Часть 4. Тени в полумраке.
16 мая 2025 г., 19:43
Леви сжал губы и не стал отвечать на заданный вопрос. Он схватил Микасу за запястье и потянул её за собой.
– Отпусти! Не трогай меня! – вопила о́ни, вырываясь из цепкой хватки.
Неожиданно Аккерман остановился и зажал рот проблемной девчонке. Та не оставляла попыток сбежать, мальчишка стал применять бо́льшую силу, сковав её движения. Сквозь зубы он процедил: "тише" — и замер, прислушиваясь. Неподалёку ходил самурай, осматривающий территорию. О́ни затихла. Леви толкнул Микасу в кусты вьющегося растения и велел ей спрятаться.
Самурай смерил взглядом мальчишку, тяжело вздохнул, и, ничего не произнеся, продолжил обход, пройдя мимо актинидии, за которой пряталась Микаса.
– Выходи.
О́ни выбралась из укрытия, отряхивая кимоно. Леви быстрым шагом направился к ёкаю и припечатал её к стене.
– Я говорю — ты выполняешь. Будешь своевольничать — сдохнешь.
Аккерман сверлил Микасу свирепым взглядом ещё несколько секунд, будто намереваясь прожечь в ней дыру.
Поведение мальчишки уже не пугало Микасу, а больше раздражало. О́ни клацнула зубами и толкнула человека в грудь.
– Если будешь каждый раз мне приказывать, то для тебя это тоже ничем хорошим не закончится, – прорычала девочка, поморщив нос.
– Тс, не смеши, – надменно произнёс мальчишка, не оборачиваясь.
Микаса была возмущена поведением Леви, ей категорически не нравилось, что её не воспринимают всерьёз. Мальчишка пропал из виду, о́ни осталась одна. Чувствуя, как гнев растёт внутри, она с яростью пнула одну из бочек, которая с недовольным скрипом покатилась в сторону. Каждый шаг по ступеням дворца отзывался глухим эхом, когда Микаса, полная неукротимого раздражения, направлялась в покои. Она резко задвинула за собой сёдзи, предотвращая любой шанс на вторжение столь презрительного к ней мира снаружи. Внутри царила тишина, почти зловещая, но её сердце колотилось так, словно пыталось вырваться наружу. Леви рядом не оказалось. Одиночество окутывало Микасу, как тяжёлое одеяло, стягивающееся с каждой минутой только сильнее.
***
В комнату стали проникать яркие лучи солнца, которые, будто нарочно, светили в глаза маленькой о́ни. Микаса потёрла веки и огляделась. Леви так и не объявился за ночь, его футон был пуст и всё также заправлен. За тонкими стенами послышались металлические удары катан. Микаса поднялась с футона и приоткрыла створки сёдзи. Дворцовые слуги толпились у ограды и с нетерпением ждали наступления поединка. Посреди двора стоял Леви, его со всех сторон обступили самураи императорской армии. Те были выше мальчишки на голову и явно старше. Они уже собирались разом напасть. Стоило только одному из самураев приблизиться к Аккерману на один шаг, так он сразу же оказался на земле. Какие-то тридцать секунд и противники были либо обезоружены, либо лежали без сознания у каменных стен. Микаса не могла уследить за каждым действием мальчишки, настолько он был быстр. "Он и вправду силён", – промелькнула мысль где-то глубоко в сознании о́ни. Вперёд вышел Судзимэ, его лицо исказила злоба. Самурай неустанно сыпал ударами, мальчишке не составляло труда их отражать. Казалось, Аккерману надоело это представление и ему как можно скорее хотелось всё закончить. Мужчина замахнулся катаной с плеча и уже был готов нанести новый удар, но Леви ловко увернулся. Кахамо потерял равновесие и упал на серые камни, замарав белое хаори. Мальчишка подошёл к нему и придавил ногой голову мужчины. – И как все эти годы ты носил звание капитана? Мне стыдно сражаться с таким отбросом как ты, – лицо Леви кривилось от омерзения и неприязни, он возвышался над мужчиной, как истинный победитель. Мальчишка фыркнул и отошёл от поверженного и опозоренного Судзимэ. Самурай встал на ноги и стал истерически верещать на весь императорский двор: – Что ты себе позволяешь?! Если ты сумел отнять у меня должность капитана, так все острова должны кинуться тебе в ноги?! Не всё вертится вокруг тебя! Ты пожалеешь о том, что вообще родился на этот свет! Будь ты проклят, Аккерман! Леви не стал никак реагировать на разъярённого мужчину, пока тот осыпал его проклятиями и оскорблениями. Убрав катану в ножны, капитан прошёл мимо сёдзи, из которого выглядывала Микаса. Он даже не бросил мимолётного взгляда на о́ни, в то время как девочка смотрела за ним вслед. "Самоуверенный и наглый". К Леви подбежал лысый, невысокий мужчина и начал тараторить, смотря в глаза Аккермана: – Капитан Леви Аккурман, с минуты на минуту прибудет гость из соседнего острова. Вам необходимо присутствовать на военном совете, который начнётся в ближайшее время. Нужно решить крайне важные вопросы. Аккерман кивнул и последовал за быстро семенящим слугой. Микаса задвинула створки сёдзи и сползла на пол. Как же ей не нравилось оставаться одной в этих стенах. На улице была прекрасная погода, которая так и манила щебетом птиц и стрекотанием цикад. О́ни начала заправлять футон и услышала голос Судзимэ снаружи. – Когда планируется нападение? – Сразу же после совета. Все подозрения падут на приезжего гостя и его сопровождающих. Я и вы выйдем из воды сухими. – Почему вы считаете, что вам удастся подставить Сину? – Сами посудите. С этим островом у нас долгое время были разногласия. А тут они, ни с того ни с сего, решили начать мирные переговоры и сотрудничать с нами? Что если они хотели лишить нас лучшего бойца, чтобы самим одержать победу в многолетней войне и присвоить себе всю славу? Микаса едва слышно сдвинула створки сёдзи. Неподалёку стоял Судзиме и человек, одетый во всё чёрное. Мешковатый балахон скрывал лицо незнакомца так, что были видны только его глаза. Самурай замолчал, закрыл глаза и о чём-то задумался. Вынырнув из потока своих мыслей, он задал вопрос: – Как быстро действует яд? – Хах, зависит от того сколько вы заплатите. Кахамо бросил мешочек с золотыми монетами, которые сразу же начали позвякивать в руках незнакомца. Тот внимательно осмотрел монеты, после чего убрал оплату за пазуху. Прищур глаз выдавал тщательно скрытую ухмылку. – Что ж, можете считать, что голова капитана Аккермана уже принадлежит вам. – Я буду ждать вас у храма. Двое мужчин разошлись в разные стороны. "Нападение? Яд? На Леви готовится покушение?!" Микаса хоть и не питала теплых чувств к этому мальчишке, чья горделивая натура оставляла желать лучшего, и чьи мотивы часто оставались для нее загадкой, всё же не желала ему гибели от чужого оружия. Ей претила мысль о повторном переживании одиночества, а перспектива оказаться на эшафоте заставила пульс участиться. Маленькая о́ни сорвалась с места, она бежала по коридору, пока не столкнулась с Судзимэ. Тот оттолкнул от себя Микасу и вытер свои руки об хаори, будто бы он коснулся чего-то грязного и неприятного. От него исходила горящая огнём ненависть, которая была готова испепелить маленькую о́ни. – С дороги, нечисть! – выпалил самурай, продолжив свой путь вглубь дворца. Микаса бросилась к выходу, где уже собрался народ. Она расталкивала людей и пробиралась сквозь толпу, но перед ней скрестились копья. По каменной дорожке следовала невысокого роста девушка, в окружении свиты. Её глаза были похожи на два изумруда. Светло-зелёное кимоно незнакомки было расшито золотистыми узорами в виде цветов. Драгоценные камни, вплетённые в светлые волосы, поблёскивали и пускали разноцветные пересветы по всему двору. "Скорее всего, это и есть тот гость, о котором говорил мужчина". Леви стоял неподалёку от приезжей девушки. Он подал ей руку и повёл во дворец, толпа перед ними расступилась. Микаса пыталась обойти вооружённых охранников, чтобы хоть как-то пробиться к Леви и предупредить его. Она толкалась и размахивала руками, пытаясь привлечь внимание мальчишки, но только поднимала излишний шум и волнение среди зевак. – Леви! Леви! Пустите меня! Мне срочно нужно к Леви! Аккерман не слышал её из-за возгласов толпы. "Эй, что здесь делает ёкай?! Бросьте бунтарку в темницу. Она пугает людей", – послышался мерзкий вопль сзади. Это был Судзимэ. Гадкая усмешка озарила лицо мужчины. Самураи взяли Микасу под локоть по обе стороны и поволокли её подальше от толпы горожан. Судзимэ по-хищному смотрел на о́ни, довольный своим поступком. Он просто хотел избавиться от лишней помехи, которая могла здорово помешать его коварным умыслам.***
Знакомая дверь с прутьями вновь захлопнулась. – Как вы не понимаете?! Капитан в опасности! Его хотят убить! – кричала о́ни, тряся двери камеры, скаля зубы, как дикое животное. Но на неё не обращали никакого внимания. Детский лепет двенадцатилетнего ёкая никого не волновал. Микаса ходила из стороны в сторону, не находя себе места. Она перебирала варианты и всевозможные способы, с помощью которых ей удалось бы выбраться, но они ни к чему не приводили. О́ни несколько часов пыталась взломать замок длинными когтями, едва не переломов все пальцы. Пробовала сломать замок голыми руками, сбив костяшки в кровь. Била железную дверь ногами, что есть мочи. Безуспешно.Военные переговоры.
В подвальном помещении зажглись тусклые восковые свечи. Комната была не такой уж и просторной, для того, чтобы в ней поместилось много людей, но присутствующим было важно, дабы их не подслушали лишние уши. Двое охранников закрыли дверь на массивный замок. За длинный деревянный стол села свита и сопроводители гостя, поодаль ото всех стоял трон, в котором уже сидел с мрачным видом император, а по бокам стояли два самурая. Мужчина поднял свои тяжёлые веки и взглянул на прибывшего гостя. – Что же вас заставило, госпожа Хистория Райсс, посетить, казалось, вражеский остров? – его голос был похож на рык лесного зверя, он терзал одним лишь своим тембром. Девушка глубоко вдохнула. – Я вынуждена попросить вас о помощи, – твёрдо произнесла девушка, но дрожащие руки выдавали её волнение. Леви, стоявший в углу, только цокнул языком на эти слова и отвернулся. Хистория продолжила: – На нас совершаются ежедневные нападения. Я не могу смотреть на то, как мой народ страдает из-за многолетней войны. Это уже третий неурожайный год, армию нечем кормить, люди гибнут либо от голода, либо от вражеской катаны. Единственным спасением для народа было бы сотрудничество с вами. Эту войну затеял мой, уже погибший, отец, который хотел процветания для острова Сина через кровь и убийства. Я не вижу смысла в участии в этой войне и не хочу продолжать дело отца, зная, что каждую секунду гибнут невинные люди. – Тогда зачем вообще полезла в то дело, которое тебе не по зубам? А может ты просто никчёмный правитель? Сама того не осознавая, именно ты убиваешь свой народ, – грубо произнёс Леви, не спуская взгляда с Райсс. Капитан армии Сины ударил тяжёлым механическим кулаком по столу, от чего хлипкая древесина вздрогнула, а стены затряслись. – Вам не кажется, капитан Аккерман, что вы слишком много себе позволяете? Госпожа Хистория Райсс делает всё, что в её силах. Прикусите язык, если не хотите проблем, – его голос был монотонен и тих, но в то же время суров и серьёзен. – Я могу позволить себе многое, Смит. Мне стоит лишить тебя второй руки? – сказал Леви, прокручивая между пальцев сюрикэн. – Довольно! – вмешался император. – Капитан Аккерман, дождитесь своей очереди говорить. Вы представляете интересы армии, а не всего острова. Не забывайте, что ваша жизнь зависит от покладистости ручного ёкая. Леви ничего не ответил императору, лишь убрал звёздочку за пазуху кимоно и скрылся в тени. Самурай ухмыльнулся: – Слушайте своего императора, капитан. В моей армии вам бы не поздоровилось. – Эрвин Смит, я тоже вам советую, проявить немного уважения к нашему капитану. За его плечами не мало побед в сражениях и не одного поражения. Он весьма талантлив для своего возраста и по-настоящему является ключом к победе в войне за острова, – подала голос Ханджи, обращаясь к мужчине. Эрвин сжал металлический протез до скрипа, его лицо всё ещё оставалось сдержанным, он будто бы уже хотел что-то возразить, но вмешалась Хистория: – Капитан Аккерман прав. Я, действительно, переоценила свои возможности, как правителя. Если вы согласитесь заключить с нами перемирие, то я могу снабдить вашу армию оружием и готова выплатить любую сумму денег, которую вы только запросите. Император долго молчал, но всё же негромко произнёс: – Госпожа Хистория Райсс, у меня нет оснований полностью вам доверять. Война уже забрала много жизней и наших самураев. – Я привезла с собой катаны своих лучших кузнецов, чтобы вы могли удостовериться в моей верности к вам. – Стоит проверить рукояти оружия на наличие ядов, тогда мы сможем принять окончательное решение, – соскабливая ногтем поплавившийся воск, зевнув, высказалась Ханджи. Император кивнул: – Так тому и быть.***
Микаса уже отчаялась и обессиленная припала к стене. Вдруг она услышала знакомые голоса. Эта была та самая неразлучная парочка — Квирелл и Ниглис. Они почти прошли мимо, но, заметив Микасу, остановились. – Ого, давно не виделись, мелюзга. Неужели капитану надоело играться с маленькой куколкой? – пробубнил Ниглис с ехидной ухмылкой. – Уверен, что новой куклой Аккермана стала Райс. Она девка что надо, – почёсывая подбородок, заявил Квирелл. – Ого, ты уверен, что мальчишка достоин такой девчонки? – искоса поглядывая на мужчину, поинтересовался Ниглис. – Она юна, чиста душой и богата, как можно в такую не влюбиться? – протянул человек, облизывая сухие губы. – Полегче, приятель, кажется ты сам уже запал на госпожу, – ткнув Квирелла в бок локтем, прыснул Ниглис. Мужчины разразились хохотом. Маленькая о́ни заметила на поясе Квирелла связку ключей. Тюремщики уже собирались уходить, всё ещё что-то бурно обсуждая, Микаса ловко сдёрнула связку ключей. К счастью, Квирелл и Ниглис не заметили пропажи и растворились в темноте. Микаса перебирала ключи, пытаясь найти нужный. Она не с первого раза попала в замочную скважину из-за трясущихся рук, но ей всё же удалось открыть дверь. Ноги, продрогшие от холодного каменного пола, едва несли маленькую о́ни к выходу. Заключённые из других камер тянули к Микасе свои костлявые руки, моля её об освобождении. О́ни была намерена выйти на долгожданный свет, у неё не было времени на спасение убийц и воров, она целенаправленно бежала к массивной и прочной двери. Микаса со всей силы потянула за металлическую ручку, плотная древесина со скрежетом начала поддаваться. Ярко-розовое закатное небо, будто охотничьим ножом, резало глаза, солнце постепенно уходило за горизонт. Микаса обернулась и увидела Леви, который медленно ступал по каменной дорожке, взбираясь вверх в гору. Маленькая о́ни ринулась за ним. Она звала его, но тот был слишком далеко, чтобы услышать её голос. Микаса следовала за Аккерманом, кричала, спотыкалась и падала, но вскоре Леви скрылся за тяжёлыми воротами храма. "Нельзя позволить ему оставаться там надолго!" Из последних сил ёкай добралась до священного строения. Её голос практически исчез из-за непрерывных криков, но преодолевая усталость и не обращая внимания на прерывистое дыхание, о́ни продолжала свой путь. За Микасой захлопнулась массивная дверь, хлопок раздался эхом по всему помещению. Это место вовсе не вызывало божественного восхищения, как раз-таки наоборот, оно внушало глубокое отчаяние и безысходность. Состояние храма было весьма плачевным. Обгоревшие стены и пол, расплавленные шторы, обезображенные пеплом изображения святых — всё это наводило ужас. О́ни удалось найти мальчишку в огромном зале, где единственным, что уцелело — это крылатая статуя в центре. Леви опустился на колени и начал шептать молитву. Из-за опаленной шторы показался человек в чёрном, он обнажил катану. – Леви, обернись! – надрывая горло, закричала Микаса. Аккерман ловко увернулся от атаки незнакомца и бросил взгляд за спину маленькой о́ни. – Сзади! Девочка обернулась и увидела летящие в её сторону серебристые ножи.
