Hallownest Tales (Сказания Халлоунеста)

      "Гьяаааааргг, Гьяаааааргг"        Вдали раздавалось странное хрюканье. Это были необычные звуки, сильно отличавшиеся от всего, что Хорнет слышала раньше.        "Гьяаааааргг, гьяаааааргг"        Звуки становилось всё ближе и ближе, казалось, что существо находилось сверху. Она заворочалась в постели, не желая вставать и всё ещё веря, что всё это сон.        "ГЬЯАААРГГ, ГЬЯАРРРГ"        На этот раз визг существа стал сильнее и настойчивее, чем когда-либо, и девушка осмелилась открыть глаза, но тут же пожалела об этом.        Перед ней стояло ужасное чудовище. У этого было чёрное тело, покрытое короткой шерстью. У него, похоже, не было панциря, как у обычного насекомого, кроме того, у него была пара перепончатых крыльев, прикреплённых к когтистым конечностям. Вместо пары антенн на голове у неё виднелись странные треугольные хрящевые образования. Но самым ужасающим в этом существе были его угрожающие красные глаза, настолько пронзительные и прожорливые, что, казалось, оно пожирал её своим взглядом. Хорнет столкнулась с самым худшим из своих кошмаров.        “Мышь!”, - закричала девушка.        Хорнет, всё ещё крича, побежала к своей игле и забилась в угол, плача от страха.             Летающее существо, сбитое с толку поведением девушки, склонило голову и приблизилось к ней, но воительница, охваченная ужасом, инстинктивно отреагировала и метнула своё оружие.        Предмет пронзил бы сердце маленькой летучей мыши, если бы не Холлоу, который в нужный момент появился и бросился на млекопитающего, спасая его от снаряда. Квиррел тут же вбежал в дом, встревоженный шумом, и обнаружил Хорнет, испуганно плачущую в углу, и Холлоу, обнимающего странное существо.        "Что здесь происходит?"        В ответ на его вопрос Хорнет начала бормотать что-то непонятное, а её младший брат изобразил сложную мимику, которую мокрица не смогла расшифровать. Наконец, разозлившись, он решил подойти к девушке, чтобы утешить её, хотя странное существо выглядело и безобидным, особенно учитывая, как его обнимал Холлоу.        Малыш, переживая за сестру, хотел подойти к ней, но в этот момент маленькая летучая мышь, не отстававшая от него, тоже приблизилась. Конечно же, чем ближе подходило чудовище, тем сильнее Хорнет пугалась. Наконец, словно из ниоткуда появился призрак Бледного короля, встал между ними и с укором посмотрел на сына.        "Холлоу, немедленно отойди"        ".....", - он указал на сестру, которая испуганно забилась в угол.        “Я сказал, отойди!”        “.....!”, - он вновь указал на Хорнет с ещё большей порывистостью и почти гневом.        “Как ты не понимаешь, что её доводит до такого состояния именно та тварь, которую ты носишь с собой!?”        Малыш посмотрел на сестру, которая плакала, цепляясь за руки Квиррела, который пытался её успокоить. Она дрожала, словно умирая от холода, но именно ужас сковал каждую клеточку её напряжённого существа. Он грустно вздохнул и отошёл от Хорнет как можно дальше, не выходя из дома. Бледный король последовал за ним и, отойдя на безопасное расстояние, начал расспрашивать своего ребёнка.        “Эта тварь, которую ты носишь с собой, откуда она взялась?”        “.....”        “Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что ты его мать?”        “Гьяяааарг, гьяррргг, мамочка, гьяааарг”, - прорычало маленькое существо, подтверждая слова Холлоу.        “Но, но...” - Бледный король, казалось, был раздражён, - “Я знаю, что у тебя нет пола. Кроме Хорнет, ни у кого из сосудов его нет. Но, насколько мне известно, ты идентифицировал себя как мужчина”        “.....”, - он кивнул, подтверждая слова отца.        “Тогда ты не можешь быть его матерью! Если ты мужчина, ты должен быть отцом, а если женщина - мать”        “Мамочка!”, - мурлыкала летучая мышь, трясь о Холлоу.        "........"        "Ты не можешь быть его отцом, потому что у него уже есть отец? Но это не делает тебя матерью! Ты всё равно отец, потому что ты мужчина, вы были бы двумя отцами, воспитывающими ребёнка... Подожди-ка. Это не суть нашего разговора! Зачем ты воспитываешь ребёнка? Да ещё и ребёнка летучей мыши?"        "......"        "То есть, его отец просил тебя заботиться о нём. А ты принимаешь всё как должное? Где твой здравый смысл!"        "........"        "Объединились ради контракта? Священного ритуала? Мой сын... Мой сын был в паре с артистом цирка, летучей мышью, отцом-одиночкой и гомосексуалистом... Но чем я это заслужил?”        "Вернее, чем ты это не заслужил", - крикнула Хорнет из своего угла.        "Заткнись! Ты же боишься", - прошипел возмущённый король.        “Я-я-я чувствую себя лучше”, — ответила она с лёгкой нервозностью, - “Я-я буду в порядке, если только эта тварь не приблизится ко мне”        Правда в том, что Хорнет всё ещё дрожала, а Квиррел изо всех сил старался не жаловаться на боль, которую причиняли ему руки девушки, судорожно впившиеся в него. Он взглянул на существо, летавшее перед Холлоу. По правде говоря, он не мог понять, как она могла так его бояться.          Во время своих странствий Квиррел слышал леденящие душу истории о летучих мышах, но теперь, когда одна из них оказалась перед ним, всё это казалось преувеличением. Как это очаровательное маленькое существо может быть опасным? Да, он был ребёнком, но его взрослая версия не могла быть настолько другой. Неужели?        Он попытался встать и подойти к млекопитающему, чтобы лучше его рассмотреть, но Хорнет не ослабила хватку и умоляюще посмотрела на него.        “Пожалуйста-пожалуйста, Квиррел... Нет... Не уходи”        “Тише, Хорнет. Я не уйду далеко, я буду здесь, в доме, с тобой. Я просто пойду посмотреть на это существо...”        “Не уходи!”        Хорнет притянула Квиррела к себе и крепко обняла. В этот момент мокрица отметила огромную физическую силу девушки. До этого момента он и не подозревал, что Хорнет настолько сильнее него, хотя, возможно, подозревал это. Мокрицы могут быть очень разносторонними, но у них не такая большая физическая сила, как у многих других насекомых. Теперь эта особенность создавала некоторые трудности, потому что он не мог вырваться из объятий подруги. Лучше всего было попытаться успокоить её.        “Эй... Хорнет, успокойся. Со мной всё будет хорошо, со мной ничего не случится”        “Но летучие мыши опасны!”        “О, Хорнет...”, - он устало вздохнул и огляделся, - “Смотри, я возьму с собой гвоздь. Если он нападёт, я смогу защититься, так что тебе не о чем беспокоиться. Со мной всё будет в порядке. Можешь отпустить меня сейчас?”        Хорнет, казалось, не очень-то хотела его отпускать, хотя и задумалась. Но исследователь действительно начал терять терпение и решил, что лучше всего её поторопить.        “Я хочу в туалет...”        При этих словах Хорнет отпустила его. Видимо, после встречи с навозным жуком у неё появилось сильное отвращение ко всему, что связано с телесными выделениями.  Оказавшись на свободе, Квиррел направился к Холлоу и его “ребёнку”, но прежде взял гвоздь, как для спокойствия девушки, так и для собственной безопасности – осторожность никогда не бывает лишней.        Маленькая летучая мышь с интересом посмотрела на незнакомца. Она мельком взглянула на Холлоу, который не беспокоился о приближении насекомого. Приняв это за знак безопасности, она решила, что Квиррел – её друг, и подлетела к нему, желая поиграть.        Мокрица пыталась следить за летающим существом взглядом, но, видимо, тому было очень забавно порхать вокруг него, пытаясь закружить. Он с сожалением вздохнул и подошёл к своему маленькому другу, стоявшему рядом с Бледным Королём.        “Ну, Холлоу, я был бы признателен, если бы ты спокойно объяснил, откуда у тебя взялся этот ребёнок”        “Холлоу уже объяснил”, – ответил Бледный Король, – “Хотя, конечно, ты всё равно его не поймёшь. Что ж, за пределами Грязьмута есть бродячий цирк, где артисты дают представления. Хозяин этой труппы – не насекомое, а летучая мышь”        “Летучая мышь и насекомые, работающие вместе? Это не очень-то похоже на те истории, которые я слышал об этих существах”        “Я тоже так думаю. Но за годы опыта я понял, что всё возможно. Возвращаясь к истории, Холлоу пошёл посмотреть на выступление этой летучей мыши и был так восхищён её выступлением, что проскользнул в гримёрку. Маэстро, вместо того чтобы разозлиться на вторжение в его личное пространство, принял его с распростёртыми объятиями и доверил ему заботу о своём сыне. Он сказал, что теперь они связаны контрактом и должны провести священный ритуал или что-то в этом роде. Не думаю, что сам Холлоу понимает, во что вляпался”        Квиррел рассеянно посмотрел на маленького мальчика, игравшего с младенцем. Определённо, Холлоу не понимал, что такое мать или отец. Вероятно, он даже не мог представить себе масштаб ответственности, который заключался в этих словах, хотя… Как его винить? У него никогда не было ни матери, ни отца, которые бы заботились о нём как следует: в его глазах родители были теми, кто дал ему жизнь, и не более того. Его братья и сёстры были ему гораздо важнее родителей.        Учитывая всё это, было очевидно, что ребёнок не способен взять на себя ответственность за младенца. Лучше всего вернуть его отцу - что, конечно же, было совершенно нормально, ведь крайне безответственно доверять заботу о собственном ребёнке незнакомцу. Бедный маленький летучий мышонок, иметь такого отца, должно быть, было адом. Но это уже не его проблема - его семья должна о нём позаботиться.        “Холлоу, пойдём в этот цирк, ты отдашь этого отпрыска, ты не сможешь о нём позаботиться”, - твёрдо сказал Квиррел.        Мальчик раздраженно прищурился, но затем перевёл взгляд на сестру, которая спряталась в углу под одеялом и с ужасом наблюдала за ними. Он чувствовал некоторую вину: он знал, что Хорнет боялась летучих мышей, и он всё равно принёс этого детёныша - он действительно был очень неосторожен. Он будет скучать по своему “сыну”, но он поступит правильно и вернёт его. Он посмотрел на мокрицу и смиренно кивнул.        “Ну, веди нас, Холлоу”, - сказал Квиррел.        “Подожди! Не оставляй меня одну!” — крикнула Хорнет, высунув голову из-под одеяла в своём углу.        “Но, Хорнет, нам нужно пойти в цирк, чтобы вернуть ребёнка”, — спокойно ответил Квиррел, - “Чтобы тебе больше не пришлось его видеть”        “Но... Но... я не хочу быть одна... я...”        “Ты не будешь одна”, - попытался успокоить её Квиррел, - “Ты будешь с... Э...”, - он огляделся, пытаясь что-то придумать, пока не встретил призрака, - “Его Величество позаботится о тебе”        “Что?”, - одновременно закричали отец и дочь.        “Да, Бледный король будет с тобой и защитит тебя, если какая-нибудь летучая мышь захочет причинить тебе вред”, – продолжила мокрица, - “Раз он призрак, он может сражаться, не боясь смерти, ты с ним будешь в порядке”        “Но почему я должен продолжать заботиться о Хорнет? Она уже взрослая”, – процедил король сквозь зубы.        “Ваше Величество, вы привели её в этот мир, возьмите её под опеку. Вы не заботились о ней, когда она была маленькой, так что хоть теперь сделайте что-нибудь для неё”        У Черва больше не было никаких претензий, и он молчал. Хорнет, не обращая внимания на раздражение отца, размышляла над словами друга и через мгновение кивнула, соглашаясь с решением. Но затем на её лице появилось беспокойство.        “Но, Квиррел, вы с Холлоу отправитесь к отцу этого отпрыска, это очень опасно”        “С нами всё будет в порядке!”, - мокрица, стараясь придать как можно больше уверенности своим словам, ответила, - “Я избежал большего количества сражений, чем ты можешь себе представить, а Холлоу очень силён. Даже если эта летучая мышь пойдет на конфликт, мы справимся, а ты просто сохраняй спокойствие и отдыхай”          Холлоу и Квиррел вышли из дома, а за ними и маленькая летучая мышь, оставив девушку наедине с отцом. Оба молча смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Обычно их разговоры заканчивались руганью. Квиррел выступал в роли посредника, создавая более дружелюбную атмосферу. Но теперь они остались одни.        Внезапно снаружи раздался какой-то шум, какой-то глухой стук. Это могло быть что угодно: споткнувшееся насекомое, упавший в землю предмет или с силой упавшая на пол коробка. Обычно Хорнет даже не обращала на это внимания, но в состоянии повышенной бдительности и страха при этом звуке она поспешно спряталась под одеяло. Хотя она понимала, как нелепо притворяться, будто эти куски ткани защитят её от чего-то.        Через пару минут, когда, очевидно, ничего страшного не произошло, она осмелилась высунуть голову из-под одеяла и с удивлением обнаружила, что рядом с ней сидит бледный король, рассеянно оглядывающий комнату.        Как только он заметил, что она вышла из укрытия, он пристально посмотрел на неё и строго посмотрел на неё. Хорнет почувствовала раздражение, она подумала, что вот-вот он начнёт упрекать её поведение: “Такое поведение недостойно принцессы” или, может быть, “Монарх не должен проявлять страх”. Поэтому она с презрением отвернулась, не заговорив с ним.        Но, вопреки всем ожиданиям, Хорнет внезапно почувствовала тёплое прикосновение к голове, и к тому времени, как она осознала это, отец ласково гладил её. Если бы она поставила свою гордость чуть выше, то крикнула бы ему, чтобы он оставил её в покое, потому что ей не нужно было его сочувствие. Но она предпочла промолчать и позволить себя утешить, потому что по какой-то причине эта простая ласка приносила ей облегчение.          На окраине Грязьмута Квиррел и Холлоу уже добрались до входа в цирк, но ещё не решились войти. Главным образом потому, что Квиррел, похоже, был слишком впечатлён цирковыми шатрами. Они напоминали испуганные лица. Холодок пробежал по спине насекомого. Старейшина не преувеличивал, говоря, что цирк имеет зловещий вид.  Наконец, инициативу проявил Холлоу, первым подойдя к палатке. Его другу ничего не оставалось, как последовать за ним.         Внутри он увидел множество насекомых, почти все в странных белых масках с парой линий, торчащих из глаз, что отчасти напоминало ему черты маленькой летучей мыши, летавшей с ними. Неужели это способ продемонстрировать свою принадлежность к хозяину труппы? Это стало походить на культ.        Внезапно внимание Квиррела привлекло насекомое. В отличие от остальных, на ней была лишь полумаска, закрывающая лицо. Она была огромным существом, особенно её длинное, занимающее большую часть тела брюшко.        “Королева термитов… Нет, это не термит. Может, это какая-то помесь?”, - подумала мокрица, пытаясь понять, к какому виду принадлежит существо, которое он увидел.                   Движимый своим природным любопытством, он подошёл поговорить с ней. Его маленький спутник неотступно следовал за ним и первым был замечен существом.        “Ого, малыш вернулся. Ты уже выполнил поручение хозяина? Или, может быть, пришёл ко мне в гости и принёс подарок? Может быть, нежное лакомство, которое ходит рядом?”        Квиррел тут же занял оборонительную позицию и положил руки на ноготь, готовый к любой возможной атаке. Он знал, что для многих видов насекомых мокрицы - очень аппетитная закуска, отчасти поэтому он так старался освоить искусство гвоздя.        “Тихо, я просто пошутила, хахаха!”, - сказало насекомое со смехом, - “Меня зовут Святая, приятно познакомиться и добро пожаловать в труппу Гримма. Нравится наш цирк? Если хочешь присоединиться, добро пожаловать. Мы всегда рады новичкам, готовым продать свои души”        Квиррел не ответил и лишь нахмурился, отчего Святая рассмеялась ещё сильнее.        “Я пошутила, ха-ха-ха. Ты, должно быть, друг этого малыша”, – сказала она, глядя на Холлоу, - “Если ты союзник избранника маэстро, то тебе более чем рады”, - она бросила мимолетный взгляд на маленькую летучую мышь, которая радостно порхала вокруг, -             "Кажется, он всё ещё не поглотил пламя, или ты пришёл по другой проблеме? Если хочешь поговорить с маэстро, иди туда”, - она указала на занавешенную тканью дверь позади себя, - “И если ты когда-нибудь захочешь прийти и сделать мне подарок, я буду рада его получить. Я чувствую в тебе что-то очень вкусное. Не знаю, что именно. Но я это люблю”        После этого тревожного разговора они прошли через дверь, ведущую в просторную комнату, которая была не чем иным, как главным залом цирка. В центре сидело здоровенное насекомое в той же маске, которую, казалось, носили все насекомые, служившие в этом заведении, и в довольно странной одежде, сильно отличавшейся от культовых одеяний. Это насекомое наигрывало грустную мелодию на аккордеоне. Казалось, он был полностью поглощен своим занятием и даже не удостоил их взглядом, когда они подошли. Он лишь приглушенно произнес:        “Идите к маэстро, он внизу”        Похоже, они не дождутся от него никакой реакции, поэтому просто последовали его указаниям и спустились вниз, где наткнулись на другую дверь, несомненно, ведущую в гримёрные.        Последняя комната в глубине оказалась личным кабинетом Гримма. Квиррел вежливо постучал, но Холлоу, наплевав на вежливость, открыл дверь, не спрашивая разрешения войти.        “Что ж, может быть, эти двое хорошо знакомы и не нуждаются в формальностях...”, - подумал Квиррел, несколько встревоженный манерами ребёнка.        Когда мокрица вошла, она испытала сильное впечатление. Холодок пробежал по спине, и он почувствовал, как застыли конечности. Перед ним стоял Гримм, глава труппы, и просто легендарное существо, известное как летучая мышь.          Квиррел смотрел на существо перед собой. Теперь он понял, почему Хорнет так боялась этих тварей. Это существо было устрашающим. Он был невероятно высоким, его перепончатые крылья свисали с тела, словно плащ, скрывающий его тело и когти, черты его лица были невероятно похожи на лицо ребёнка, которого они несли с собой, поэтому нетрудно было предположить, что это его отец.        Однако между ними было принципиальное различие — их глаза. Тусклый взгляд ребёнка был полон невинности и веселья, это был просто ребёнок, ничего не знавший о мире и увлечённый решениями взрослых. Но алый взор Гримма был полон огня и силы.        Квиррел вздрогнул, увидев эти красные глаза, устремлённые на него – глаза насекомого, привыкшего командовать, насекомого, которому никогда не отказывали ни в чём и который мог делать всё, что пожелает. Зверь злобно улыбнулся, и мокрица задумалась, не сочтёт ли он его, подобно Святой, очень аппетитным. Внезапно, вспыхнув огнём, Гримм исчез из его глаз и вновь появился позади.        Испуганное насекомое увидело, как существо, не переставая улыбаться, с изяществом и грацией наклоняется к нему. Затем он заговорил глубоким голосом:        “Как мило с твоей стороны, ты принёс нашему отпрыску такую милую игрушку!”        “Гьяааргх. Папочка!”, – взвизгнул малыш, подлетая к отцу.        “Ты выглядишь полным жизни и энергии, но тебе не хватает алого пламени. Ритуал нужно завершить, а для этого необходим огонь кошмара”, – сказал он, осматривая своего ребёнка, а затем обратился к Холлоу, - “Что ж, друг мой, я очень рад видеть тебя среди моих соплеменников. Однако я ещё раз сформулирую свою просьбу. Ищи пламя и возвращайся, чтобы станцевать со мной. Наш смертный танец заставит мир сгореть, и тысяча чудес коснётся этой иссушенной земли”, - он подчеркнул свои слова, протянув руки и продемонстрировав впечатляющие крылья.        Квиррел не понял половины слов летучей мыши, он не знал, что тот имел в виду, говоря о поисках пламени, или чего он этим хочет добиться. Вероятно, это были темы, которые тот обсуждал с Холлоу наедине, но это не имело значения. Если они и были тут, то лишь для того, чтобы вернуть ему летучего детёныша. Проблема была в том, что он едва мог говорить из-за страха. Он действительно не понимал, как Холлоу мог быть таким спокойным. Он не был уверен, было ли это проявлением храбрости или полным безрассудством.        Гримм, со своей стороны, был крайне любопытен присутствием насекомого. Затем, приняв театральную позу, он снова исчез из поля зрения мокрицы, чтобы появиться в другом месте и отвесить ему элегантный поклон, злобно глядя на него.        “Велика моя любознательность к тайнам, которые привели вас ко мне. Я Гримм, маэстро этой труппы, и я жажду узнать, кто этот незнакомец, ступающий по моим владениям”        Квиррел помедлил с ответом. Эта напыщенная и вычурная манера говорить о летучей мыши немного смутила его.        “Я-я-я Квиррел, друг Холлоу и...”        “О, ты тоже примешь участие в проведении ритуала?”        “Ритуал? Какой ритуал? О каком пламени он говорил?”        “Это очень древний ритуал, который был передан мне Грэмом – моим отцом. Дитя должно поглотить пламя, рождённое из пепла павшего королевства, и стать единым с его силой. Но помочь в этом должен незнакомец, который взамен получит силу, что и станет оплатой”        “Э-э... Дайте мне подумать...”, - Квиррел напрягал мозги, пытаясь понять услышанное, -       “Тогда, если я правильно понял... Этому ребёнку следует съесть огонь – или что-то в этом роде – и получить силу. Тогда он сможет делать трюки, подобные тем, что используешь ты”, - Гримм кивнул, словно учитель, одобряющий слова своего ученика, - “Но поскольку существо не может позаботиться о себе само, кто-то должен защищать его, пока оно ищет это... Пламя”        “В твоих словах обитает только истина”, – скупо ответил маэстро.        “Надеюсь, ты не обидишься на мои... слова, но...”, - мокрица, казалось, с некоторым сомнением продолжила свою мысль, - “Не думаешь ли ты, что немного безответственно доверять своё потомство совершенно незнакомому насекомому? Ведь любой может причинить ему вред и... ”        Квиррел не смог продолжить, потому что внезапный взмах летучей мыши заставил его замолчать. Гримм приблизился к нему и, элегантно повернувшись, демонстрируя всё своё великолепие, произнёс:        "Поразмысли хорошенько над тем, кто перед тобой. Я Гримм, маэстро труппы. Пламя — мой союзник, мой слуга, моё божество. Мой огонь может всё поглотить, сжечь, уничтожить. И я желаю для своего потомства такой же силы. И если это моё желание, оно станет реальностью. Мой ребёнок родился демоном огня, прекрасным, сияющим, могущественным, непобедимым...”, - он прищурился, - “Судьба неизбежна. И те, кто противится ей, плохо оканчивают свою жизнь”        В этот момент перед мокрицей вспыхнуло пламя, и она отпрянула, боясь сгореть. Но пламя вскоре погасло, и Гримма больше не было перед ним: он сидел, откинувшись на диване. Летучая мышь замерла, демонстрируя уверенность, высокомерие, но, прежде всего, элегантность, размахивая стаканом с подозрительной жидкостью в руке, и произнесла последние слова.        “Ты волен выбирать, помогать моему делу или бездействовать, но не допускай в голову мятежных мыслей, ибо они приведут тебя к мучительной гибели”        Проще говоря, летучая мышь предупредила Квиррела, что если с его ребёнком случится что-то плохое, в Халлоунесте оборвётся множество жизней. Поэтому теперь, подобно Холлоу, он был обязан защищать это дитя.        Он был серьёзно напуган: он знал, насколько ужасной может быть летучая мышь, особенно эта, которая могла использовать магию огня. Он не мог расспрашивать о подробностях, но надеялся, что, когда они соберут это “пламя” и ритуал будет завершён, Гримм и вся его компания навсегда покинут Грязьмут. А пока им нужно было найти способ справиться с хироптофобией Хорнет.