Часть 12. Шрамы.
11 июля 2025 г., 19:37
Мягкий свет проскользил по бумажным стенам сквозь приоткрытое сёдзи. Всюду ощущался аромат благовоний и душистой древесины, пропитанной духом многолетней истории. Уголок чайной церемонии как всегда привлекал своей простотой и безмятежностью. Здесь время будто бы останавливалось, позволяя насладиться ароматом травяного чая и медитативным моментом. В этом месте действительно можно было ощутить гармонию и спокойствие души.
Напротив сидели Изабель и Фарлан. Мальчишка как всегда что-то увлечённо рассказывал, попутно споря с Изабель, подливающей чай в пиалы.
– Это вышло случайно! Я этого не хотела! – насупилась девчонка, сложив руки на груди и отвернувшись.
– Ты опрокинула чан с водой! Нам пришлось полчаса носиться с вёдрами, – проворчал Фарлан, сдвинув брови к переносице.
– Ну, братишка Леви, скажи ему уже, что я ни в чём не виновата! – умоляла Изабель.
– И не надоели вам эти вечные перебранки? Замолчите уже, – строго произнёс Леви, усаживаясь за котацу.
– Вот именно, неугомонная, замолчи и не мешай наслаждаться чаем, – шутливо бросил Фарлан, обращаясь к Изабель.
Девчонка шлёпнула друга по затылку, выразив всю свою обиду от несправедливости.
Человек на это только хихикнул и обратился к тэнгу:
– Слушай, Леви, я бы хотел сегодня с тобой ещё пометать ножи. Давно в этом не практиковался.
– Братишка Леви, мы же сегодня пойдём к водопаду, верно? Мы же пойдём, да? Пойдём? – с надеждой во взгляде осыпала она вопросами тэнгу.
– Я постараюсь... – тихо произнёс мальчишка.
Внезапно образы друзей начали расплываться в белёсой дымке, а их голоса казались всё дальше и дальше от тэнгу.
***
Леви открыл глаза и проснулся в холодном переулке, рядом мирно спал ворон, прижавшись к груди своего спутника. Прошло уже три года с пожара в храме, но ему по-прежнему продолжают сниться сны о том месте. Намного приятнее запомнить его таким, как в этом сне, чем горящим и рушащимся на глазах. Мальчишка приподнялся с ледяной земли, чем разбудил птицу. Та вскочила на лапы и недовольно каркнула на Леви, но в ту же секунду замолчала, когда увидела, что он пристально смотрит в конец переулка. По улице строем шли вооружённые самураи. Оружие и доспехи создавали ритмичный звон и дребезжание, которые противно резали слух. Леви подобрался ближе и приник к стене. Толпа вооружённых следовала вверх по улице, не обращая ни на кого внимания. Мальчишка решил последовать за ними. Он старался прятаться в толпе и за стенами чужих домов, чтобы не вызывать подозрений и не привлекать к себе лишнего внимания. Наконец, самураи остановились. Возле площади возвышалась огромная сцена, поглощающая в своей тени людское море. Это были обычные горожане, лица которых, испещренные заботами и невзгодами, не выделялись ничем примечательным. Объединяло их одно – томительное ожидание, словно перед бурей. В каждом взгляде теплилась робкая надежда на перемену, на глоток свежего воздуха в затхлой атмосфере страха. – Может, небеса все-таки смилостивятся и пошлют нам добрую весть? Хоть одну за эту проклятую неделю? – тихо произнесла пожилая леди, чей голос напоминал шелест сухих листьев. Она тяжело опиралась на скрюченную клюку, словно вросла в неё, и казалось, что годы согнули её так же, как и этот кусок дерева. – Ох, боюсь, напрасны наши мольбы, – отозвалась другая старушка, ещё более изможденная и хрупкая. Ее лицо, иссечённое морщинами, выражало лишь безысходность, а губы не переставали дрожать. – Говорят, многих наших забрали в плен чудовища... А с другими расправились с немыслимой жестокостью. – Жестокость... Это еще слабо сказано, – прохрипел горбатый старик, чей вид внушал отвращение. Гнилые зубы, словно почерневшие обломки, торчали изо рта, а глаза горели злобным огоньком. – Мне рассказывали... Как на войне пытают. Ломают ребра одно за другим... Наслаждаются чужой болью. – Какой ужас... – прошептала леди с клюкой, в её голосе звучала усталость и безнадежность. – Когда же это все закончится...? Внезапно, разговоры и обсуждения прервал властный, громоподобный голос, донесшийся со стороны сцены: – Всем молчать! Его Императорское Величество соблаговолит сделать объявление! – проревел один из самураев, чья массивная фигура, облаченная в блестящие доспехи, излучала силу и непреклонность. Его голос, словно удар грома, заставил толпу замереть в ожидании. На сцену, под аккомпанемент сдержанных, почти неслышных оваций, ступил император. Он казался живым олицетворением древней мудрости и изысканной грации, словно сошедший со старинных свитков. Его осанка дышала величием, во взгляде, полном непостижимой глубины, отражалось бремя правления и бесконечная усталость от тягот войны. Одеяние императора, сшитое из редкого, глубокого тёмно-фиолетового шелка, богато украшенного золотыми нитями, переливалось на свету. Люди, затаив дыхание, медленно склонились в глубоком поклоне, выражая своё почтение и преданность. Император прикрыл глаза на мгновение, собираясь с мыслями и внутренне готовясь к тяжелым словам. – Сегодня я стою перед вами с полным осознанием всей тяжести нашего нынешнего положения. Война с коварными ёкаями и алчными соседями с дальних островов затянулась, и, увы, мы более не можем с прежней уверенностью отстаивать наши священные земли. Я призываю вас, мой народ, проявить невиданное мужество и безграничную самоотверженность в эти непроглядные времена. Ваша стойкость и доблесть – вот наше главное оружие, наша надежда на спасение. Посему, я объявляю немедленный набор добровольцев в ряды армии Розы! Вам будет доверена великая миссия – защищать наш родной дом, нашу богатую историю, наше светлое будущее и саму суть нашей страны! Пусть наши сердца, полные отваги, служат одной великой цели – победе! Толпа поддержала императора волной аплодисментов, шорох обсуждений вновь навис над головами людей. Леви был не очень заинтересован пламенной речью монарха, которая казалась ему далеким эхом чужой жизни. Его внимание привлекла катана одного из самураев. Уличная жизнь научила воровать с прилавков на рынке и из корзин горожан, но в этот раз риск был велик как никогда. Старый клинок, который он однажды нашёл среди выброшенного барахла, был весь в зазубринах, трещинах и вот-вот грозился переломиться пополам, после стычки с городским разбойником. Тем более оружие дворцовых самураев явно не стоило каких-то мелких грошей и его можно было бы не за дёшево продать, обеспечив себя мешком риса и мелким ножом для самообороны. Пальцы Леви дрогнули, потом медленно сомкнулись вокруг рукояти. Движение было отработано до автоматизма: лёгкий нажим, плавное скольжение. Лезвие начало выходить из ножен, сверкая холодной сталью. Ещё мгновение и клинок был бы у него. Но внезапный блик света скользнул по металлу, и взгляд самурая впился в мальчишку. – Эй, паршивец! Ты что задумал?! — прогремел голос. Самурай, которого практически удалось обокрасть, резко развернулся, и в его глазах вспыхнула ярость. "Проклятье…" Одним резким движением Леви вытащил катану из ножен и бросился бежать. Он пробирался сквозь толпу, расталкивая людей и освобождая себе путь. Вслед мальчишке летели оскорбления и недовольные возгласы прохожих, кто-то пытался схватить его за кимоно и остановить, однако никому это не удавалось, Леви был слишком юрким и изворотливым для них. Вес катаны сильно усложнял бег. Тем более мальчишка не ел около трёх дней, поэтому силы его покидали с невероятной скоростью. Как только он выбежал из толпы, Леви осознал, что бежать дальше не сможет и вероятнее всего упадёт без возможности подняться. "Есть только один выход". Леви остановился посреди площади и выставил перед собой катану. Он жадно глотал воздух, которого катастрофически не хватало в лёгких. Грудь ходила ходуном в такт быстро бьющемуся сердцу. Перед глазами плыли цветные кольца, руки тряслись, а ноги казались ватными. – Вот он! – рявкнул самурай, тыча пальцем в мальчишку. Второй мужчина натянул тетиву лука, намереваясь запустить стрелу в наглого воришку. Свист. Стрела едва не угодила в ногу Леви, он он вовремя припал к земле и перекатился в сторону. наконечник застряла меж камней. Встать у мальчишки не вышло, он ощутил резкий и сильный удар по спине. Леви перевернулся и увидел возвышающегося над ним самурая. – Попался, гадёныш! Верни катану по-хорошему! – рычал мужчина, пытаясь вырвать клинок из чужих рук. Леви сопротивлялся, вцепившись в клинок мёртвой хваткой. Глаза горели яростью, измазанное грязью лицо выражало непримиримость. Руки самурая соскользнули с рукояти и лезвие полоснуло его по ладоням. Мужчина отдёрнул мозолистые пальцы, как будто его ошпарили кипятком в лицо, и взвыл от боли. На серый камень стали капать алые капли. Только Леви собрался бежать, как к нему подоспел второй самурай и скрестил с ним клинки. Скрежет и искры, злобный взгляд самурая и хладнокровные глаза монстра, притворяющегося человеком. Они обменивались ударами, словно испытывая друг друга. Мальчишка выждал момент и смог отразить атаку мужчины. Тот отшатнулся, а Леви смог выиграть время на побег. Перед мальчишкой выросла фигура. Он ожидал нового удара, но некто мягко коснулся его плечей и ласково произнёс: – Тэкео, вот ты где! Не смей больше от меня так далеко отходить. Я чуть с ума не сошла! Голос был женский. Леви поднял взгляд и увидел перед собой женщину с каштановыми волосами, собранными в высокий конский хвост с прядями, которые обрамляли лицо. На губах играла легкая улыбка, а в карих глазах читалась одновременно тревога и нежность. – Генерал Ханджи Зоэ, вам знаком этот беспризорник? – спросил самурай в отдышке. – Никакой он не беспризорник. Решила провести выходные с племянником. Буйный мальчишка. Что он уже успел натворить? – аккуратно отводя за спину Леви, поинтересовалась Ханджи. – Стащил у Садшо клинок. Услышав слова самурая, женщина рассмеялась: – Аха-ха-хах, Тэкео, ты не перестаёшь меня удивлять. Садшо Угулинь, не позорно ли тебе допускать мысль о том, что тебя, воина, который должен защищать наш остров от врагов, обокрал ребёнок? Перед народом не стыдно? Столько шуму подняли из-за пустяка. В её голосе звучала ирония, но глаза оставались добрыми. Ханджи жестом показала, что Леви следует отдать ей катану. Ошеломлённому мальчишке ничего не оставалось, кроме как разжать пальцы и отдать оружие генералу. Она вернула клинок владельцу и, круто развернувшись, бросила фразу, обращаясь к "племяннику": – Идём, Тэкео, поговорим с тобой об этой ситуации позже. Лёгкой и непринуждённой походкой Ханджи направилась вперёд по улице, что-то напевая себе под нос. Леви медленно и неуверенно поплёлся вслед за женщиной, напоследок обернувшись на самураев. Они злобно сверлили взглядом мальчишку, не вправе оскорбить родственника вышестоящего по чину. Уйдя подальше от тех двоих, Ханджи завернула в неприметную лавку с различными вкусностями, купила несколько рисовых лепёшек и вручила их Леви. Стоило только ему отвлечься на секунду, как в его ладонь приземлилась золотая монета, которая едва не провалилась сквозь пальцы. Мальчишка поднял голову и увидел отдаляющуюся фигуру Ханджи. Он даже не успел поблагодарить её за доброту. Леви всё ещё не мог понять, почему к нему отнеслись с таким пониманием и чуткостью. Он впервые столкнулся с подобным. Ранее люди лишь издевались над ним. Бросали камни, называли убогим, корчились от одного лишь его вида. Загадочная фигура женщины манила своей отзывчивостью и добросердечностью. Душу накрывало спокойствием и чувством защищённости рядом с ней. "Что если..." Леви огляделся по сторонам и заметил в кроне дерева оперение ятагарасу. Мальчишка свистнул, обратив на себя внимание птицы. Он пальцем указал на ускользающего за угол генерала. Ворон сразу же понял, что от него требует мальчишка. Птица расправила крылья, оттолкнулась цепкими лапами от ветки, которая качнулась в такт резкому движению, и стрелой отправилась в небо. Листья посыпались на землю. Леви бежал за птицей, устремя взгляд в небо, пристально наблюдая за чёрным пятном. Бежать пришлось не долго. Спустя какое-то время перед глазами Леви выросли огромные, величественные стены. За ними, несомненно, скрывался дворец невиданной красоты и изящества, но путь к нему был преграждён. Мальчишка понимал, что через главный вход пробраться не удастся – там сейчас наверняка толпилась охрана, готовая схватить любого, кто попытается проникнуть внутрь. Леви присмотрелся к стене, заметив несколько выщербин и трещин в кирпичной кладке. Возможно, это был шанс. Он попытался забраться по ним, но руки и ноги не слушались – не хватало сил и ловкости, чтобы подняться так высоко. Сжав губы, мальчишка отступил, понимая, что нужен другой план. Припав к стене, Леви погрузился в раздумья. Внезапно его взгляд упал на два железных колышка, валяющихся в пыли у её подножия. Скорее всего, здесь когда-то крепилась цепь или стояла собачья будка. Вдохновившись идеей, он втыкал колышки между кирпичами, используя их как ступеньки. С трудом, но ему удалось взобраться наверх. Однако, взглянув вниз, он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Голова закружилась, и он едва успел присесть, чтобы не упасть. Ползком Леви добрался до ближайшего дерева и осторожно спустился на землю. Но едва он коснулся ногами земли, как увидел приближающегося охранника. Сердце заколотилось, и в мгновение ока мальчишка нырнул в густые ветви кустарника, спрятавшись от посторонних глаз. Часы тянулись медленно, но Леви терпеливо ждал, когда охрана ослабит бдительность. Наконец, выбрав момент, он выбрался из укрытия и направился к ближайшему строению – старой конюшне, давно заброшенной и превращённой в хранилище для овса и сена. Внутри царили тишина и пыль. На улице темнело, холодные тени сгущались, а Леви, обессиленный, рухнул в ближайший стог сена, уставившись на прохудившийся потолок. Урчание в животе напомнило о подкрадывающемся чувстве голода. Мальчишка достал рисовую лепёшку и, отщипнув кусочек, положил в рот. Ни чуть не пресная, слегка солоноватая, с приятным запахом печёности и специй. Тесто таяло во рту, наполняя тело энергией. После объедков и крысиного мяса, эта лепёшка была самым вкусным, что ему приходилось есть. Собрав каждую оставшуюся крошку, Леви поглубже зарылся в солому. Неожиданно для самого себя, он прикрыл глаза и уснул.***
Мальчишку разбудил шорох в глубине строения. Леви замер. Сонные глаза не сразу разглядели человека. Это был подросток, примерно такого же возраста, что и Леви. Некоторые черты казались знакомыми. – Фарлан? – шёпотом спросил мальчишка. Человек не сразу заметил присутствие кого-то, так как стоял спиной к Леви. Светлые волосы остались совершенно неизменными, но всё его тело и лицо покрывали объёмные шрамы от швов и ожогов. Они смотрели друг на друга секунд пять. Голубые глаза внимательно изучали облик незванного гостя. Неожиданно человек вскинул брови и произнёс: – Леви... Жив! Фарлан на всех парах ринулся к старому другу, но тут же резко остановился после того как Леви встал на ноги и отряхнул с себя солому. На его лице читалось непонимание. – А где же...? Мальчишка сжал губы и молча отвёл взгляд в сторону. – О нет... – протянул Фарлан, с жалостью и сожалением в голосе. Он приблизился и обнял друга. – Как ты оказался здесь? Где ты пропадал всё это время? – Фарлан тряс Леви за плечи, словно пытаясь вытрясти из него правду. – Сам толком не знаю, что меня сюда привело, – голос Леви дрожал, выдавая внутреннее смятение. – Обошёл охрану, нашёл место потеплее, пригрелся и уснул. До этого спал где придётся, – он запнулся, в его глазах мелькнула тень воспоминаний. – Как ты выжил? Я собственными глазами видел, как на тебя рухнула колонна. – Господин Йегер принял удар на себя. Мне только ногу придавило, но меня успели вытащить, – ответил Фарлан, его лицо помрачнело. – Есть ли ещё кто-нибудь, кто выжил? – Леви впился в него взглядом, ища хоть искру надежды. – Живых осталось всего несколько ёкаев. О господине Йегере ничего я не знаю… Но, боюсь, он мёртв, – с горечью произнёс Фарлан. – Я до сих пор виню себя за то, что произошло, – прошептал Леви, опустив голову. Тяжёлое чувство вины, казалось, давило на него всей своей массой. Фарлан взглянул на него сурово, пронзительно, пытаясь достучаться до глубины его души. – Ты сделал всё, что было в твоих силах, Леви. Ты не виноват. Ни в чём. Идём, ты не можешь здесь прятаться вечно. Я могу договориться с людьми, чтобы ты мог остаться во дворце. Леви последовал за мальчишкой. Он вёл его по двору прямиком к огромному зданию с резными стенами, причудливыми орнаментами и белоснежными статуями львов с золотыми узорами. Хоть мальчишка и был в сопровождении своего друга, который уверенно ступал по вымощенной гравием тропинке, он всё ещё чувствовал себя неуютно. Будто бы всё окружение заставляло его чувствовать себя не в безопасности. На пороге перед подростками скрестили пики охранники. – Фарлан Чёрч. Воин пятого подразделения в командовании армии Судзимэ Кахамо. Мне нужно обратиться к генералу Ханджи Зоэ. Человеку нужна помощь, – сказал Фарлан, указывая большим пальцем за спину. Охрана убрала оружие и позволила пройти. "Всё-таки Фарлан здесь имеет какое-то влияние". Идя по коридорам, мальчишка видел множество знатных людей в дорого выглядящих одеяниях. Наконец, он заметил знакомое лицо. – Генерал Ханджи Зоэ, – обратился Фарлан к женщине, поклонившись, – у меня к вам дело. – Оу, Фарлан, я тебя внимательно слушаю. Ханджи заметила присутствие Леви, но не подала виду, что они как-либо знакомы. – Этот человек мой приятель. Он лишился крова. Мы могли бы дать ему возможность некоторое время пожить у нас? Женщина вздохнула и прикрыла глаза. Тихо, но отчётливо произнесла: – Фарлан, ты не плохой воин и картограф, но император не станет даже рассматривать твою просьбу. Мы не можем впускать посторонних людей без особой на то причины и уж тем более позволять им жить в стенах дворца. – Я хочу пойти добровольцем в ряды армии, – неожиданно подал голос Леви. Ханджи и Фарлан сразу же обернулись на него. Они были несказанно удивлены его решительному тону. На губах генерала заиграла ухмылка. – Ты уверен в своём решении? – спросила Ханджи, ехидно прищурив глаза, пристально смотря на Леви. – Уверен, – твёрдо выпалил мальчишка. Женщина кивнула. – Я донесу сведения до императора. Как только Ханджи пропала в глубине коридора, Фарлан обратился к Леви: – Что на тебя нашло?! Ты понимаешь, что сейчас сделал?! – Я уже принял решение. Другого выхода нет. Я не хочу снова остаться один и жить на улице. Мальчишка сделал глубокий вдох. – Как скажешь, Аккерман.***
Уже этим вечером, договор был подписан. Леви стал частью императорских войск пятого подразделения. Мальчишке предстояло провести первую ночь в казарме. Казарма, словно гигантская железная устрица, распахивала свои двери навстречу жизни, насыщенной напряжением и суровой реальностью. Тусклый свет лампад едва пробивался сквозь пыль. Здесь скапливалось большое множество мужчин, чьи лица были исписаны усталостью. Здесь, среди плоских, жёстких футонов и скучных серых стен, пропитанных запахом пота, царила антисанитария, как яркий символ жалкости существования. Лицо Леви скривилось от здешнего смрада. Фарлан посмеивался, поглядывая на друга. – Да, условия так себе, но привыкнуть можно, – мальчишка указал на два свободных футона. – Ложись, завтра тебе предстоит не лёгкий день. – И не лёгкая ночь, – сказал Леви, с неприязнью посматривая на вонючие туши усталых самураев, лежащих на полу. Леви и Фарлан разместились на футонах. Человек зевнул и перевернулся на другой бок, повернувшись спиной к другу. – Как ты всё же попал сюда? – Я помог разобраться в картах отряду самураев. В благодарность мне позволили остаться на ночь в казарме, а позже командир взял меня в это подразделение. Фарлан вновь зевнул. – Кстати, пока не забыл, в сейфе хранится запасное оружие. Возьми себе что-нибудь. Леви добрался до сейфа и взял себе катану, которая выглядела более-менее заточенной. Лампады потухли. Мальчишка присел на край футона, устремив усталые, но не желающие закрываться глаза в кромешную темноту. Фарлан уже мирно посапывал, погрузившись в сновидения. Стены зала начали шептать, наполняя пространство шорохом, будто за ними прятались духи, готовые выдать самозванца. Рядом лежали двое мужчин, которые по-свински храпели, захлёбываясь в собственных слюнях. Мерзость. Леви встал, сделав глубокий вдох, и шагнул к выходу, едва не споткнувшись о чьи-то разбросанные вещи. Пройдя по коридорам, ему удалось найти выход. Ночной воздух был прохладным, напоминал о том, что жизнь и время продолжают двигаться вперед, даже когда он застрял в этой ловушке бессонницы. Тишина окутала каменные стены двора, как мягкое одеяло, даже пение цикад так не раздражало слух, как какофония внутри казармы. Луна, высоко взлетев на небосклон, освещая улицы холодным, серебристым светом. Леви сел на ступени, прижавшись спиной к колонне. Взгляд упал на звезды, и вдруг мир вокруг воцарился в покое. Мысли не шли, сознание было чистым, как белый лист. Не хотелось думать ни о настоящем, ни о будущем, ни тем более о прошлом. Мальчишку в первую же очередь насторожило отсутствие охраны. Внезапно, Леви заметил вдалеке мелькающие тени. Происходящее можно было бы объяснить обманом зрения, но движение повторилось не единожды. Ему пришлось приглядеться, чтобы разглядеть очертания, которые старательно пытались скрыться от света луны. Вдалеке показался ворон, который пронзительно каркнул, бросив на Леви обеспокоенный взгляд, который светился при полной луны. Ниндзя. Они спускались по стенам на верёвках, доставали оружие и обмениваясь жестами. Нельзя было терять времени. Леви уже хотел вернуться в казарму и сообщить о вторжении врага, но за спиной оказался человек в чёрном костюме. Лицо было скрыто, глаза спрятаны под тенью подобия капюшона. Ниндзя достал катану и уже хотел напасть на мальчишку, но тому удалось ускользнуть и оказаться сзади противника. Леви достал клинок. Он хотел вонзить его в спину ниндзя, но тот круто развернулся и лезвие оказалось в бедре. "Провернуть!" Человек упал, зажимая рану и пытаясь остановить кровь. – Тревога! Здесь наёмники! Из ниоткуда появился второй ниндзя. Он швырнул сюрикэн в руку мальчишки, из-за чего катана выпала из порезанных пальцев. Человек в чёрном оттолкнул Леви к стене, навалился спереди и начал с силой давить на горло в попытках задушить. Леви заметил металлический блеск в складках одежды ниндзя. Это определённо был кинжал. Мальчишка дотянулся до скрытого кармана, достав остроконечный нож, он вонзил его в бок человеку. Тот отшатнулся и упёрся спиной в колонну. Леви окружили. Без боя не уйти. Звон мечей, скрежет, искры, глухие удары - мальчишка только и успевал отражать атаки, кружа, в попытке защититься. Руки только начали привыкать к оружию, пытаясь вспомнить пройденные уроки и заученные техники. Ниндзя становилось всё больше и приходилось идти в наступление. Леви взмахнул катаной и сделал глубокий порез на шее человека. На лицо брызнула тёплая, липкая кровь. Жертв от клинка становилось только больше. Тела падали на землю с болезненными хрипами. До этого мальчишке никогда не приходилось убивать, но в этой ситуации действовало только одно правило: "Либо ты, либо тебя". На шум пришла свора вооружённых людей. Зазвенел колокол, тревога была объявлена. Но смысла ожидать подмоги, ради спасения обитателей дворца, уже не было. Леви, перепачканный с головы до ног в густой крови, тяжело дышал, стоя в окружении бездыханных тел. __________________________ https://t.me/fanfikkker 👈 в ТГК можно узнать больше об авторе и о выходе новых глав
