Груз на моей душе

Одна из главных и необъяснимых вещей для Анжелики были намерения Журова. Неужели ему действительно нравится это насилие, либо за этим стоит что-то еще? Почему он стал разрешать ей ходить по его квартире, хоть и под его пристальным присмотром? Ей не давали покоя мысли о том, зачем она может быть ему нужна.  —О чем задумалась, жена моя? - спрашивает Журов, присаживаясь напротив неё, пока девушка завтракала на его кухне. —Я скучаю по своей семье, - опечалено вздыхает Анжелика, ковыряясь ложкой в полу готовой овсянке.  —Они были для тебя чем-то важным? - задаётся вопросом Журов, стараясь не превращать этот разговор в привычный для его работы допрос.  —Еще бы. Мы любили проводить время вместе, отец обещал что научит меня водить свою машину. В школе я в основном была девочкой одиночкой, отличница с прилежным поведением. Это было.. довольно скучно, - Анжелика воодушевленно рассказывала всё это мужчине, словно забывая перед кем находится, - Но моей семье удавалось всегда делать меня счастливой.  —Тебе явно повезло больше чем мне,- продолжает Журов, кивая головой в сторону пустых бутылок из под водки, - А у меня мать алкоголичка. Отец такой же был, но говорят убили его, не знаю. В школе я любил физкультуру и литературу, мечтал стать выдающимся писателем или министром спорта. Куда уж мне. Он махнул рукой и подсел к ней ближе.  —Я часто видел, как отец избивает мать. Мне это казалось таким странным, мол, зачем? Я засыпал в слезах и одиночестве. Кругом всё серое, я не хотел так жить. А по итогу? Жизнь милиционера ровно такая же, но теперь на месте меня десятки таких же семей, а я силой заламываю руки алкашам и кидаю их за решетку. Зарплаты хватает, а вот внимания нет. Еще и мать ворует деньги, это уже как минимум 3 рубля в месяц от зарплаты.  Анжелика внимательно его слушала. Она ощущала себя сумасшедшей мысленно признаваясь в этом, но ей было действительно интересно заглядывать в глубины души этого человека. Журов казался искренним и отчаянным, и хоть это его ни капли не оправдывает, картина в разуме девушки становится яснее. Неожиданно для себя ей хотелось услышать еще откровений от него. Их диалог выходил душевным, хоть это и было максимально странно, учитывая при каких обстоятельствах Анжелика сюда попала.  —Думаю, я тебя уже утомил своей болтовней, - он опустил голову вниз, поджимая губу. —Нет, что Вы, это вовсе не так, - она осмелилась покласть ладонь на его плечо, наблюдая за его реакцией.  Она ожидала что он оттолкнёт её, пригрозит ей ножом, но на удивление этого не было. Он сидел спокойно, словно котёнок. Анжелике даже показалось, что его спина не была напряженной, он сидел в скованной позе.  —Ты первая, кто проявляет заботу ко мне, - полушепотом произносит Журов, поворачивая голову к ней. "Возможно, если я сделаю вид, что люблю его, он перестанет проявлять ко мне жестокость?" Глаза Анжелики забегали. Она изучала лицо капитана, который чутка нахмурил брови, сидел практически не двигаясь. Её рука всё еще была на его плече, она осторожно убрала её.  "Каковы шансы сбежать отсюда?" —Ты когда-нибудь была в Ленинске до встречи со мной? —Ни разу, дяденька, - честно ответила Анжелика, пытаясь обнаружить подвох в данном вопросе. Неожиданно для неё, Журов встал и вежливо протянул ей свою руку. Он ждал, пока она поднимется вслед за ним. Анжелика не была в настроении закатывать эмоциональные истерики, она пыталась принять неизбежное: её похитили и жизнь с ним теперь её новые реалии.  Она встаёт и протягивает ему руку, не спуская с него глаз. Журов нежно переплёл их руки и ведёт её в ванную. —Дяденька, отпустите, - просит девушка, но Журов проигнорировал это, копаясь в ящике. —Нашел, - он поворачивается к ней лицом, держа в руке расческу. Анжелика с удивлением на него посмотрела, изумлённо приподнимая бровь.  —Ты ведь наверняка хочешь быть красивой, да? - мужчина звучал каким-то чересчур добрым, словно его подменили.  —Я.. я ничего не понимаю, - она качает головой в недоумении, оставаясь стоять на месте.  Он садится на корточки и кладёт расческу к её ногам, а затем отходит на пару шагов.  —Я думал, тебе хотелось этого, - он звучал разочарованным, будто хотел её порадовать. —Вы правы, но,- она опустилась и взяла расческу в руки, - Это было очень.. неожиданно.  Он молчит. Иногда поглядывает на своё отражение в зеркале, иногда на неё. Спустя пару минут тишины Анжелика всё же начинает расчесывать волосы, которые уже успели запутаться, образовывая комки. Они были грязные, так как не помнит, когда в последний раз мыла голову.  —Я был не прав, - признаётся Журов, позволяя себе взглянуть на Анжелику.  —Вы о чем? - та насторожилась, на секунду перестав бороться с особо непослушной прядью. —Ты прекрасно понимаешь о чем я, - он резко замолчал, вызывая у Анжелики много вопросов в голове, скрестив руки за спиной.  —Мне не стоило набрасываться на тебя.  От удивления Анжелика выронила расческу, замирая, словно испуганный зверёк, хотя по факту, она мало чем отличалась от него в данный момент.  "Что, мать его, здесь происходит? Он совсем сошел с ума, либо это лишь начало его безумия?" —Позволь искупить свою вину прогулкой в парке.  —С чего я должна Вам верить? Прошлой ночью Вы набросились на меня и..  Девушка, не успев этого осознать, начала рыдать взахлёб. Её тело дрожало от плача, глаза залились потоком слёз. Она не в силах озвучить ужасы, которые он с ней творил.. и кто знает, что таится в голове у этого человека.  Журов приблизился к ней и трепетно обнял её, прижимая к себе. Отчаяние доминировало над попыткой освободиться, поэтому она рыдала ему в грудь, пока он гладил её спину, в попытке успокоить.  —Вы монстр, - сквозь всхлипы промолвила она, интуитивно позволив подпустить его к себе так близко, еще сильнее запутавшись в своих мыслях. "Что я делаю? Я добровольно согласилась на сочувствие этого психопата? Господи, у меня совсем поехала крыша." —Я знаю. Прекрасно знаю это, жена моя, - Журов негромко произносит это, аккуратно проводя рукой по её голове, - Я пытаюсь стать лучше.  —Я вам не верю, - возразила Анжелика, - Но я правда хочу ошибаться и дам Вам шанс. Не было ощущения, что она совершает ошибку. Но что еще хуже, её настораживает то, как он располагает её к себе. В попытке обезопасить себя Анжелика не подпускает к себе мыслей о том, как это может обернуться. Она хочет выйти на улицу, даже если это возможно только в присутствии капитана. Возможно, он действительно хочет исправиться и научиться достойно к ней обращаться. Анжелике хочется думать, что она первая в его жизни женщина, и он просто не привык ухаживать за противоположным полом.  Журов осторожно целует её в макушку и медленно отстраняется от неё.  —Сегодня на улице чудесная погода.  Капитан не соврал. Сегодня Ленинск был умиротворяющим и тёплым, а посередине парка расположилось озеро, где группой плавали уточки. Тем не менее, парк был пустынен. Слишком раннее для влюблённых пар, слишком позднее для матерей с колясками. Вода реки спокойная, погода солнечная, а ветерок несильный.  Контраст просто не укладывается в голове: парк ассоциируется с лёгкостью, в то время как Журов был слишком далёк от того, чтобы отпустить девушку на свободу. Это придавало жути в данный момент, но Анжелика надеялась, что она всего лишь себя накручивает.  Девушка сидела на траве, уложив голову на его плечо. —Тебе нравится? - взволнованно спрашивает Журов, местами напоминая подростка, которые впервые позвал девочку на свидание.  —Да,- откликается Анжелика, - Здесь так спокойно и хорошо..  Стоило ей немножко отвлечься и расслабиться, как Журов взял инициативу на себя, прикладывая руку к её щеке. Всё происходило в ускоренном темпе, и вот их лица уже в паре сантиметров от друг друга. —Я не чудовище, я просто… - он замялся, шевеля головой. Не найдя подходящих слов, он просто целует её, вскоре укладывая на траву.  Щеки залились жаром, она опустила глаза — и всё в ней выдало смятение.  Анжелика смотрела. Сначала. А потом начала бояться. И лицо стало куда бледнее, прежний насыщенный цвет лица сменился на светлый, выражение лица вдруг превратилось во взволнованное.  И я не знал, как вернуть то первое выражение лица. То, до того, как она поняла, куда попала. И что мне оставалось? Кричать? Молиться? Я её держал, да. Даже сейчас борюсь с желанием проявить больше физической силы. И у себя дома делал всё, что не положено милиционеру, но только сейчас осознаю, какую боль ей это причиняло.  Но когда я смотрю на неё — мне кажется, что я всё ещё могу это исправить. Что, если она просто останется… Если я её научу. Научу любить. Ну а что, кто-то другой бы смог? Там, на свободе — её бы сгубили быстрее. Она доверчивая. Глупенькая. А я её спас. Хотя… Может, всё наоборот. Может, я её и уничтожил. Тогда зачем я ещё жив? Почему не пришли за мной? Почему никто не остановил? Потому что все — такие же. Просто делают вид, что лучше. А я хотя бы честный. Я её люблю. Вот только… Она никогда не скажет мне это в ответ. —Я просто хотел, чтобы бы меня любили, - он выдыхает и слазит с девушки, переставая нависать над ней, усаживаясь рядом.  Анжелика понимающе обняла его. Даже не произнося что-либо еще, создалось ощущение, что они поняли друг друга. Даже если их чувства было что-то за пределом объяснимого и рационального. Это не любовь. Это история о том, как она страдала. Их отношения это непредсказуемый союз, где недозволенное становится частью их коммуникаций. Её слёзы обжигают душу, создают горечь и льются болью. А для него — это контроль, сила и страх, переодетые в слово «люблю», которые он вряд-ли осмелится сказать, если действительно способен чувствовать привязанность и заботу.  В парке тихо, людей почти нет. Одинокий памятник будто грустит и ожидает посетителей. Журов вытащил пачку сигарет из кителя и зажег одну сигарету.  —Будешь? - предложил милиционер. —Нет, спасибо, - вежливо отказалась Анжелика, глядя куда-то далеко, оставаясь рядом с ним в полной тишине, прижимая к себе свои коленки, отдавшись своим неоднозначным ощущениям.  На его лице снова появилась ухмылка. Фальшивая, деревянная. Он её надел, как форму. Потому что сожаление — это для слабых. А он уже выбрал свою роль.