Hallownest Tales (Сказания Халлоунеста)

      "Правда? Могу ли я быть рядом с тобой… До конца нашей жизни?"       "Э-э, да? Наверное?", - этот вопрос сильно озадачил мокрицу, потому что он до сих пор не совсем понимал, о чем речь, - "Судьба несколько непредсказуема, но если всё сложится, я буду рад, если ты останешься со мной навсегда"       "Это…", - на лице Хорнет появилась улыбка, и она с силой сжала его в объятиях, - "Приятно это слышать"       "А-а-а!"       "Я тебя ранила?"       "Э-э… Нет-нет, все в порядке, не очень больно… Просто у мокриц очень хрупкий хитин на боках и без моих ран..."       "Понятно"       Хорнет смягчила свои ласки и провела рукой по коже мокрицы, вызвав у него довольно приятные ощущения. Он невольно закрыл глаза и слегка наклонился, подставляя больше обнаженной кожи под прикосновения партнерши. Это было так расслабляюще, что он не смог сдержать себя в руках. Такая реакция вызвала у полукровки легкий смешок, и она осмелела, стала трогать его более уверенно, но он, похоже, не возражал.       Квиррел вздохнул от удовольствия, он не помнил, чтобы его когда-нибудь так ласкали. Это было так приятно, что ему показалось несправедливым, что удовольствие получает только он, и он захотел как-то отплатить за эту ласку. Он протянул руки к лицу Хорнет и легонько коснулся его. Она отреагировала положительно: подняла голову и подставила шею, которая сразу же подверглась ласкам.       Из груди Хорнет вырвался тихий стон, она была потрясена новыми ощущениями, которые охватили ее. Никто никогда не прикасался к ней так, и это было восхитительно. Квиррел с восторгом наблюдал за ней, желая прикоснуться к другим частям ее тела, но... На ней был плащ, этот раздражающий красный плащ, который был так важен для нее, барьер, скрывающий ее странное тело, наполненное тенями, которые так ее пугали. Меньше всего ему хотелось, чтобы она почувствовала себя неловко, поэтому он решил ласкать ее через ткань, хотя сам испытывал от этого дискомфорт — ему этого было недостаточно.       Хорнет тоже было этого мало, она не знала почему, но ей хотелось почувствовать Квирелла всем телом, ей хотелось, чтобы его руки были на ней, и от этого она нервничала. Легким толчком она опрокинула мокрицу на кровать и начала ласкать его живот. Квирелл застонал, чувствуя, как по его телу прокатываются волны удовольствия. Если его бока были чувствительными, то центр — еще более чувствительным. Это возбудило Хорнет, которая, повинуясь инстинкту, села на него сверху и наклонилась, чтобы поцеловать в шею.       Поток поцелуев, обрушившийся на Квиррел, разжег в нем желание. Он любил Хорнет, она была ему нужна, и ему было мало просто прикасаться к ее телу через плащ. Забыв о своих страхах, он просунул руки под ткань и обхватил эти стройные и изящные ножки, которые ему так нравились. Полукровка радостно замурлыкала, прижимаясь к нему, и он глубоко вздохнул. Руки насекомого продолжали подниматься, исследуя каждый сантиметр тела девушки, чье дыхание участилось от возбуждения. Именно тогда он коснулся странной текстуры теней, которые были частью ее тела.       Квиррел не смог скрыть легкого отвращения при этом прикосновении и тут же почувствовал, как Хорнет напряглась в его руках. Она видела его, чувствовала его неприязнь. Исследователь с тревогой посмотрел на нее и заметил печаль и стыд в ее темных глазах.       Самый сильный комплекс воина раскрылся в полной мере. Ее худший кошмар сбывался: она была отвергнута из-за своей природы, она была отвратительной, омерзительной, заразной, ненормальной, нежелательной.       Конечно, Квирел так не думал, он бы не стал отрицать, что предпочел бы прикоснуться к твердому и обычному панцирю, как у любого насекомого, но и это не вызывало у него особых противоречий, даже несмотря на то, что он все еще хотел, чтобы Хорнет была с этой странной кожей. Но она уже почувствовала себя уязвленной и начала медленно отстраняться. Он не мог этого допустить, не мог позволить ей уйти с такой грустью в глазах, поэтому, собравшись с силами, притянул ее к себе и поцеловал.       Глаза Хорнет расширились от удивления, а затем закрылись от удовольствия. Этот поцелуй сильно отличался от той демонстрации страсти и боли, что она получила от Тобу, . Он был глубоким, теплым и страстным. Она несколько раз вздохнула, прежде чем их языки встретились. Она обхватила руками Квиррела, а он продолжил ласкать ее тело. Теперь он прикасался к нему более уверенно, даже к тем частям, которые состояли из теней. Это все еще казалось странным, но он привыкнет. Сейчас его заботило только то, чтобы доставить удовольствие своей партнерше.       Вскоре плащ, защищавший тело Хорнет от посторонних взглядов, стал скорее раздражать, чем радовать. Квиррел хотел, чтобы она была с ним откровенна, и она хотела того же. Поэтому, не стесняясь и не испытывая комплексов, она сбросила одежду, обнажилась и предстала перед ним во всей красе. Она неподвижно сидела на жуке, наблюдая за его волнением и ожидая реакции. Квиррел был просто рад видеть ее такой раскрепощенной и во всей красе.       "Ты прекрасна", — тихо сказал он.       "Ты так думаешь?"       "Я не думаю, я знаю."       Хорнет обезумела от любви и бросилась на него, требуя поцелуев, которые Квирел с радостью предоставил. Насекомое отдалось наслаждению, позволив девушке делать с ним все, что ей вздумается. Было приятно чувствовать, как она трется о его брюшко или щекочет его хвост, но, несмотря на ее энтузиазм, в любовных утехах ей явно не хватало опыта. Квирел был более уверен в себе и предпочитал, чтобы его ласкали в определенных местах, которые казались ему самыми чувствительными. Паучиха стонала от удовольствия, когда он ласкал ее низ живота, гладил ее ноги сзади или нежно целовал в шею.       Мокрице эта сцена показалась странно знакомой, а может, и не такой уж странной. Вполне возможно, что он уже оказывался в столь интимных обстоятельствах. Учитывая его возраст, вряд ли Хорнет была у него первой, и хотя в его памяти не сохранилось никаких воспоминаний о предыдущих партнерах, прошлый опыт, казалось, был запечатлен в его теле.       Затем его начали мучить старые призраки, из глубин его сознания всплыл страх, что его все еще ждет старая любовь. Много лет он отчаянно желал, чтобы это было так, чтобы кто-то знал его, тосковал по нему и принял его с распростертыми объятиями, вызволив из пучины неопределенности и одиночества. Он никогда не осмеливался вступать в интимные отношения с кем бы то ни было, не желая предавать ту, которая, как он думал, ждала его. Было бы очень больно завязать роман с кем-то, а потом разбить сердце той, которая, как он думал, очень сильно любила его в прошлом. Годами он был полон решимости никому не отдаваться, но теперь его сердце принадлежало другой девушке.       Квиррел убрал руки с тела Хорнет и попытался встать, хотя это было непросто, учитывая, что сверху на нем лежала полукровка. Она укоризненно посмотрела на него, ее задело, что он так внезапно прекратил свои любовные игры. Жук вздохнул, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок, что было непросто, учитывая его возбуждение. Но это было важно, ему нужно было отстраниться, так не могло продолжаться, он не хотел заводить пару. У него не могло быть партнера! Он должен дать это понять, даже если Хорнет его за это поколотит.       "Хорнет... Что между нами?", — серьезно спросил он, и девушка нахмурилась.       "К чему этот вопрос? Сейчас не время для этого"              "Это важно! Просто ответь"       Это был провокационный вопрос. Если бы Хорнет ответила, что они пара, он бы напомнил ей, что не хочет заводить отношения, и с болью в душе положил бы этому конец. Возможно, она бы отреагировала резко и разозлилась на него, но это было необходимо, и он был готов к последствиям. Если бы она ответила, что они друзья, он бы объяснил, что друзья так себя не ведут, и снова отдалился бы от нее. Возможно, это привело бы к тому, что разъяренная девушка захотела бы его убить, но он был готов ко всему. Однако ответ Хорнета лишил его дара речи.       "Мы семья. Теперь мы можем вернуться к тому, что было?"       "Се-семья?"       "Конечно, мы любим друг друга, поддерживаем друг друга, помогаем друг другу и решили, что хотим быть вместе до конца наших дней"       От этих слов у Квирелла просто перехватило дыхание, он не знал, что ответить, тем более что чувствовал то же самое. Еще до того, как он понял, что любит ее, он воспринимал ее и ее брата как семью, поэтому без колебаний пообещал, что они будут вместе до конца своих дней. И, что хуже всего, он не мог не радоваться перспективе остаться с Хорнет навсегда. Он был в ловушке.       Полукровка раздраженно фыркнула, не видя реакции или желания со стороны насекомого возобновить ласки, и решила взять инициативу в свои руки. Она подошла к нему и легонько укусила за плечо.       По телу Квиррела пробежала дрожь, пробудив в нем инстинкт самосохранения. Хорнет была пауком, отчасти червем, но в большей степени пауком, прирожденным хищником, гораздо более сильным физически, чем он сам. Неужели он так разозлил ее, что она решила его съесть?             Самка, в свою очередь, заметила внезапную нервозность своего партнера и подумала, что, возможно, кусать его было не лучшей идеей. Она просто хотела поиграть, но, похоже, ему это было неприятно. Она решила попробовать что-то другое и начала водить языком по месту укуса. Это принесло свои плоды: Квиррел начал дрожать, пытаясь сдержать стоны удовольствия.       "Ах... Хорнет... Перестань... Ах!"              "Просто продолжай меня гладить", — пробормотала она, медленно опускаясь к его паху.       "Хорнет... Подожди..."       "Не надо было останавливаться...", - ее язык уже почти касался его хвоста.       "Стой! Ах!       "Сам виноват..." — сказала она с озорной улыбкой, дразня хвост Белки.       "Мммм..."       Наконец жук сдался, он не мог остановить Хорнет, а точнее... Он и не хотел ее останавливать.       Ткачиха продолжила массировать кончик хвоста Квиррела, который начал ритмично дрожать при каждом прикосновении. Между вздохами и стонами ее партнер наконец положил руки ей на внутреннюю сторону бёдер и начал гладить их, поднимаясь к самой чувствительной точке, а затем плавно опускаясь. От каждой ласки она вздрагивала.       Она ахнула, когда Квиррел гладил ее интимную зону, и ее разум затуманился от удовольствия. Она почти не заметила, как его паховые пластинки начали раздвигаться. Хорнет немного ошеломлённо моргнула. Что это значит? Неужели...       Гордясь тем, что довела партнера до такого состояния, она раздвинула пластинки и взяла его член в рот. Квиррел вскрикнул от удовольствия, когда почувствовал, как Хорнет ласкает его языком. Ее влажные и нежные прикосновения сводили его с ума. Он затряс возбужденным хвостом, не в силах остановиться, и вцепился в ноги партнерши, которая продолжала стонать, не отрываясь от его члена. Учащенное дыхание парня, а также его ласки возбуждали ее и заставляли желать чего-то, чего она сама не понимала.       Она продолжала облизывать и посасывать член Квиррела, замечая, как он постепенно увеличивается в размерах, и наслаждаясь его сладким голосом. Она провела руками по бокам насекомого, заставив его задрожать, и почувствовала странный жар между ног. Она опустила таз и немного потерлась им о его тело, показывая, что ей нужно было чем-то прикоснуться к себе. И тогда мокрица, точно зная, что нужно делать, крепко взял ее за запястья и прижал к кровати, приняв доминирующую позу.       Теперь ситуация была под контролем Квиррела, но она не возражала, а лишь смотрела на него с ожиданием, горя желанием и любовью. От этих задумчивых глаз у него перехватило дыхание. Это было самое прекрасное, что он видел в своей жизни, и он был бы счастлив созерцать их вечно. Он медленно приблизился к лицу девушки, незаметно протянув руки к ее рогам.       Из груди Хорнет вырвался стон, когда она почувствовала прикосновение к своим рогам — одной из самых чувствительных зон, где она испытывала и боль, и удовольствие. Но здесь не было места страданиям, только нежным ласкам, от которых она вздрагивала. Рука двигалась вверх и вниз, возбуждая ее, разжигая огонь в ее животе, и она выгибалась от переполнявших ее ощущений. Ее дыхание становилось все более прерывистым, и она уже не могла оставаться неподвижной. Как эти простые ласки могли свести ее с ума?       Руки Квиррела продолжали массировать ее рога, пока Хорнет, не в силах сдерживаться, извивалась. Это было очень возбуждающе, а ее резкие стоны лишь усиливали его желание. Он был очарован тем, что видел ее такой — такой податливой, такой бесстыдной, такой преданной. Он глубоко вздохнул и убрал руки от Хорнет, которая тут же уставилась на него.       "Что... Ну же... Почему бы тебе не продолжить?", — она едва могла говорить, задыхаясь от волнения.       "Ты довольно требовательна", — выдохнул Квиррел, озорно посмеиваясь и поглаживая живот девушки.       "Я... Принцесса... Я имею право... Требовать... Ах!", - рука Квиррела достигла промежности Хорнет.       "Я не думаю, что ты сейчас в том положении, чтобы что-то требовать", - сказал он, подавляя смех.       "Квиррел ...", - Хорнет с тоской посмотрела на него, слегка пошевелившись, положительно отвечая на ласки мокрицы.       "Кто бы мог подумать, что однажды в моих руках будет Алый зверь, полностью побежденный"       "Ах!.. Нет... Это не одно и то же... Ах! Это... Это не поражение... Ах!"       "Ты хочешь, чтобы я остановился?", — игриво спросил он, убирая руку.       "Не-е-ет... Не останавливайся..."       "Тогда признаешь свое поражение, принцесса?"       "Черт...", — прошептала она, отводя взгляд, - "Это несправедливо, я не могу победить тебя здесь, у тебя больше опыта, чем у меня. К тому же я слишком сильно тебя люблю", - она снова перевела взгляд на насекомое, которое задрожало от нежности, которую увидело в ее глазах.       "О, Хорнет, если бы ты только знала, насколько всё наоборот...», — нежно подумал Квиррел.       Наконец он полностью сосредоточился на том, чтобы доставить удовольствие своей партнерше. Он вернулся к ее рожкам и услышал новые стоны, которые ласкали его слух и усиливали эрекцию. Хорнет выгнулась, опьяненная наслаждением, каждое прикосновение было божественным и таким страстным, что все ее тело содрогалось. Она крепко вцепилась в простыни и соблазнительно раздвинула ноги, полностью раскрываясь и приглашая его.       Это был сигнал для Квиррела: он знал, что она готова, и, конечно же, он тоже был готов. Он осторожно пристроился к ней и начал водить членом по промежности Хорнет, которая в ответ на его действия задрожала и погладила свой живот. Жук вздохнул, пытаясь взять себя в руки и найти правильное положение для проникновения. Одной из многих причин, по которым дети от смешанных браков рождались нечасто, были сложности, возникающие во время соития.       Однако Квиррел вошел с удивительной легкостью, как будто его форма и размер идеально подходили для Хорнет. Однако он заметил, что полукровке было немного не по себе, и ей потребуется время, чтобы привыкнуть к этому ощущению.       Стараясь сделать все как можно проще для нее, он сдерживался, чтобы не делать резких движений, и нежно прижался к девушке, которая не жаловалась и закрыла глаза, сосредоточившись на своих ощущениях. Это было что-то очень странное, какая-то смесь боли и удовольствия, немного неприятная, но она не хотела, чтобы это прекращалось.       Она открыла глаза, почувствовав, как руки Квиррела ласкают ее. Его прикосновения были теплыми, полными нежности и невероятно возбуждающими. Она вздохнула, но ее вздох прервал поцелуй любимого. Она с радостью приняла этот вызов и с большим энтузиазмом начала ласкать его тело. Она даже не заметила, что толчки Квирела стали более интенсивными и частыми, — она просто почувствовала, что боль внезапно прошла и по ее телу прокатилась волна удовольствия. Оно было таким сильным, что она едва могла дышать. Она отчаянно прижималась к своему партнеру, желая почувствовать его ближе. Жар ее тела опьянял, а нарастающее внутри сладкое напряжение сводило с ума.       Мало-помалу жук набирал интенсивность. Хорнет была требовательной и страстной, и ему было очень трудно сопротивляться ее чарам. То, как она прижималась к нему, как страстно целовала, только усиливало его желание. Вскоре они оба полностью отдались друг другу, забыв обо всем на свете. Кровать раскачивалась в такт движениям влюбленных, которые растворялись в объятиях, двигаясь в ритме своего дыхания. Ощущения, которые их окружали, становились все более интенсивными. Это было восхитительно, это был рай, она и представить себе не могла, что может испытать нечто подобное.       Удовольствие, которое доставлял ей натиск Квиррела, с каждой секундой становилось все сильнее, жар обволакивал ее, но она все равно хотела большего. Она задвигалась под своим любовником, который ускорил темп. Он уже не сдерживался и не церемонился, да и не нужно было этого делать с Хорнет, она принимала его без возражений и с полной отдачей. Внезапно он почувствовал, как руки полукровки впились в его тело, она напряглась всем телом, и из ее горла вырвался чувственный стон.       Она почувствовала это — кульминацию, такое сильное наслаждение, что все ее тело выгнулось дугой. Это было невыносимо, восхитительно, неописуемо, но изнурительно. Она с тоской посмотрела на Квиррела, он нежно поцеловал ее и прижал к себе, страстно проникая в нее. Он заметил, что силы его возлюбленной на исходе и долго она не продержится. На первый раз этого было достаточно.       Он снова вознес ее на небеса, наслаждаясь каждым мгновением, полностью отдаваясь процессу, с такой энергией, что Хорнет едва не потеряла сознание. Опьяненная наслаждением полукровка почувствовала, как ритм и накал страстей нарастают. Она с силой обняла своего партнера, и он издал стон удовольствия в ответ на ее действия. Квиррел был на пределе, танец влюбленных вот-вот должен был закончиться, и, собрав последние силы, он заставил свою партнершу издать последний крик радости.       Хорнет вцепилась в простыни на кровати, ее тело напряглось, когда она почувствовала, как Квиррел проникает в глубины ее существа. Они оба замерли, пока он заканчивал свое дело, а она наслаждалась этой сладостной пульсацией.       Когда все закончилось, они оба вздохнули, посмотрели друг на друга и завершили эту встречу нежным поцелуем, полным любви.       Мокрица осторожно положил свою партнершу и лег рядом с ней, а затем с наслаждением стал разглядывать ее: взволнованную, с раскрасневшимся лицом и, самое главное, удовлетворенную. Он начал успокаиваться, его эрекция ослабла, и член вновь спрятался за пластинками. Затем Хорнет повернулась на бок и стал смотреть на него, нежно поглаживая. Она выглядела уставшей, но очень счастливой.       Именно после этого момента Хорнет наконец смогла почувствовать себя спокойно в своем теле, измученном пустотой, а Квиррел перестал мучиться от страха, что кто-то из его прошлого предъявит на него права.       Это был чудесный момент, и после такой страстной близости они лежали, глядя друг на друга и нежно ласкаясь.       "Я люблю тебя"       "Я тоже тебя люблю, Хорнет"