Verdigris

      Аккуратно сложенный выпуск Ежедневного Пророка лежал на краю обеденного стола, когда Драко вошел в столовую на следующее утро. С того дня, как он снова стал завтракать и обедать там, Бримли перестал приносить газеты и важные письма в рабочий кабинет. Подойдя ближе к столу, Драко заметил одно из писем, выглядывающее из-под заголовка о нападении на Миссис Уизли. И что-то подсказывало ему, что это послание от Гермионы, хотя на конверте не было имени отправителя.       Мысли о ней причинили ему лишь боль. Но эта боль была скорее отголоском вчерашней. Не такая острая. Да и сейчас Драко больше жалел о потерянном времени, спущенном на человека недостойного, мелкого и неподходящего.       Аппетита не было, и он отодвинул тарелку с поздним завтраком в сторону, взяв в руки лишь чашку кофе. Минуту молча сверлил газету и письмо глазами. Картинки с лежащей на кровати в больнице Миссис Уизли и закрывающего ее от вспышек камер назойливых репортеров Артура отвлекали немного, но взгляд все равно цеплялся за серую бумагу безликого конверта.       Раздражение затопило изнутри. Драко нервным движением руки отбросил в сторону газету. Он грубо схватил письмо, из-за чего оно немного помялось. Первым его порывом было бросить бумагу в камин, не читая, но интерес взял верх, и он все же вскрыл конверт.       Глаза быстро замелькали над написанным. Там не было ничего, чего бы он не ожидал в теории увидеть от нее. Гермиона писала сухо и скучно, академично. Даже извинения ее выглядели как жалкие попытки сохранить равновесие. Далее шли всевозможные предположения, горстка жалости и высказанная надежда на то, что они смогут и дальше общаться, как друзья, отбросив в сторону дурацкие обиды и возможное недопонимание. Далее она писала, что понимает его реакцию и будет ждать ответного письма. И ни слова о взаимности. Ни намека на ответные чувства.       Ему вспомнились все сказанные вчера слова. Они вновь прозвучали у него в голове. Драко будто прожил отказ еще раз. В ушах раздался ее голос и то, как Гермиона отрицала все, упрощая. Сводила все к страсти, простому желанию, утверждая при этом, что искренне любит только Уизли. Что ж, сейчас кроме злости он не ощущал больше ничего. Одна давящая пустота от разочарования.       Он мог бы сложить весь мир к ее ногам, как бы вычурно это не звучало. Готов был преодолеть все препятствия. Он стал убийцей собственной тетки и навсегда потерял ту связь, что была с матерью. И во имя чего? Чтобы грязнокровка указала ему на его место? Чтобы могла пренебречь им?       Нет! Гермиона давно сделала свой выбор. Теперь пришел его черед.       Драко хмыкнул, беззлобно и устало. Письмо отправилось в огонь без колебаний. Если она считала, что они могут продолжить общение, то ошибалась. Он никогда не обладал встроенным благородством, не готов был играть в одни ворота, как тот же Поттер, например. Драко не собирался заниматься благотворительностью и помогать нищим, если ничего не мог получить взамен. А также он не стал бы иметь дело с грязнокровкой, коей и являлась Гермиона Уизли. Ведь даже брак с чистокровным волшебником не менял ее статуса в мире, где жил Драко. Тем более если этим волшебником был один из отпрысков Уизли…       Он постоял немного, глядя себе под ноги, а затем взял газету, оставшиеся письма и направился к себе в кабинет.       Астория не спустилась к нему и не появлялась в течение всего дня. Ему казалось, что отвлеки она его своим присутствием от собственных мыслей, и стало бы легче. Ненадолго, но ненависть к самому себе утихла бы. Хоть ненадолго.       Кабинет встретил его тишиной и одиночеством. Драко сел на привычное место и раскрыл газету. Тревожный заголовок занимал добрую часть главной страницы.       «Жестокое нападение убийцы и бессилие отдела Магического Правопорядка!» гласило название. Драко быстро прочитал всю статью. Он никогда не придавал особого значения подобному, зная, как журналисты любят приукрашивать или сгущать краски. Однако в этот раз все было по-другому. Гермиона не была паникершей. Как не был и Артур Уизли. Значит дело было довольно серьезным.       Да и состояние Миссис Уизли говорило само за себя. Она буквально истекала кровью в ту ночь. Нападавший, очевидно, имел цель не просто убить, но и помучить свою жертву перед смертью. Если бы Артур не вернулся домой раньше, то убийце удалось завершить свое дело.       Драко отправил Рукс еще раз в больницу сегодня, чтобы узнать о состоянии Молли. Какая-то часть его была к ней привязана. После того, как отношения с матерью стали носить чисто формальный характер, именно Миссис Уизли невообразимым образом заполнила эту образовавшуюся пустоту, хоть Драко это и отрицал.       В статье также упоминались похожие нападения, на грязнокровок, сквибов и даже чистокровных, как в пределах Англии, так и за рубежом. Мракоборцам из Франции, Бельгии и Германии похоже не хватало ума самим разобраться в первопричине и мотиве всех убийств. Те же жертвы, что по велению случая выжили, ничего не помнили. Их память подчистили заклинанием забвения. Молли также лишилась памяти, причем всей. Убийца не был аккуратен и стер все ее воспоминания подчистую. Драко предполагал, что это случилось только потому, что тот сильно спешил из-за внезапного появления в доме Артура.       На следующий день, уходя на работу они с Асторией пересеклись у выхода, как раз когда Драко надевал свою мантию. Она была по-прежнему бледна и выглядела изможденной. Однако одета безукоризненно, будто ждала гостей. Астория достаточно сухо ответила на его приветствие и пожелала хорошего дня, скорее из вежливости, нежели действительно так чувствовала. Это привело Драко в недоумение, и он постоянно возвращался мыслями к ней в течении дня, пытаясь понять, что же опять произошло.       Ближе к вечеру, собираясь домой, он столкнулся с Поттером. Вид у того был потрепанный. Всклокоченные волосы, не видившие расчески. Покрасневшие от недостатка сна глаза. Грязная и покрытая пылью форма мракоборца. Драко спросил его как дела у Молли. На удивление Поттер ответил без язвительности и вполне дружелюбно, что врачи все еще пытаются обратить вспять заклятие забвения и вернуть ей хоть часть памяти. Также он упомянул имя Рона Уизли, которому дали отгул на несколько дней, чтобы он мог провести их с семьей. Сам же Гарри буквально только что вернулся из Леона, где мракоборцы нашли небольшую зацепку по этому делу.       — Все это больше смахивает на серийного убийцу, — ответил Поттер, устало прикрыв глаза. — Только мы никак не можем понять, действует ли он в одиночку или же это целая группа. И мотивы все еще неясны…       — Но то, что убийца пользуется темной магией, наталкивает лично меня на неутешительные выводы. — Драко посмотрел на свои руки, спрятанные в карманах. Еще совсем недавно он и сам пользовался теми же заклинаниями буквально в подвале своего дома.       — Ты намекаешь на то, что это могут быть пожиратели смерти? — После кивка Драко, Поттер устало вздохнул. — Это маловероятно. Я почти уверен, что мы переловили их всех. Ты и твой отец единственные, кому было позволено остаться на свободе. И как бы я ни недолюбливал тебя, Малфой, я все же не думаю, что ты способен на такое. Тем более по-отношению к Миссис Уизли.       — Я сейчас должен оскорбиться или удивиться проявленному доверию от самого Гарри Поттера? — Драко криво ухмыльнулся, удивляясь его словам.       — Думай что хочешь, Малфой, но у меня сейчас просто нет сил на кривляния. И, думаю, ты тоже устал. — Поттер пристально посмотрел ему в глаза, ища подтверждение своим словам. Выдержав небольшую паузу, он затем тихо, но твердо произнес: — И на твоем месте я был бы очень осторожен. Возможно, я сейчас единственный во всем Министерстве, кто верит в твою непричастность к этим убийствам.       На этом их разговор был окончен, а Драко начал по-другому смотреть на отстраненность сотрудников, на брошенные вскользь взгляды, на все перешептывания, когда он проходил по коридору. Возможно ему стоило со всей серьезностью отнестись к словам Поттера…       Хмурый и сосредоточенный на своих мыслях, Драко, почти не думая, трансгрессировал к поместью. Стоило ему открыть двери и зайти в особняк, как в голову сразу же ударил громкий голос отца и обрывки разговора, доносившиеся из гостиной напротив. Бримли сию секунду возник рядом с ним.       — Хозяин, добро пожаловать…       — Мой отец здесь? — Он оборвал его приветствия, осматривая вешалку у входа и подмечая отсутствие верхней одежды.       Бримли не успел ответить. Двери гостиной тихонько приоткрылись, и к нему навстречу вышла мать. На лице ее играла милая улыбка, сильно контрастирующая с громкими, рублеными словами отца, все больше распалявшегося за закрытыми дверьми. На согнутом локте ее висела подбитая мехом мантия. Очевидно они с отцом так торопились, что даже не сняли верхнюю одежду, зайдя в дом. Драко терялся в догадках, что могло быть настолько срочным.       — Драко, мой дорогой, — мать приобняла его и ласково провела по волосам, — как я рада тебя видеть. — Голос ее был ровным и отстраненным, вежливым. Словно она говорила все эти слова только потому, что так было положено, а не потому что действительно скучала по нему.       — Мама, — Драко ответил ей такой же отстраненно-холодной улыбкой. — Почему вы не предупредили меня о приезде?       Он быстро окинул коридор взглядом, замечая отсутствие купленных Асторией волшебных ковров, цветов и всего того, что делало поместье чуточку теплее. Заметив его удивленный взгляд, Нарцисса ответила:       — Я велела Бримли и Рукс прибраться здесь. Эта вычурность как по мне не к лицу родовому поместью Малфоев. Мы всегда отличались сдержанностью и вкусом. Что же касается причины нашего появления… — Мать посмотрела себе за спину, ее взгляд был полон неодобрения и осуждения. Драко он был очень хорошо знаком. — Мы писали Астории о своем приезде несколько раз. Она очевидно тебе ничего не сказала. Это и не удивляет, если учитывать, что эта девчонка натворила.       Драко вспомнил, что Астория что-то хотела ему сказать на счет родителей, но он не дал ей договорить, потому что сильно торопился к Гермионе в тот день. Сейчас ему стала очевидна причина ее утреннего состояния, сухости ответа и безукоризненности в одежде. Видя его отношение к себе и то с какой легкостью он отметал ее в сторону, Астория просто сдалась и не стала повторно начинать разговор с ним. Драко был уверен, что она была сильно напугана и не находила себе места. Но нужно было отдать ей должное, несмотря на скорый приезд его родителей, она вела себя достойно.       — Ты же знаешь, я ведь была против того, чтобы ты женился именно на ней. — Продолжала говорить мать, покачивая головой из стороны в сторону. — Дафна была намного более выигрышным вариантом для тебя. — Нарцисса в порыве сжала его руку выше локтя, силой передавая свое раздражение, которое старалась скрыть. — И как видим, оказалась права. Но ты конечно же ни о чем не подозревал! — Она кивнула сама себе, подтверждая сделанные выводы, глядя ему в глаза. — Я сказала об этом твоему отцу, но он все равно довольно сильно разозлился…       Холод пробежал по всему телу Драко. Его словно окунули в детские воспоминания, где один лишь вид разъяренного отца заставлял мысленно скулить и молить о прощении.       — И что же она сделала? — Холодность в голосе и внешняя отрешенность не выдали его смятения.       Нарцисса взяла сына под руку и успокаивающе похлопала, приняв такое спокойствие за еле сдерживаемую злость на Асторию.       — Пройдем в гостиную. Тебе нужно поговорить с отцом.       Как только двери раскрылись, до Драко долетел обрывок фразы отца, который хоть и говорил на повышенных тонах, однако пока еще как-то умудрялся держать себя в руках:       -… ты позоришь наш род!       Астория стояла за спинкой большого кресла, сжимая руками обивку перед собой. Она держалась прямо, гордо. В глазах блестели слезы, однако она не проронила ни одной из них. Когда они встретились взглядами, Драко не увидел в ней страха, лишь гнев. Он был такой силы, что мог запросто соперничать со злостью его отца в этот момент. И этот гнев был направлен и на него тоже.       Отец стоял на приличном расстоянии от нее, опираясь на трость. Он все еще был одет в верхнюю одежду. От всей его фигуры веяло ужасным холодом и жестокостью, бескомпромиссностью. Скупость в движениях, ярко подсказывала Драко, что отец был вне себя, а может и на грани. Обычно в таком состоянии он терял выдержку и мог поднять руку.       Таким Драко частенько видел отца. Таким он фигурирровал в подавляющем большинстве его воспоминаний. Удивила в этой всей ситуации лишь Астория.       Честно говоря, Драко ожидал увидеть ее напуганной, плачущей, со сцепленными в замок ладонями, покорной и сломленной. Именно таким он помнил себя. Но увиденное кардинально отличалось, что в очередной раз заставило его почувствовать смешанные чувства удивления и восхищения к своей жене. Никто не встречал гнев его отца с такой выдержкой. Даже он сам.       — Что здесь происходит? — это вырвалось из его рта само собой. Как-то рефлекторно.       В груди разлился жар возмущения, но внешне Драко оставался спокоен. Он отпустил руку матери, отойдя в сторону. Таким образом, сам себе не отдавая отчета, будто стал между Асторией и отцом.       — А вот и он! Мой сын! Моя гордость! — издевательским тоном протянул Люциус, разведя руки в стороны. — Ты многое пропустил! Например то, что твоя жена мало того, что управляет собственной конюшней, что само по себе возмутительно, так еще и собрала с улиц всю шваль: сквибов, грязнокровок, наняв затем на работу!       — Не смейте так говорить…       Голос твердый, но тихий раздался сзади, и Драко оглянулся на Асторию. Она встретила его взгляд и поджала губы, ожидая, наверное, что сейчас он так же, как и его отец набросится на нее. Но он ничем не выказал своего недовольства. Даже если она это и сделала, то в настоящем это не имело никакого значения. И тем более никак не должно было отразиться на имидже семьи. Волдеморт был мертв, в обществе наоборот привечали всех, кто носился с маглорожденными волшебниками или сквибами.       — И если ты не знал об этом, то ты еще большее разочарование для нас с матерью, чем я мог предположить! — продолжил отец, презрительно глядя на него и совсем не реагируя на слова Астории.       — С чего вы взяли, что я об этом не знал? — зявил Драко, смотря с вызовом.       У Люциуса Малфоя заняло всего две секунды, чтобы преодолеть то небольшое расстояние между ним и сыном.       — Ничтожество!       Его ладонь рассекла воздух и с огромной силой опустилась на Драко. Его голову отбросило назад, тело пошатнулось следом. На фоне раздался судорожный вдох Нарциссы. Но Драко знал, что она испугалась не за него. Отнюдь. Ее больше волновал отец.       — Ты знал и позволил ей это! — он взревел, возвышаясь над ним.       Драко выпрямился. Левая сторона лица пульсировала. Но он не дрогнул, когда отец замахнулся уже во второй раз. Мать остановила его, приговаривая что-то успокоительное. Драко не слышал ее слов. Он смотрел на перекошенное лицо отца, на то как налились кровью его глаза, как искривился в злобе рот. Уже давно он дошел до той точки, когда перестал бояться. Раньше он винил себя в его вспышках гнева. Считал себя плохим сыном. Что бы он ни делал — этого всегда было мало. Более того, любая мелкая оплошность могла закончиться избиением. Его всегда сравнивали с другими. С тем же Поттером. Отчего внутри росла неудовлетворенность собою. Чувство никчемности.       Но вот, похоже, Драко наконец-то вырос. Его уже не страшили избиения, крики, оскорбления. Он смирился с тем, что никогда не будет хорошим сыном для своих родителей. Что он их вечный позор и разочарование. Теперь он мог быть собой.       — Он ничего не знал! Он не знал! Я все скрыла…       В этот момент голос Астории сработал как выключатель. Эта маленькая и хрупкая девушка сейчас пыталась его защитить? Остановить его отца, когда и сама была в шаге от того чтобы оказаться на его месте?       — Драко, скажи правду! Скажи, что ты не знал! — Она вышла из-за кресла и стояла на два шага ближе к нему чем раньше. Ее щеки блестели.       — Все впорядке, — ответил он, не ощущая ничего кроме раздражения.       — Ничего не в порядке, Драко! — выпалила Нарцисса, которая придерживала мужа одной своей ладонью на месте. — Скажи, сын, что мы такого сделали, что ты настолько безразличен стал к проблемам семьи. Вместо того чтобы защищать всеми силами, ты ее рушишь! Плюешь на наши традиции, имя, репутацию… — она запнулась, так как ее действительно задело поведение сына.       — Оставь этого убогого, Нарцисса! Поверь мне, когда я говорю, что он еще станцует на наших могилах! — Люциус вышел из-под хватки жены. — А ты… — произнес он потрясая пальцем в воздухе и указывая им на Асторию. — Я буду требовать развода у твоего отца. И он мне его даст, когда узнает, что ты натворила, будь уверена!       — Никакого развода не будет. — Драко отвечал все таким же ровным голосом, хотя и чувствовал, что это дается ему с каждой минутой все труднее. Он только привык к Астории, они только нашли общий язык. Новая жена могла оказаться вдесятки раз хуже. Драко не собирался менять шило на мыло. — Я не дам на это свое согласие.       — Ах ты недоно…       — Люциус! — окрик матери, казалось оборвал струну. — Держи себя в руках, Мерлина ради! — Затем она направила свой колкий взгляд на Драко, продолжив: — Если ты не собираешься разводится с этой особой и делать так, как велит тебе отец, — она окинула презрительным взглядом замершую позади него Асторию и его самого, — то боюсь, нам больше не о чем разговаривать. Пойдем, дорогой.       Нарцисса отвернулась от Драко, и всем своим видом показывала, что теперь он для нее более не существует. Странно, но отстраненность матери уколола больнее всех пощечин отца. Драко еле сдержался, чтобы не начать оправдываться, как делал это в детстве. Чувство вины сжирало изнутри. Внутренний ребенок просил материнской любви и ласки, как никогда сильно. Но вместо того, чтобы просить прощения, Драко ледяным и сухим тоном сказал:       — Я надеюсь вы помните, о ваших ограничениях? Сегодняшний визит был последним. Боюсь, мы не увидимся еще долго.       Отец остановился напротив него. Его жгли изнутри все те ужасные слова, которые хотелось произнести, однако он смерил Драко взглядом и быстрым шагом вышел прочь. Мать задержалась на нем взглядом всего на секунду, а затем так же молча последовала за мужем.       Как только родители покинули поместье, Драко выдохнул с облегчением. Он обернулся к Астории. Ничего не говоря, прошел вглубь гостиной и сел на диван. Она еще постояла с минуту на месте, что-то тихо сказала появившемуся после бури Бримли, после чего присоединилась к нему и села напротив в кресло.       — Что ж, — начал Драко, глядя на ее сцепленные на коленях ладони, — теперь рассказывай. О какой конюшне говорил мой отец.       Астория выглядела растерянной, впервые за многое время. Она не смотрела на него. Продолжала молчать.       Бримли появился справа, протягивая что-то завернутое в полотенце.       — Что это? — Драко взял непонятный сверток в руки и ощутил прикосновение холода к ладоням.       — Я боюсь, что не смогу наколдовать сейчас ничего, чтобы уменьшить отек на твоем лице, — тихо-тихо начала говорить Астория, по-прежнему не решаясь взглянуть ему в глаза. — И сам ты наверняка тоже на это сейчас не будешь способен. Поэтому Бримли принес лед, чтобы уменьшить следы от… — Она замолчала, боясь произнести слово вслух.       Драко молча приложил лед к левой стороне лица, оценивающе осматривая ее. Он все еще ждал объяснений, примерно уже складывая в уме кусочки пазла. Ему было действительно интересно, как она смогла провернуть такое серьезное дело. Бримли стоял рядом у кресла, опасливо прижав уши. Конечно этот пройдоха обо всем знал и не проронил ни слова.       Однако, несмотря на все случившиеся, в этом во всем была одна положительная тенденция — о Гермионе с тех пор он больше не вспоминал.