Hallownest Tales (Сказания Халлоунеста)

      Первое, что удалось различить летучей мыши, когда она пришла в себя, — это какие-то царапающие звуки. Она пошевелила маленькими ушками, чтобы лучше слышать и попытаться определить, где находится источник звука. Но, лежа с головой, спрятанной под крылом, она ничего не могла сделать, поэтому попыталась пошевелиться, но боль, которую она ощущала всем телом, заставила её застонать. Царапающие звуки стали громче, а после кто-то приблизился к ней.        «Эй? Ты в порядке? Ты меня слышишь?»        Сначала девочка не двигалась, и насекомое, которое с ней разговаривало, подумало, что ему показалось, будто она проснулась. Однако внезапное движение заставило его отпрянуть — как раз вовремя, чтобы увернуться от огненного шара, выпущенного существом, которое теперь, испытывая боль, опиралось на пол, расправив крылья, чтобы казаться больше, и с выражением ненависти на лице. На этот раз можно было сказать, что летучая мышь выглядела устрашающе: её алый взгляд пылал силой огня.        «Э-эй... Успокойся... Я не собираюсь тебя обижать», — немного испуганно произнесло насекомое.        «Мама. Где моя мама! Гьяааааарг!», — взревела она.        «Я, я не знаю, я...»        «Га-а-а-арг! Я хочу к своей мамочке-е-е-е! Га-а-а-арг!»        Летучая мышь открыла пасть, из которой вырвалось ярко-красное пламя. Рогач в страхе отпрянул, не зная, что делать, и вдруг услышал стон.          Дэн спал в другом конце комнаты на мягкой травяной подстилке, рядом с ним стояла тарелка с едой, и он не обращал внимания на происходящее. Рогач был напуган, мокрица был совершенно беззащитна: если бы на него напали, он не смог бы защититься и неизбежно погиб бы. Тогда, желая защитить его, рогач встал между Верм и своим другом и, несмотря на дрожащие ноги, попытался взять себя в руки и отпугнуть летучую мышь.        «Держись подальше, зверь! Иначе тебе придётся столкнуться с моей яростью!»        Верм не испугалась, она растерялась. Летучая мышь посмотрела на рогача, потом на Дэна, потом снова на рогача, затем наклонила голову и сказала:        «Гьярг? Дэн? Вор? Друзья?»        «Да-да-да, он мой друг, и я не позволю тебе... Подожди-ка, ты знаешь, как его зовут. Ты его знаешь?»        «Хе-гиьарг, он друг тёти Хорни»        “Хорни? Это имя мне ни о чём не говорит, самое близкое, что я могу вспомнить, — это Хорнет”        «Она! гаааарг! Тётушка Хорни!»        «Значит, ты племянница Хорнет... Полагаю, приёмная племянница, потому что, по словам Дэна, Хорнет — паук-гибрид, а ты больше похожа на... Понятия не имею, я никогда не видел ничего подобного. Но что ты там делала? Ты была в отряде охраны?»        «Мама и тётя Хорни ловили вора. Гьярг!», - затем Верм прищурилась и агрессивно посмотрела на оленя, - «Ты вор...»        Девочка с усилием взмахнула крыльями и полетела низко над землёй. Она думала, что это отпугнёт насекомое. Но оно поспешило заговорить.        «Погоди! Да, я вор, но я не плохой. Правда!»        «Гаааарг? Не плохой?»        «Конечно! Я ведь друг Дэна, верно? Я не причинил тебе вреда. Вместо того чтобы оставить тебя без сознания посреди дороги, я привёз тебя сюда, чтобы ты пришёл в себя. На улице тебя мог бы съесть кто угодно»        «Гааааргг...», — летучая мышь, казалось, задумалась над его словами, - «Но воровать — плохо»        «Не обязательно... То есть... Да, вообще это плохо, но не всегда. На самом деле, если бы не было необходимости, уверяю тебя, я бы ничего не крал»        Летучая мышь недоверчиво посмотрела на него, а рогач устало вздохнул. Видимо, ему придется дать ей соответствующее объяснение. Обычно для детей всё делится на чёрное и белое, и только по мере взросления они начинают понимать, что есть нюансы.        «Давай посмотрим... Позволь мне рассказать тебе свою историю. Мы с братьями выросли без родителей, мы вылупились из яйца в странном и пустынном месте, где было мало еды, но всё же достаточно, чтобы прокормиться. Мы были маленькими, и нам не нужно было много есть. Мы были там в начале своего жизненного пути, потому что это было безопасное место, где не было опасных насекомых. Однако, когда мы выросли, наши потребности тоже выросли, и мы были вынуждены мигрировать, поэтому мы воспользовались этими туннелями и начали бежать. В туннелях росли травы, которые мы могли есть, и они были безопасными местами для жизни, за исключением одной большой вещи...»        «Большой вещи?»        “Да. В туннелях бегает что-то. Огромное и шумное существо, которое бегало по тем же туннелям, что и мы. Мы никогда не знали, что это такое, боялись это выяснить. Каждый раз, когда мы слышали его, мы прятались. Существо пробегало мимо с чудовищной скоростью, не замечая нас, и мы выходили из укрытий, только когда стихали его шаги. Благодаря этому мы научились быть незаметными. Что ж, время шло, мы продолжали расти, еды снова стало не хватать, и мы были вынуждены переселиться на территории, населённые опасными насекомыми. Некоторые из моих братьев погибли, пытаясь добыть еду... Да, я знаю, что это нормально, когда кто-то умирает, но... Нас очень мало, и если мы все погибнем, то прощай, наш вид...»        «Гьяааааарг»        «Дело в том, что... Теперь некоторые из моих братьев ранены и не могут свободно передвигаться, другие совсем маленькие, у одной из моих сестёр есть дети, которых нужно кормить, а другая снесла яйца, и нам очень нужна еда, поэтому я был вынужден воровать. Мне это не нравится, но я единственный в семье, кто полностью здоров и силён. Я не могу рисковать и искать еду в опасных местах, поэтому я решил, что город — хорошее место для поиска средств к существованию... Скажи мне, что плохого в том, что я хочу прокормить свою семью?»          Верм с минуту смотрела на него, прежде чем ответить.        «Ничего»        «Именно. Я знаю, что воровать плохо. Есть насекомые, которые делают это только для того, чтобы им не приходилось самим искать себе пропитание, и это неправильно, но у меня нет другого выбора        «Гьяааааарг», — Верм задумалась, — “А Дэн?”        «Он? Ну... Я встретил его во время одного из своих вылазоу. Он был единственным из неумелых государственных служащих, кто смог меня найти. Но я рассказал ему свою историю, и он был тронут, с тех пор он мне помогает... Но я думаю, что на этот раз он переборщил. Кому придёт в голову уходить из дома, когда он меняет кожу? Я понимаю, что он хотел помочь мне, но ему не следовало этого делать, из-за этого мы сейчас и оказались в такой ситуации»        Как только он это сказал, Дэн зашевелился в постели и во сне ударился головой о кровать, из-за чего на его лице появилась небольшая трещина, которая затем расширилась, обнажив новую кожу.        «О, смотри! Уже началось. Ну, ничего не поделаешь, теперь мы не сможем его сдвинуть, пока он не закончит, так что нам придётся остаться здесь на какое-то время».        «Здесь? Где мы?»        «Где мы? Это небольшая пещера посреди туннелей недалеко от Зеленой Тропы. Это одно из нескольких убежищ, в которых нам приходится прятаться, когда это необходимо. Вход покрыт травой, так что найти это место нелегко», - сказал он, подходя к предмету мебели, откуда взял немного трав и несколько видов фруктов, которые предложил Верм, - "Не хочешь чего-нибудь поесть?"        «Гаааарг», — сказала она, с отвращением высунув язык.        «Ты что, не ешь траву? О, точно, ты же хищник. Хотелось бы, чтобы ты была всеядной. Прости, мне нечего тебе предложить»        Летучая мышь раздражённо рыкнула. По правде говоря, она немного проголодалась, и, может быть, если она немного поплачет, рогач выйдет на охоту. К сожалению, малышка ещё не знала, что есть насекомые, которые просто не умеют охотиться, так что плакать было бесполезно, тем более что рогач не собирался покидать пещеру, пока Дэн не закончит линять. Однако этот рогач был довольно поворотливым, и, как только он увидел приближающуюся истерику, у него появилась идея.        «Пока мы ждём, когда Дэн закончит, что, если я расскажу тебе одну историю?»        «История?»        «Да, я знаю несколько очень хороших историй, они тебе наверняка понравятся»        «Да! Кьяаааарг! История! Кьяааааарг!» 

***

      «Эту историю мне рассказало очень мудрое и очень старое насекомое, хоть и немного странное. У него безумные глаза, которые он всегда прячет под маской, но он хороший человек. Это очень-очень старая история, настолько старая, что о ней почти забыли. Давным-давно, до того, как на этой земле появились первые короли, жили два бога: один из них был ярким, как светлячок, а другой — тёмным, как пасть тарантула. Оба бога жили в гармонии, не вмешиваясь в дела друг друга. Чтобы избежать проблем, они разделили территорию, над которой властвовали, следующим образом: поднебесье и мечты принадлежали светлой богине, а глубины и скорбное забытьё — тёмному богу. Долгое время они жили, не испытывая проблем друг с другом, однако каждый из них по-своему осуществлял свою власть, что приводило к разным результатам. Богине нравилось иметь абсолютную власть над всем, поэтому она полностью подчинила себе умы своих подданных, не позволяя им думать самостоятельно. По мнению богини, это было к лучшему, ведь эти существа не могли быть злыми или грешными. Если они не совершали преступлений, то не подвергались наказанию, и все жили в абсолютном счастье. У тёмного лорда, с другой стороны, были совсем другие мысли. Он позволял своим приспешникам думать свободно, ошибаться, совершать промахи, предавать, богохульствовать — у них была свобода воли, и они могли делать всё, что хотели, но при этом были обязаны нести ответственность за последствия. Этот Бог был очень справедливым, но ужасным, потому что наказывал безжалостно. Различные формы правления породили две совершенно разные реальности. Поверхностные существа, полностью подчинявшиеся чужой воле и не имевшие собственных идей, застряли во времени, живя так же, как и в тот день, когда они появились на свет. С другой стороны, те, кто жил в глубине, высвободив свою креативность и изобретательность, начали создавать чудеса, города, королевства, произведения искусства. Конечно, наряду с этим они совершали злодеяния, истребляли людей, вели войны, плели интриги. Однако бог теней никогда их не останавливал, он позволял им творить и разрушать без зазрения совести, поэтому в глубинах каждый день был разным, неповторимым. Но однажды богиня света начала завидовать царству теней, полному изобретательности и новаторства, с его замысловатыми каменными храмами и великолепными, ни с чем не сравнимыми статуями, в отличие от скромных алтарей, которые ей возносили в её собственной деревне. Она пыталась убедить тёмного владыку завладеть разумом его народа и подчинить его своей воле. Она утверждала, что они больше не будут грешить и просто пойдут по пути праведности, но бог не согласился.         “Я люблю их грехи и их чудеса, их злодеяния и их подвиги. Именно свобода, которую я им даровал, сделала их интереснее ваших жалких марионеток”        «Эти слова оскорбили богиню, которая в порыве гнева объявила войну тьме. Оба правителя призвали своих подданных, и началась кровопролитная война, самая страшная из тех, что обрушивались на эту землю, и самая равноценная. Ни одна из армий не превосходила другую по силе, никто не мог победить... Или проиграть. Однако богиня жаждала победы и хотела сокрушить подземные королевства, из-за которых она видела меньше, чем хотелось бы, поэтому она использовала свою божественную силу, чтобы сделать своих подданных более могущественными. Бог теней не хотел этого делать, потому что любил изначальные формы своих слуг и ненавидел чудовищ, в которых превратились слуги богини света        «Тьма проиграла, её царство было захвачено, тени уступили свету... Однако бог не умер. Легенда гласит, что он укрылся в подземном озере, где окрасил воду в чёрный цвет в ожидании своего часа, а также что его последние слова были пророчеством»       “Однажды ты заплатишь за свою зависть и жадность, но не я буду решать, каким будет твоё наказание” 

***

      История, рассказанная рогачом, надолго погрузила Верм в молчание, а когда она закончилась, девочка словно очнулась ото сна. Тогда, крайне заинтригованная, она спросила:        «Правдивая история?»        «Правдивая ли? Ну... Я так не думаю. Это всего лишь древняя легенда, вот и всё. Здесь же нет никаких богинь, управляющих миром, верно?        «Нет»        «Видишь? Это всего лишь легенда»        Верм не была так уверена, потому что некоторые элементы легенды показались ей знакомыми, но вскоре она отбросила эту мысль, потому что её отвлек какой-то едва уловимый, почти незаметный, но хорошо знакомый звук. Девочка насторожилась и бросилась к выходу из пещеры, а затем спряталась за травой, которая скрывала вход. Рогач последовал за ней, желая узнать, что её встревожило, потому что только что они мило болтали, а в следующее мгновение она уже была напряжена и насторожена.        Звук, который услышала Верм, постепенно становился всё громче, пока насекомое не начало его различать. Он очень занервничал, потому что этот звук его беспокоил. Он был похож на смех и что-то вроде... Честно говоря, ему не хотелось встречаться с тем, кто так смеётся, но, похоже, этот кто-то приближался. Смех становился всё громче, и вскоре стало ясно, что существо находится за занавесом из травы. Сквозь стебли даже пробивалось редкое красное свечение.        И тут случилось чудо: травяная завеса раздвинулась, и летучая мышь с рогачом увидели насекомое в синей мантии и маске, державшее в руках внушительный красный факел.          У Верм душа в пятки ушла. Теперь ей не могли помочь ни мама, ни тётя Хорни, ни дядя Квиррел. Осталась только она, рогач, который казался довольно трусливым, и мокрица, которая в тот момент была бесполезна, как камень... На самом деле он был хуже камня, потому что даже не мог сопротивляться нападению. Если бы факелоносец набросился на него, бедный жук погиб бы.        Верм знала, что она всё ещё не может соперничать ни с одним из последователей его отца, но в тот момент она ни о чём не думала. Она бросилась на насекомое в капюшоне.   Для того, кто нёс факел, появление дочери хозяина стало неожиданностью. Насколько он понимал, её должен был сопровождать и защищать страж. Где же он был?        Летучая мышь пыталась прокусить ему шею через тунику, но массивное тело насекомого в маске не давало ей этого сделать, так что он без труда схватил бедное создание и швырнул его на землю. Верм закричала от боли, она не привыкла к такому грубому обращению, но, приложив некоторые усилия, поднялась в воздух, всё ещё готовая сражаться. На этот раз она начала бросать огненные шары, которые были больше, чем все, что она создавала раньше, но все же недостаточно мощными, чтобы соперничать с силой противника, который с легкостью взмахивал факелом, гася огонь девочки.        Уже отчаявшись, она подожгла свои крылья и бросилась на жука, но он, не теряя самообладания, как только она оказалась в пределах досягаемости, безжалостно ударил её факелом, и она снова упала на землю. На этот раз боль была сильнее всего, но Верм приходилось терпеть. Затем она отчаянно закричала, зовя на помощь, и её крик был таким ужасным и мучительным, что все окружающие существа разбежались и спрятались.          Холлоу оглянулся, почувствовав странное ощущение, словно что-то звало его. Он не мог этого объяснить, но какой-то странный импульс заставил его куда-то пойти.        «Что случилось, Холлоу?», — спросила Хорнет, удивлённая поведением брата.        «........»        «Ты чувствуешь, что что-то зовёт тебя? Это странно...»        «Возможно, материнский инстинкт подсказывает ему, что его ребёнок в беде», — сказал старый рогач, который сопровождал их в исследовании туннелей.        «Не смеши. У Холлоу не может быть материнского инстинкта, потому что он не мать. Он даже не женщина! И существо, которое мы ищем, не его дочь, они не связаны родственными узами и не принадлежат к одному виду...        Холлоу было всё равно, что говорит Хорнет. Его “отсутствующий” материнский инстинкт подсказывал ему, что нужно отправиться в определённое место, и он так и поступил. Поэтому он запрыгнул на рогача и попросил его поехать. Хорнет была рядом, внизу. Ей пришлось воспользоваться иголкой с ниткой, чтобы забраться в повозку, но она не очень хорошо справилась с этой задачей, потому что висела на заднем сиденье, держась только руками.               Летучая мышь лежала на полу и кричала от боли, пока её хлестал факелом культист. Он без сомнений и угрызений совести причинял девочке боль, заставляя её страх и боль подпитывать пламя. Насекомое, казалось, было в отчаянии: если он продолжит в том же духе, то убьёт существо, и ритуал провалится. Такое случалось не в первый раз, но хозяин был очень встревожен из-за этого ребёнка, ведь он никогда не рожал такого прекрасного дитя и не находил такого подходящего хранителя. Для него это было бы разочарованием. Но он не мог остановиться: чтобы ритуал прошёл успешно, нужно было довести ситуацию до крайности, нужно было подпитать огонь, который впоследствии поглотит всё. Так и должно быть.        Верм уже сдалась и безвольно лежала на полу, едва сохраняя сознание. В тот момент она просто хотела, чтобы всё закончилось, она не хотела больше страдать. Она хотела увидеть своих родителей, ей было страшно, и у неё больше не было сил бороться. Затем, прежде чем она получила последний удар, факелоносца протаранил рогами рогач.        Синему жуку удалось прижать жука в капюшоне к стене, где он начал изо всех сил сжимать его, намереваясь покончить с ним. Из-за давления на его тело факелоносец начал задыхаться, но он ещё не был побеждён. Изо всех сил он взмахнул факелом и вызвал небольшое пламя, которое обожгло панцирь рогоносца. Рогач в отчаянии бросился бежать, сгорая заживо, но своевременное вмешательство Верм, которая могла управлять огнём и потушить его, спасло ему жизнь.        Однако это было её последнее вмешательство. Культист встал перед ней и замахнулся факелом, готовясь вонзить его и покончить с ней. Верм закрыла глаза, испытывая величайший ужас в своей жизни. Но, прежде чем она умерла, чья-то душа отбросила насекомое от его жертвы. Верм подняла голову и увидела Холлоу, который стоял в ярости, с гвоздём в руке, и от него исходила жажда убийства.        Не колеблясь, он бросился на жука в капюшоне, желая лишь уничтожить его. Он нанёс быстрый удар, который жук едва смог блокировать, но Холлоу продолжал безжалостно атаковать. Но когда он заметил, что его противник блокирует больше ударов, чем получает сам, он решил прыгнуть, затем взлетел на некоторую высоту с помощью крыльев монарха и атаковал его сверху. Факелоносец не успел среагировать, и эта смертельная атака положила конец его существованию.        Как обычно, огонь факела начал пожирать упавшее насекомое. Теперь дело было за Верм, но бедная летучая мышь была так слаба, что едва могла подползти к трупу. Холлоу с огромной грустью подошёл к девочке и взял её на руки. Затем он поднёс её к алому огню, где бедная девочка, приложив невероятные усилия, смогла выполнить свою часть ритуала.        Как и ожидалось, огонь вскоре охватил её ярко-красным пламенем, которое, погаснув, обнажило более энергичную, но всё ещё сильно пострадавшую летучую мышь.        Тем временем на другом конце поляны Хорнет пыталась помочь раненому Рогачу, а старый Рогач тихо плакал.        «Наконец-то... я нашёл себе подобного, жука моей крови, спустя столько лет... но только для того, чтобы увидеть, как он умирает?»        «Успокойтесь, старик, ничего страшного не происходит, с ним всё будет в порядке», — попыталась успокоить его Хорнет, - «Он немного обжегся, но после купания в горячих источниках с ним всё будет в порядке».        Холлоу подошел к сестре с маленькой Верм на руках. Малышка была так измотана, что больше не хотела летать.        «Невероятно, ты был прав, Верм была здесь. Я до сих пор не могу понять, как ты её нашёл»        "......"        «Что ж, материнский инстинкт без материнства — это ещё более странно. В любом случае, у нас есть вор, у нас есть Верм, нам просто нужно найти Дэна»        «Внутри, гьяарг», — тихо произнесла летучая мышь, указывая на травяную завесу.        Следуя указаниям детеныша, Хорнет потушила растения и нашла тайное убежище, где Дэн отдыхал и уже начал линять.        "Чёрт возьми", — воскликнула Хорнет, — “Дэн меняет панцирь. Я же говорила ему остаться!”, — Она повернулась к остальным, — “Ребята, мы не можем оставить Дэна здесь одного, он слишком уязвим, но у нас есть два существа, которым нужно внимание... Я думаю...”, — Она тяжело вздохнула, — “Я думаю, нам придётся разделиться. Я позабочусь о Дэне, пока он не будет в состоянии ходить. А вы отправляетесь на поиски ближайшего горячего источника”         Холлоу и старый рогач кивнули, и Хорнет неохотно проводила их взглядом. Конечно, вор сбежит, как только почувствует себя лучше, и старик, скорее всего, ему это позволит. Он не собирался обрекать на вымирание одного из своего вида. А учитывая размеры молодого жука, она сомневалась, что Холлоу сможет его остановить. Он был очень искусен в бою, но у него не хватило бы сил обездвижить столь крупное насекомое.          Прошло несколько часов, прежде чем Дэн очнулся от спячки и увидел свою новую красивую синюю шкуру. Теперь он был точной копией своего отца, за исключением того, что его живот был немного более серым, возможно, это было характерно для его покойной матери.        Когда Дэн открыл глаза, он был в полном замешательстве. Он не знал этого места. Где он был? Как он сюда попал? Что случилось с Лестером? Он испуганно вскочил. Лестер был его другом. Удалось ли ему сбежать? Всё ли с ним в порядке? Однако на его вопросы придётся ответить не сразу, ведь теперь его очередь всё объяснять. Первым, кого он увидел, проснувшись, была Хорнет, которая совсем не выглядела счастливой.        Это был крайне неприятный разговор, полный упрёков и обвинений. Но Дэн сделал всё, что мог, чтобы противостоять этому и, самое главное, защитить своего друга-рогача. Потому что больше всего он хотел показать, что Лестер — всего лишь бедный мальчик, который пытается прокормить свою семью. Однако было ясно, что Хорнет ничего не может сделать и что судьба Лестера будет решена городским судом.        Хорнет предполагала, что рогач убежит, но, к её большому удивлению, когда она вышла из потайной пещеры, он ждал её с Холлоу и Верм верхом на нём, а рядом стоял старый олень.        «Что ты здесь делаешь?»        «Лестер! Они не должны тебя видеть!»        Дэн выглядел встревоженным.         «Что ж, я... Я сдамся, так больше продолжаться не может»        «Но твоя семья...»        «Они справятся и без меня... Надеюсь», — с сожалением ответил он.           Возвращение в город было долгим и печальным. Как только они прибыли на место, появилась целая армия тараканов. Некоторые из них, вооружённые копьями, окружили вора, в то время как другая большая группа во главе с пожилой самкой таракана чуть ли не со слезами на глазах приветствовала Дэна.        «О боже, дитя моё, я так волновалась», — всхлипнула женщина.        «Мам, я уже взрослый»        «Для меня это не имеет значения, ты всегда будешь моим ребёнком»        С этой логикой невозможно было бороться.        Когда все наконец успокоились и стали восхищаться новой голубоватой кожей Дэна, они обернулись к молодому рогачу, который испуганно забился в угол. Матриарх подошла к нему с грозным видом. Из-за него её сын оказался в опасности, а это непростительно.        «Что ж, мерзавец, теперь ты наконец-то у нас в руках. После всех тех неприятностей, которые ты причинил, ты наконец-то ответишь за все. Из-за тебя мой маленький Дэн оказался в опасности, теперь ты заплатишь за все свои преступления. Посмотрим, будешь ли ты таким же неуловимым в тюрьме»        Жук грустно посмотрел на неё, сожалея о своей жестокой судьбе, но, как и ожидалось, Дэн встал на его защиту.         «Мам, это несправедливо! Лестер неплохой!»        «Он вор»        «Он сделал это, чтобы прокормить свою семью»        «И насекомые, которые работают в ресторанах, тоже хотят прокормить себя. Его преступление очевидно, и он должен за него заплатить»        «Но-но…»        «Простите, что вмешиваюсь”, — внезапно сказал старый рогач, — “Но, если бы этот юноша мог как-то возместить украденное, вы бы его простили?»        Таракан несколько секунд пристально смотрела на него, не веря своим ушам, но, не меняя серьёзного выражения лица, ответила:        «Да, его бы простили, но я сомневаюсь, что у него достаточно гео, чтобы выплатить все долги»        «На самом деле, я думаю, есть способ погасить его долг»        «Серьёзно?», — спросили ошеломлённые тараканы.        «Правда?», — спросил молодой рогач, ещё больше удивившись.        «Конечно, ты можешь отработать»        «А как?», — спросил заинтересованный юный жук.        «Транспорт. Это традиционная профессия, которой рогачи занимались с древних времён. У нас уже есть дороги и станции. В это не нужно вкладывать деньги, нужны только рогачи, готовые работать. Каждый житель Халлоунеста мог бы платить небольшую сумму за то, чтобы его отвезли куда он хочет. Проработав пару месяцев, он бы погасил свой долг. Затем он мог бы продолжить работать и оставить себе гео, которые получит, чтобы честно покупать еду для своей семьи»        «Что же, идея кажется неплохой», — сказала Хорнет.        «Мне тоже», — призналась матриарх, - «Хотя я чувствую, что это приведёт к некоторым сложностям. Вас всего двое. Вы не сможете провозить всех насекомых, которые захотят отправиться в путь. Слишком много желающих»        «Ну... Может быть... Я могу попросить помощи у своих братьев и сестёр», — сказало маленькое насекомое.        «Неужели есть ещё рогачи?!» — удивлённо воскликнул старик.        «Да, ещё несколько. У меня 4 брата и 6 сестёр... Ну, мы не кровные братья, но мы вместе выросли, и это как если бы мы были ими. У моей старшей сестры пятеро детей, а у той, что младше, уже есть три яйца, так что нас достаточно»        «Довольно большая семья...», — впечатлённо произнёс старик.        «На эти деньги можно основать целую транспортную компанию», - предложила таракан, - «На самом деле я предлагаю сделать систему более профессиональной. Собранные деньги можно было бы частично направить на уход за рогачами и содержание дорог, а остальное они могли бы использовать по своему усмотрению. Думаю, примерно так работала система во времена Бледного короля»        «Что же, я согласен на всё, что они хотят, если это поможет обеспечить мою семью. Мне всё нравится», — согласился Лестер.        «Потрясающе, теперь мы решили проблему с общественным транспортом”, — сказала матриарх, — “Думаю, Халлоунест постепенно начинает возвращать своё былое великолепие»