Verdigris

      Дорога, ведущая к конюшне, была хорошо утоптана, поэтому грязь почти не липла к туфлям. Еле заметный пар шел изо рта. Температура к ночи упала довольно низко, несмотря на то, что днем было по весеннему тепло. Кутаясь в мантию, Астория то и дело бросала быстрые взгляды на Драко, молча идущего рядом. Она до сих пор не отошла от полученного шока. Увиденное в гостиной ощущалось чем-то настолько личным и крайне жестоким, что полученное ранее представление о Малфоях просто разрушилось.       В ее планы входило защищаться и отстаивать свое право на владение фермой до последнего вздоха. Под страхом смерти не дать никому узнать о местоположении своего единственного значимого сокровища. А теперь… Теперь она вела туда Драко Малфоя. С ее стороны такая откровенность была импульсивным решением. И все же…       После ухода Нарциссы и Люциуса, Драко устроил ей допрос. И он не отставал от нее до тех пор, пока ночь не окутала поместье снаружи, а она не рассказала ему о ферме, испытывая тянущее чувство вины. Под внимательным и тяжелым взглядом льдисто-прозрачных глаз Астория созналась во всех прегрешениях. Ну почти всех… О существовании фонда она все же умолчала. Еще не пришло то время, когда она смогла бы полностью ему довериться, пусть в этот раз он и выступил на ее стороне.       Хотя то, как он смотрел на нее, как слушал неперебивая… Даже тот факт, что он не дал ее в обиду, соврав родителям, говорил ей — Драко изменился. Нынешний он словно устал вечно держать удар, сопротивляться или носить маску холодности, устал отстраняться. Внешне он оставался прежним, однако слова и поступки менялись с течением времени. Астория теперь отчетливо ощущала перемены, и ее раздирали сомнения наравне с противоречиями.       Их беседа по итогу прилично затянулась, так как Драко въедливо выспрашивал все детали, а организационные вопросы волновали его даже больше суммы, потраченной ею на всю затею. После чего он пошел к себе в спальню переодеться и вернулся без следов удара на лице. Маскирующие чары, очевидно, не требовали от него особых усилий, поэтому Драко намерен был поддерживать их до тех пор пока синяк не сойдет. Астория сочла это довольно разумным. Ей бы также не хотелось привлекать к проблемам семейным пристальное внимание общественности. А Драко оставался публичным человеком, даже не работай он в министерстве.       Дорожка свернула за угол и вывела их ко входу в конюшни. Само здание все еще нуждалось в ремонте. Оно выглядело удручающе. Однако для Астории это не являлось большой проблемой. Лошади были присмотрены, здоровые, в сухости и тепле. У каждой свое стойло и запасы корма. Теобальд уже давно развел всех подопечных по местам, и тихое характерное ржание разбавляло тишину. Астория снова с осторожностью взглянула на Драко, который остановился посреди большого амбара и осматривался вокруг, желая узнать его мысли. Однако по выражению лица невозможно было ничего прочесть. Даже прожив с ним под одной крышей более полу года, она терялась в догадках.       Теобальд появился и замер в проеме в тот момент, когда она уже хотела прервать неловкость молчания. Астория предупредила их о визите немногим ранее, отправив патронуса. Остальные работники фермы остались стоять позади, словно пытались спрятаться за широкой спиной Тео, переглядываясь. Отчасти Астория разделяла их нервозность. От решения и слов ее мужа сейчас многое зависило.       Острый взгляд Драко продолжил блуждать по помещению, отмечая мельчайшие детали, включая всех ее подчиненных. Там, в гостиной, он выглядел также, пока она рассказывала о своей задумке, ее воплощении и мотивах. Казалось, Драко просто был сосредоточен и оценивал все риски, своего теперь непосредственного участия в ее авантюре. А именно «авантюрой» и только так она теперь мысленно называла свое решение открыть ферму по разведению магических пород лошадей.       Астория впилась глазами в спину Драко, усиленно пытаясь предугадать дальнейшие действия, заклиная его воздержаться от резкости и грубости. Даже фестралы и амбраксаны теперь только тихонько посапывали, запертые в своих стойлах, боясь быть обнаруженными.       Наконец, Драко окончил свой дотошный осмотр и повернулся к ней всем корпусом. Зрачки его пригвоздили Асторию к полу, и по спине прошлись мурашки. Как бы она не храбрилась, у нее не получалась до конца унять дрожь в пальцах, сцепленных перед собой под мантией.       — Значит, это и есть то, на что ты потратила те четыре тысячи? — голос его был ровным, достаточно громким и на удивление спокойным.       Астория кивнула, не в силах выдавить из себя даже писк.       — А это твои сотрудники? — Драко еще раз окинул долгим взглядом всех, кто стоял позади Тео. — В основном сквибы и полукровки? — правая бровь его изогнулась в не то удивлении от наглости Астории и ее поступка, не то от невозможности допущения подобного в семье чисткровного волшебника.       — Мы рады личной встрече с вами мистер Малфой, — произнес Тео, нервно дернувшись вперед и сминая рабочую фуражку в массивных руках. — Миссис Малфой о вас много рассказывала…       — Неужели? — Драко теперь смотрел только на нее. Он прекрасно знал, что это было ложью и отчаянной попыткой купить его расположение лестью.       — Д-да, — подтвердил Тео, еще больше нервничая.       Наступила небольшая заминка, а затем его словно дернули за веревочку откуда-то сверху, и он выпалил:       — Ох, я ведь забыл представиться! — и Тео протянул Драко открытую ладонь для пожатия, которую тот все же пожал после секундной заминки. — Теобальд Вердвотчер, сэр. И должен сказать, что благодаря вам и миссис Малфой мы все обрели дом и смысл существования.       Это было через чур громко сказано, и Астория метнула взгляд в Тео, предостерегая его от дальнейшей лжи или преувеличений. Хотя, для людей, лишенных возможности быть полноценной частью магического сообщества, без возможности достойно зарабатывать и не быть униженными из-за своего положения, сказанное было скорее горькой реальностью, нежели вымыслом.       И даже если и так, Астория знала, что Драко невозможно было разжалобить. Его прагматичный ум был заточен совершенно на другое восприятие реальности. И чувства играли там последнюю роль.       — Надо же, — протянул Драко, по-прежнему не сводя с нее взгляда, и Астории на мгновение показалось, что там, в тембре его голоса, промелькнуло не то любопытство, не то гордость. — Я же, в свою очередь, рад и признателен за то, что поддержали идею моей жены и продолжаете упорно трудится на благо нашей семьи.       Вполне себе милая и дружелюбная улыбка появилась на его лице, от чего сердце Астории пропустило удар. Оказывается, Драко Малфой мог быть любезным и обворожительным, а не только опасно холодным. И вот сейчас Астория просто не знала, как реагировать и что еще сказать.       Пользуясь ее замешательством Драко прододжил беседу с Тео, который, обрадованный его похвальбой, отвечал на вопросы с большей охотой, чем ранее. Он рассказал Драко об уже покрытых кобылах амбраксанов и фестралов. Похвалился Сивером и ответил честно об ожидаемой прибыли в ближайшие месяцы, лишь слегка приукрасив картинку. Драко внимательно слушал, кивал и изредка уточнял ту или иную деталь, обменивался короткими репликами с другими рабочими. Видя как Драко общается с Тео, даже скромная Ливия, частично потерявшая зрение во время войны, высказала предложение по усовершенствованию кормушек. Драко согласился с ней и одобрил эту инициативу, чем вызвал неописуемый восторг у всех. Так что они наперебой стали делится с ним своими предложениями и жалобами. Однако, пусть Драко и отвечал им, его особый интерес вызывали имена покупателей, расходы и месячное содержание фермы.       — Теперь я понимаю, почему моя жена доверила тебе такую важную должность, Теобальд, — снова обеззоруживающе улыбнулся Драко и бросил быстрый взгляд на Асторию, словно похвалив и ее. — Ты несомненно занимаешь ее по праву. Все вы вносите огромный вклад, каждый по-своему. — После этих слов он плавно приблизился к ней и, положив ладонь на уровне лопаток, ласково произнес: — А теперь не будете ли вы так любезны оставить нас на едине. Мне необходимо поговорить с женой с глазу на глаз.       Его тон сочился медом и патокой и, похоже, он обманул всех, оставив позади себя лишь вздохи восхищения и признательности. Всего лишь на секунду Астории также захотелось быть обманутой им. Лишь на мгновение ей и вправду захотелось, чтобы Драко так себя вел всегда. Но, как только они остались одни, эта улыбка растаяла.       Драко отошел от нее на несколько шагов и провел пальцами по перекладине стойла с одной из самок амбраксана. Та фыркнула, нервничая от близости незнакомого ей человека.       — Боюсь спрашивать, насколько сильно тебе хотелось отомстить мне, раз ты собрала всех этих… — Он неопределенно махнул ладонью, очевидно пытаясь подобрать более емкое и приличное в обществе слово для обозначения всех, кому он улыбался всего несколько минут назад. Однако не смог, и просто закончил предложение, многозначительно посмотрев на нее: — … здесь. Или же ты больше хотела досадить моей семье в целом? — Драко шагнул вперед, сократив расстояние, чтобы она точно услышала то, что он собирался произнести дальше. — Должен признать, ты достаточно изобретательна, Астория. Я правда впечатлен.       — Это не было местью…       Астория начала было оправдываться, как бывало когда отец ругал ее в детстве, но вовремя спохватилась. Драко не ее отец. И она не будет пытаться доказать свою невиновность ни в чем из выше сказанного.       Все-таки не зря она смолчала о фонде. Внутри уверенность в верности своего поступка только крепла. Было достаточно того, что она доверилась ему и показала саму ферму, в порыве признательности.       — Вот значит как? — Драко хмыкнул, и взгляд его вновь уколол ее. — Ты потратила мои четыре тысячи на это? — Его руки разошлись в стороны, охватывая все здание. — Только чтобы иметь возможность привести своему дорогому фестралу кобыл? Мне просто не верится!       Асторию бросило в жар от пренебрежения в его тоне.       — Эти четыре тысячи были моим приданным, и я по праву могу распоряжаться ими как захочу.       Драко растянул губы в улыбке, но она не была похожа ни на одну из тех предыдущих.       — Интересно, чтобы твой отец сказал на это?       — Драко Малфой! Не смей угрожать мне моей же семьей! — Астория выпалила довольно громко от клокочущей злости, руки ее непроизвольно сжались, — Не падай в моих глазах еще ниже…       «… ниже чем твой отец»       Она бы хотела закончить свою фразу именно так, но Астория не была настолько жестокой. Она не стала жалить его, потому что знала, что глубоко внутри он уже ранен. Однако Драко сам додумал за нее и переменился в лице. Все его тело застыло, и каждый мускул напрягся, челюсти сжались настолько, что на висках явственнее выступили вены.       — Да куда уж мне падать еще ниже… жены, что не уважает традиции и вносит раздор.       Астория смолчала, уперто уставившись ему прямо в глаза. Слова о чистокровных семьях и их традициях сидели у нее поперек горла с самого детства. Ей хотелось изменить это, поэтому она и наняла Тео. Вопреки всему пошла иной дорогой. И ее невообразимо удивляла и злила узколобость Драко. Того самого героя войны, который наверняка наравне со всеми участниками Ордена Феникса видел намного больше смертей, нежели она сама. И почему-то в упор не видевший всю ту гниль, что порождала теория чистоты волшебной крови. Поддавшись порыву своего сердца она прервала возникшую между ними тишину.       — Ты наверняка знаешь, насколько я бездарна, когда дело касается магических заклинаний?       — К чему это ты ведешь, Астория? — перебил ее он и, устало помассировал переносицу, — Если думаешь, что так отвлечешь меня от…       — Когда родилась Дафна, — уперто продолжила Астория, не гляда на него вовсе, — родители были неимоверно горды тем, что уже к трем годам ее магия начала проявлятся. Они частенько хвастались на семейных ужинах ее достижениями в Хогвартсе.       — К чему эти откровения? — Драко снова перебил ее монолог, раздраженно воздев очи к небу.       — Меня же не выпускали из собственной комнаты, боясь, что кто-то узнает, что их дочь самый что ни на есть сквиб.       Драко резко обернулся и замер от осознания сказанных ею слов.       — Я родилась у чистокровных волшебников, которые никогда не смешивали свою кровь, придерживались всех постулатов и законов… И не смотря на все это появилась я, у которой и к одиннадцати годам не было ни капли магии. Я слышала, как они обсуждали, что возможно им придется сослаться на какое-то семейное проклятье и отправить меня подальше, чтобы не покрывать семью жутчайшим позором. Чтобы никто не узнал, что в чистокровной семье волшебников родился сквиб…       — Прекрати, — хрипло отозвался Драко, — я не хочу и дальше слушать твои сказки!       — Конечно, — покорно согласилась Астория, — ведь легче делать вид, что не замечаешь всю абсурдность всего этого поклонения чистокровности! Легче закрывать глаза на таких как я или Теобальд Вердвотчер. Лучше отрицать тот факт, что чистокровные маги ответственны за вырождение, а грязнокровки зачастую невероятно магически одарены!       — Ты не сквиб, Астория! Хватит давить мне на жалость этой весьма неправдоподобной историей детства! — злость и раздражение легко угадывались теперь в его тоне. Их Астория уже умела различать.       — Да, ты прав. К большому облегчению семьи магия все же проявилась, пусть и так поздно. Но способности эти весьма скудны и ограничены. Поэтому против моей воли и желания меня решено было отправить в Шармбаттон. Как ты думаешь, почему?!       Драко промолчал. И молчание это было красноречивее всех слов. Астория поняла, что он наконец воспринял ее слова всерьез. Очевидно, он наводил о ней справки, ведь Драко любил все держать под контролем. Она это поняла давно, с той самой сцены в кабинете и его выговора насчет взятых из Гринготса денег.       — Я была бездарностью. Меня стеснялись и отослали подальше. Родители не выдержали бы сплетен, которые рано или поздно пошли бы из Хогвартса…       Возникла пауза. Драко отвернулся от нее в крайнем раздражении. Астория знала, что его не разжалобить и все же продолжила, опираясь больше на его аналитический ум нежели только на чувства:       — Я с самого первого дня старалась заслужить родительское одобрение… любовь. Я готова была на все, даже на брак с тобой, лишь бы получить заслуженное признание своей семьи. В то время, как Дафна имеет все, чего я была лишена с самого первого дня! Просто потому, что родилась нормальной, не порченной… как я.       Она замолчала, так как противный ком в горле не дал продолжить. Драко стоял напротив нее, выглядя теперь скорее растерянным нежели злым или раздраженным. Такая откровенность с ее стороны, возможно ошарашила его. Скорее всего, с ним впервые был кто-то настолько откровенен. Насколько она могла судить отношения с родителями у него не были теплыми. Друзей она также не видела за все это время. А может, ее слова просто срезонировали с чем-то пережитым им самим… Это отразилось на его лице, и Астории стало немного не по себе, как бывает, когда тебе снится какая-то нелепая чушь, вроде той, где ты летишь голая на метле над толпой зевак.       Она мотнула головой, чтобы взять себя в руки, и продолжила:       — Мне не нужна жалость от тебя, Драко. Я хочу чтобы ты увидел горькую правду. Я не первая и вовсе не последняя. История Теобальда примерно такая же, только более жестокая. Ты ведь знаешь, что он тоже из чистокровной линии. И таких как мы становится все больше, ты просто предпочитаешь закрывать на это глаза. — Астория сделала многозначительную паузу, видя, как Драко спрятал руки в карманы брюк. Он как будто не верил тому, что она говорила, словно пытался найти малейшую неточность в ее рассказе и опровергнуть сказанное. — А это может значить лишь одно — мы вырождаемся…       Смех Драко заставил ее дернутся, как от жала желтобрюха. Он насмехался над ней, ее искренностью и попыткой быть откровенной с ним. Это было самым худшим за все то время, что она жила с ним. Ощущалось как предательство. Астория застыла, неверя тому, как легко Драко перечеркнул сейчас все то светлое, что она только начала к нему испытывать. Как расстоптал ее начавшуюся зарождаться симпатию и расположение. Выходило, что она по прежнему ничего не значила для него.       — Прекрасная попытка выдавить из меня слезу. Однако я на это не куплюсь. Свои причитания и жалобы, дорогая, можешь направить моему отцу, если у тебя возникнет такое желание. — Драко смотрел на нее сверху вниз, безжалостно убивая все, что оставалось в живых до этого мгновения. — Факт того, что ты держишь ферму сам по себе скандальный, но это я могу хоть как-то оправдать. Однако закрыть глаза на то, кого ты наняла… Я даю тебе месяц, чтобы взять на работу волшебников, и убрать всякий сброд и мусор. Здесь я согласен с отцом.       — Месяц?! — выпалила Астория, руки ее задрожали под мантией. Она отшатнулась от него, как от больного шальной проказой, неверяще уставившись прямо в лицо.       — Да, именно. Месяц. — Отрезал Драко. Взгляд его стал острым и оценивающим. — А если ты не сделаешь этого, то я прикрою твою лавку…       На языке его явно вертелось слово «уродов» или что-то еще хуже, однако он вновь попытался подобрать нечто более пристойное. И опять не смог, решив многозначительно промолчать.       После этого Астория также замолчала и не проронила ни слова до самой своей комнаты. Ей бы хотелось крикнуть ему «Ты не посмеешь!», но это было пустой тратой времени. Она прекрасно знала, что он может воплотить угрозы в жизнь. Драко держал всю власть в руках, как вожжи, и мог управлять всем… и ею тоже.       С горечью ей думалось, что все вернулось к той первоначальной точке их брака, где были молчание и отстраненность. С того дня она больше не спускалась в гостиную, не заходила в столовую и не появлялась в поместье до темноты. Ей хотелось чтобы холод уходящей зимы пронизал каждую комнату и коридор, и чтобы Драко непременно почувствовал это, пусть за окном и расцветала весна.       Оказавшись проигравшей стороной, Астория отказывалась сдаваться, хоть ей и не к кому было обратиться за помощью. Единственным союзником оставался неизменно почтительный Бримли. Он видел все происходившее, пытался хоть как-то скрасить наступившие темные дни. Однако Астория прекрасно понимала, что не может требовать от него более существенной помощи или совета. Она была уже благодарна Бримли просто за то, что он был рядом в эту трудную минуту.       И вот, когда срок, отведенный Драко, почти истек, а отчаяние ее достигло пика, он не явился ночевать в поместье. Бримли сказал ей об этом на следующее утро, подавая завтрак. Сначала Астория не придала этому никакого значения. Она была не в том положении, чтобы бросаться на его поиски или думать о причинах такого отсутствия. Она помнила реакцию Драко на ее появление у дома Гермионы Грейнджер. Свою свободу и право на приватность он ставил превыше всего, да и после всего случившегося ей было все равно, где он и с кем. Асторию больше занимали мысли о Теобальде и остальных. Она судорожно искала выход из сложившейся ситуации, бросаясь из одной крайности в другую. То действительно собираясь попрощаться со всеми ними, то отказываясь это делать и думая о возможности найти работу для всех своих подопечных в других местах. Какое то время она даже серьезно раздумывала о покупке еще одной фермы, и если бы у нее набралась достаточная сумма, Астория бы так и сделала.       Когда же Драко не вернулся и на следующий день, она насторожилась. Все эльфы в доме были не на шутку встревожены. И эта тревога понемногу передалась и Астории. Плохое предчувствие поселилось под сердцем. Она отправила Бримли в Министерство к Драко, и тот вернулся с довольно неприятной новостью. Старый эльф, казалось, побелел еще сильнее и буквально трусился от ужаса. Драко находился в тюремных подземельях Министерства Магии. Почему? Как это произошло? Бримли не знал.       Сначала Астория даже обрадовалась этому. Какое-то торжество справедливости вскипело в ней. Если Драко не освободят, тогда никто не заставит ее уволить Теобальда и остальных…       Однако затем, так же быстро, на смену этой эйфории от приблизившейся своды пришло отчаяние, когда Бримли озвучил то, о чем Астория еще не успела подумать. Старый эльф начал причитать, что если Драко отправят в Азкабан или, что еще хуже — казнят, то она должна будет вернуться к семье. Ведь наследников у них нет, а значит Люциус Малфой останется единственным владельцем всего, и Бримли не сможет последовать за ней. Глаза его даже увлажнились после этих слов, и сам он стал словно намного мельче. Асторию тогда словно ударили конфундусом, а внезапное приближение конца ее почти что свободной жизни оставило след нового приступа паники. Сознание хаотично прыгало от темы к теме, рисуя безрадостное будущее в родительской клетке. В одном Бримли точно был прав: без Драко ей здесь нечего делать.       Холодный озноб охватил ее тело. Она лучше умрет, чем вернется домой! Та толика свободы, что она выборола себе в поместье, будет потеряна. Более того, ее ферма… Она потеряет все!       Выходило, что как бы Астория не презирала или недолюбливала Драко, ей необходимо было что-то предпринять. Кнечно, если она не хотела провести остаток своих дней запертой в стенах поместья Гринграсс.