Твой главный враг

      Позднее утро с порога встретило их жарой, когда они соизволили проснуться. Солнце светило прямо в незашторенные окна спальни, но внизу на кухне оказалось порядком легче. Как-то умирать от духоты Чимину вообще не хотелось, потому что ему и без того было плохо. Спал вроде бы нормально, но как будто не очень уверенно. Да еще задница болела вроде как.       — Юнги, ты по-моему как-то перестарался вчера, — сонно протянул он, смотря за тем, как тот нарезает фрукты им на завтрак. От чего-либо потяжелее и сытнее Чимин наотрез отказался.       — Не может быть, я был нежен как никогда, — ответил Юнги и обернулся.       Во взгляде рядом с шуткой было что-то вроде волнения, хотя Чимину трудно было сейчас что-то понимать.       — Да? А почему у меня задница болит тогда?       — Чимин-и, ты так говоришь, как будто не помнишь, как мы занимались сексом всего несколько часов назад.       — Все я помню…       Нет, правда помнил, даже несмотря на то, как алкоголь помутил его сознание. Но все равно был не особо уверен в собственной памяти.       — Кстати, что тебе снилось? Ты так интересно бормотал о чем-то, но я ничего не понял.       — А вот этого как раз не помню. Весело бормотал?       — Не очень, если честно.       — Тогда и хорошо, что забыл.       Юнги поставил перед ним на стол тарелку с фруктами, заправленными йогуртом, и стакан апельсинового сока, себе завтрак сделал ровно такой же. Они пожелали друг другу приятного аппетита, и это было чудесное утро.       Совсем не хотелось, чтобы оно кончалось, но время никого не спрашивает, как ему идти — быстро или медленно, так что тарелки со стаканами опустели, и Чимин привычно собрал их и принялся мыть. Шум воды убаюкивал его, порой он думал, что если бы жил на море и каждый день слышал его, жизнь шла бы гораздо легче и спокойнее. Так жаль, что ему выпала пыльная глубинка с одинаковыми домами и вместо моря шумом проезжающих через город фур.       Место, где никогда не происходило чего-то блестящего, где посмотреть особо не на что. Будь у Чимина выбор, он бы ни за что не стал жить в таком городе, и тем больше вечно удивлялся и задавался вопросом, почему здесь оказался Юнги. Неужели только из-за низких цен на жилье? Скорее всего, так и было, или, может быть, они с отцом ткнули пальцем в карту и переехали в случайно попавшийся город, вот и все. И не было в этом никакого тайного смысла или волнующей причины. Во всяком случае, они совсем не были похожи на тех, кто, например, от кого-то скрывается в затерянном среди природы городке, хотя так было бы гораздо интереснее.       Скука. Вот в чем была проблема жизни для Чимина. Ему все было скучно и недостаточно интересно, летом еще куда ни шло, но вот когда начинался учебный год, тогда дни превращались в сплошную череду уроков, обедов и сна. Все по кругу, ничего нового, поэтому он запоем читал комиксы и смотрел сериалы, сколько себя помнил, чтобы почувствовать азарт хотя бы чужой жизни. Хотя стоит признать, в это лето стал делать это значительно меньше, потому у него появился Юнги. С виду простой, но всегда казалось, будто за взглядом кошачьих глаз все-таки скрывается что-то особенное.       — Ты эту бедную тарелку скоро до дырки протрешь, — усмехнулся Юнги и приобнял его со спины. — О чем задумался?       — О тебе, — в целом честно ответил Чимин.       Он сполоснул несчастную тарелку, поставил на сушку и выключил воду. Вот тебе и никакого моря. «А может, махнуть в Лос-Анджелес?» — вдруг подумал Чимин и, повернувшись, прижался к Юнги, обвивая руки вокруг его талии. Как удачно он подвернулся, когда так сильно захотелось обняться.       — И что ты обо мне думал?       — Что люблю тебя, — бросил Чимин, будто это была мелочь, и легонько куснул его в шею.       — Зубы мне заговариваешь, мандаринка?       — Ну, может быть, чуть-чуть.       И чтобы наверняка отвертеться от откровенного ответа, Чимин поцеловал его, и Юнги не стал сопротивляться. Дело было в шляпе, казалось бы.       — Нет, мне правда интересно, — сказал Юнги ровно в тот момент, когда Чимин отстранился с самодовольной улыбкой. — Что такого ты обо мне думал, раз так сильно из реальности выпал?       — А-а! Юнги! Ты такой зануда! — простонал Чимин и, смеясь, оттолкнул его.       Шел всего третий месяц вместе, а у них уже образовались привычки на двоих. Одной из них было сидеть после завтрака на задней открытой террасе, там Чимин смотрел на небо, развалившись на плетеном диванчике, а Юнги курил. Чаще Мальборо, но сегодня был Кэмэл.       — Ты умеешь возбуждать любопытство, — сказал Юнги, закуривая, и сел рядом, закинув ноги Чимина себе на колени.       — Да как? Я же ничего не сделал! — рассмеялся он.       — Ты бы знал, как выглядишь со стороны в такие моменты.       — Я бы лучше узнал, — совсем иначе сказал Чимин, поднялся и приблизился к нему, прикрыв глаза, — как выгляжу в другие моменты. Ну знаешь, когда просто возбуждаю.       — Что за нарциссизм? А ну перестань, — Юнги щелкнул его по носу и затянулся с улыбкой.       Чимин посмеялся и лег обратно, сладко потянувшись. Но знал наверняка, что Юнги не отстанет от него, либо сейчас, либо потом вспомнит и снова спросит, как будто чувствовал каким-то образом, что это нечто поважнее пустых разговоров о погоде.       — Я думал о том, откуда ты пришел и куда уйдешь, — он высказал эту мысль тише, чем хотел, а за этими словами ему самому открывалось нечто большее только теперь, как он произнес их вслух.       — Разве я не говорил тебе, откуда я родом?       — Говорил, но… я не совсем об этом. Да и последнее…       — Эй, погоди, — Юнги встрепенулся и взял его за руку совершенно машинально. — Ты думаешь, что я уеду, что ли? Тебя это беспокоит?       Чимин замялся и не ответил, потому что его мысли в такую погоду двигались намного медленнее, чем язык.       — Чимин-и, тот факт, что я с отцом часто переезжал раньше, не значит, что и отсюда я быстро уеду, ты ведь понимаешь? Теперь тем более.       — Тем более?       — Я тебя не брошу здесь, так понятнее?       Его взгляд смутил Чимина до красных ушей, и он отвернулся. Это все было вполне очевидно, и сейчас ему совсем было непонятно, зачем вообще он подумал обо всем этом, зачем сказал и выслушал ответ. Он не думал, что Юнги его бросит, во всяком случае в ближайшее время, потому что их лучший период был только в самом разгаре. И все же…       — Тяжело не думать о будущем, когда все вокруг строят на него планы, — сказал Чимин и поднялся, чтобы сесть плечом к плечу. — Тэ уже распланировал свой переезд в Сиэтл, представляешь? Хочет на психологию, но Джей Кей его младше на два года, так что он будет брать gap year, чтобы уменьшить их разлуку.       — Какая прелесть, — Юнги усмехнулся и выпустил облако дыма в последний раз чуть в сторону, — прямо как в любовном романе. Дай угадаю, они будут любить друг друга на расстоянии год, потом Чонгук тоже поступит в Сиэтл, и они будут жить там вместе долго и счастливо?       — Наверное, план такой, — Чимин усмехнулся и положил голову Юнги на плечо.       — Главное, чтобы Джей Кей, — он специально растянуто выговорил эту кличку, — был в курсе такого плана. Он в курсе?       — Я не уверен, но, кажется, пока нет, — пожав плечами, Чимин рассмеялся чуть запоздало, потому что до него не сразу дошло.       — А ты что думаешь? Последний год все-таки, надо будет решить что-то к следующему лету.       — Я не знаю, — вздохнул он и почувствовал, как мучительно медленно улыбка сползает с лица. — Оно еще так не скоро, я не думал об этом…       Хотя, по правде говоря, думал, но эти размышления не привели его ни к чему конкретному. Он мог придумать план действий для всех вокруг, для персонажей сериалов, но не для себя самого. Ему вообще не хотелось, чтобы будущее наступало, будущее, в котором нужно принимать большие и важные решения. Как покорять высокую горную вершину, а он бы не прочь побродить по округе у ее подножья, чтобы поискать что-то интересное там, скрытое в кустах и мелколесье. Что-нибудь вроде заколоченной шахты.       Чимин вздрогнул и сел прямо, все его тело напряглось, натянулось, как струна на гитаре, и чья-то грубая рука все продолжала прокручивать колок против часовой.       — Ты чего?       Мягкая теплая рука погладила его по спине. Чимин моргнул несколько раз и вздохнул.       — М, ничего, — бросил он, мотнув головой, и постарался расслабленно улыбнуться, обернувшись на Юнги. — У тебя были планы на сегодня?       — Нет, а у тебя?       Милый, теплый, нежный Юнги. Он был рядом, это казалось таким замечательным.       — Через неделю возвращаться на каторгу в школу, — сказал Чимин и прилег на него. — Надо купить кое-что, Тэ и Джей Кей собирались в Галактику сегодня, можем сгонять с ними.       — Понятно, снова Юнги таксист, да?       — Неа, — Чимин приподнялся и чмокнул его в губы. — Юнги-хен, самый лучший личный водитель на свете!       Перед таким Юнги устоять, конечно, не мог и согласился подвезти их всех до торгового центра на окраине. Все равно не собирался заниматься ничем особенным, кроме того, чтобы быть рядом с Чимином, который это прекрасно понимал и беззастенчиво пользовался.       Чимин списался с Тэхеном, и они договорились через полчаса заехать за ними. Можно было сразу собираться, но они безмолвно согласились с тем, чтобы пообниматься еще немного, пока солнце нагревало дом с другой стороны. Сегодня снова обещали несусветные градусы, но вроде как в сентябре это должно было закончиться, во всяком случае, каждый житель их городка надеялся на это. Даже трава не выдерживала напора подходившего к концу лета, жухла и желтела, изнывала и чертовски скучала по дождю.       Невиданная жара для этих мест, когда такое было в последний раз? Может быть, лет двадцать назад, если не больше, и все от нее так вымотались. Юнги с Чимином вышли из дома уже уставшими с единственной надеждой на кондиционер в машине и в торговом центре, Тэхен с Чонгуком, присоединившиеся к ним по очереди, были такими же. Хотя вялость от погоды ничуть не уменьшила их жажды к болтовне, так что как только они встретились, салон наполнился шумом их голосов и смехом. Они обсуждали школу в основном, и никто не вспоминал вчерашний вечер. Ту старую шахту и доски, которыми она была заколочена. Никто, кроме Чимина.       — Эй, Чим, — позвал Тэхен и ткнул его в плечо, — ты-то уже все купил?       — Ничего я не покупал, — вздохнул тот и сполз по сиденью еще ниже, так что ремень безопасности лег ему на подбородок.       — А чего? Ждал последнего момента?       — За большие корзины там баллов больше дают, — сказал Чонгук тоном всезнайки.       — Разве? В Да Винчи?       — Прогрессивная система, они же всем это говорят, когда бонусную карту берешь.       — У них есть бонусная?       Чонгук рассмеялся, и Чимин был уверен, что больше из-за лица Тэхена в этот момент, чем из-за его слов.       — Блин, тогда надо было так же сделать.       — Я не понимаю, как ты мог не услышать хотя бы раз про это? Они же все время одно и то же повторяют!       — Ну, может, поэтому и не слушаю кассиров, что вечно одно и то же?!       — Ай блин, ты вообще ничей труд не уважаешь, да?       — Неправда, каждый вечер перед сном благодарю бога за всех продавцов-кассиров на этом свете!       Тэхен с девяностопроцентной вероятностью положил руку на сердце, а Чонгук рассмеялся и легко толкнул его в плечо. Чимин видел все то же самое уже раз сто за это лето, поэтому не оборачивался и даже не обращал на них внимания, рассматривая плывущие за окном однотипные пейзажи. Так ему надоело видеть одно и то же, но это чувство пока так и не привело его к какому-то оформленному решению. А время, казалось, уже ощутимо давило на плечи, и разговоры на заднем о ближайшем и не очень будущем только подливали масла в огонь. Чимин внутри себя словно барахтался в огромном бесконечном океане, не знал, куда плыть, не знал, есть ли вообще где-то спасительная земля, или весь мир вдруг превратился в один сплошной океан?       Юнги положил руку ему на колено, и оказалось, что они уже приехали. Он так внимательно смотрел на него и молчал, что Чимин быстро собрал себя в кучу и выпрыгнул из машины, выпуская друзей. Время неумолимо шло вперед, им всем тоже нужно было идти, двигаться, чтобы успевать за ним. Чимин старался думать поменьше. Почему-то уже второй день его мысли блуждали в темноте и будто искали там что-то важное, но не находили, и его это только расстраивало, ведь раньше такого как будто не наблюдалось.       Он пытался оставаться в привычной реальности, делать и говорить все как обычно, только само по себе все вокруг начинало покрываться странным фильтром. Даже руки начали немного вздрагивать каждый раз, когда прикасались к вещам на полках, Чимину это совсем не понравилось, так что он побыстрее набрал себе минимум по списку, который был нужен для нового и последнего учебного года, и, не дожидаясь друзей, вышел из книжного.       Юнги ждал их на лавочке неподалеку, читал книгу, или делал вид, будто читает, а у самого то и дело надолго закрывались глаза. Думал ли он о чем-то так самозабвенно или просто засыпал? Чимин поставил свой тяжелый пакет по одну сторону, а сам устало плюхнулся по другую и положил голову ему на плечо, искоса заглядывая в книгу.       — Решил пройтись по поэзии? — спросил он, разглядев короткие строчки, но не поняв ни одного слова, потому что они расплывались и сливались.       — Разнообразие никогда не помешает, — ответил Юнги и погладил его по руке. — Хочешь со мной почитать?       — Может, ты лучше вслух? У меня все плывет.       — Такое только если дома, я не даю публичных концертов, — он усмехнулся, хотя голос звучал как-то тихо и грустно. — Ты себя хорошо чувствуешь?       — Не уверен.       — Что-то болит?       — Нет, просто… как будто что-то не так, но я не знаю, что именно.       Юнги не нашелся с ответом и только вздохнул, а мимо прошедший мужчина с седыми усами косо на них посмотрел. Чимин мог держать пари, что у него в голове проскользнуло что-нибудь вроде «гомосятина», и стрельнул на мужика злым взглядом, заставляя побыстрее свалить, куда шел. Если бы кто-то сказал ему подобное сейчас вслух, он бы точно сорвался, хотя не имел привычки собачиться со всеми подряд.       На него всегда смотрели косо, как минимум с пятнадцати лет, когда он впервые обесцветил волосы в желтоватый блонд, и уж тем более когда стал носить узкие облегающие джинсы и покрасился в ярко-розовый. Юнги это время не застал, его в городе еще не было тогда, хотя видел фотки и говорил, что это «мило». Впрочем, Чимин подозревал, что понравился бы ему любым, даже серым и невзрачным мышонком, каким был когда-то давно, но фотографии с тех времен он ему наотрез отказался показывать и Тэхена тоже настоятельно просил этого не делать.       Просто то время было тяжелым, и себя он совсем не любил. Тринадцатилетний Чимин прятался по углам и мямлил, заикаясь, когда Вэнс Теннер приставал к нему, стараясь изо всех сил его обидеть, с чем каждый раз удачно справлялся, но теперешний восемнадцатилетний Чимин вполне мог постоять за себя, если это было нужно, и больше не держал язык за зубами, вываливая на каждого придурка все матерные слова и выражения, какие увидел в интернете и услышал от местных алкашей. Таким ему нравилось быть гораздо больше, а вот вспоминать о прошлом — совсем нет.       — Есть еще не хочешь? — спросил Юнги и сжал его дрожащую руку. И когда она успела выйти из-под контроля?       — Я бы пару литров колы выпил разве что, — вздохнул Чимин и приподнялся, потягиваясь.       Юнги уже пролистал страниц десять, а друзья только шли к кассам со своими корзинками. Что-то со временем было не так в числе прочего.       — Не лопнешь от пары литров?       — Ну ладно, один стакан возьму, а ты будешь?       Он глянул на него и заметил, что тот смотрит куда-то сквозь книгу.       — Айс-кофе возьму, как-то от жары спать хочется.       — Здесь вроде прохладно внутри.       — Может быть…       Чимин хотел уточнить, что это значит, но не успел, потому что друзья наконец вышли из книжного, и пространство в их маленьком кругу снова наполнилось бодрыми разговорами и смешками. Еще не успев обсудить это, они все дружно направились на фуд-корт за напитками и удобными диванчиками, где собирались провести минимум час за разговорами о том о сем, а по итогу просидели там почти три. В целом никто никуда не спешил, пока еще лето только кончалось, у Юнги был выходной, так что их мысленные списки дел оставались почти пустыми.       Тэхен с Чонгуком болтали без умолку, прерывались только на глоток лимонада, не больше, и Чимин был этому безмерно рад, потому что собственные мысли его сейчас совершенно не устраивали. Он внимательно слушал чужой разговор, старался иногда и сам что-нибудь вставить, пошутить, довольно улыбался, когда это выходило удачно, и не замечал, как постоянно вместо своей колы потягивает через такую же трубочку холодный кофе Юнги. Обычно тот брал американо, но сегодня почему-то выбрал что-то сладкое и с молоком, так что горечь дошла до Чимина с большим опозданием, когда уже от напитка ничего почти не осталось.       — Бля, Юнги… — расстроено пробормотал он, когда все-таки допер, что умыкнул чужое.       — Ничего, можешь допивать, раз понравилось, — без обид ответил тот и демонстративно взял и отпил его колу, показывая, что они уже махнулись стаканчиками и в этом нет проблемы.       — И давно я твое пил?       — Почти сразу, — Юнги усмехнулся, но посмотрел на него больше серьезно, чем весело. — Ты сегодня рассеянный, точно хорошо себя чувствуешь?       — Да, нормально.       — Чим-и, ты заболел? — тут же встрепенулся Тэхен и через стол потянулся к его лбу, чтобы проверить. Чимин руку оттолкнул и откинулся на спинку дивана, чтобы друг точно не достал.       — Говорю же, нормально.       — Точно?!       — Блять, Тэ, иди в медсестры, нафиг тебе эта психология сдалась?       — Да ты чего, я ж просто люблю тебя и волнуюсь.       — А ты как спал? Нормально? — негромко спросил Чонгук и присмотрелся к нему.       И все остальные тоже смотрели, и люди вокруг, и будто сам мир вдруг обратил на него свой взор. Чимину это не понравилось.       — Нормально, — бросил он и постарался дать им всем понять, что не хочет продолжать эту тему дальше.       Потому что взгляды прожигали его насквозь, и это было почти по-настоящему больно. К счастью, тема замялась кое-как, спасибо, что друзья умели понимать, пусть и не всегда и не все, но главное, что сейчас их голоса снова чуть повеселели и принялись обсуждать фуд-корт и еду в нем. Время близилось к часу, так что они все досидели до обеда и решили заодно здесь поесть.       Когда у Чимина спросили, что он будет брать, его сердце как-то неровно взбрыкнуло в груди, а мысли застыли. Понятия он не имел, что ему поесть или хотя бы какой из пяти киосков выбрать, потому что есть он не хотел вовсе. Но как будто надо было, да и Юнги смотрел на него с каким-то невнятным подозрением, так что Чимин купил себе самым последним просто картошку фри с кисло-сладким соусом, который впрочем даже не открыл, и такой же холодный кофе, какой брал Юнги до этого.       От этой сладости и очень далекой кофейной горечи было приятно, чем-то напоминало его внутренние ощущения сами по себе: вот вроде бы все окей, но где-то вдалеке маячит что-то странное и смущающее. Знать бы еще, что это, но Чимин инстинктивно избегал мыслей, уходивших в самую глубину его собственного разума. Как будто это было опасно, мозг отговаривал и защищался, а душа, дура, звала и тянула заглянуть за грань.       Он балансировал между ними вполне неплохо, пока друзья оставались рядом, и поэтому их хотелось задержать подольше. Тем временем к концу обеда, пока Чимин через силу дожевывал свою остывшую картошку, они уже обсуждали, во что поиграют на приставке дома у младшего.       Надо было придумать что-нибудь поскорее, пока они не договорились ни о чем. Чимин был уверен, что Юнги, скорее всего, откажется присоединяться к ним, выберет тихий отдых у себя дома на диване с книгой, а без него вроде как не хотелось проводить остаток дня, но и с ним одним в тишине сидеть тоже, чтобы не развязывать руки неприятным мыслям, поэтому возникла дилемма. От тщетных попыток что-то сообразить у Чимина заболела голова. Мысли просто отказывались идти в нужную сторону, как упрямая собака тянула поводок лишь в одну сторону.       — Может, купаться? — выпалил он вдруг посреди разговора друзей, словно сам только вынырнул из воды.       Все на него посмотрели и задумались ненадолго.       — Да можно, — ответил первым Чонгук и пожал плечами. — В такую жару либо под кондеем, либо в воде.       — А куда? — спросил Тэхен. — На наше место после вчерашнего как-то не особо хочется, вдруг Вэнс туда опять заявится и все испортит.       — Можно ниже по склону остановиться, — добавил Юнги. — Весь народ обычно у южного берега, так что тот кусок пляжа должен быть свободен.       И в итоге все согласились, а от помощи Юнги Чимину сразу стало так приятно, что он едва удержался от объятий, только крепко и порывисто сжал его руку под столом. Если бы друзья не были так податливы к любым предложениям, чем убить свободное время, уговаривать их Чимин не смог бы, и пришлось бы смириться с блужданиями в лабиринтах своего разума. А так они собрались, построили маршрут, чтобы каждый заехал домой и взял что нужно, позвали еще с собой Хоби и поехали к озеру.       Чимин не понимал, что его туда тянуло, старательно думая о чем угодно другом, хотя ответ был прост, на него только надо было обратить внимание.       Он этого делать не собирался, пока они веселились в воде и отдыхали на тонкой полоске песчаного берега. Голоса других людей шумели далеко от них, вытянутой формы озеро обрамляли кусты и деревья по обе стороны, и оно изгибалось очень удачно, скрывая компанию друзей от всех остальных. Можно было расслабиться и делать все, что вздумается, ведь здесь на них смотрело только глубокое безоблачное небо. Оно никогда не осуждало, оно принимало всех такими, какими они были.       Тэхен с Чонгуком прыгали в воду с плеч друг друга, один пытался в шутку утопить второго, а потом целовал. Хоби устроил себе заплыв на выносливость сначала до противоположного берега, после вдоль на север. Юнги в воду зашел только на пару минут, чтобы охладиться, а потом устроился в тени раскинувшей свои ветви над берегом и водой ивы и продолжил читать сборник поэзии двадцатого века. Чимин поплавал с друзьями, пока не выдохся, и через полчаса уже лежал рядом с ним на самом краю тени, оставив тело просыхать под солнцем. Оно пекло, как жар огня в печи, но это было приятно, когда устало и тело, и разум. Время текло так приятно медленно. Самые разные звуки: птицы, ветер, голоса, смех и плеск воды — доносились со всех сторон и успокаивали, заполняли разум чем-то хорошим и безопасным. А лучшим из них был тихий шелест бумажных страниц.       Юнги поглаживал его по голове, и Чимин так расслабился, что начал засыпать. Среди ярких вспышек в темноте мелькали совершенно разные образы, и он за них не цеплялся, просто позволял проплывать мимо. Не хотелось искать в них смысл. Во многих он явно был, и все же разговоры друзей, горячий воздух, запах озера и Юнги совсем рядом — это все было так чудесно. Просто замечательно, но Чимин провалился в мимолетный тяжелый сон и увидел там заколоченную шахту.       Что-то дышало там внутри, что-то вздыхало и звало к себе, царапало доски изнутри. Помоги мне, прошу, помоги мне. Выпусти меня.       — Мандаринка, — мягким шепотом позвал Юнги, и Чимин тут же открыл глаза, вздрогнув от прикосновения к плечу, — если хочешь поспать, ложись в тень, иначе сгоришь на солнце.       Еще не до конца осознавая реальность, но уже чувствуя, как горит кожа на ногах и спине, он заполз на траву в тень и сел рядом с Юнги. Голова чуток кружилась, во рту пересохло, а все тело ломило так, будто он провалялся тут в неестественной позе пару суток.       — Вода в машине? — хрипло спросил он и вздохнул с облегчением, когда Юнги подал ему бутылку, лежавшую рядом с его рюкзаком в стороне. — Спасибо.       — Пей побольше, в такую жару словить обезвоживание — раз плюнуть.       Чимин послушно опустошил всю полулитровую бутылку, а потом почувствовал, что ее оказалось мало, потому что у него внутри откуда-то взялась чертова пустыня Сахара. Или дело было не в температуре воздуха? Чимин вздохнул и лениво натянул кеды.       — Не хочу спать, — сказал он и кое-как поднялся, хотя ноги едва держали. — Пойду пройдусь.       — Не заблудись только, — бросил ему вслед Юнги, а Чимин хохотнул.       Разве можно потеряться, идя по единственной прямой одноколейке? Вообще, он не хотел куда-то прийти, да и не понимал, откуда взялось это желание. Заодно сходил в туалет, чуть углубившись в сухой от жары пролесок, прошелся несколько метров вверх по склону, устал и в целом мог бы вернуться обратно, потому что ноги уже размялись и тело проснулось. Но все равно пошел дальше, слушая в голове одну из песен с кассет Юнги.       Все, чего я хотел, — это лишь коснуться тебя.       Немного нежности и правды, я не просил о многом, нет.       Чимин даже начал напевать, проходя мимо их любимого места. Сегодня там никого не было, только пустые бутылки из-под пива, оставленные Вэнсом и его грязной кампанией.       — Это просто было не то место и не то время… Мисс атомная бомба…       Песок и мелкие сухие ветки хрустели под ногами, птицы пели где-то вдалеке, сновали в желтеющих кронах.       — … Ты будешь скучать, когда я уйду…       Остановившись, Чимин глубоко вздохнул и огляделся. Здесь была развилка, на которой вчера они должны были свернуть, но поехали дальше, потому что Юнги то ли не заметил ее, то ли слишком сильно погрузился в гневные мысли о том, как переехать придурка Вэнса. Лучше бы они свернули.       Чимин посмотрел налево, где пролесок быстро кончался полем сухой пожухлой травы, а одноколейка уходила прямиком к трассе, по которой шумели, проезжая на большой скорости, машины. Посмотрел назад, там друзья, наверное, уже наигрались и отдыхали на песке, а солнце с радостью высушивало их кожу и волосы. Вперед же смотреть не хотелось, но он все же это сделал. Там дорога уходила выше по склону, там была еще одна отворотка, ведущая к трассе, там за кустами и деревьями виднелась заброшенная шахта. «А точно она там была?» — спросил себя Чимин и нахмурился. В какой-то момент воспоминания о ней показались такими мутными и смазанными, будто и не в реальности все это было, а во сне, и именно поэтому ночью он бормотал что-то не очень веселое.       Этот сон наяву вернулся к нему, потому что рядом никого не было, вернулся и крепко схватил за руки. Потянул вперед, но сердце сказало вернуться к Юнги. Сердцу отчаянно захотелось спрятаться, а лучшего убежища, кроме любимых объятий, на свете не существовало, поэтому Чимин развернулся и пошел обратно, ускоряя шаг.       Налетел ветер, теплый и нежный, когда он вернулся к друзьям. Они и правда уже лежали на песке, подстелив то самое чужое покрывало, которое Чимин случайно забрал в спешке вчера. Смотрели на небо, Хоби что-то напевал себе под нос, потрясывая ногой в такт, Тэхен с Чонгуком лениво игрались руками, переплетая пальцы, а Юнги все также читал в тени стихи. Солнце понемногу остывало и клонилось к горизонту, еще немного — и придет пора возвращаться, ужинать и готовиться ко сну. Так моргнешь, и пройдет десяток лет, который не успеешь заметить.       — Где был? — спросил Хоби, перевернувшись на живот, и посмотрел на него, щурясь от все еще яркого света, заливавшего все вокруг.       — Просто решил пройтись по тропе, — ответил Чимин и голос свой совсем не узнал.       Он быстро прошел мимо друзей, сел рядом с Юнги и крепко обнял его, вынуждая отодвинуть книгу в сторону.       — Все в порядке? — спросил тот и убрал ее насовсем, обнимая в ответ.       Чимин согласно промычал и уткнулся носом ему в шею, прижимаясь теснее. Будто напуганный кролик прятался в свою норку, хотя даже не видел, что его так напугало.       — Ты по лесу бродил, что ли? Такой холодный, — говорил Юнги, поглаживая его обнаженную спину.       — Нет, просто по тропе, — пробормотал Чимин, а самому и правда внутри было как-то холодно.       Он отлип от Юнги и надел свою футболку до того, как тот посоветовал ему это сделать, хотя она мало что изменила, тут нужна была, скорее, теплая кофта с шерстяным подкладом, только откуда взялся этот холод в такой жаркий летний день?       — Может, сходим туда? — предложил Чимин, позволив языку работать вперед головы. — Раз уж мы снова здесь.       — Куда? — спросили Тэхен и Чонгук одновременно и посмотрели на него, приподнявшись.       — Ту шахту посмотреть.       Все друзья замолчали и задумались, будто очень силились вспомнить, о чем речь, хотя, черт возьми, это же было меньше суток назад!       — А-а! Точно, шахта, — протянул Тэхен и поднялся. — Ну можно, а чего нет?       — Думаешь, — сказал Чонгук, тоже вставая, — там есть что-то интересное? Внутри.       — Не знаю, — Чимин пожал плечами и наощупь нашел руку Юнги и сжал.       — Смотря, как давно она брошена, — сказал Хоби с таким видом, будто прекрасно разбирался в подобном, — и для чего использовалась. Может, что-нибудь там кто-то и оставил.       — Но она заколоченная, — с сомнением добавил Чонгук. — Может, там опасно, поэтому и заколотили?       — Так мы же осторожно, — усмехнулся Тэхен. — Одним глазком заглянем.       Тем временем друзья уже собирались идти туда, обулись и накинули футболки, а Чимин с Юнги все так и сидели под ивой, крепко держась за руки. «Боже, зачем?» — спросил себя Чимин, но как только Тэхен кивнул ему, сразу подорвался и пошел к нему.       — Хен, пешком или доедем? — спросил он, обернувшись на Юнги.       — Давайте на машине, если потом сразу обратно в город, — ответил тот и с тяжелым вздохом поднялся, прихватив сразу вещи.       Друзья согласились, потому что время шло к вечеру, а после долгих купаний все заметно проголодались, так что они собрали свои манатки и втиснулись в Форд, скорее предназначенный для романтических поездок вдвоем и уж точно не для шумной компании из пятерых. Хотя никто не жаловался. Даже не заметили в очередной раз за увлеченными разговорами, парни на заднем обсуждали шахту и высказывали предположения разной степени реалистичности. Юнги сосредоточенно вел машину по неровной одноколейке, а Чимин молчал и смотрел в пустоту перед собой. Его взгляд застыл и ожил, только когда в поле зрения попало наконец то, что не давало ему покоя.       Ему не терпелось подойти ближе и все осмотреть, от нервов даже затряслась нога, пока Юнги подъезжал и парковал машину чуть в стороне от дороги. А потом, когда надо было выходить и друзья уже закопошились сзади, готовясь вылезать, он потерял весь контроль над своим телом. Оно окаменело, воздух застревал на полпути к легким. Чимин не то что вздрогнул, он дернулся, как от удара током, и впечатался в дверцу, когда теплая рука коснулась его колена. Но он сделал вид, что просто открывал дверь и это пальцы соскользнули с ручки. Кажется, никто этого не заметил, и Чимин спешно вышел, сразу складывая спинку сиденья, чтобы выпустить друзей.       Те болтали наперебой, и все вместе они быстро пробрались через опадающие от каждого прикосновения кусты. Тэхен с Хоби подошли первые и легко сорвали все вьюнки и ветки, облепившие доски, и когда закончили, все впятером они встали полукругом и посмотрели на заколоченный вход. На вид доски действительно были достаточно мягкими и подгнившими, прибитые большими гвоздями очень неровно, одна находила на другую, но между ними не было и миллиметра пространства, пожалуй, даже маленький паучок туда не пролезет. Все пятеро громко вздохнули.       — Ну что, вскрываем? — спросил Тэхен и усмехнулся, но как-то не слишком уверенно.       — Руками? — Чонгук глянул на него на мгновение и тут же снова вернул взгляд на доски. — Думаешь, получится?       В качестве ответа Тэхен, и Хоби к нему сразу присоединился, попробовал оторвать одну из верхних досок. Они дернули ее несколько раз, бедняга затрещала и заскрипела, но только немного сдвинулась. Парни оставили ее, и все снова вздохнули.       — Юнги, — Хоби обернулся к нему, — есть чего у тебя в багажнике? Монтировка? Ключ какой?       — Да у меня-то все есть, а вам туда точно надо лезть?       Сказав это, он, однако, посмотрел только на Чимина. Ты уверен, что хочешь заглянуть внутрь? Чимин кивнул и усмехнулся. Это же просто шутки ради было. Ребята согласились вслух.       Юнги сходил до машины и принес г-образный баллонный ключ. Хоби протянул руку, чтобы взять его, но тот решил начать сам. Пара верхних досок отошла сразу гораздо легче с помощью рычага, чем голыми руками, но следующие сопротивлялись все больше, будто были живыми и упирались изо всех сил, держались гвоздями за толстые балки, обрамлявшие вход, и не хотели показывать сгустившуюся за ними тьму. На половине работы Хоби сменил Юнги, а младшие помогали аккуратно убирать доски в сторону.       Они все старались быть при деле и почти не смотрели в открывавшуюся бездну шахты, пока последняя нижняя доска не оказалась на земле вместе с остальными. Только после этого снова встали перед входом и посмотрели с еще более тяжелым вздохом, один Чимин не сразу смог отвести взгляд от досок. Изнутри они были какими-то странными, будто измазанными сажей и… исцарапанными?       — Юнги, — снова тем же тоном позвал Хоби, но попросить не успел, потому что тот и сам понял, что нужен фонарик посильнее тех, что были у них на телефонах.       Он принес из машины большой походный, включил и направил луч в шахту. Свет терялся в темноте, будто она его пожирала, и освещал путь не дальше метра.       — Че стоите? — глухо усмехнулся он. — Идите.       Тэхен с Чонгуком переглянулись и, забрав у него фонарь, с довольными ухмылками вошли внутрь. Хоби зашел сразу за ними, Юнги будто бы не собирался даже переступать порог, только прислонился к деревянной арке, наблюдая за младшими. Чимин же боролся с самим собой, и ему пришлось постараться, чтобы поддаться искушению любопытства.       — Не пойдешь? — спросил Юнги. — Сам же предложил.       — Пойду, — Чимин фыркнул на это сомнение в его смелости и наконец сдвинулся с места.       В основном внутри, конечно, была столетняя пыль и грязь, но кое-что друзья нашли поинтереснее. Раритетная кирка, чьи-то штаны, коробка для обеда. Пока Чимин осторожно входил глубже в шахту, взяв у друзей фонарь, остальные спорили, что внутри коробки и кто осмелится открыть ее. Предполагалось, что там лежит какой-нибудь супервонючий и сгнивший сэндвич или целая куча опарышей.       Чуть глубже обнаружились и другие инструменты и вещи, брошенные, видимо, работниками шахты, какие-то коробки, доски, каски. По потолку тянулись провода для освещения, но его, судя по отсутствию лампочек и даже патронов для них, так и не успели доделать. Чимин отходил все дальше от друзей вглубь шахты и думал, почему ее забросили. Вроде бы в школе им на истории рассказывали, что в местных горах в свое время функционировало много шахт, в которых добывали полезные металлы и золото. «Может, поняли, что здесь ничего нет и бросили затею?» — подумал Чимин, несмело делая еще один шаг вперед.       Шахта уходила все ниже под едва заметным углом, неровные каменные стены все были испещрены каким-то царапинами и чем-то измазаны. Дотрагиваться, чтобы проверить, уголь это или что-то другое, Чимин не стал. Он обернулся назад и понял, что ушел уже так далеко, что пятно света стало размером с арбуз, не больше, и голоса друзей доносились до него смутным эхом. Или как будто дело было вовсе не в расстоянии?       Чонгук рассмеялся, и они с Тэхеном завозились, шутливо толкая друг друга, Хоби что-то сказал им, и Чимин не понял ни слова. Все как-то вдруг исказилось, будто он оказался в бочке под водой, но все равно сделал еще один шаг вперед, потом еще. И еще один.       Свет фонарика больше не прорезался тьму, он в ней тонул, а она будто ожила! Задвигалась, схватила Чимина за руки, за плечи и шею. Она потянула за собой и утащила его туда, где не было ничего.       Пугающая, холодная пустота обернулась вокруг него. Тонкие иглы пронзили кожу, страх пробрался в сердце и переполнил его. Чимин не мог вдохнуть, будто кто-то сжал горло и душил с такой силой, что захрустели позвонки. Он попытался оттолкнуть пустоту, вырваться из нее, но она только утягивала сильнее. И вдруг что-то заскрипело в ней, вздохнуло и зарычало.       — Эй, Чимин-а! — крикнул Юнги. — Давай обратно!       Чимин вздохнул, бросил прощальный взгляд на глухую каменную стену и пошел обратно на свет и голоса друзей. Те больше не смеялись, только тихо переговаривались, а снаружи как будто совсем стемнело. Чимин чуть ускорил шаг, не мог поверить своим глазам, но когда вышел из шахты, убедился — солнце и правда уже зашло за горизонт и вечерние сумерки опустились на лес, засев по углам плотными тенями. «Уже так поздно? Сколько я там пробыл? Три часа? Четыре?» — спрашивал он себя и отчаянно надеялся, что хоть кто-нибудь тоже заметит, как быстро пролетело время.       Но никто не заметил.       — Ну что, убедился? — спросил Тэхен и покачал головой. — Я же говорил, там тупик.       — Думаю, — сказала Хоби, — они просто вовремя поняли, что это место — пустышка, до того, как вбухали в нее миллион.       Друзья устало рассмеялись. Чимин ничего не понимал и смотрел на них, оглядывая по очереди, с призрачным подозрением, что это вовсе не его друзья. Хотя улыбались они точно так же.       — Ладно, поехали обратно, — сказал Юнги и вздохнул. — Что-то есть уже хочется.       «Конечно хочется! — негодовал про себя Чимин. — Сейчас уже часов девять, не меньше!»       — Джей Кей, — Хоби цыкнул языком на него, — да оставь ты эту фигню здесь, нафиг она тебе?       — Ладно бы там нюдсы сороковых годов были, — Тэхен хохотнул и хлопнул младшего по плечу.       Чимин подошел к Чонгуку и заглянул в старую облезлую жестяную коробку, которую тот держал, прижимая к груди.       — Тебе-то лишь бы на сиськи посмотреть, — сказал он Тэхену крайне неодобрительно.       — Да ладно тебе! Один раз всего было!       Снова не слушая друзей, Чимин увидел в коробке потрепанные временем карты, достал одну и в полутьме, приглядевшись, понял, что они не игральные, а таро, для гаданий. Чонгук боднул его в плечо и пошел вперед за остальными. Юнги уже сидел за рулем и завел машину.       — Ты гадать умеешь? — спросил Чимин, на ходу возвращая карту обратно в коробку.       — Не-а.       — Зачем тогда они тебе?       — Не знаю, выглядят необычно, а вдруг коллекционные? Или типа того, — Чонгук говорил с легкой улыбкой. — Выставлю на e-bay, может, какая гадалка купит за сто тысяч.       Он рассмеялся и захлопнул крышку, прежде чем запрыгнуть на заднее сиденье. Чимин понял, что это шутка, только через несколько секунд. Застрял опять без движения у открытой двери машины, будто кто-то позвал его, и он обернулся на вскрытую шахту. В темноте ее бездонное чрево выглядело еще более пугающим, а Юнги поставил кассету, и на ней заиграла Мисс атомная бомба.       Чимин сделал вид, будто не заметил, как его передернуло и как по спине прошелся холод, и сел в машину ровно в тот момент, когда Юнги открыл рот, чтобы позвать его. А в салоне уже вовсю разгоралось обсуждение места сегодняшней вечерней трапезы и продолжалось еще около половины пути, пока фонари Форда разрезали вечернюю темноту, а разделительная полоса дороги резво убегала вперед. Догони меня, догони!       Прослушав абсолютно все варианты, кроме последнего, финального, Чимин согласился на него на автомате, даже не пытаясь вспомнить, где эта кафешка находится и что там подают. Он все смотрел на время на экране своего телефона и думал, что часы ему врут. «Почему сейчас 9:17? Как? Шести ведь еще не было, когда мы приехали к шахте!»       Когда они заехали в город, слушая вполуха праздную болтовню друзей на заднем, Чимин уже начал подозревать, что проблема в нем. Это у него что-то в голове произошло, надломилось, и он потерялся во времени, может быть, даже что-то забыл. «Может, мы приехали на самом деле позже? Я ведь не смотрел на время, — думал он и неосознанно тряс ногой и кусал щеку изнутри. — И было не так уж и светло, когда я зашел в шахту. Никто ведь больше не заметил, что время испарилось». Так-то оно было так, но ему не становилось легче, ему становилось все хуже, и страх засел под ногами ледяным колючим облаком. Все звал к себе, просил вернуться. Ему было так одиноко.       — Приехали, — вздохнул Юнги и коснулся его колена.       Такая горячая, мягкая и нежная рука. Чимин поднял на него взгляд и улыбнулся. Есть ведь и правда хотелось, причем так сильно, будто он голодал несколько дней. Только этот голод набросился на желудок очень внезапно, скрутил его и заставил жалобно заурчать. Этот утробный звук услышали даже не замолкавшие ни на секунду друзья и рассмеялись, подгоняя Чимина. Он вышел и выпустил их всех, вспоминая каждый раз, когда делал то же самое в последние пару месяцев. Эти воспоминания показались картонными, ненастоящими, но лишь на мгновение. К счастью, всего лишь на одно крохотное мгновение.       Вся компания завалилась в тихий, почти безлюдный ресторанчик на окраине и тут же оживила пустынную атмосферу своими голосами. Они расселись за большим столиком у окна, и уставшая девушка принесла им меню, состоявшее из одного большого заламинированного листа.       Красный цвет, иероглифы на фоне явно ничего не значили, вычурные названия блюд. Чимин понял, что друзья выбрали китайский ресторан, единственный такой в их городке, и вздохнул с облегчением. Ему стало еще холоднее с наступлением вечера, и что-нибудь острое и горячее было бы совершенно кстати. Он взял себе суп с лапшой и говядиной и курицу по-сычуаньски. Хотел заказать еще минимум половину меню, но вовремя остановился, решив, что если не наестся, попросит еще что-то. Друзья тоже взяли себе по два-три блюда, и в итоге весь их стол ломился от еды, когда бедная, единственная на весь ресторанчик официантка перетаскала их заказ в несколько подходов.       Они съели все до крошки, а потом шлифанули чаем с жасмином. По всем признакам день выдался на славу, все устали, разговоры притихли и зазвучали медленно и лениво, но улыбки все еще озаряли лица. Чимин улыбался тоже, от горячего супа и чая ему наконец-то стало тепло, а потом он еще прилег Юнги на плечо, и тот приобнял его. Просто чудесно, и будто бы не было никакой тьмы, холода, страха, сжимавшего горло. Ну, может быть, чуть-чуть, недолго, но теперь-то стало тепло, хорошо, и Юнги обнимал его, поглаживал по плечу. Он был рядом и был тем, кто будет всегда.       — Хен, — шепотом позвал его Чимин, не замечая, как остальные уже собираются уходить.       — М?       — Я люблю тебя.       Чимин потянул руку к его лицу, хотел погладить по голове, но выше она отказалась подняться, а Юнги поймал ее и легонько прикусил пальчик.       — Я тоже тебя люблю, мандаринка, — едва слышно ответил он и добавил уже громче: — Пойдем, домой пора, уже поздно.       Чимин было испугался, судорожно схватил со стола телефон и посмотрел на время. К его облегчению, там были вполне адекватные 22:33, и вполне естественно ресторан уже готовился к закрытию.       — Юнги нас подвезет? — спросил Тэхен и вздохнул максимально устало и тяжело, чтобы точно выразить все свое нежелание идти пешком, хотя до его дома тут было десять минут неспешным шагом.       — А куда Юнги денется, — с таким же вздохом ответил Юнги и усмехнулся.       Впрочем, он уже привык развозить всех по домам, это участь любого единственного владельца машины в компании, с которой проще раз и навсегда смириться сразу, хотя он все еще иногда бубнил насчет того, зачем связался со школьниками, а Хоби непременно напоминал, что вообще-то они с ним ровесники и его это не касается.       На этот раз, правда, Юнги наоборот, казалось, был рад отвезти всех и проводить взглядом до дома, особенно младших. Чимин неосознанно так же следил за каждым, пока их силуэты не скрывались за дверьми. Как будто если бы отвернулся на секунду, они бы бесследно исчезли.       О том, что случилось в шахте, они не говорили за ужином, да и в целом напоминанием о ней осталась лишь жестяная коробка, которую Чонгук забрал с собой. Чимин обо всем этом думать не хотел, но эти мысли вдруг оказались сильнее него, когда они с Юнги остались наедине.       — Ну что, куда тебя отвезти? — спросил тот, постукивая по рулю пальцами в такт тихо игравшей музыке. — Или покататься хочешь?       Чимин задумался, но совсем не об этом, и его язык сам ответил:       — Можем покататься немного, — прозвучало удивительно спокойно с учетом контекста мыслей о тьме, живой и полной удушающего страха. — А потом домой.       — Домой, это понятно, а в какой из? — Юнги усмехнулся и посмотрел на него, Чимин почувствовал этот взгляд, но ответить ему тем же не смог.       — Мой, завтра же воскресенье.       — А, пора наведаться в гости к Господу?       — Мгм, — Чимин посмотрел на свои руки, они слегка подрагивали. — Я опять тянул до последнего, так что…       — Я думаю, однажды она от тебя отстанет и перестанет таскать туда с собой, — сказал Юнги с ободряющей улыбкой и погладил по колену.       Тетя взяла себе в привычку брать племянника на воскресные службы сразу же, как он стал жить у нее после того, как его родная мать уехала без обещания вернуться. Сначала это было каждое чертово воскресенье, хотя Чимин каждый раз всеми силами пытался дать ей понять, что вера его не интересует от слова совсем, но только после пятнадцатого дня рождения им удалось договориться на два воскресенья в месяц. Этот уговор действовал до сих пор.       — Может, — сказал Чимин, — Господь наконец-то подскажет ей, что пытаться обратить меня в веру бесполезно, и лучше смириться и отдать меня в руки дьявола?       Юнги рассмеялся, качая головой, но согласился:       — Может быть.       И вырулил на дорогу, заставив Форд брутально заурчать двигателем.       — А ты его просил об этом?       — Нет… блин.       Они посмеялись над этим, как и всегда. Хотя в обязанности тратить несколько часов своей жизни на бесполезные службы не было ничего смешного. До Юнги, на самом деле, Чимин сильно парился об этом и едва не воевал с тетей за право распоряжаться самому своим временем и своей душой. Она была ничейная, и как хорошо, что появился Юнги — хороший парень, который был не прочь ее забрать, обменяв на свою.       — Знаешь, — говорил он, смотря только на дорогу, — в этом ведь есть и плюсы. Например, если он все-таки существует и настанет судный день, ты сможешь попасть в рай.       — Зачем мне туда без тебя? — вырвалось само по себе, и Чимину зажгло щеки от такой прямой и слащавой романтики.       — Хочешь, тоже буду в церковь ходить с вами?       — Боже упаси, Юнги! — Чимин рассмеялся, а у Юнги запрыгали плечи вверх-вниз. — Не надо мучиться ради влажных фантазий религиозных фанатиков.       — Я бы ради тебя помучился, ты только попроси, — сказал он, все еще посмеиваясь, хотя звучало это вполне серьезно.       Но Чимин не стал продолжать эту тему. Юнги его отвлек, но мысли были неумолимы. Эта шахта кончалась тупиком, ее начали разрабатывать и бросили почти сразу, вроде бы ничего особенного, но… все-таки что-то могло там быть на самом деле? То, что Чимин почувствовал там, казалось ему настоящим. То есть эта субстанция, что схватила и окутала его. Он словно провалился в пропасть, а она украла у него время, которое, впрочем, никто другой и не заметил. А почему? Почему никому не было дела до того, как быстро стемнело и настал вечер? Разве не странно? «Или это только у меня что-то с головой не так? — все думал он, наблюдая за привычными видами, проносившимися мимо. — Может, там было мало воздуха и… я же не терял сознание? Но если я пробыл там несколько часов, почему никто не позвал меня раньше? Чем они все сами занимались все это время, карты таро разглядывали?»       Как будто весь мир за пределами шахты встал на паузу, как в видеоигре. Это просто в голове не укладывалось, и Чимин уже был бы не прочь обсудить все с Юнги, да только не мог подобрать слов. Слишком уж реальность стала похожа на сон, да и воспоминания о моменте, когда он находился в глубине шахты, начали быстро стираться из памяти и меркнуть в темноте тихой ночи их маленького городка, в котором ничего не происходит.       — Домой? — спросил Юнги и неловко коснулся его руки, будто не успел понять даже для себя, хочет взять ладонь или погладить по запястью, так что его пальцы просто скользнули по холодной коже почти невесомо.       — Да, пора уже, завтра вставать рано, — вздохнул Чимин и наконец-то повернулся к нему и посмотрел на его задумчивое лицо. — Юнги, а… пока я был в шахте, ничего не произошло?       — Ты о чем?       — Ну что-нибудь…       Юнги нахмурился, бросив на него быстрый взгляд и пожал плечами.       — Да нет вроде, парни покопались в вещах, Чонгук нашел ту коробку да и все.       — И тебе не показалось, что время прошло как-то слишком быстро?       Чимин уже буквально впивался в него взглядом, пока тревога росла в нем и, казалось, хотела оформиться во что-то вполне осязаемое.       — Не знаю, я не заметил.       «Действительно, не заметил», — удрученно подумал Чимин и отвернулся, вздыхая. Черт возьми, и как такое может быть? Не могла же у него вот так внезапно поехать крыша? Тем боле до этого и теперь он чувствовал себя едва ли не самым адекватным и нормальным человеком во всем мире. В этом вшивом городке так уж точно.       — Чимин-а, — тихо позвал Юнги.       — Что? — прозвучало грубее, чем должно было. Нет, надо было, конечно, ответить вообще ни капли не грубо, и Чимин осекся.       Они уже подъехали к его дому и остановились в тени между уличными фонарями. На кухне горел свет, и тетя явно сидела там за столом и ждала его, чтобы высказать очередное «почему так поздно» и так далее по списку.       — Мне кажется, — сказал Юнги, проигнорировав эту внезапную грубость и последовавший за ней румянец на щеках, — что-то случилось, но ты не хочешь об этом говорить.       Чимин вздохнул и устало отстегнул ремень безопасности.       — Я просто не знаю, что сказать об этом, тем более все как будто в порядке.       — Как будто? Но ты ведь не уверен?       — Не уверен…       Никаких объяснений, только смешанные чувства, которым даже название дать трудно. Юнги протянул к нему руку, Чимин ее порывисто сжал и потянулся к нему за поцелуем. Ну хотя бы прикосновение любимых губ осталось таким же нежным, каким было всегда. Юнги не хотел его отпускать, притягивая к себе за шею и целуя снова, но пора было расстаться. Пусть и ненадолго, правда.       — Не хочешь сходить завтра куда-нибудь? Только ты и я, — спросил он, наконец отпуская.       — Пока не знаю, — Чимин улыбнулся и открыл дверь, впустив в салон ночную прохладу и громкий стрекот сверчков. — Напишу тебе завтра после церкви, ладно?       — Окей.       Расставаться даже на несколько часов они совсем не привыкли за это лето, хотя каждый раз приходилось делать это снова и снова, и рука Юнги еще по инерции тянулась за Чимином, когда он вылезал из машины.       — Мандаринка!       — А? — он обернулся.       — Я люблю тебя.       Чимин рассмеялся и захлопнул дверь.       — И я тебя!       Им хотелось быть друг с другом каждую минуту их жизни, и было так неприятно от того, насколько это невозможно. Чимин намеренно не оборачивался на застывший в тени Форд, уже ставший ему родным, чтобы не соблазняться мыслью вернуться и урвать еще один поцелуй. Он чувствовал на своей спине взгляд Юнги и улыбался, пока не зашел в дом.       А там внутри даже тишина и полутьма были полными осуждения. Свет горел только на кухне, тонкой полоской расчерчивая пол в коридоре пополам, там тихо болтал телевизор, а со второго этажа доносился приглушенный храп. Чимин сделал глубокий вдох, выдохнул и прошел на кухню.       Джиа, его тетя, сидела в белом пушистом халате за столом и держалась руками за большую кружку, будто грелась о нее, хотя чая в ней давно уже не было. Поначалу она даже не подняла на него взгляд, будто и не заметила вовсе, и Чимин молча прошел к раковине, чтобы налить стакан воды. Ему хотелось уйти побыстрее в свою комнату, закрыть дверь и завалиться спать, но они должны были поговорить, и он ждал, когда тетя выскажет свое недовольство.       Спустя долгую, мучительную минуту она вздохнула и спросила, все еще смотря в пустую кружку:       — Время видел?       Голос звучал тихо и безжизненно, но Чимин знал, что это уловка, и не расслаблялся ни на секунду.       — Видел, полночь, — спокойно ответил он и приготовился. — Меня Юнги под…       — Да я видела, что он тебя опять подвез! — не повышая голоса взорвалась Джиа и подняла на племянника гневный взгляд. — Сколько раз тебя еще надо просить, чтобы ты запомнил? Мне без разницы, на машине ты катаешься или пешком ходишь, неужели так сложно написать хреново сообщение мне? Нравится, что я тут сижу и жду тебя, смотрю в окно как полоумная?       — Прости, я просто…       — Совсем уже обо всем забыл с этим… обжимаетесь у всех на виду! Чимин, мы уже говорили обо всем и не раз, я за тебя отвечаю, кормлю и одеваю, так уж будь любезен слушаться меня, пока живешь здесь!       Чимин помолчал, смотря в пол, покрутил стакан с водой и старательно следил за дыханием, чтобы только не сорваться в ответные обвинения и крик. Да, они уже многие споры проходили по кругу, еще когда он начал менять свой внешний вид без ее ведома, и теперь уже как будто они оба устали от таких разговоров, но Джиа начинала их сама каждый раз, когда была им хоть в чем-то недовольна.       — У «этого» есть имя, и его зовут Юнги.       — Я помню, как его зовут, и мы сейчас не об этом говорим!       Как же ей хотелось встать и огреть его чем-нибудь, Чимин так и видел это желание в ее напряженных плечах и поджатых губах. Но, справедливости ради, она никогда не поднимала на него руку.       — Прости, пожалуйста, что не предупредил тебя, что вернусь так поздно, — тихо сказал он, подошел и сел за стол с самым виноватым видом на свете, сложив руки на коленях и опустив голову. — Мне очень жаль, что тебе пришлось волноваться за меня, я постараюсь так больше не делать, обещаю, и буду осторожнее обжиматься с Юнги, чтобы никто не видел.       Лепетал, как мальчишка десятилетний, а к последним словам Джиа уже прикрыла рот рукой, чтобы скрыть нервную улыбку, но когда он поднял взгляд, полный искреннего сожаления на грани слез, она не выдержала. Несильно ударила его по плечу и глухо усмехнулась, качая головой.       — Ну ты и прохвост, боже мой! Проваливай спать, живо! Завтра идем в церковь.       — Да, доброй ночи!       Он вскочил, чмокнул ее в щеку и свалил побыстрее к себе, еле сдерживая смех, но не широкую улыбку. Хорошо, что Джиа в душе всегда была очень мягкой женщиной, и он нашел к ней нужный подход. Хотя был искренним на самом деле, никогда не хотел, чтобы она волновалась из-за него вот так, и сожалел, а она всегда прощала его, когда он вот так строил глазки для пущего эффекта, потому что любила.       Уже шел двенадцатый год, как Чимин жил с ними после того, как мать привезла его «погостить», а сама нашла очередного вонючего псевдорокера и уехала с ним, так и не вернувшись, и за это время они втроем стали, пожалуй, настоящей семьей. Он все еще называл их по именам, хотя вполне мог бы говорить «мама» и «папа», потому что ими Джиа и Питер ему и стали.       Своих детей у них не было, и они полюбили племянника как родного сына, в своей манере, конечно, но все же. Ближе них у него никого не было, и, несмотря на такие мелкие промахи, как не предупредить о том, где он шляется до глубокой ночи, или о том, что остается у кого-то ночевать, Чимин все же старался отвечать на любовь и заботу тем же. Поэтому и продолжал ходить с ними в церковь по воскресеньям, соглашался на семейные поездки и походы на бейсбол с Питером, даже если его самого это совершенно не интересовало. В том числе и благодаря их примеру научился уступать ради того, кто дорог, и не думать только о себе, как его родная мать.       О ней же он совсем не вспоминал, когда подрос тем более, впрочем, он ее даже почти не помнил. Она всегда была где-то далеко, всегда уходила и оставляла его с кем придется, пока не пристроила в дом своей сестры навсегда. Так что единственное, за что Чимин был ей благодарен, не считая случайно подаренной жизни, так это за чужой дом, ставший ему родным. Это было в сто тысяч раз лучше — ложиться спать в одну и ту же кровать каждую ночь, а не мотаться постоянно по съемным квартирам и сквотам, подозрительно похожим на притоны.       И этой ночью, забираясь под одеяло, Чимин думал о том, как ему здесь хорошо, почти так же, как в объятиях Юнги. Тепло, спокойно. Почти рай на земле, во всяком случае, так было, пока не пришел сон, вытряхнувший его душу наизнанку, заставивший трижды вскакивать ночью в холодном поту, тяжело дышать, почти задыхаться. Это был страх. Тот же самый. Ледяной и колючий страх заброшенной шахты.