Verdigris

      Люциус Малфой не переносил маглов и грязнокровок. Его лицо, искривленное отвращением, когда речь заходила об этих двух вещах, Драко отчетливо помнил с детства. Мать же была просто равнодушна. Конечно, она разделяла убеждения отца, но сама редко вступала в обсуждения, предпочитая игнорировать само их существование. Сам Драко не испытывал чувств настолько сильных, как ненависть. Его отношение к ним было сродни неприязни или брезгливости. Было и еще кое-что, в чем он отказывался себе признаваться.       Жалость.       Но Драко ее в себе безжалостно давил, так как это чувство из него выбили еще в детстве. Он никогда не допускал жалости по отношению к себе. И не важно, жалели ли его другие или он сам. У Драко просто выработался рефлекс. Он жестко одергивал всех и привык страдать молча, вымещая свою фрустрацию на кого-то послабее.       Поэтому жалеть несчастных сквибов и грязнокровок Астории он, конечно же, не стал. Решение убрать их было самым что ни на есть естественным для него. И он не понимал, как Астория могла находиться с ними постоянно в контакте. Для Драко это было равносильно жизни в поместье с биндимунами. Настолько сильно было в нем предубеждение взрощенное семьей. А сама мысль о том, что Астория могла оказаться сквибом, противно скреблась внутри черепа еще очень долго. Последующий же протест с ее стороны неожиданно глубоко задел его за живое. Она теперь переняла его стратегию избегания, доведя ту до совершенства, и Драко не видел ее с того самого вечера на ферме.       Это не был первый раз, когда она перенимала его правила игры и пыталась «наказать». Однако сейчас его мучило ее отсутствие. После того, как он успел привыкнуть к ее нахождению в доме и даже начал наслаждаться обществом, внезапная тишина и одиночество ощущались иначе. Драко отказывался это признавать и упорно пресекал в себе все порывы изменить данное положение вещей.       Не имея громоотвода в виде жены дома, он выпускал пар в Министерстве, за последние недели настроив половину своих подчиненных против себя. Грязнокровки, снующие по отделу, теперь еще больше раздражали. Но, помня предостережение Поттера, с ними Драко все еще старался держать себя в руках. При этом он превратился в настоящего тирана и дома, терроризируя всех домашних эльфов без исключения.       Из-за всего происходившего ситуация с убийствами на какое-то время выпала из его поля зрения. Драко знал, что было совершено еще одно или даже парочка убийств, потому что весь Аврорат, поднятый на уши, сеял только панику и ничего не мог найти.       Молли выписали из больницы. Она прислала ему благодарственное письмо, и затем наступила тишина. Драко больше не посещал Гермиону, а значит, и причин видеться у них не было. Родители так же отдалились. Поэтому даже их скучные и стандартные послания не могли его отвлечь. Однако рутина на работе засосала быстро, избавляя от всей внешней мишуры. Вернее, он с радостью в нее окунулся, чтобы отвлечься от постоянных жизненных неудач и разочарований.       И вот, когда Драко медленно шел по коридору, размышляя, в какой из дней лучше прийти на ферму к Астории, его догнало письмо. Оно упало прямо в руку. Ему не нужно было вскрывать конверт, чтобы узнать, что было в послании. Печать Отдела кадров и Перестановок говорила сама за себя.       Где-то в глубине Драко всегда ждал этого момента. С того самого дня, как темный Лорд поставил метку пожирателя на его руке. Знал, что дороги назад нет. Пусть и был всего лишь зеленым подростком, но понимал, что его никогда не простят и имя Малфоев будет навеки запятнано. Поэтому, когда прочел строки об увольнении, ничто не дрогнуло внутри него. Драко знал — скоро за ним придут.       Он зашел к себе в кабинет, аккуратно сложил письмо, словно это был обычный служебный документ, и убрал его в ящик стола. Руки не дрожали. Ничего внутри не сдвинулось. Только легкая усталость накатила, как бывает после слишком долгого дня.       Драко откинулся на спинку кресла и некоторое время просто смотрел на окно. За мутным стеклом мелькали фигуры сотрудников Министерства. Кто-то спешил, кто-то спорил в коридоре, кто-то левитировал кипу бумаг. Работа кипела, и вряд ли его подчиненные будут сильно грустить из-за его увольнения. Скорее уж вздохнут с облегчением.       Проведя пальцами по руке, где под рукавом рубашки скрывалась метка, он скривился. Кожа там давно перестала тянуть, но ощущение ее присутствия никогда не исчезало полностью. Как старый шрам, который ноет перед дождем.       Было весьма наивным с его стороны думать, что все это время его считали полезным. Что Министерство позволило ему занять кабинет, выдать значок и даже доверить работу.       Полезный пожиратель смерти. Какая ирония.       Он закрыл глаза и на мгновение позволил мыслям скользнуть туда, куда обычно не позволял им идти.       Привычно перед взором предстала тесная гостиная Уизли. Гермиона, стоящая посредине. Она улыбалась ему, как всегда, тепло и радостно. Но он заставил этот образ размыться и исчезнуть. Мысли о ней более не несли ему утешения. На смену этому образу пришел другой. Спокойно читающая книгу Астория. Она устроилась в кресле перед камином, положив ноги на пуфик. Увидев его, она несмело улыбнулась и поспешно отвернулась. Словно не хотела спугнуть своим пристальным вниманием. Но он успел заметить удивление, промелькнувшее в ее зеленых глазах. В груди Драко расплылось теплое ощущение спокойствия…       Дверь в кабинет открылась и ударилась о стену, возвращая в реальность. От резкого звука Драко распахнул глаза. Спокойствие ушло. Упорхнуло, словно птицы, испуганные выстрелом.       В кабинет вошло пятеро. Четверо авроров с палочками наготове и сотрудник Отдела Магического Правопорядка. Последнего он знал. Финник Мэдкинс. Они пересекались на совещаниях. Мелкая сошка, одержимый правилами педант и полнейший идиот, по мнению Драко. Сейчас в его взгляде не было ни раздражения, ни зависти. Лишь облегчение. — Палочку, Малфой! — грубо скомандовал один из авроров. — Даете шанс сдаться самому. Как мило с вашей стороны, — сказал Драко, встав и вытащив палочку из внутреннего кармана. Голос его был официальным, сухим, лишенным всяких эмоций.       Все в комнате, видимо напряглись, ожидая от него сопротивления. Именно поэтому авроров было четыре. Для Драко это было даже лестно в каком-то роде.       Но сопротивляться он не стал. Внутренняя обреченность давно висела над ним. Это было вполне в стиле Министерства повесить все убийства на него. Как ранее до этого они повесили ярлык лгуна и смутьяна на Поттера. Теперь эта участь постигла Драко. Как бы абсурдно ни звучало, но он даже вздохнул с облегчением. Общество так долго воспринимало его только как злодея, что эта маска, казалось, теперь намертво приклеилась. Драко неимоверно устал доказывать всем обратное. — Малфой, вы должны проследовать с нами, — на выдохе произнес Мэдкинс, ощущая его пристальный взгляд, отчего еще больше разнервничался. — Как скажете, — лаконично ответил Драко и схватил мантию со спинки стула.       Он накинул ее на себя и прошел мимо Мэдкинса на выход. Движения Драко были неторопливыми, почти ленивыми. Словно это не его только что арестовали и конвоировали.       Пока они шли, все, кто встречался на пути, старались делать вид, что заняты своими делами, но их взгляды все равно тянулись к Драко Малфою. Тому самому бывшему пожирателю, который предал свою семью и Темного Лорда, а сейчас подозревался в ужасных убийствах по всей Европе. Кто-то шептался, буквально прилипнув к стене. А кто-то поспешно отворачивался, не желая даже смотреть на него.       Драко шел спокойно, не ускоряя шаг. Они спустились по лестнице. И чем ниже они опускались, тем тише становилось вокруг. Коридоры становились уже, стены темнее, а воздух тяжелее. Наконец аврор остановился у массивной двери. — Сюда.       Дверь скрипнула, открываясь. Его камера была темной, холодной и вполне подходила для жестокого убийцы, коим его и считали. Каменные стены, узкая скамья, тяжелая дверь с маленьким зарешеченным окошком. Драко огляделся, будто оценивал номер в гостинице. — Скромно, — заметил он.              Аврор не ответил. Дверь закрылась.       Оказалось, что фамилия Малфой и связи семьи могут не только открывать все двери, но также их наглухо закрывать.       Некоторое время Драко просто стоял, слушая, как затихают шаги за стеной. Затем он сделал шаг к скамье. Провел рукой по лицу и медленно осел на нее.       Тишина в камере была иной, нежели в поместье. Она не была холодной или упрямой. Просто пустой.       Долгое время к нему никто не приходил. Ощущение приближающегося конца сковало его, сидящего на тесной лавке у стены. Слабый магический огонек под потолком своим беспокойным мерцанием даже немного раздражал. Казалось, прошла вечность, разбавляемая только завываниями откуда-то из конца коридора и аврором, ответственным за кормление и осмотр.       Еда была сносной. Драко никогда особо много не ел, а теперь и вовсе почти перестал. Мысли о будущем без остановки крутились у него в голове. Смертная казнь была бы милостью. Ему вовсе не хотелось провести остатки жизни в Азкабане. С другой стороны, все в нем кричало о желании жить и бороться, несмотря на внешнее смирение.       Он часто думал о родителях. Скорее всего, им уже донесли вести об аресте их единственного сына. Отец, наверное, пришел в бешенство. А мать, возможно, плакала. Ему бы хотелось, чтобы хоть кто-то о нем думал.       Мысли об Астории также мелькали на периферии сознания, как и призрачно-слабый облик Гермионы. Первая, скорее, обрадуется его заключению. А вторая… Эти мысли он обычно насильно обрывал, чтобы не доводить себя до отчаяния.       Каждый раз, осматривая поднос с едой на наличие хоть самого коротенького послания, Драко внутри замирал. И с каждым днем становился угрюмее, потому что, казалось, все оставили его одного.       Смирение со сложившейся ситуацией пришло неожиданно, вместе с Гарри Поттером, появившимся у двери его камеры. — Что ты здесь забыл? — произнес Драко.       Звук собственного голоса показался чужим. Он не встал с лавки, на которой лежал, прикрыв рукой глаза. В голове промелькнула мысль, что его внешний вид полностью отражал внутреннее состояние.       Когда-то всегда идеально уложенные волосы теперь, скорее всего, торчали во все стороны. Выглаженный костюм помялся. Да и, скорее всего, от него также воняло. Ванны в камере не было, и Драко давно не мылся.       Он хмыкнул своим мыслям. В его положении волноваться о том, что подумает Гарри Поттер, было весьма нелепо. Это даже немного развеселило. — Не вижу повода для веселья, — разочарованно протянул Поттер и, подойдя к Драко, одним движением сбросил его длинные ноги с лавочки, чтобы сесть самому. — Это было грубо даже для тебя, Поттер! — все еще немного посмеиваясь, сказал Драко.       Удивительно, но он был сейчас рад любой компании, даже если его визитером был мальчик-который-выжил.       Гарри тяжело вздохнул. Не глядя на него, он облокотился о стену. Драко же, напротив, ссутулился и оперся локтями о свои колени, свесив ладони между ног. — Я предполагаю, ты догадался, в чем тебя обвиняют? — спросил Поттер и скосил на него взгляд.       Драко просто кивнул. Создавалось впечатление, что они всю жизнь были лучшими друзьями. На миг Драко даже задумался, что, наверное, было бы приятно иметь такого друга, как сам Гарри Поттер, но быстро отмел такое предположение. Это было глупостью. А на глупости у него не было времени.       Что-то подсказывало ему, что сердобольный Поттер пришел его пожалеть. Поэтому изо рта вырвалось довольно грубое:       — Вываливай, зачем пришел, и катись, ладно? Я хочу спать…       — А ты вовсе не заинтересован в своем спасении, как я погляжу? В отличие от твоей жены…       Драко резко обернулся. Упоминание Астории в подобном контексте он совершенно не ожидал. Поттер же продолжил, не дождавшись от него ответа:       — Она вышла на меня через Гермиону.       — Через Гермиону? — глупо повторил Драко, не веря своим ушам. Брови сами собой взлетели вверх. Его удивлению не было предела.       — Ага, — подтвердил Поттер и покачал головой. По нему было видно, что он также был изумлен. — Сначала твоя жена заявилась на порог ее дома, требуя тебе помочь. Но как Гермиона могла бы тебе помочь? Поэтому она попросила меня с ней встретиться.       — И что Астория от тебя хотела?       Драко выпрямился и развернулся к Поттеру всем корпусом. Он сделал это неосознанно, под давлением переполняющих его эмоций. Несмотря на их недавнюю размолвку, Астория его не оставила. Это было само по себе невозможно, однако каким-то образом оказалось правдой.       — Она хотела тебя увидеть и была крайне убедительна. Я бы провел ее, не будь ты под стражей. Они… — и Поттер упер указательный палец куда-то в потолок, явно намекая на верхушку правительства, — боятся, что ты можешь избежать наказания, поэтому тебе запрещены любые посещения. Хоть я и не заметил тут очереди из желающих, но… — Он смолк на секунду. По морщине, пролегшей между его бровей, читалось неодобрение проводимой политики в отношении Драко. — Вобщем я сказал ей, что дело серьезное. Тебя обвиняют во всех этих убийствах и в покушении на Молли, конечно, тоже.       Драко хмыкнул и провел ладонью по лицу. Усталость и обреченность накатили с новой силой. Возникшая было приятная надежда угасла. Что могла сделать одна женщина против Министерства и Аврората? Он был благодарен Астории за попытку, но прекрасно понимал тщетность всех усилий.       — В твоем поместье засекли использование темной магии в день нападения на Молли.       — Ну конечно, — улыбнулся Драко, откинув голову назад. — Как же иначе.       Поттер смолк. И опять на его лице промелькнуло то странное выражение, которое Драко часто видел до этого. Жалость, смешанная со страхом. Ему стало противно от себя самого и своей слабости. Он встал со скамьи, не в силах терпеть это зудящее ощущение под кожей.       — Нападение на Молли было совершено в Норе, а не у меня в поместье. Это не доказательство.       — Примерно это же я сказал Рону.       При упоминании Рона Уизли Драко скривился, как будто в камере завоняло дерьмом тролля. Гарри не обратил на это никакого внимания, очевидно считая проявление такой неприязни чем-то детским и незрелым. Отчасти Драко готов был с ним согласиться.       — Поэтому Малфой Мэнор обыскивали несколько раз за эту неделю. И то, что там нашли, Министерству не понравилось.       — Мой дом обыскивали?… — скорее констатировал Драко, нежели действительно спрашивал. Это звучало немыслимо. — Отец бы никогда такого не допустил…       Волна вины затопила его до самых краев. Он снова ощущал свою никчемность, слабость и уязвимость. Снова был маленьким мальчиком, который подвел своих родителей, опозорил весь род до последнего колена. Драок словно скукожило, уменьшило в размерах до молекулы.       — Это далеко не все, что они накопали…       Поттер достал странный бумажный портсигар и протянул Драко, предлагая какие-то магловские дешевые сигареты. Когда же Драко явно дал понять, что не прикоснется к ним даже под страхом смерти, тот пожал плечами и вытащил одну губами прямо из портсигара, а затем прикурил, также не используя магию. Драко смотрел на него, размышляя, что в Поттере было, пожалуй, даже больше от маглов, нежели в Гермионе. Мысль о ней пронзила его снова.       — Меня держат в стороне, Драко. Но все, что знал, я передал твоей жене. Объяснил ей, что ты сейчас в очень опасном положении и никто не захочет выступать твоим защитником в суде.       — Я и не ожидал ничего другого, — ответил Драко, кивнув своим мыслям.       По сути, то, что сейчас ему вывалил Поттер, он и так знал. А если не знал, то точно догадывался. Поэтому сам факт посещения своей скромной персоны счел крайне неуместным. Реакцией на это снова стала колкость. Драко не умел принимать помощь, так же как и не умел о ней просить.       — Это все очень мило с твоей стороны, Поттер. Ну, знаешь… прийти сюда, развлечь меня беседой за чашкой чая… Однако тебя что, мучает совесть, раз ты пришел сюда? Твоя правильность не дает тебе спать по ночам? Или если ты видишь малейшую несправедливость в мире, то сразу мчишься это исправлять?       Поттер скривился от его сарказма.       — Знаешь, я всегда сомневаюсь насчет своего отношения к тебе. Когда мне кажется, что Гермиона права и ты действительно изменился, что ты заслуживаешь хоть малейшего шанса и мне стоит тебе помочь, в такие мгновения ты всегда показываешь себя настоящего, и мое желание отпадает само собой.       — Это был комплимент? Или мне стоит поблагодарить тебя за то, что не перестал верить в меня? — Драко показывал зубы. — Свою жалость, Поттер, можешь засунуть себе в зад. Я как-нибудь обойдусь без этих соплей.       — Вообще-то ты прав.       Гарри затянулся в последний раз, потушил сигарету о пол, встал с лавки и уже сделал шаг в сторону выхода, как резко замер. Он пошарил рукой в нагрудном кармане и достал оттуда сложенный вчетверо пергамент. Молча положил его на лавку, бросил последний, полный сожалений, взгляд на Драко и вышел.       Бумажка пролежала еще несколько минут, прежде чем он решился коснутся ее. Драко так ждал этого момента, но раскрывая послание, не чувствовал ничего. Что бы там не было написано, это увы никак не изменит его конец.