Hallownest Tales (Сказания Халлоунеста)

      Хорнет находилась в убогой комнате, служившей ей спальней. В тот момент она была очень занята — вязала шарф, тот самый, который уже перевязывала раз семь. Это стало ее привычкой, помогающей справиться с тревогой: каждый раз, когда ей было плохо, она вязала. Но поскольку количество шелка, которое она привезла с собой, было ограничено, а сама она не могла его производить, она распускала изделие, чтобы связать его заново.       Плохо было то, что после стольких использований одна и та же нить начала изнашиваться. Ей очень хотелось съездить в Глубинное Гнездо, чтобы собрать еще материала, ведь она не была там уже пару недель, а на самом деле она уже пару недель не покидала Колизей. Может быть, Дэн, Бретта и Шарпи беспокоятся о ней и ее брате. Гримм будет в ярости из-за того, что так долго не получал вестей от дочери. Возможно, даже Квиррел вернулся из своего путешествия и не нашел их.       Хорнет почувствовала, как кольнуло в сердце, когда подумала о мокрице. Она слишком сильно скучала по нему, особенно в такие моменты. Она подавленно вздохнула и посмотрела на только что законченный шарф. Пора было снова его распустить.       В этот момент дверь в комнату открылась, и в нее нерешительно вошел Холлоу с печальным взглядом. Хорнет встревоженно посмотрела на него. Она не видела брата почти полтора дня, и это ее по-настоящему удивило. Пока она была в Колизее, мальчик исследовал все закоулки в поисках Верм и часто пропадал на целый день. В конце концов он всегда возвращался измученным, но в хорошем состоянии. Она никогда не видела его таким.       «Холлоу, что с тобой случилось? Ты ужасно выглядишь»       Мальчик просто смотрел на неё с унылым выражением лица, ему было очень плохо. Хорнет заметила, что его тело покрыто грязью и выделениями насекомых, как будто он без оглядки набрасывался на зверей. Кроме того, на его лице были следы высохших слёз, а выражение лица говорило о том, что внутри он умирает.       Маленький воин был сломлен, и в тот момент ему было все равно, что он выглядит слабым и жалким, — он просто хотел, чтобы боль утихла. Он подбежал к сестре, обнял ее и уткнулся лицом в ее красный плащ, снова заливаясь слезами.       «Холлоу! Что случилось?! Пожалуйста, скажи, как я могу тебе помочь?!»       «……», - он посмотрел на нее и, сдерживая слезы, объяснил, что произошло.       «Что-о-о-о?!»       В дверь комнаты укротительницы богов, которая в тот момент чистила оружие, раздался стук. Шум у входа встревожила муравья, и она неохотно отправилась разбираться. Лучше бы это было что-то важное, иначе кому-то не поздоровится.       Когда она наконец открыла глаза, то увидела очень встревоженную муху. Бедное насекомое дрожало с головы до хвоста. Тэйм также заметила, что муха опирается только на одну лапку, вторая, похоже, была повреждена.       «Ну и чего ты хочешь?» — сурово спросила муравей.       «Нам-нам-нам нужна твоя помощь! Гладиатор класса «воин» намерен проникнуть на территорию класса «дурак»»       «И...»       «Мы не можем ее остановить!»       «Ты что, шутишь? Это же просто гладиатор класса «воин»! Она не может быть такой сильной»       «Она недолго проработала в Колизее, поэтому и считается новичком, но ее боевая мощь достойна бойца класса «Дурак»».       Тэйм задумчиво склонила голову набок. Бен что-то говорил ей о новичке с навыками профессионала. Если она правильно помнила, это была полукровка и сестра чемпиона. Вспомнив об этом, она тут же заняла свое место — не иначе как сестра Неуловимого призрака.       Исходя из этого, можно было предположить, что девочка обладает недюжинной силой, но помимо этого ее интересовало, насколько крепки узы между этими двумя братом и сестрой, потому что от этого зависела боль, которую он испытает после смерти девочки.       Теперь она не только похитит Годофредо, но и убьет его семью. Ее месть будет великолепной.       «Очень хорошо», — сказала муравей таким мягким тоном, что муха удивилась, — «Возьми меня с собой, я обо всем позабочусь»       Но не успела она уйти, как ее внимание привлек какой-то шум. Она заглянула в комнату и увидела, что Годофредо отчаянно хлопает крыльями, дергая за цепь, которой он был привязан. Существо стонало, умоляя не оставлять его одного, и смотрело на нее с печалью и страхом.       «Прости, Годофредо, но ты наказан. Ты ослушался меня, я позволила тебе летать без цепи, но ты предал мое доверие и сбежал. Поэтому теперь ты будешь связан до тех пор, пока я не сочту нужным тебя освободить. И перестань плакать, будь сильным, ты же гладиатор, ты не можешь показывать такую слабость».       Не сказав больше ни слова, муравей закрыл дверь, оставив Верм наедине с морем слез.       Для Тэйм стало неожиданностью, что новичок оказался ближе, чем она думала. Каким-то образом ей удалось одолеть стражников, охранявших казармы завоевателей и казармы дураков? Впрочем, в этом не было ничего странного: много лет назад другой гладиатор, не отличавшийся терпением, сделал то же самое.       Каждый воин, прибывший в Колизей, должен был доказать свою состоятельность в серии поединков, что позволяло ему повышать свой статус. Разумеется, у каждого статуса были свои преимущества. По мере продвижения по карьерной лестнице можно было получать более вкусную еду, более удобные кровати, более чистые и просторные комнаты.       Но однажды один воин не захотел соблюдать правила и, пустив в ход всю свою силу, перебил стражу на всех уровнях, пока не добрался до бараков для дураков.       Конечно, этот мятежный воин поплатился за свою дерзость. Несмотря на всю свою силу, талант и высокомерие, он не смог противостоять орде насекомых, которая на него набросилась. В Колизее царили строгие правила: чтобы оказаться на вершине, нужно было доказать свою состоятельность терпением и упорством.       Когда Тэйм добралась до общей комнаты дурацкого заведения, она надеялась увидеть, как крупная, крепкая женщина сражается насмерть с десятками жуков в кровавой и жестокой схватке, полной трупов. Но вместо этого она увидела кучу поверженных насекомых, других, пойманных в ловушки из нитей, и маленькое хрупкое существо, которое сидело в центре комнаты и ело, а рядом с ним — измученную чемпионку.       «Ну… не думаю, что у них есть проблемы с подавлением мятежников», — сказала укротительница, скрестив руки на груди и глядя на муху с убийственным выражением лица.       «Н-н-но там было! Это было поле боя!»       «Поле боя? Я не вижу ни одного трупа»       «Ах! Тэйм! Как я рад тебя видеть», - внезапно к паре подлетела цикада.       «Мэвис!», — в отчаянии крикнула муха, пытаясь найти хоть какую-то поддержку, - «Что случилось? Еще минуту назад эта тварь была сумасшедшей, которая нападала на всех подряд!»       «Да, так и было. Но несмотря на то, что она напала на всех, она просто вырубила их. Она не собиралась никого убивать и успокоилась только после того, как чемпион предложил ей что-нибудь поесть. Она ела какое-то время, никому не мешая, к ней даже подходили поболтать, и она отвечала вежливо. Судя по всему, она не собиралась переходить из ранга в ранг, она просто ищет кого-то конкретного здесь».       «Неужели она устроила весь этот скандал только ради того, чтобы кого-то найти? Она вполне могла просто спросить у охранников»       «Думаю, охранники были не слишком добры к ней, а один из них делал ей непристойные предложения. К тому же, она сказала, что ищет Тейм».       «Я? И что ей от меня нужно?»       «Она сказала, что из-за тебя плакал ее младший брат.»       Трое насекомых замолчали, не зная, что еще сказать в ответ на такое заявление. Наконец укротительница осмелилась что-то прокомментировать.       «Эта девушка… Она очень странная.»       «Я знаю, но она очень красивая», — пробормотала Мэвис, слегка покраснев.       «Мэвис! Только не говори мне, что тебе нравится эта помесь!»       «Она мне нравится, но я не собираюсь к ней подходить. Я слышал, что на днях одна девушка попыталась завязать с ней романтические отношения и в итоге сломала ноги. Видимо, с девушками она строже, чем с парнями».       «Хватит, нас не интересуют сплетни из коридора», — перебила его мураве, — «Проблема в том, что эта полукровка, какой бы сильной она ни была, принадлежит к классу воинов и не может находиться здесь, пока не завоюет это право. Поэтому ее нужно исключить. Я этим займусь».       Решительно шагая, укротительница направилась к Хорнет, готовая встретиться с ней лицом к лицу. Она увидела чемпиона, который выглядел измотанным после схватки с ней. Похоже, он первым заметил ее присутствие и жестами показал, чтобы она не приближалась. Конечно, Тэйм не обратила на него внимания, но она не могла не заметить иглу, которая едва не пронзила ее голову.       Она почти ничего не увидела. Если бы не ее чувствительные антенны, она бы не увернулась вовремя.       Оружие застряло в потолке, и, насколько мог заметить муравей, на одном его конце был привязан кусок нити, с помощью которого его вытаскивала хозяйка. Тэйм, не теряя самообладания, обратила внимание на полукровку, которая насторожилась и смотрела на нее с сердитым выражением лица. Можно было бы сказать, что она ее немного напугала, она походила на зверя, готового напасть, хотя маффин во рту немного портил впечатление.       «Оффали! Фы, фертофа Фэфм. Фы еще пофафеешь, фто фвяфафась с моим фрафом»       «Что?»       Хорнет предпочла доесть свой маффин, прежде чем ответить.       «Я сказала, что заставлю тебя заплатить за то, что ты заставила моего брата плакать.»       И на площадке воцарилась гробовая тишина. Холлоу убежал, чтобы спрятаться от стыда. Знаменитая честность, присущая паукам, могла стать помехой. Возможно, в другой обстановке плач не был бы чем-то ужасным, но в Колизее такое проявление слабости воспринималось крайне негативно. С другой стороны, Тэйм только обрадовалась этой новости. Она заставила убийцу Годофредо заплакать.       «Какая прелесть, она хочет заставить меня заплатить. Меня, вице-чемпиона Колизея, как будто ты на это способна.»       «Я заставлю тебя проглотить свои проклятые слова. А еще я заставлю тебя освободить Верм»       «Верм? Кто это?»       «Это малышка, которую ты держишь в плену»       «Малышка? Ты имеешь в виду Годофредо?”       Хорнет моргнула, услышав имя.       «Ты назвала ее Годофредо? Но она девочка!»       «Ты хочешь сказать, что Годофредо на самом деле Годофреда?»       И в комнате снова воцарилась гробовая тишина. Этот день оказался для всех насыщенным эмоциями.       «Ну, Годофредо, Годофреда, это не имеет значения. Главное, что она — моя зверушка, и никто ее у меня не отнимет»       «Посмотрим»       Хорнет бросилась на укротительницу со скоростью стрелы, но та отразила ее прямую атаку, просто взмахнув копьем. Столкновение оружия потрясло зрителей и самих воинов. Однако муравей воспользовалась этим, применила свою силу и заставила паука отступить. Не теряя времени, она контратаковала, взмахнув копьем. Хорнет едва успела увернуться, отпрыгнув назад.       Насекомые, находившиеся в комнате, подбадривали бойцов. Даже воинам высокого уровня редко выпадает возможность увидеть такой красивый и изящный бой.       На этот раз инициативу взяла на себя Тэйм. Она сделала огромный прыжок и приготовилась обрушиться на Хорнет, но полукровка вытянула нить и произнесла свое фирменное заклинание.       «Эндиро!»       Как только Хорнет произнесла волшебное слово, по нити потекли потоки души, придавая ей жизнь и движение. Нить зашевелилась, танцуя вокруг паука и излучая странное золотистое свечение. Тэйм не могла изменить траекторию полета, поэтому упала прямо в этот вихрь из нитей, и ее конечности обожгло, словно огненными хлыстами. Но этого было недостаточно, чтобы сломить ее. Привыкшая к боли, она быстро поднялась на ноги. Тогда Хорнет снова метнула иглу, надеясь пригвоздить ее к стене. Но Тэйм, проявив почти невероятную ловкость, поймала иглу голыми руками и потянула на себя, подтаскивая Хорнет к себе.       Оказавшись рядом, она начала жестоко избивать ее. Раса муравьев обладала огромной силой, и Тэйм даже не понадобилось оружие, чтобы причинить Хорнет боль: от ее ударов ее панцирь просто трещал. Паук, лежавшая на земле, не успевала увернуться, его голова кружилась, и от боли его начало тошнить.       «Я тебя так изобью, что я буду удивлена, если ты ещё будешь пригодня для вынашивания яиц, черт возьми!», — кричала Тэйм, охваченная эйфорией.       Однако эти слова заставили Хорнет среагировать. Несмотря на боль, она сосредоточилась на том, чтобы произнести заклинание Эндиро. Зачарованная нить ударила в муравья, снова опалив его тело, но на этот раз урон был еще сильнее: броня начала трескаться, а шлем разбился вдребезги.       Прежде чем нить успела причинить ей еще больший вред, Тэйм подпрыгнула и отскочила от Хорнет, но, несмотря на слабость, паук поднялся и бросился к ней, вонзив иглу в муравья. Даже когда у нее закружилась голова и стало трудно видеть, она продолжала атаковать, пока панцирь не треснул, обнажив темное тельце насекомого.       Публика могла оценить сотни шрамов, покрывавших тело воительницы. В этом теле воплотилась история жизни, полной борьбы и боли. С каждым разом бои становились все более жестокими и беспощадными, девушки были готовы убивать друг друга, и это многих удивляло, особенно новичков, которые никогда не видели, чтобы она так сражалась.       Без доспехов, защищавших ее, Тэйм оказалась во власти иглы Хорнет. Опасность была неминуема, поэтому ей удалось отбросить иглу на некоторое расстояние, но она не заметила, что Хорнет оставила на ее ноге нитку.       На этот раз Хорнет воспользовалась веревкой, чтобы привлечь внимание соперницы, но вместо того, чтобы ударить муравья, она решила использовать силу веревки и швырнуть ее на пол.       После каждого удара раздавался крик. Жестокость Хорнет была впечатляющей, казалось, она способна разорвать тело муравья на части, если продолжит в том же духе. Но усталость и полученные раны давали о себе знать, ее душевные силы были на исходе, а из-за головной боли ей было трудно встать.       Наконец она отпустила свою жертву и опустилась на одно колено, чтобы немного прийти в себя, но в этой схватке ей не дали передышки. Как только Тэйс освободилась, она бросилась за своим упавшим копьем, а затем набросилась на Хорнет.       Если бы не то, что движения Тэйм стали медленными и неуклюжими, она могла бы пронзить Хорнет своим мечом. Но и паучиха была не в лучшей форме: она едва успевала уворачиваться и блокировать атаки.       Ноги Хорнет дрожали, из-за головокружения ей было трудно сохранять равновесие, а в животе возникло неприятное ощущение. Она была на пределе. И тут, прямо перед тем, как она потеряла сознание, их остановил чей-то голос.       «А ну-ка прекратите!», — крикнула блоха, залетевшая в комнату, - «Дуэли за пределами боевой арены строго запрещены, и вы это знаете».       Воины рухнули без сил. Блоха не торопилась, внимательно наблюдая за ними, и была немало удивлена, когда поняла, кто эти самки.       Одной из них была недавно прибывшая бунтарка-полукровка, но это не привлекло его внимания. Ему уже не раз приходилось отчитывать ее за то, что она дралась с другими гладиаторами. Он не винил ее, ведь после всех издевательств, которым подвергалась бедная паучиха, от нее можно было ожидать чего угодно. Однако тот факт, что второй боец оказался самой вице-чемпионкой, стал для него неожиданностью.       Но больше всего его удивило то, что обе девушки выглядели очень расстроенными. Новичок сумел сравняться по силе с укротительницей, и это было поразительно. Возможно, ему стоит подумать о том, чтобы повысить уровень до Дурака. Но теперь она заслуживала наказания.       «Тэйм, ты давно в Колизее и хорошо знаешь правила этого места».       «Эта чертовка хочет забрать Годофредо», — гордо заявила муравей, — «А этого я не могу допустить! Он…», — тут он вдруг вспомнил, что Годо женщина, — «Она принадлежит мне, она — мой зверь и будет служить мне до тех пор, пока один из нас не умрет».       «Это правда?», — спросила блоха у Хорнет, но полупаук не проронил ни слова, храня стоическое молчание, - «Понятно…»       Насекомое на мгновение задумалось. Похоже, это был серьезный спор, который мог привести к печальным последствиям, если его не остановить. По его мнению, лучшим решением было бы позволить им убить друг друга, но он не мог допустить нарушения правил: если в Колизее нарушится порядок, наступит хаос.       «Если вы хотите решить этот спор силой, то делайте это на боевой арене, но бой в любом другом месте запрещен», — сурово посмотрел он на Хорнет, -  «При обычных обстоятельствах я бы ни за что не допустил, чтобы новичок дрался с кем-то столь высокого ранга. Будь благодарен, паук, я организую бой между вами, чтобы вы могли решить свои проблемы».       По залу прокатился ропот: должен был состояться официальный матч между Хорнет и субчемпионом. После увиденного зрелища всем не терпелось увидеть их снова на ринге. Однако был один человек, который не согласился с этим решением.       «Нет, нет, нет! Это неприемлемо!» — сказал Бен, обращаясь к зрителям.       Хорнет прищурилась и нахмурилась, увидев насекомое, но промолчала.       «В чем проблема, Бен?», — с некоторым раздражением спросила блоха. Он уже был знаком с этой бабочкой и знал, какой он капризный и надоедливый человек.       «В чем проблема? Ну, проблема в том, что это несправедливо! Я уже давно здесь сражаюсь, но у меня до сих пор не было возможности сразиться с укротительницей. Я старался стать сильнее и следовать правилам этого места, чтобы подняться в иерархии и получить возможность сразиться с ней. Но, похоже, все мои усилия напрасны. Ты…»       «Да, я понял, Бен, заткнись. Ладно, меняем планы. Ты будешь драться с новичком. Победитель сразится с Тэйм. Доволен?»       «Да», — кивнул он.       «Хорошо. Если больше ни у кого нет претензий, я организую бои, но они состоятся на следующей неделе. А пока вы обе наказаны, на арену никого не пустят. Вы нарушили правила и должны как-то за это поплатиться».       Он огляделся в поисках недовольного лица, но, похоже, недовольных не было, поэтому, ничего не сказав, он вышел из комнаты.       Вскоре Хорнет последовала примеру блохи и, слегка дрожа, встала, а затем нерешительными шагами вышла из комнаты, не проронив ни слова.       Как только воительница скрылась из виду, она позволила себе прислониться к стене и немного отдышаться. Она чувствовала себя ужасно: болела голова, подкашивались ноги, ее трясло, и с каждой минутой ей становилось все хуже.       Почти ползком она добралась до своей комнаты, где встретила Холлоу и Бледного Короля. Увидев ее, они сразу поняли, что что-то не так.       «Хорнет? Ты в порядке? Что случилось?», — спросил черв.       Девочка снова ничего не ответила. Она молча подошла к мусорному баку, и ее вырвало. Хорнет в ужасе смотрела, как из нее выходит черная жидкость. Ее никогда в жизни не рвало, и этот опыт оказался довольно травмирующим.       Все еще дрожа от холода, но уже чувствуя себя лучше, она присела рядом с мусорным баком, чтобы прийти в себя. Затем к ней вернулся дар речи, и она спросила с некоторой паникой в голосе:       «Что это было?»       «Кажется, тебя вырвало пустотой», — с некоторым отвращением сказал король, - «Тебя слишком сильно избили.»       «Это плохо?» — испуганно спросила Хорнет.       «Нет, успокойся. Для тебя это не страшно, твое тело восстановится, ты наполовину из плоти, наполовину из пустоты, а вот для некоторых твоих братьев и сестер это может быть серьезно».       «Но ты уверена, что для меня это не будет иметь никаких последствий? Это не могло повредить мои репродуктивные органы?», — в ужасе спросила она, вспомнив угрозы Тэйм.       Черв удивленно моргнул, услышав этот вопрос. Он не знал, что Хорнет беспокоится по этому поводу.       «Хорнет, ты планируешь стать матерью?»       Если бы девушка не была такой бледной и слабой, они бы заметили легкий румянец на ее лице.       «Н-н-нет, я не претендую на роль матери… По крайней мере, сейчас… Просто… Я не хочу даже думать о такой возможности»       «Понятно», — вздохнул призрак, — «Не волнуйся, паучихи сложены так, что могут выдерживать почти любые увечья, и это никак не скажется на будущем потомстве»       «Хорошо, что я это знаю»       Затем Хорнет медленно встала и направилась к своей кровати, где сидел Холлоу и с тревогой смотрел на нее. Она села рядом и позволила ему положить голову ей на плечо. Оба выглядели подавленными.       «Она… Укротительница… Я дралась с ней… Она сильная… Если бы они не остановили драку, может быть, я…»       Холлоу обнял сестру, уткнулся лицом в ее тело и стал извиняться за свою слабость, за то, что не остался рядом, чтобы защитить ее. Если бы он не сбежал в стыде, все было бы по-другому. Он ушел, потому что думал, что Хорнет справится сама, но даже у нее был предел, который она почти преодолела и который едва не стоил ей жизни.       «Успокойся, Холлоу, все кончено, я больше не позволю себе так проигрывать. Я стану сильнее… Мы оба станем сильнее»       В другой части Колизея муравей сидел в своей комнате и собственнически обнимал летучую мышь, отчего Верм стало немного не по себе.       «Никто не заберет тебя у меня, Годофреда», — сказала она, прижимая существо к себе, — «Они не отнимут у меня единственное, что осталось хорошего в моей жизни».