Hallownest Tales (Сказания Халлоунеста)

      «Дети, у меня есть план», — весело объявил однажды утром Бледный король.       Холлоу и Хорнет в ужасе смотрели на старого монарха. У короля был план, и, учитывая его последнюю грандиозную идею, у них были все основания для страха.       "Что не так? Почему ты так на меня смотришь?" — спросил черв.       "Ты... План... Ты понимаешь, насколько это серьезно?", — сурово спросила Хорнет.       "......!"       «Не надо быть таким грубым, Холлоу! И в моем плане нет ни жертвоприношений, ни убийств. Это очень простой план, мы даже не будем прибегать к магии или проклятиям».       Брат и сестра переглянулись, размышляя, стоит ли прислушаться к словам отца.       «Эй! Не стоит относиться ко мне с таким подозрением. Не все мои планы плохи. В своей жизни я сделал и кое-что хорошее, например, станции рогачей и Город слёз...»       ".....", - Холлоу агрессивно посмотрел на него.       "Я знаю, что этот план был не очень хорошей идеей! Я это понимаю и..."       "Старик признал, что был не прав?", — воскликнула Хорнет и посмотрела на брата, который выглядел таким же удивленным и торжествующим, - "Наконец-то отец признал свои ошибки"       "О, да ладно. В этом нет ничего экстраординарного", - он выглядел немного смущенным. В любом случае, для него не осталось незамеченным, что они впервые прямо назвали его отцом, - «Если вы не согласны с моим планом, вы можете отказаться, но, по крайней мере, имейте приличие выслушать меня"       «Ладно, мы тебя услышали», — сказала Хорнет, скрестив руки на груди и внимательно глядя на него.       «Как я уже сказал, у меня есть простой план, не требующий особых условий. Мы также воспользуемся всем, чего вы добились здесь, в Колизее, так что время, проведенное здесь, не будет потрачено впустую».       "Чего мы добились?"       "...", - сосуд в замешательстве склонил голову набок.       «Даже если ты этого не замечала, ты многого добилась. Хорнет стала очень популярна среди мужчин и даже среди некоторых девушек. Даже те, кто не испытывает к ней романтического влечения, восхищаются ею».       «Это не то достижение, которым я особо горжусь», — заявила метис.       «Но это может дать тебе преимущество, например отвлечь внимание. Через два дня у тебя бой с Беном, и я могу с уверенностью сказать, что, скорее всего, за тобой будут наблюдать все или почти все гладиаторы Колизея».       ".....?"       "На самом деле преимущество не у Хорнет, а у тебя, Холлоу."       ".....?", - он недоверчиво указал на себя.       «Именно. Поскольку все гладиаторы будут следить за Хорнет, по территории будет бродить мало жуков, так что у вас будет возможность свободно перемещаться и похитить Верм»       «Похитить Верм?»       «Да. Я много думала, и это лучшее решение. Разум Верм повреждён. Судя по тому, что рассказал Холлоу, у бедняжки развилась своего рода психологическая зависимость от Тэйм. Она никогда не бросит ее по собственной воле. Как бы она с ней ни обращалась, она к ней привязана».       «Поэтому единственный выход — применить силу», — закончила Хорне, — «Хотя я могла бы подождать, чтобы сразиться с Тэйм, расквасить ей нос и вернуть Верм»       «Нет!», — закричал черв, - «Ты не будешь сражаться с этим чудовищем! После того, как она побила тебя в прошлый раз, я даже думать не хочу о том, чтобы ты снова с ней встретилась. Что, если она тебя убьёт? Что, если она нанесёт непоправимый вред? Как ты думаешь, что я буду чувствовать? Я...»       Внезапно он замолчал, заметив злорадные улыбки на лицах детей.       «Продолжай, мы тебя слушаем», — сказала Хорнет, не в силах сдержать смех.       «Я... я...», — внезапно он снова принял горделивый вид, — «Если с тобой что-то случится, у меня не будет наследника престола Халлоунеста, вот почему ты не можешь умереть»       «Да, как скажешь», — вздохнула Хорнет, — «Ладно, мы принимаем твое предложение, в целом план неплохой»       Хорнет подошла к кровати в своей спальне и села, скрестив руки на груди.       «Я тоже не хочу снова драться с Тэйм. Если бы пришлось, я бы дралась, но если этого можно избежать, я предпочту не делать этого. Хотя Холлоу, возможно, придется с ней столкнуться».       "...", - сосуд ударил себя кулаком в грудь и решительно посмотрел на неё.       "Это правда, ты уже побеждал ее раньше, так что, наверное, сможешь и сейчас."       «Отлично», - Черв выглядел счастливым и облегченным, - «Что ж, Холлоу, теперь все секретные проходы, которые ты обнаружил, исследуя Колизей, пригодятся тебе, так что ты сможешь забрать Верм незамеченным. Если я не ошибаюсь, ты обнаружил скрытый выход, ведущий наверх, за трибунами для публики, ты мог бы использовать этот маршрут, чтобы сбежать в Край Королевства, а затем по дороге в Город Слёз».       «…», - он кивнул, выражая поддержку плану.       «Что ж, тогда план будет осуществлён через два дня», — сказала Хорнет, - «Тем временем лучше потренироваться. Я уверена, что легко смогу победить Бена, но я слышала, что он дрессировщик, поэтому он сражается бок о бок с другими зверями, с которыми может быть сложно справиться. Думаю, мне понадобится твоя поддержка, Холлоу».       «…», - он кивнул и приготовился последовать за сестрой из комнаты.       «Понял», — сказал Бледный Король, - «Я пойду понаблюдаю там, может, найду что-нибудь полезное для тебя».       «До встречи», — сказала Хорнет, выходя из комнаты.       Однако, прежде чем окончательно покинуть это место, она обернулась и взглянула отца, сказав:       «Знаешь… Со временем ты изменился. Теперь ты мне нравишься больше».       «…», — её брат нехотя согласился.       Это были не похоже на обычные комплименты, но от Хорнет они прозвучали почти как «люблю тебя».       Бледный Король еще несколько мгновений оставался в комнате, размышляя о случившемся и наслаждаясь теплом, которое ощущал в груди.       Дни, предшествовавшие встрече, пролетели быстро и без происшествий. Хорнет и Холлоу усердно тренировались. Бен беспокоился о том, насколько хорошо он синхронизируется со своими ментальными слугами, ведь успех боя зависел от того, насколько быстро его марионетки реагировали на его приказы.       Наконец эти два дня подошли к концу, и Хорнет пора было готовиться к следующему бою.       Впервые с тех пор, как Хорнет оказалась в Колизее, она занервничала. До сих пор все ее сражения были относительно легкими, но только потому, что против нее выступали слабые воины. Судя по тому, что она слышала, Бен относился к классу дураков.       Теперь она была в конце коридора, который должен был вывести ее на боевую арену. Она чувствовала волнение зрителей и множество устремленных на нее взглядов. Большая часть гладиаторов собралась, чтобы посмотреть на ее бой, и, хотела она того или нет, это ее немного пугало. Она никогда не любила быть в центре внимания — типичное поведение для неуловимых пауков. Но это ее не остановило бы: она сразится и выйдет победительницей.       Она оглянулась на брата, который выглядел немного встревоженным. Это была не просто драка, а смертельная схватка. Конечно, она не в первый раз подвергала свою жизнь опасности, ведь уже много лет она не знала, что такое спокойный сон, но все же к этому нельзя было относиться легкомысленно. В тот момент она чувствовала, что должна успокоить брата.       «Не волнуйся за меня, Холлоу. Бен и вполовину не так силен, как Тэйм, со мной все будет в порядке».       «...», — он выглядел обеспокоенным.       «Со мной все в порядке, серьёзно. Я полностью оправилась от предыдущих травм и могу прекрасно справиться сама. А ты сосредоточься на спасении Верм. Сегодня вечером мы все вместе вернемся в Грязьмут и приготовим на ужин вкусное рагу.       «...», — он с легкой улыбкой кивнул, любуясь этой приятной панорамой.       Не сказав больше ни слова, Хорнет пошла по дорожке, которая должна была привести ее на боевую арену. Она на мгновение остановилась за ограждением и прислушалась к крикам зрителей. Они были гораздо громче, чем во время ее предыдущих поединков. Видимо, люди понимали, что это будет достойный бой, и были в восторге. Затем ворота со скрипом поднялись, и Хорнет шагнула в неизвестность.       Холлоу шел по почти пустынным коридорам подземных помещений Колизея, хотя такое случалось не так уж редко: время от времени происходила долгожданная схватка, после чего гладиаторы исчезали, чтобы собраться на боевой арене. Конечно, для его плана это было даже лучше: он собирался сделать что-то запретное. За кражу в Колизее полагалось такое же наказание, как и за драку за пределами арены, и даже если бы он сказал, что освобождает маленькую девочку, это не послужило бы ему оправданием, поскольку, по мнению общества, Верм относилась к категории рабов.       «Холлоу, кто-то идёт», — прошептал Бледный Король, парящий рядом с ним.       Призрак исчез, чтобы незваный гость его не заметил, а Холлоу остановился и принял невозмутимый вид, который обычно демонстрировал при встрече с незнакомцами.                   Приближавшееся насекомое оказалось очень старой божьей коровкой без одной лапки, которую заменили деревянным протезом. Это насекомое отвечало за уборку. Обычно уборщики были гораздо приятнее и дружелюбнее остальных обитателей Колизея.       «Чемпион», — сказал старый жук, заметив маленького мальчика, стоявшего посреди зала, — «Как странно встретить тебя здесь».       «...», - Холлоу молча смотрел на него.       «Я вижу, ты снова погрузился в свое традиционное стоическое молчание. Позволь мне сказать, что рядом с сестрой ты выглядишь более живым. Хоть ты и молчишь, но умудряешься быть очень выразительным. Кстати, о твоей сестре: я думал, ты будешь рядом, чтобы поддержать ее. Это смертельный поединок, а Бен — великий гладиатор, так что, возможно, ты в последний раз видишь ее живой».       Было бы неправдой сказать, что Холлоу не волновался, но он этого не показывал и продолжал бесстрастно смотреть на божью коровку.       «Хотя... Если вы здесь, возможно, у вас есть на то важная причина. Может быть, это как-то связано с маленькими вредителями Тэйм?»       Малыш занервничал, но держался стойко, не выдавая своего беспокойства.       «Может ли чемпион собираться украсть то существо? Сможет ли он пойти на такую подлость?»       Холлоу отступил на шаг, чувствуя, что его спасательная операция провалилась, едва успев начаться. Если этот старый жук подаст сигнал, у него будут проблемы.       "Ну, в любом случае это не моя проблема. Гладиаторы сами решают свои дела"       В этот момент каменная маска Холлоу треснула, и на его лице появилось растерянное выражение, которое заставило божью коровку слегка улыбнуться.       «Не заблуждайся, малыш. Если я решаю хранить молчание, то не потому, что мне это нравится или что-то в этом роде, а потому, что я знаю летучих мышей и знаю, на что они способны. Я ношу это клеймо на своем теле», — сказал он, глядя на деревяшку, заменившую ему отсутствующую конечность, — «Сейчас это существо маленькое и послушное, но однажды оно вырастет и станет очень опасным. Я знаю, что летучие мыши — не низшие существа, поэтому их нельзя приручить»       Холлоу с грустью опустил глаза. Ему было немного обидно, что они считают Верм опасной и кровожадной, но это правда. Ее воспитывали, прививая ей уважение к жизни и насекомым, но, возможно, опыт, полученный в Колизее, свел на нет все их попытки сделать из нее миролюбивое существо.       «В тот день, когда этот зверь раскроет весь свой потенциал, он станет угрозой для всех, и я не хочу, чтобы он был рядом, когда это случится. Поэтому забери его, так будет лучше для всех».       Холлоу по-прежнему сохранял невозмутимый вид, но позволил себе слегка кивнуть в знак благодарности. В этот момент он повернулся, чтобы продолжить свой путь, но слова насекомого остановили его.       «Годофредо всегда остается с Тэйм, но в последнее время она держит его взаперти в своей комнате. Я знаю, что она привязывает его там, чтобы он никуда не сбежал. Мне кажется, что в этот момент Тэйм пошла с остальными смотреть бой Хорнета, так что у тебя есть возможность забрать существо».       Больше слов не требовалось. Холлоу завернулся в свой плащ-тень и побежал в комнату Тэйм.       Вскоре Холлоу добрался до спален в зоне дураков, которые были гораздо просторнее, удобнее и приятнее, чем место, где спала его сестра. Конечно, он, как чемпион, имел право занять одну из этих комнат, но предпочел посочувствовать Хорнет и ночевать с ней. Кроме того, так он мог избежать встречи с укротительницей, один вид которой вызывал у него тягучее чувство вины.       И в этот момент его снова охватило чувство вины. Однажды он уже отобрал у Тэйм ее зверя, лишил ее титула чемпионки, а теперь отнимет то немногое, что у нее осталось. В свое время он считал, что простил ее, как и не стал убивать мастера по изготовлению гвоздей. Но в этот раз он совершил ошибку, которая обернулась против него и причинила ему самую жестокую боль, какую он только мог себе представить.       Имел ли он право претендовать на Верм после того, что натворил?       Но его сомнения длились недолго: он вспомнил, что Верм была всего лишь жертвой обстоятельств. Она не должна расплачиваться за его ошибки, Тэйм не имела права лишать ее свободы, и, самое главное, девочка не была счастлива рядом с укротительницей.       Отбросив сомнения, он взломал замок и вошел.       Интерьер комнаты был оформлен в минималистичном стиле, что намекало на отстраненность муравья от материальных объектов. Единственное, чего там было в избытке, — это оружие и приспособления для его хранения. Обычно Тэйм использовала копье, но владела и многими другими видами оружия.       В дальнем конце комнаты стояла Верм, привязанная к стене цепью, с обычным намордником на лице. Девочка выглядела немного напуганной. Конечно, звук разбивающегося замка встревожил ее, и, учитывая, в каких условиях она находилась, у нее были основания для страха: если бы кто-то на нее напал, она не смогла бы защититься. Однако страх на ее лице вскоре сменился радостью, когда она поняла, кто находится в комнате. Летучая мышь взлетела и подлетела к маме, насколько позволяла длина цепи.       Холлоу, охваченный глубокой печалью при виде своей маленькой девочки в таком состоянии, подошел к ней и крепко обнял. Верм, почувствовав эти объятия, полные такой нежности, не смогла сдержать нахлынувших эмоций. После всех этих тягот такая проявление нежности стала для нее бальзамом на душу.       Она снова прокляла намордник, который носила. Ей так много хотелось сказать Холлоу, извиниться за то, что была избалованной девчонкой, за то, что защищала укротительницу, и, самое главное, она хотела сказать ему, как сильно его любит, но просто не могла. Она лишь роняла слезы и горестно пищала.       Маленький воин позволил ей отдохнуть в его объятиях несколько минут, после чего решил действовать. Отпустив Верм, он начал осматривать цепь и ошейник, которые удерживали ее. У него не было инструментов, чтобы надежно разорвать путы, а если бы он попытался перерезать металлическое кольцо на ее шее, то мог бы причинить ей боль, поэтому он решил разорвать цепь, которой она была прикреплена к стене. Придется тащить Верм на куске цепи, но это не так уж серьезно. Когда они будут в безопасности, они придумают, как от нее избавиться.       Жестами он велел Верм сесть, затем подошел к стене и начал бить по цепи своим гвоздем. Если бы это было обычное оружие, оно бы сломалось, но чудесный сплав из бледной руды придавал ему исключительную прочность, благодаря которой он выдержал такую нагрузку. Через несколько ударов цепь поддалась, и Верм освободилась, но, похоже, она не слишком обрадовалась, а скорее забеспокоилась.       Холлоу подошел к двери и велел ей следовать за ним, но летучая мышь даже не шелохнулась. Она смотрела на него со страхом. Мысль о том, чтобы покинуть это место, была для нее невыносима, она была в ужасе от вида разорванной цепи и не знала, что делать.       Сосуд с грустью вспомнило слова отца о психологической зависимости Верм. Видимо, он был прав, когда говорил, что ему придется забрать ее силой. Может, она будет плакать, может, будет кричать, но если это необходимо, чтобы дать ей свободу, он это сделает. Он подошел к Верм, взял цепь и начал выводить летучую мышь из комнаты, к ужасу девушки, которая в страхе начала метаться в противоположную сторону.       Тэйм не разрешила ей уйти, поэтому она не могла этого сделать. В голове у нее пронеслась тысяча мыслей: от того, что ее снова отправят в бутылку, до того, что ее высекут плетью. Она плакала и сопротивлялась изо всех сил, чтобы Холлоу не забрал ее с собой, но Холлоу, не прилагая особых усилий, утащил ее.       На боевой арене ревела огромная многоножка, но ее рычание заглушали радостные возгласы зрителей, которые не могли сдержать эмоций во время схватки.       Огромное насекомое бросилось на маленькое существо в красном, стоявшее у его ног, но та увернулась от атаки, красиво подпрыгнув в воздухе, после чего набросилась на жука, вонзив иглу в один из многочисленных сегментов его тела. Сороконожка взревела от боли и начала яростно извиваться, а маленькая нападавшая принялась двигать иглу внутри раны, пытаясь довести существо до исступления, чтобы обездвижить его.       Внезапно за спиной Хорнет появилась тень. Она быстро развернулась и успела отразить коварную атаку Бена, который после этого стремительного выпада снова улетел.       Но это было еще не все: не дав ей опомниться, закованный в доспехи воин-жук бросился на нее и сделал выпад. Хорнет пришлось отпрыгнуть и убрать оружие от многоножки, чтобы не пострадать.       Боевая стратегия Бена уже начала ее утомлять, это был постоянный стресс. Он атаковал ее без промедления, не давая опомниться. Если она до сих пор держалась, то только благодаря паучьей ловкости. Но даже имея физизическую возможность увернуться от всех атак, выполнять движения было непросто: и бабочка, и жук были очень быстрыми, особенно последний. Она бы даже сказала, что он наравне с Квиррелом.       В тот момент многоножка казалась самым слабым из трех противников, поэтому она решила напасть на нее первой. Но теперь она подумывала о том, чтобы атаковать жука в доспехах, чьи быстрые и эффективные движения слишком ее изматывали. Если так пойдет и дальше, она не справится с ними обоими.       Она понимал, что всем руководит Бен, и если она устранит его, двое других перестанут нападать на нее, но у бабочки была способность летать, и укротитель легко мог уходить из-под удара. Конечно, Хорнет могла бы поймать его с помощью своей нити, но постоянные атаки не давали ей даже попытаться.       Внезапно она заметила, что движения многоножки стали немного неуклюжими. Видимо, раны, наносимые в один и тот же сегмент тела, уже давали о себе знать. Хорнет улыбнулась про себя: возможно, теперь она сможет подобраться к голове и убить существо.       Ей снова пришлось подпрыгнуть, чтобы увернуться от атаки Бена, и попытаться дать отпор с помощью нити, но бабочка снова улетела. Затем она заметила, что жук-воин подобрался к ней, чтобы протаранить паучиху. Хорнет быстро прокинула иглу под ногами и дернула нить вверх, отбросив врага грубой силой. Но как только охотница вернула иглу, позади нее появилась многоножка и разинула челюсти, готовая проглотить ее.       Полукровка едва успела увернуться от этой атаки, отскочив в сторону, но не упустила возможности, пока насекомое было так близко, метнуть иглу, которая вонзилась в голову твари и почти сразу убила ее.       При виде первой смерти публика разразилась радостными криками. Зрители хлопали в ладоши и ликовали. Гладиаторы, наблюдавшие за боем из-за решеток, тоже были в восторге. Это был действительно впечатляющий бой, и они наслаждались им от души.       Однако, несмотря на всеобщее ликование и радостное возбуждение, лишь один человек наблюдал за боем с серьёзным выражением лица. Тэйм сосредоточенно анализировала стиль боя полукровки, которая должна была стать её следующей соперницей. Ей пришлось признать, что у девушки больше таланта, чем она ожидала. Возможно, она утерла ей нос в общей комнате, но на самом деле победить мог бы кто угодно, сложись обстоятельства иначе. Тем не менее Тэйм была уверена, что сможет одолеть её в честном поединке. В конце концов, у нее была Годофреда, с ее поддержкой она была непобедима.       Внезапно муравей почувствовала робкое прикосновение к одной из своих лапок. Обернувшись, она увидела пожилую божью коровку, которая злобно смотрела на неё. Это был один из множества жуков, отвечавших за уборку Колизея. Обычно она предпочитала не обращать на них внимания. На самом деле Тэйм не обращала внимания ни на одного жука, которого считала недостойным своего внимания, но по тому, как смотрела на неё божья коровка, она поняла, что та хочет сказать что-то важное.       "Что вам нужно?"       "У меня есть информация, очень ценная информация"       «Сколько ты за это хочешь?», - в Колизее ничего не было бесплатным, и Тэйм уже успела разобраться в местных обычаях. Она также чувствовала, когда сделка того стоит.       "300 гео"       "Вот", — сказала она, бросая ему мешок с деньгами, - "Говори. Надеюсь, это что-то важное, иначе ты знаешь, что тебя ждет"       "Это важно, очень важно. Я видела, как чемпион заходил в твою спальню, мне кажется, он хочет украсть твоего зверя"       «Что?!», — яростно закричала Тэми, ударив по стене с такой силой, что та треснула, —       «Нет! Он не может! Он не заберёт Годофреду! Убирайся отсюда!», — она оттолкнула жука и швырнула его на пол.       Муравей в ярости и с тревогой в сердце побежал к галереям Колизея. Тем временем старая божья коровка, превозмогая возраст, медленно поднялась и проводила взглядом уходящего вице-чемпиона. Затем со зловещей улыбкой она посмотрела на свой денежный мешок.       «Верить можно только себе».       Даже после того, как многоножка была повержена и неподвижно лежала на земле, Хорнет с трудом сдерживала натиск противников. Казалось, что теперь их движения стали еще быстрее и синхроннее. По правде говоря, теперь, когда Бену нужно было контролировать только одного жука, он мог делать это гораздо точнее и быстрее, так что бой не только не упростился, но и стал даже сложнее.       Хорнет уже начала чувствовать физическое истощение, и это имело печальные последствия. В какой-то момент она ослабила бдительность и не успела увернуться от рапиры Бена, из-за чего получила поверхностную рану на панцире и забеспокоилась. Бен и жук-воин двигались так быстро, что попасть в них из оружия было непросто. Но если бы ей удалось одолеть хотя бы одного, она бы, считай, выиграла. Она решила прибегнуть к заклинаниям. Ей не хотелось так сильно расходовать магическую энергию, но ситуация того требовала.       Она ожидала следующей атаки. Судя по тому, как действовали ее противники, теперь настала очередь воина в броне. И, как она и предполагала, насекомое появилось перед ней, готовое обрушить на нее свое оружие.       «Эндиро!», — крикнул Хорнет.       Ее нить засияла золотистым светом и начала неистово извиваться, причиняя боль конечностям пойманного в ловушку насекомого и разрушая его доспехи. Шершень понял, что она уже поймала его в свои сети. Он потратил немало сил на это заклинание, так что нужно было воспользоваться моментом.       Немного пошевелив нитью, она обмотала ею нижние конечности насекомого и сумела прижать его к земле.       «Нет!», — отчаянно закричал Бен, бросаясь на паука, чтобы напасть на нее.       Хорнет, заметив приближение бабочки, схватила жука-пилюльщика и подставила его между собой и Беном, прикрывшись его телом. Удар когтя гладиатора пришелся на и без того потрескавшиеся коричневые доспехи и был такой силы, что в конце концов разрушил металл. Раздался громкий хруст, на поверхности доспехов появилось все больше трещин. Бен состроил странную гримасу, увидев, что натворил, и снова взмыл в воздух, чтобы оказаться на безопасном расстоянии.       Ошеломленный жук, пошатываясь, начал медленно сползать с разбитой брони. Вскоре показался его голубоватый панцирь, покрытый бороздами от недавних ран. Возможно, этот панцирь ничем не отличался от панцирей тысяч других мокриц, но для Хорнет он был уникальным, и она узнала бы его где угодно.       По спине воительницы пробежала дрожь, когда она с ужасом увидела, что незнакомец, на которого она безжалостно напала, начал превращаться в человека, которого она хотела увидеть больше всего на свете.       Броня окончательно развалилась, и лицо насекомого осталось прикрыто только шлемом. Хорнет, дрожа и с ужасом на лице, подошла к насекомому, которое все еще не оправилось от удара Бена. Затем она быстро сняла с него шлем и увидела, что ее худшие опасения сбылись.       Перед ней с потерянным и опустошенным взглядом стоял жук, которого она любила больше всего на свете.       «Квиррел...», — выдавила она, пытаясь сдержать слезы.