскаленной пыльной машине, застыл как вкопанный и почти не дышал, не отводя потемневшего взгляда от губ Чимина.
— А мы спорили? — выдохнул Чимин ему на ухо и остался вполне доволен тем, как Юнги нервно сглотнул. — Кстати, твоя сигарета давно закончилась и две минуты уже прошли.
— Да, поехали, — пробормотал он и нашел-таки в себе силы отодвинуть от себя Чимина, а тот едва удержался, чтобы не заржать в голос.
Такое лицо у Юнги вечно было, когда он к нему приставал, ну просто чудо недотрога, Чимин влюбился в него с первого раза. Сначала грешным делом решил, что он всегда такой, когда дело касается нежности и постели, поэтому был приятно удивлен в их первый раз от того, как резво и смело с него была снята вся одежда.
— Мандаринка! Мы без тебя уедем! — крикнул Юнги, открыв ему пассажирскую дверь изнутри, и Чимин отмер.
Бывало, фантазии имели над ним такую силу, что он даже не замечал, как поддается им, а сейчас от воспоминаний даже в шортах снова зашевелилось.
— Хватит так называть меня, — бросил Чимин, сев в уже прохладную внутри машину.
Пока он мечтал на вечернем солнцепеке, Юнги успел убрать экраны со стекол и подобрать музыку.
— Сам виноват, нечего было в рыжий краситься.
— Ну хочешь, выведу в блонд? Или в розовый покрасить?
— Пристегнись.
Чимин послушно так и сделал, съехав по спинке ниже.
— Или персиковый, — без особого интереса к разговору вставил Хоби, — раз уж по фруктам пошли.
— Ну или персиковый, — вздохнул Чимин и снял кепку, растрепав волосы.
— Да хоть фиолетовый, все равно будешь мандаринкой.
Юнги снял ручник и мягко тронул машину задним ходом.
— Почему? Ты такой упрямый!
— Потому что я люблю мандарины, — просто ответил он и улыбнулся, глянув на него. — А кто тут самый упрямый, это мы еще можем поспорить.
— Уверен, что хочешь этого? — чтобы намек был точно понят, Чимин положил руку ему бедро и чуть сжал.
— Ну не когда я за рулем же, мандаринка…
— Вы, ребят, — сказал Хоби задумчиво, — хотя бы прямо на людях не обжимайтесь, в этом городе слишком много гомофобов. Нарветесь же, Чимин особенно.
— Ну пусть попробуют, — бросил тот, но руку от Юнги убрал и достал телефон.
— Гомофобы и расисты, — повторил Хоби тоном знающего все и всех человека.
Чимин вздохнул и совсем сник, уткнувшись в телефон. Тэхен там уже заваливал его сообщениями с просьбами поторопиться «пока вода не остыла», как будто она реально могла это сделать в небольшом замкнутом озере в конце самого жаркого августа всех времен. Чимин написал, что они уже едут, и за мыслями о предостережениях, взятых на самом деле не с потолка, не сразу вспомнил, что Хоби никто не сказал, куда они собрались.
— А, Хо, — вспомнив, он даже приподнялся и обернулся на него, — мы на озеро сейчас, купаться, там Тэ и Джей Кей ждут уже.
— Купаться? Это в тему! Я с вами! — друг закивал и заулыбался. Действительно, ему вечно нефиг чем было заняться после работы, даже не подумал немного. — Только мне бы все равно домой заехать и переодеться.
— Да, мне тоже, — сказал Юнги, а Чимину пришлось прикинуть и написать Тэхену, на сколько они еще задержатся.
Благо город их был небольшим, плюс Юнги любил прибавить скорости, насколько возможно, так что смотаться к одному и другому не заняло слишком много времени, и они управились еще до того, как жара совсем спала и солнце зашло. Когда Юнги заехал к себе, он оставил машину на обочине и не стал ее глушить, чтобы не лишать пассажиров радости свежего кондиционера. Хоби сидел себе сзади, торчал в телефоне и мурлыкал под нос, подпевая игравшей в магнитоле песне, а Чимин со скучающим видом рассматривал дом, который уже знал вдоль и поперек, едва ли не лучше, чем свой.
Фуры без прицепа на широкой подъездной дорожке не было, значит, его отец все еще был на выезде и не вернулся, так что предложение остаться на ночь стало для Чимина более понятным. Они начали это делать в прошлом месяце, когда их отношения совсем окрепли, и это было весьма удобно, что их съемный дом пустовал такими большими регулярными периодами. Матери у Юнги не было, и они жили с отцом вдвоем. Тот работал водителем-дальнобойщиком, и Чимин видел его за все время лишь один раз, когда зашел без предупреждения, чтобы позвать прогуляться.
Мин Чонсок оказался человеком-загадкой, ну или человеком-пустотой, Чимин не понял с первого раза его молчаливость, привычку не смотреть в глаза и, казалось, полное безразличие ко всему происходящему вокруг. Юнги про него почти ничего не рассказывал, а про мать лишь один раз сказал всего два слова: «Она умерла». Услышав такое, Чимин инстинктивно попытался как-то ободрить и утешить, но Юнги, судя по нему в тот момент, это было не нужно, и Чимин подумал, что, наверное, это случилось очень давно и уже не болело. Хотя с тех пор Чимин все равно стал относиться к нему чуть иначе. Чуть больше заботы и нежности, может быть? Правда, и без этой информации Юнги был для него таким, что его всегда хотелось обнимать и поглаживать, а тот отвечал не меньшим, во всяком случае, когда они оставались наедине в этом доме.
С виду на первый взгляд он, конечно, казался той еще халупой, будто даже стены держались только с божьей помощью, но внутри все оказалось совсем иначе. Да, фасад сильно обветшал, меняя жильцов одних за другими, но за ним царило спокойствие и уют, чистота и свет из больших окон по задней стороне дома, выходящих на запад. Кроме последнего, как подозревал Чимин, над всем остальным позаботился именно Юнги, отец-то вечно пропадал в разъездах, а вот сын тут жил постоянно и явно заботился о месте своего пребывания. Он ни слова не говорил о каких-то делах по дому, но это было заметно хотя бы в том, как он готовил — очень чисто.
Всегда сразу убирал и мыл тарелки и приборы, протирал стол в следующую же секунду, как на него что-то капало или падало. Чимину нравилось с ним ужинать и наблюдать за процессом готовки, это завораживало и бонусом было очень вкусно. Юнги был совершенно не против, предлагал сам иногда оставаться, и в благодарность за заботу Чимин тоже старался помогать, хотя не был особо к этому приучен. Тетя, с которой он жил, сестра его безответственной матери, обычно на любые попытки помочь говорила «сама справлюсь, не мешай», ну он не будь дурак и вполне довольствовался отсутствием необходимости хотя бы помыть за собой посуду. Когда тарелки появлялись на столе чистыми сами по себе, это, конечно, было чертовски удобно, но с Юнги Чимин обнаружил в себе новое приятное чувство, возникавшее при словах «спасибо» и теплой улыбке, и так оно ему понравилось, что он стал захаживать на ужины почти при любой возможности. Еще немного — того гляди пропишется у него на постоянке, но пока, конечно, старался сдерживаться перед соблазном и ночевал в чужом доме не больше одной ночи подряд.
Юнги вышел уже в шортах, не таких коротких, как у Чимина, по колено, и с другим рюкзаком, который закинул на заднее сиденье нарочито небрежно и явно специально попал им по другу, до этого не замечавшему вообще ничего.
— Поаккуратнее нельзя? — пробурчал Хоби и сам сдвинул рюкзак на край.
— Так а чего ты расселся прямо по середине?
— Удобно если, тут вообще не особо развернешься в твоей колымаге, знаешь ли.
— Это культовый Форд Фалкон третьего поколения, неуч, так что попрошу без оскорблений! — Юнги старался говорить серьезно, но они оба все равно улыбались.
— Ага, — вставил Чимин, — культовая колымага.
— Чем она вам так не нравится, а?
Юнги вырулил на дорогу, прибавил скорости, заставив мотор зарычать, будто показывал, мол, смотрите, какая отличная лошадка.
— Юнги, она через раз не заводится! Того гляди развалится на ходу! — Чимин сдерживал смех ровно до того момента, пока не посмотрел на лицо Юнги, там уже шансов не было, и он чуть не ударился о приборную панель, качнувшись вперед.
— Ходите пешком, бога ради, я вас сюда силком не тащу, между прочим, — он все бубнил, как старикашка, а Чимин рассмеялся еще громче, склоняясь уже в его сторону и хватаясь за плечо.
— Все, молчу! Я уважаю бесплатное такси, честно, отличная колымага!
Хоби сзади тоже посмеялся, а Юнги только и оставалось, что закатывать глаза и строить из себя самого недовольного на свете человека. Но справедливости ради, Чимин действительно был признателен за помощь в перемещении по городу, иногда заправлял ему полный бак и даже искренне признавал, что снаружи его Форд выглядит действительно красиво. Даже сексуально, особенно учитывая, что больше в городе не наблюдалось ни одного маслкара, так что он привлекал определенное внимание и некоторое количество заинтересованных взглядов, особенно от девчонок, считавших, что если у парня крутая тачка, значит, сам он априори ей соответствует. Про Юнги такое можно было сказать, но Чимин все равно закатывал глаза на каждую из таких красоток в коротких юбках и шортах, мог бы даже ревновать, пожалуй, если бы Юнги не был с ним таким, каким он был.
Но вот кто еще сходил с ума по единственному в городе Форду Фалкон, так это Чонгук. Только завидев пыльные бока среди кустов, обрамлявших подъезд к их любимому местечку на высоком обрыве у озера недалеко за городом, сразу побежал навстречу, махая рукой и улыбаясь широко и радостно. Он был уже мокрый и блестел на солнце, а Тэхен лениво выглядывал с покрывала, на котором вальяжно лежал, и даже не встал, чтобы поприветствовать лучшего друга. Чимину пришлось самому идти к нему обниматься, и, быстро выпрыгнув из машины, он подбежал и в отместку навалился на него всем телом, начав щекотать, пока Юнги там копошился, выпуская Хоби с заднего и выслушивая ахи-вздохи мелкого.
— Отпусти! За что? — кричал Тэхен и извивался под ним.
— А че ты разлегся тут, а? Работу свою не делаешь!
— Какую еще работу? — он уже еле дышал, произнося по слову через тяжелый вздох.
Чимин оставил его наконец и скатился, ложась на живот рядом.
— Любить меня — твоя работа, вообще-то! — бросил он и надул губы, в которые Тэхен, смеясь, легонько его чмокнул.
Остальные подошли к ним и уселись рядом в кружок на сухой траве. Смотрели на них, но делали вид, типа нет.
— Чимин, — сказал Хоби и скривился, — а тебе вообще пофиг, с кем целоваться, да?
— Да, хочешь, тебя тоже поцелую? — пошутил тот, но совершенно не в шутку полез к нему, хватая за лицо.
Хоби закричал и вырвался, отползая подальше, а Чимин от смеха упал на удачно подвернувшиеся колени Юнги.
— Спасибо, обойдусь, — бормотал Хоби, все еще прикрывая и защищая свои губы. — Ваша голубизна меня не заразит, можешь не стараться.
— До первого поцелуя с парнем, — тихо бросил Чонгук, и все рассмеялись, кроме Хоби.
Он ревностно оберегал свою ориентацию, но все единогласно считали, что она не такая нерушимая, как ему кажется. Они все были похожи, поэтому и сдружились так крепко, хотя сошлись всего пару месяцев назад, и не только потому что все были с корейскими корнями в разной степени. Их дружба оказалась внезапной, но гораздо более глубокой, чем они ожидали, что-то особенное зародилось между ними, и это связало их, несмотря на многие различия. Как минимум у них было одинаковое чувство юмора, и вместе им было весело, а о большем никто и не думал.
— Вы будете прыгать? — спросил Чонгук, кивнув на край обрыва. — Глубоко, дно чистое, я уже пару раз спрыгнул.
— Ну не знаю, — протянул Хоби, с сомнением посмотрев туда.
— Ссышь? — усмехнулся Тэхен и совершенно точно знал, какой будет реакция.
— Да нифига! Раз плюнуть! А сам-то прыгал, умник?
— Тебя ждал, любовь моя, — Тэхен подмигнул ему и рассмеялся.
Они не стали тянуть и поднялись, скидывая футболки и обувь, собирались прыгать вместе, а Чонгук уже, довольный, ждал у края, чтобы посмотреть на это и, видимо, прыгнуть следом.
— Штанишки подтяни, — бросил Тэхен, — а то слетят, поедешь домой голенький.
Хоби в отместку за шутку попытался стянуть шорты с него.
— Чимин, — позвал Чонгук, — ты будешь?
Тот глянул сначала на Юнги — он мотнул головой и жестом сказал, мол, иди без меня. Только после этого Чимин встал и тоже стал раздеваться.
— Только за ручку с Джей Кеем, — хитро сказал он, смотря на него, будто что-то задумал.
— Ладно, — усмехнулся Чонгук, — но чур не топить, иначе как в прошлый раз будет!
А в прошлый раз Чимин слишком поверил в себя и попытался чуток притопить мелкого здесь же на озере и сам в итоге оказался настолько повержен, что наглотался воды и выбрался на сушу только с помощью всей оравы друзей.
— Угрожаешь мне, не стыдно?
— Не-а, — сказал Чонгук и заулыбался.
Тэхен с Хоби прыгнули первыми, разбежались с нескольких метров и сиганули вниз с громким криком. Чимин с Чонгуком, смеясь, подождали, смотря с обрыва вниз, пока друзья отплывут с траектории, и взялись за руки, как и договорились. Высота была не прям уж совсем большая, но если шлепнуться неправильно, можно легко отбить себе все к чертовой матери, и хотя они не в первый раз здесь развлекаются, Чимину все-таки понадобилось время, чтобы собраться и примериться. Чонгук обычно умело прыгал рыбкой, но ради Чимина согласился бомбочкой, иначе тот боялся свернуть себе шею, и для пущей удачи перед самым прыжком еще оглянулся на Юнги. Нет, ну а вдруг видит его в последний раз!
Конечно, ничего не случилось. Они взяли небольшой разбег и спрыгнули в воду, плюхнулись в нее с мощными брызгами во все стороны. Чимин отпустил руку Чонгука еще в полете и под водой оказался совершенно один. На мгновение темнота и толща воды окутали его и заставили сердце замереть от страха. Приглушенные крики, смех и плеск воды были очень далеко, а рядом — ничего.
Чимин выплыл последним, на последних возможных секундах без воздуха, прорвался через плотные мелкие волны и вдохнул. Вода залила глаза, он еще ничего не видел, но слышал смех друзей теперь снова рядом, его легкие расправились, и ничего на свете лучше не было. Может быть, другим было просто весело, но он делал такие вещи, чтобы почувствовать жизнь заново. Да, он все еще здесь, двигается и дышит, а закатное остывающее солнце греет его лицо и мокрые рыжие волосы.
— Ты до дна, что ли, спустился? — спросил Тэхен, подплывая к нему. — Все нормально?
— Отлично, — выдохнул Чимин и улыбнулся.
Он протер глаза и откинул назад волосы, осматриваясь. Хоби уже доплыл почти до берега, а Тэхен с Чонгуком держались на воде, дожидаясь его, чтобы вернуться на сушу вместе. Чимин повернулся и посмотрел наверх, Юнги сидел там на самом краю, свесив ноги и наблюдал за ними. Выглядел немного хмурым и недовольным, и Чимин подумал: «Интересно, как бьется сейчас его сердце?»
Они об этом не говорили, Юнги не высказывал какого-то недовольства или волнения, если Чимин выделывал что-нибудь рискованное, но скрывать эмоции у него получалось плохо, и по глазам можно было догадаться, что он переживает за него. Поэтому второй раз вместе со всеми Чимин прыгать не стал, закутался в полотенце, которое взял Юнги, и лег с ним рядом на покрывало. Пока друзья шумели и веселились в воде, вставлял ему маленькие полевые цветочки и травинки в волосы, а тот лежал, прикрыв глаза, и не сопротивлялся.
— Давай тебя тоже покрасим? — тихо предложил Чимин и погладил цветочком его по щеке.
— Зачем? — не открывая глаз, спросил Юнги.
— Ну просто иногда полезно сменить имидж и ощутить себя немного другим человеком. Тебе бы пошел блонд.
— А можно мне остаться тем, кто я есть? Меня все устраивает.
— Или голубой? Такой, не яркий, как цвет холода, а?
— Чимин-а… — Юнги посмотрел на него и вздохнул. — Я тебя не устраиваю таким?
Чимин тихо рассмеялся, упершись своим лбом в его.
— Я тебя обожаю, Юнги-я, — прошептал он и поцеловал его.
Юнги определенно знал, как избежать нежелательных разговоров, но Чимин не обижался, все равно то, что он его вынуждал говорить, было чистейшей правдой, как и поцелуи, которыми он его затыкал, были приятными. Вокруг уже вовсю трещали сверчки, в небе пролетела и вскрикнула чайка, и так хорошо, так спокойно было. Одиноко, но по-хорошему приятно. Чимин не хотел отрываться от любимых губ, пожалуй, даже друзья не особо отвлекли его, когда их голоса, приближаясь, зашумели.
Заставил отпрянуть и подняться его совсем другой звук. Сердце тут же забилось больно и быстро, во рту пересохло. Этот скрипучий, рычащий и чихающий пикап Чимин узнает хоть услышав во сне за километры. Облезлый вонючий красный пикап, а в нем целая свора грязных придурков. Так уж вышло, они не нравились друг другу еще со средней школы. Мягко говоря. Чимин знает, что желать кому-то смерти — это плохо, и никогда этого не делал, но кое-кто за рулем этого сраного пикапа заслуживал сдохнуть под забором, забытый всеми, в собственном дерьме, и Чимин желал ему этого каждый раз, когда слышал:
— Эй, красавица, я тебя вижу!
— Блять…
Чимин тоже увидел его, эту наглую, противную морду с дважды сломанным носом. Они с друзьями остановились чуть дальше машины Юнги, вылезали на свет божий и даже не смеялись — лаяли как последние шакалы. Чимин отполз от Юнги подальше и замер, ища взглядом друзей. Ребята как раз поднимались по склону и тоже увидели, кто к ним заглянул на огонек, чтобы все испортить. Тэхен помрачнел больше всех.
— Эй, ты посмотри, Чаки! — крикнул главный из них, капитан гребаной футбольной команды, хренов Вэнс Тэннер. — Все желтоперики в косяк собрались!
Он быстро приближался, и бежать от него не было смысла.
— Заткнись, Вэнс! — огрызнулся Чимин, а тот в два шага подскочил к нему, сел рядом и стал грубо трепать по рыжей голове, прижимая к себе за шею.
— Да че ты, красавица, не ломайся, первый раз, что ли?
— Эй, — позвал Юнги, садясь, но всем видом показывая, что нападать не собирается, — если хочешь отсосать кому-то, попробуй мой член на вкус, только не подавись.
— Завались, я не с тобой разговариваю, папа Карло! — он хохотнул, а его дружки поддержали, окружая их. — Эй, красавица, что за прикид шлюшки? А может, по старой дружбе бесплатно обслужишь?
Чимин кое-как вырвался из его хватки и встал. Друзья подошли и стали быстро хватать вещи, делая вид, будто всем плевать на этих обсосов.
— Поехали, — сказал Тэхен Юнги и похлопал его по плечу. — Что-то тут помойкой завоняло, найдем место почище.
— Да я смотрю, вы за лето смелости набрались, — усмехнулся Вэнс и широко улыбнулся, а один из его подсосов добавил:
— Девочки вместе всегда смелее становятся.
Хоби подтолкнул Чонгука в спину, и они первыми пошли к машине, Тэхен отходил медленно, специально не поворачиваясь спиной к этим придуркам, уже вальяжно занимавшим их любимое место. Шестеро на пятерых, но, честно говоря, по весовой категории — это как парочка чихуахуа против стаи овчарок. А Юнги так и сидел на покрывале, прожигая Вэнса взглядом.
— Юнги, пошли, — тихо позвал Чимин и толкнул его. — Хен, поехали!
Кое-как он все-таки встал, неспешно забирая оставшиеся вещи, а Чимин скомкал покрывало и сунул подмышку.
— Вечно вы так, сразу уходите! — Вэнс состроил грустное лицо, а по Чимину прошелся таким взглядом, будто уже раздел и трахнул. — Хоть бы немного с нами потусили, мы разве плохие парни?
— Иди на хуй, — бросил Чимин и пошел к машине, старательно игнорируя шесть пар глаз, направленных на его задницу.
— Ты смотри, а феечка-то хочет остаться, — хохотнул один из дружков, которого кликали «Чаки».
— Давай поныряем, Динь-Динь! — позвал Вэнс и расхохотался.
Это всегда было на грани, и Чимину пришлось вернуться за Юнги и потащить его за руку к машине. Тот пошел, конечно, но не особо охотно, его так и подмывало влезть в неравную драку, только чем бы это кончилось? Сидеть оставшийся вечер в больнице Чимину уж точно не хотелось.
— Брось это, пускай хоть оборжутся, — сказал он ему, толкая за руль и отбирая все вещи, — может, хоть смехом подавятся и сдохнут.
Сам быстро сел на переднее, закинул вещи себе под ноги и оглянулся, проверяя, все ли втиснулись на заднее. Места было не шибко много, конечно, но это хотя бы не открытый багажник вонючего пикапа.
Юнги повернул ключ в зажигании, и бедняга Форд закряхтел, не желая заводиться. Вэнс, видимо, придумал еще одну шутку и уже неспешно шел в их сторону с самодовольной ухмылкой. Чимин буквально поверил в Бога, когда машина все-таки завелась и Юнги сразу резко газанул, выруливая на узкую одноколейку. По-хорошему им надо было развернуться и ехать обратно тем же путем, что и приехали, но сзади стоял чертов пикап, а у Вэнса на лице было написано, как ему хочется вытащить свою красавицу из чужой машины, так что Юнги даже не пытался повернуть и направил резвый рычащий Форд прямо.
Несколько секунд, пока огромная фигура Вэнса не скрылась за кустами, Чимин смотрел в зеркало заднего вида, не моргая и не дыша. Гробовая тишина держалась в салоне под нервное урчание двигателя, пока сзади не раздался вздох и робкий вопрос Чонгука:
— Чимин, а ты зачем покрывало взял? Оно не наше…
— А чье тогда? — тихо отозвался Чимин, удрученно смотря себе под ноги.
— Девчонки какие-то до нас там были и оставили, — ответил он, как будто извинялся.
Молчание зависло еще на пару секунд, и вдруг все рассмеялись.
— Я когда-нибудь точно этому придурку шею сверну, — бросил Тэхен, качая головой, хотя, как и Чимин, грозился этим еще со средней школы, но до действий дело так и не дошло.
— И чего он прицепился к нам? — спрашивал Чонгук. Пожалуй, вопрос был риторическим, но Чимин ответил:
— Куриный мозг у него потому что, чмошник ебаный.
— У-у, Чи, как грубо! — протянул Тэхен и толкнул его в плечо.
Они усмехнулись и немного расслабились. Дорога, храни ее Господь, уводила их все дальше от пугающей проблемы. Вот только куда именно? Обычно они доезжали только до любимого места, а потом разворачивались и двигали обратно в город, никто из них не шел дальше по дороге, ведущей через окраину леса, и не знал, куда она вообще ведет.
— Юнги, убавь кондер, — попросил Хоби и ткнул его в плечо, потянувшись с заднего, — мы еще не высохли, реально задубеем в твоей Арктике.
Юнги никак не отреагировал, так что Чимин сделал это сам, крутанув ручку на минимум, и сказал:
— Кажется, нам надо было там свернуть направо, нет?
— А мы вообще куда едем-то? — спросил Тэхен и пролез чуть вперед, вглядываясь в дорогу через лобовое.
— Так в город надо, куда еще.
— Я есть хочу уже, — вздохнул Чонгук.
— Время — ужинать пора, — согласился Хоби.
Парни сзади начали обсуждать, кто куда хочет заехать поесть, и не особо их волновало, как они отсюда выберутся, зато Чимин начал волноваться не на шутку, потому что узкая дорога шла все выше, взбираясь по пологому склону, а Юнги молчал и никак ни на что не реагировал, упрямо направляя машину вперед.
— Юнги, ты знаешь, куда ехать? — Ответа не было, и Чимин посильнее сжал его плечо, но побоялся тряхнуть, чтобы вернуть в реальность. — Притормози, я на картах посмотрю, пока в другой город не уехали. Хен!
Каким-то образом это обращение работало безотказно всегда, и Юнги наконец-то бросил на него короткий взгляд и остановил машину.
— Да что с тобой? — бросил Чимин себе под нос и достал свой телефон из его рюкзака.
— А чего остановились? — спросил Тэхен, снова вылезая вперед.
— Ты знаешь, куда ехать? Нет? Вот и молчи, — сказал Чимин и толкнул его обратно назад.
На схеме карты эта местность вообще была почти не прочерчена, вокруг озера не шло ни одной линии дороги, так что пришлось переключиться на вид со спутника, и Чимин с большим трудом смог что-то понять среди зелени. У него и так не слишком-то получалось ориентироваться по картам, но остальным как будто было совершенно плевать, что происходит, они продолжали обсуждать еду, а Юнги тяжело дышал и смотрел в пустоту где-то впереди. По всем признакам все сошли с ума и утратили связь с реальностью.
— Ладно, — вздохнул Чимин, наконец разобравшись с картами, и убрал телефон. — Юнги, поехали, там чуть дальше есть отворотка на дорогу в город, только не пропусти.
Но Юнги опять не ответил, и Чимин попытался проследить его взгляд, теперь направленный на что-то конкретное. Судя по шорохам и зависшем на полуслове разговоре про еду, остальные тоже заметили, в чем дело. Пошарив взглядом среди уже желтеющей листвы, Чимин заметил горный выступ и какое-то сооружение из дерева на вид столетней давности. Дерево потемнело и уже разваливалось, все заросло какой-то вьющейся травой.
— Шахта, что ли?! — воскликнул Тэхен, опять оказавшийся между Юнги и Чимином.
— А здесь они разве были вообще? — спросил Хоби.
— По-моему, там что-то написано на досках, — сказал Чонгук, а Тэхен удрученно вздохнул, пролезая еще ближе к лобовому:
— Да что ты вообще видишь отсюда? А хотя, может, и написано.
— Посмотрим?
Они бы пошли, видит бог, забыв обо всех своих мечтаниях о вкусной горячей еде, но Чимин раздраженно осадил их:
— Нет! Поехали уже, скоро темно станет, потом сюда приедем, если так надо. Юнги, если ты не отвиснешь, я тебя ударю!
Но, к счастью, тот действительно к этому моменту полностью очухался и не заставил просить себя еще раз — мягко тронул машину и направил дальше. Когда эта старая шахта осталась позади, Чимину стало легче. Намного, будто что-то невесомое ослабило хватку на его шее и отпустило. Обычно он ощущал примерно то же самое, когда удавалось избежать проблем с Вэнсом и его компанией, но что пугало на этот раз, Чимин не понял и не стал думать об этом дальше. К черту, надо вернуться в город, переодеться и поесть, вот и все, тем более солнце уже коснулось горизонта.
На нормальную дорогу они все-таки выбрались, и, когда Юнги включил музыку и прибавил скорость, все совсем вернулось в то, что было. И сзади стало шумно, и смех прокатывался сквозь гитарные рифы. По небу плыли редкие облака, окрашенные в розовый и оранжевый, по обе стороны дороги начали мелькать здания. И вроде бы все в порядке, но у Чимина на душе стало темно, как перед дождем.
— Ты как? — тихо спросил Юнги и взял его за руку.
— Есть хочу, — бросил Чимин, смотря в окно.
Но его тепло успокаивало, они держась за руки до первого светофора на въезде в город, и попутных машин почти не было. Хотя Чимин все равно не понимал, почему у всех остальных все отлично, а у него нет. Почему в груди сжимает, только ли из-за стычки с Вэнсом? Как будто это не происходит чуть ли не каждый день в школе. Еще и холодно так стало, хотя кондиционер работал на минимум.
Они заехали по пути ко всем, чтобы каждый переоделся во что-то поприличнее, прежде чем съездить поесть, и, как назло, Чимину приходилось выходить из машины все три раза, потому что его черед был предпоследним, зато потом, забежав домой и сменив майку и неприлично короткие шорты на джинсы и просторную футболку, ему стало настолько легче, что захотелось снова улыбаться. К тому же, когда он вышел с рюкзаком вещей на ночь, раз уж они наполовину договорились с Юнги — считай стопроцентно договорись, — его встретила на веранде подруга, трехцветная маленькая кошечка, и потерлась о его ноги, замурчав, как крохотный трактор.
— Как дела, Миссиз? — спросил он у нее, почесав за ушком, а она ответила ему недовольным «мрау». — Согласен, у меня так же. Но я сегодня у друга останусь, не скучай, ладно?
Как будто все поняла, Миссиз отошла и запрыгнула на перила, свесив свой пятнистый хвостик крючком. Чимин подмигнул ей и пошел к машине. Это была не их кошка, скорее всего, ничья совсем, но она приходила почти каждый день на их веранду, и там для нее всегда стояла миска свежей воды и сухой корм, а когда Чимин встречал ее и у него было время, то он предлагал пакетик влажного, и почти всегда она соглашалась, уплетая весь за раз. Тетя не особо одобряла это, говорила, что он ее приучит и она начнет ходить в дом и гадить на ковер, но ничего подобного за два с лишним года так и не произошло.
Миссиз была свободной кошкой, и дом ее не интересовал, сколько бы Чимин ни приглашал ее втихаря от тети. Единственный раз, когда она пробыла в его комнате несколько дней, — это когда он следил за ней после стерилизации. Два года назад, когда она стала его подругой и начала приходить постоянно, он уговорил тетю и ее мужа отвезти ее к ветеринару и сделать операцию. Конечно, сначала они посчитали, что бродячая кошка — это не их забота, но после того, как под конец первого лета с ними Миссиз родила у них прямо на веранде шестерых разноцветных котят, а Чимин потом носился с ними и заботился изо всех сил, пристраивая в самые лучшие руки, какие мог найти в городе и округе, решили, что второй такой ситуации им наблюдать не хочется. Тем более Миссиз явно прижилась и полюбила Чимина своим холодным кошачьим сердцем, и он отвечал ей тем же, поэтому с такой ситуацией все постепенно смирились, а Питер, муж тети, старательно прятал улыбку, когда трехцветная красотка встречала его с работы.
Чимин глянул на нее напоследок, прежде чем сесть в машину и оказаться снова в шуме и гаме под аккомпанемент горячей десятки местной радиостанции.
Друзья наконец-то выбрали, куда хотят поехать. Все сошлись на «Шоуниз», а Чимину было без разницы, так что он согласился не раздумывая. Они все равно почти в половине случаев выбирали это кафе, на кой-то черт сделанное под восьмидесятые, но там готовили очень вкусно, особенно острые куриные крылышки, которые постоянно брал Юнги.
Правда, не в этот раз, потому что Чимин захотел пиццу, и больше никто не согласился съесть ее с ним пополам. Так-то он бы и в одно лицо ее умял, но именно сегодня не особо хотелось выкатываться шариком и рисковать лопнуть, потому что пиццы в «Шоуниз» были одного размера и все большие. Юнги молчал, пока все остальные не отказались, но согласился легко, пожав плечами и улыбнувшись. Чимин сказал «спасибо», и сегодня оно вдруг показалось каким-то маленьким, недостаточным. И опять что-то казалось не таким, как обычно, хотя, по сути, ничего не поменялось.
Друзья ничего не замечали, болтали, как обычно, с набитыми ртами в том числе, когда они ужинали в привычном, даже родном, «Шоуниз». Там играло диско, подсветка под потолком неспешно переливалась, а Юнги сидел рядом, чуть касаясь колена Чимина под столом. Но все равно былой аппетит куда-то пропал, и в итоге на тарелке осталось два куска пиццы пепперони. Юнги сделал все, что смог, но он тот еще едок всегда был, а Чимин без особой охоты пил колу через трубочку, и на этом его полномочия закончились.
— Джей Кей, — позвал он, когда понял, что дело гиблое, а еду — жалко, — будешь пиццу?
— О! А кто я, чтобы отказываться от даровой еды? — заулыбался он и потянулся к тарелке.
— Ты сожрал три бургера и большую картошку! — смеясь, сказал Хоби. — Тебе не кажется, что ты черная дыра для еды?
— Растущий организм, — даже с гордостью сказал Тэхен и похлопал младшего по плечу. — Тем более наш малыш собирается ходить в зал, станет амбалом побольше Вэнса и прихлопнет его, как муху, да, Джей Кей?
Тот разве что-то промычал что-то с сарказмом, но все его внимание было уделено тянущемуся сыру и падающим кружочкам пепперони. Хорошо, что с ними был Чонгук, всегда готовый смести со стола все, что не приколочено, потому что от своего спавшего внезапно аппетита Чимину стало не по себе. А потом еще и Юнги сам оплатил их пиццу и напитки, осталось только «спасибо» сказать, и оно стало еще меньше.
Они просидели в «Шоуниз» еще час, болтая и допивая лимонады, за окном к тому времени уже стемнело, когда они пошли по домам. Тэхен с Чонгуком решили пройтись пешком, им было недалеко, так что на машине поехал только Хоби. Когда они его высадили у дома с высоким забором и домофоном с камерой на калитке, в машине стало совсем тихо.
— Что-то у тебя совсем настроение пропало, — заметил Юнги и погладил Чимина по колену. — Из-за этого придурка Вэнса?
— Да пошел он в жопу, насрать мне на него.
— Тогда в чем дело? И не говори, что все нормально, не надо.
— Ну тогда я не знаю, что тебе еще сказать.
Чимин вздохнул и нервно переключил радио, а Юнги все также спокойно вел машину. Свет уличных фонарей мелькал по его задумчивому лицу, ветер из приоткрытого окна шевелил волосы, в которых затерялся один последний цветочек, а полутьма делала его еще более красивым, хотя и так трудно было не влюбиться с первого взгляда. Чимин засмотрелся на него, но даже так повисший в воздухе уточняющий вопрос никуда не делся.
— Я не знаю, в чем причина, — тихо сказал он, чтобы закрыть его и не мучиться больше, и вытащил из волос Юнги эту несчастную незабудку. — Давай мы забудем об этом и отдохнем? Хочу просто отвлечься.
— Без проблем, но ты ведь знаешь, что я всегда готов тебе помочь?
— Знаю, — еще тише ответил Чимин и улыбнулся, отвернувшись к окну.
Это правда, Юнги с первого дня как появился в его жизни, так и оставался все время где-то рядом, физически или нет, а Чимин старался отвечать тем же и сейчас был уверен, что если бы смог хотя бы как-то обозвать и описать проблему, то он бы помог и они вместе ее решили. Но в том и заключалась сложность. Чимин действительно не знал, в чем дело, почему ему жмет в груди, почему так холодно, хотя дневное солнце раскалило воздух настолько, что ему остывать еще несколько дней без него. Он только понадеялся, что баночка пива перед телеком и любовь на слегка скрипучей кровати все исправят, или хотя бы просто прогонят это странное чувство.
Потому что оно словно росло, прячась где-то рядом, в тенях и за углами. Юнги подъехал по широкой дорожке прямо к дому, и до крыльца от машины было не больше двух метров, но когда они вышли, Чимин поспешил оказаться рядом и взять его за руку. Просто внутренняя потребность, не более. Что-то щелкнуло в нем. Тепло Юнги — это порой буквально все, что ему нужно для жизни, и как он был без него раньше?
— Выпить хочешь?
— Да! — ответил, не задумавшись даже на полсекунды.
Юнги усмехнулся и завел его в дом, а там пахло цветами. До того, как прийти первый раз к нему в гости, Чимин даже не знал про такие штуки, как ароматизаторы для дома, а потом пошел и купил такой же себе в комнату. Тете тоже понравилось, и она купила еще. Некоторые привычки других людей бывают заразительными, и это особенно мило, если они касаются чего-то хорошего, вроде тепла и уюта.
— Посмотрим что-нибудь? — спросил Юнги, включив свет в гостиной и бросив рюкзак на кресло.
— Можно, — хмыкнул Чимин и пожал плечами, хотя на самом деле чертовски сильно хотел посмотреть что-нибудь с ним.
Он устроился на диване поудобнее, пока Юнги ходил на кухню за пивом и чипсами.
— Чего сидим? Выбрал бы что-нибудь.
— Выбери ты? Пожалуйста.
— Так устал? — Юнги поцеловал его в макушку и пошел к полке с дисками около старого телека. — Есть предпочтения?
— Что-нибудь бессмысленное, если можно.
Юнги поперебирал коробки, повздыхал и все-таки вытащил одну.
— «Паранормальное явление» достаточно бессмысленное?
Чимин издал звонкий смешок и перевернулся, потянувшись за пивом.
— Да, отлично. Первая часть?
— Ага, — Юнги включил телевизор и проигрыватель, — мне кажется, все эти ужастики передавались по наследству каждому новому съемщику дома.
— Тогда хорошо, что их никто не выкинул, а то из твоей стопки смотреть — так только думать и плакать.
— Да ври больше, — Юнги запустил фильм и сел рядом. — Парочка комедий хороших у меня есть.
— Ровно две, Юнги, это ужас, нельзя быть настолько умным.
Они открыли по пиву, и Чимин поднес свою банку к его, чтобы чокнуться.
— За что? — уточнил Юнги.
— За понижение уровня ай-кью! — рассмеялся Чимин.
Они стукнулись банками и выпили. Пузырьки газа и холодок прокатились по пищеводу, и сразу как будто отпустило. Первый глоток был тройным, и после жаркого выматывающего дня это правда оказалось великолепно. Потом еще баночка, и еще. На экране персонажи бегали и кричали, сменялись их ночи, атмосфера нагнеталась, а Чимину становилось все спокойнее с каждой минутой. Он прилег на подушку и закинул ноги Юнги на колени, а тот снял с него обувь и взялся легонько массировать.
Тихий вечер вдвоем, с пивом и фильмом, за окном стрекотали сверчки, изредка мимо дома проезжали машины. Что еще нужно было для счастья? Разве что продолжение в спальне на втором этаже, но даже так Чимин был вполне счастлив. Почти ни о чем не думал, расслабленно лежал, чувствуя теплые прикосновения Юнги, и все было хорошо. Так и должно было продолжаться, всегда, если в идеале, но по крайней мере достаточно долго.
— Помнишь, на чем мы остановились? — спросил Юнги.
— А я мог забыть? — хитро усмехнулся Чимин.
