Hallownest Tales (Сказания Халлоунеста)

      "….?"       "…….."       "………!"       Этот разговор мало кто мог понять, так что никто не мог за ними подглядывать, но Холлоу и его брат все равно решили спрятаться, потому что тема была довольно серьезной.       Грин проделал весь этот путь от Бездны до Грязьмута, чтобы найти его. Сообщение было срочным, и даже Грин, который обычно был веселым и немного легкомысленным, на этот раз выглядел серьезным и обеспокоенным.       Как он объяснил Холлоу, Биг был серьёзно болен, но как-то странно. Разумеется, сосуд не мог страдать от тех же недугов, что и обычное насекомое, но его проблема была гораздо серьезнее, чем он мог себе представить. Это была болезнь разума.       Над головой Бига витали странные призраки, он слышал голос, который говорил с ним, кричал на него и призывал причинить вред всем, кто был рядом. Конечно, лидер сосудов использовал всю свою силу воли, чтобы противостоять этому влиянию и сохранять спокойствие, но умственное напряжение истощило его, к тому же в последнее время он начал страдать от головных болей и помутнения зрения. Большинство полагало, что это последствия долгого пребывания рядом с Лучезарностью, но в любом случае, какова бы ни была причина, им нужно было лекарство. До сих пор было известно только то, что пребывание в концентрированной жидкой пустоте приносило ему облегчение и успокаивало, поэтому большую часть времени он проводил там.       Ни у кого из его угрюмых братьев не было ни возможности, ни знаний, чтобы помочь ему. Они ничего не знали о мире и только начинали его исследовать. Отсутствие опыта было большой проблемой, поэтому они решили обратиться за помощью к единственному из них, кто мог путешествовать свободнее и, возможно, набрался мудрости, которая пригодилась бы в этом случае.       Конечно, Холлоу понятия не имел, как помочь в этой ситуации, но всё равно хотел навестить брата. Он решил, что будет защищать его и станет его рыцарем, а значит, его долг — быть рядом. По крайней мере, ему больше не нужно было беспокоиться о Хорнет, с ней всё было в порядке, она стала гораздо более цивилизованной, у неё появились друзья, она вела спокойную жизнь и была с Квиреллом. Но его удерживало одно обстоятельство — его подопечная Верм. Он не мог просто взять и уйти, им нужно было завершить ритуал.       К счастью, он почти закончил с этим делом и скоро сможет вернуться в Бездну и поддержать свою семью.       Он объяснил ситуацию Грину и попросил его подождать еще несколько дней. Тому это не очень понравилось, но он все равно согласился, ведь Холлоу и правда не знал, как помочь Бигу.       Братья тепло попрощались, и Грин уехал.       Эта встреча сильно встревожила Холлоу. Он собирался поговорить с Верм и узнать, когда закончится ритуал, ведь время поджимало. Он нервничал из-за того, что ему предстояло встретиться с Гриммом, с которым у него были не самые лучшие отношения. Но Холлоу любил свою семью и был готов ради них на всё.       К счастью для него, ему даже не пришлось подходить к цирку, потому что, как только он вышел из переулка, где прятался, он увидел, как Верм разговаривает с призраком Бледного Короля. Он подумал, что это странно, но потом вспомнил, что она может видеть призраков без помощи артефактов.       Из любопытства он подошел поближе, чтобы послушать. Похоже, речь шла о чем-то важном, потому что Верм выглядела встревоженной. Это его немного задело. Что за проблема у нее такая, что она предпочитает разговаривать с этим ненавистным призраком, а не с ним?       "Пожалуйста, дядя Пэйл, мне нужно знать. Как дети появляются на свет?"       Что ж, в этой теме Холлоу разбирался плохо и ничем не мог помочь. На самом деле он знал так мало, что тоже хотел послушать, поэтому подошел поближе.       "…..?"       "И ты тоже, Холлоу? Но тебе не нужно знать, у тебя нет пола, и ты не можешь размножаться,” — пробурчал король, чувствуя себя немного неловко.       "…….."       "Ну же, дядя Пэйл! Я должна знать правду. Папа сказал, что я вылупилась из яйца, которое он снес, но другой жук сказал, что это невозможно и…"       "Самцы не откладывают яйца", — сказал король, едва сдерживая смех от нелепости этой идеи, — "И куда, по-твоему, они их отложат?"       "Ну…"       "Лучше ничего не говори", — глубоко вздохнул он, — "Что ж, думаю, ты уже достаточно взрослая, чтобы знать, а Холлоу когда-нибудь может пригодиться эта информация"       Далее последовало нудное и деликатное биологическое объяснение.       "… Кроме того, только насекомые размножаются с помощью яиц, а летучие мыши живородящие. Поэтому твой отец никак не мог отложить яйцо"       "Папа мне солгал…", — маленькая девочка была расстроена, но Холлоу быстро подошел к ней и утешил, погладив по голове. И тут ему в голову пришла идея.       "……?"       "Ну… Твоя мать была корнем, технически она не откладывала яйца, а создавала семена, так что в каком-то смысле твое рождение было особенным"       "………?"       "Конечно, нет, ты был бы совершенно нормальным. Изменения произошли из-за того, что твоё тело впитало энергию пустоты...", - король прикрыл рот рукой, явно сболтнув лишнего.       В глазах Холлоу промелькнула ярость. Изначально он был обычным жуком, у него могла быть обычная жизнь, голос, определенный пол — многое могло быть по-другому, но этот чертов безумец лишил его всех возможностей.       Возмущение сосуда было почти осязаемым, а его взгляд — таким агрессивным, что старый монарх не выдержал и исчез, растворившись в воздухе.       Верм, почувствовав, что ее опекун не в себе, подошла к нему и потерлась об него лицом. Холлоу поблагодарил ее за этот жест, обнял и вздохнул.       "Хоть мой папа и лгал мне, я думаю, что он был гораздо лучшим отцом, чем твой", — грустно сказала Верм, — "Стоит ли мне его прощать?"       Холлоу энергично закивал. Он не понаслышке знал, как сильно Гримм заботится о Верм, и, похоже, так было всегда. Возможно, он совершил ошибку, но намерения у него были благие, и это показывало, как сильно он любит свою дочь.       "Что ж, я его прощу, мне не нравится на него злиться, я хочу, чтобы мы снова играли вместе. Ма…", — в этот момент она замолчала. Теперь, когда она знала, что где-то есть настоящая мама, ей казалось неправильным называть Холлоу мамой, — "Я… Сегодня вечером мы завершим ритуал, ты должен прийти в цирк"       Это было очень кстати для Холлоу: чем быстрее он закончит свои дела с Верм, тем скорее сможет вернуться в Бездну. Он снова кивнул.       "Ну, тогда готовься, сегодня мы будем танцевать"       Холлоу в замешательстве склонил голову набок. Они что, собираются танцевать? Ну, он, конечно, не спрашивал, чем закончится ритуал, но предполагал, что им снова придется сражаться с одним из приспешников Гримма, но, видимо, финал будет несколько иным.       Холлоу и Верм попрощались и разошлись по своим домам, чтобы подготовиться к вечеру. Холлоу был в довольно хорошем настроении, он любил танцевать, и идея потанцевать с Верм казалась ему забавной, хотя он полагал, что для такого случая лучше одеться более элегантно, чтобы произвести хорошее впечатление на Гримма и чтобы его гнев утих.       Тем временем в доме Хорнет и Квиррел вели серьезный разговор о ритуале алого пламени.       "Думаю, пришло время обсудить этот вопрос", — сказал Квиррел, не вставая со своего кресла в зале, — "Я не для того чуть не погиб, отправляясь в это путешествие"       "Я почти забыла, что именно из-за этого ты изначально и ушёл", — ответила Хорнет.       "Ты довольно быстро об этом забыла"       "У меня были другие заботы, например, твоя жизнь"       "Но со мной все в порядке, так что не волнуйся"       "Ладно, тогда говори. Что ты узнал о знаменитом ритуале?"       "Сначала мы должны поговорить о клане Верм"       "Клан Верм – это алый клан, порода летучих мышей со злой силой огня, которые питаются страхом и бла-бла-бла..."       Квиррел удивленно моргнул.       "Где ты это узнала?"       "У старика была какая-то информация об этом"       "Значит, мне не нужно было отправляться в путешествие?", - теперь он выглядел очень сердитым.       "Хотя старик кое-что знал о клане, он понятия не имел, как остановить ритуал, поэтому его знания были не особо полезны. Но если ты узнал больше…"       "Да, я узнал кое-что еще. На самом деле я могу сказать, что информация, которой располагал Бледный Король, не совсем верна"       "Что ты имеешь в виду?"       "Эти летучие мыши питаются не страхом, а той же пищей, что и все летучие мыши. Страх, который они накапливают, предназначен для кого-то другого — их бога и покровителя, Короля кошмаров"       "Король кошмаров…"       "Он не слишком известный бог, он обитает в другом мире, известном как царство кошмаров, и о нем слышали только знатоки этой темы. Именно он управляет этими летучими мышами и заставляет их перемещаться или оставаться на одном месте, чтобы сеять ужас. Он же решает, когда им размножаться, чтобы у него появились новые слуги"       "Это очень неприятно", — сказала Хорнет с выражением отвращения на лице.       "Я знаю, но это еще не самое неприятное. Самое ужасное, что, когда приходит время, они заставляют своих детей выполнять ритуал, подвергая их риску и заставляя пожирать алое пламя. Многие погибают при попытке, и их выживание зависит исключительно от хранителя, выбранного для ритуала"       "Бедная Верм…"       “Однако на этом ужасы не заканчиваются. После того как все пламя погаснет, в конце ритуала исполняется танец, после которого летучая мышь и ее хранитель остаются неразрывно связанными.”       "Что это значит для Холлоу?"       "Это значит, что он должен оставаться с Верм в качестве ее слуги, а когда она уйдет, Холлоу уйдет вместе с ней"       "Этого не может быть!", — воскликнула Хорнет, резко вскочив, — "Она не может заставить Холлоу последовать за ней! У Холлоу здесь семья и друзья! Она не может заставить его отказаться от всего!"       "А в чем я виноват?", — спросил Квиррел, немного напуганный поведением Хорнет.       "Ой, прости, кажется, я слишком разволновалась", — она вернулась на свое место, — "Квиррел… Мы можем что-нибудь сделать, чтобы всего этого избежать?"       "Что ж, у нас есть два варианта… Либо мы убиваем Верм"       "Нет"       "Либо мы уничтожаем якорь"       "Вот именно! Давай уничтожим якорь! Как это сделать? И что такое якорь?"       "Якорь, как следует из названия, — это то, что привязывает Гримма и всех его последователей к этому месту. Книги, в которых говорилось об этом клане, были довольно запутанными и странными. Насколько я понял, члены Алого клана бродят по царству снов, мучая людей, но время от времени, когда это необходимо, они появляются в реальном мире. Но для этого им нужен якорь — некий магический артефакт, который позволяет им оставаться здесь и выполнять свои задачи. Если мы уничтожим якорь, труппа распадется"       "Что будет с его членами?"       "Ну… Это загадка. Одни считают, что они умирают, другие — что они превращаются во что-то другое или погружаются в вечный сон… Никто точно не знает"       "Тогда это будет равносильно убийству Верм"       "Не обязательно, есть вероятность, что ничего не произойдет"       "Квиррел…", - Хорнет прищурилась и скрестила руки на груди.       "Ох…", — мокрица глубоко вздохнула, — "Прости, Хорнет, но в этом случае ничем хорошим это не кончится… Я правда старался, перерыл все чертовы книги по этой теме, целыми днями читал и не нашел ничего, что могло бы спасти Верм. Сейчас мы можем только защищать Холлоу и не дать ему завершить ритуал, пока мы ищем якорь"       "Все в порядке… Я понимаю", — с глубоким сожалением сказала Хорнет, — "Я… Я действительно очень привязалась к этой девочке… Но если придется выбирать… Мое решение очевидно", — она посмотрела в потолок, — "Но это будет больно"       "Хорнет…", — Квиррел встал и подошел к полукровке, чтобы обнять ее, — "Тише, все будет хорошо, мы справимся и Холлоу тоже. Я знаю, что он очень любит Верм, и ему будет больно ее потерять, но он справится. Вот увидишь, все будет хорошо"       "Да…"       Квиррел поцеловал Хорнет в лоб, пытаясь утешить ее, а та позволила себе прислониться к насекомому.       "Тогда… у нас мало времени на раздумья", — сказала Хорнет, - «Верм уже поглотила все пламя, не хватает только последнего танца"       "Ну, мы должны помешать им станцевать"       Как раз в этот момент Холлоу вошел в дом и встретил обнимающуюся пару, затем озорно посмотрел на них.       "…….", - он насмешливо взмахнул руками и озорно рассмеялся.       "Заткнись, Холлоу!", - крикнула его сестра, несколько смущенно отпуская Квиррела.       "Что он сказал?", - спросила сбитая с толку мокрица.       "Тебе не нужно знать", - сказала она, немного краснея и глядя в сторону.       "….?", - Холлоу подошел к ним с вопросительным выражением лица, показывая свой плащ.       "Твой праздничный плащ? Кажется, он в синем комоде, в нижнем ящике. Зачем он тебе?"       "……"       "Ты что, собираешься танцевать в шатре? Квиррел, лови его!"       "!!!!"       Холлоу, сам не понимая как и почему, вскоре оказался обездвижен двумя старшими, а затем связан в шелковый кокон. Но Хорнет этого не было достаточно, она сплела на кухне сеть и оставила его там. Теперь мальчик был в ловушке, он ничего не понимал и боялся опоздать на встречу.       Приехав в цирк, Верм первым делом отправилась на поиски отца, чтобы извиниться за то, что накричала на него, что ненавидит его. Но найти его оказалось непросто. Он не тренировался с артистами цирка, не прихорашивался, не сопровождал Брамма и не спорил с Дивайном. В конце концов она нашла его в кабинете спящим на столе в окружении недорисованных масок.       Судя по всему, он работал над изготовлением новых масок. Все маски, которыми пользовались участники труппы, он делал сам. Это была изнурительная работа, но Гримм никогда не поручал ее другим. Он говорил, что ему нравится дарить что-то от себя каждому участнику цирка. С другой стороны, по его словам, это занятие помогало ему отвлечься, и, похоже, сейчас он был очень расстроен, потому что выглядел изможденным, как будто работал без отдыха несколько часов.       Гримм полулежал, прислонившись к столу, в полуспущенной маске, под глазами у него были темные круги, а на лице застыло страдальческое выражение. Он был накрыт одеялом — несомненно, дело рук Брамма. Верм виновато вздохнула, подлетела к нему и начала осторожно трясти, чтобы разбудить.       "Папочка…"       "Мммнн… Малышка?", - Гримм лениво открыл глаза и потянулся, уронив на себя одеяло. Легкая улыбка появилась на его лице, когда он увидел, что бы прикрыт, - "Брамм…"       "Папочка, с тобой все в порядке?"       "А? Ах да… Все отлично"       "Папочка, я… Прости меня… Я не ненавижу тебя, я так сильно тебя люблю"       "Я разделяю твои чувства", — сказал Гримм, чувствуя, как на душе становится легче, — "Иди ко мне, малышка"       Верм подскочила к отцу и позволила ему себя обнять. Старшая мышь прижала ее к себе, радуясь, что, несмотря на всю ложь, она по-прежнему его любит. Это проявление любви длилось несколько секунд, пока Верм не решила, что хватит.       "Папочка, папочка, ну хватит...", — сказала она, дрожа всем телом.       "Конечно, прости меня", - он ослабил хватку и отпустил дочь, хотя она решила остаться в его объятиях.       "Папочка, я сказала ма… Холлоу, что ритуал закончится сегодня вечером, все в порядке?"       "М-м-м? Да, конечно. Ритуал можно завершить в любой момент…"       Внезапно Гримм занервничал. Он оставил дочь на столе и побежал искать в комнате зеркало, а потом стал разглядывать себя, с ужасом осознавая, как плохо выглядит.       "Темные круги под глазами, сухая кожа, тусклые волосы. Я выгляжу ужасно! Я не могу участвовать в ритуале в таком виде! А он вот-вот начнется! Мне нужно привести себя в порядок! БРАММ!"       Музыкант почти бегом ворвался в покои своего хозяина, полагая, что с ним случилось что-то плохое. Он был очень ранимым и боялся, что у него случился нервный срыв или что-то в этом роде, но хозяин выглядел более бодрым, чем он ожидал, и снова заговорил своим обычным командным тоном.       "Брамм, приготовь ванну! Мне нужно яблочное мыло! И кокосовый крем, который я купил на распродаже, с аромат лаванды, и принеси мой макияж, эти темные круги сами себя не скроют. Куда я положил подводку для глаз…"       "Ох, мастер…", — вздохнул Брамм, — "Кажется, вам уже лучше"       В ту ночь Холлоу корчился в своем шелковом коконе, отчаянно пытаясь выбраться. Он уже опаздывал. Судя по всему, его сестра и друг не шутили, когда говорили, что не пустят его на ритуал. Впрочем, вряд ли это была шутка, ведь Хорнет почти никогда не шутила.       Он начал нервничать. Каковы будут последствия, если он пропустит ритуал? Гримм будет в ярости, и от этой мысли у него по спине побежали мурашки, ведь они с Гриммом и так не ладили. В голове начали всплывать всевозможные ужасные картины пыток, и страх проник в каждую клеточку его тела.       "Джджджджджшшп!", - он испуганно закричал, когда почувствовал, как что-то коснулось его.       Все еще дрожа от страха, он вернулся к реальности и встретил Верм, которая стояла перед ним и смотрела на него с упреком.       "Во что ты играешь? Ты должен пойти, чтобы завершить ритуал"       "…", - он пошевелился в своем коконе, показывая, что не может пошевелиться.       "И почему ты так связан? Ты плохо себя вел, и тётя Хорни тебя наказала?"       Он покачал головой.       “Неважно, потом ты сможешь отработать своё наказание, а сейчас иди за мной.”       Не дав своему опекуну времени на реплику, Верм выдохнула огонь, который сжег нити, освободив его от пут.       Холлоу выбрался из кокона с онемевшими конечностями. Это было не самое приятное ощущение, оно напомнило ему о том, как странные жуки заперли его в Глубинном гнезде.       Как только мальчик немного пришел в себя и потянулся, он собрался последовать за Верм к выходу, но не успели они сделать и трех шагов, как на их пути возникла игла, заставившая их остановиться. И жук, и летучая мышь подняли головы и увидели ужасный силуэт Хорнет, которая смотрела на них почти с ненавистью.       "Ты отсюда не уйдешь", — прорычала воительница.       "Но, тетя Хорни, мы должны завершить ритуал"       "Я этого не допущу! Ты не заставишь моего брата покинуть меня!", — крикнула она, принимая боевую стойку.       Холлоу растерянно посмотрела на Верм, не понимая, что имела в виду Хорнет, уводя его от нее. Девочка, в свою очередь, не ответила, расправила крылья и выпустила густую огненную завесу, которая полностью их окутала. Хорнет на мгновение зажмурилась, ослепленная ярким светом, а когда открыла глаза, ни огня, ни детей уже не было.       "Черт! Верм уже выучила этот трюк", - она в ярости ударила кулаком в стену, - "Квиррел! Квиррел! Иди скорее! Мы должны успеть в шатер!"       Холлоу и Верм перенеслись прямо на арену цирка, которая в тот момент выглядела темной и пустой. Судя по всему, трюк Верм сэкономил им время, и они прибыли как раз вовремя.       Холлоу моргнул, ошеломленный и удивленный тем, что сделала летучая мышь. Она явно значительно улучшила свои навыки в магии огня. Но у него не было времени на раздумья: Гримм смотрел прямо на него.       "Что за манеры… Заставлять мою дочь самой искать тебя, мой очень плохой друг"       Холлоу наклонился, чтобы извиниться, но Гримм просто повернулся к нему спиной, затем оглянулся через плечо и натянуто улыбнулся.       "Замечательно, прибыли мои родственники, и время пришло. Пылающий огонь… Это хорошо соответствует обещанию Ритуала", - Гримм щелкнул пальцами, и десятки красных факелов зажглись одновременно с тем, как члены культа Гримма заняли места для публики, - "Потанцуй со мной, мой друг, толпа ждет. Покажи им, что ты достоин главной роли"       Затем Гримм расправил крылья, и Верм подлетела к нему, после чего они словно слились воедино. Холлоу в недоумении и страхе наблюдал за происходящим — он ожидал совсем другого. Затем он заметил, что Гримм почтительно кланяется ему. Холлоу просто стоял и смотрел на него, не зная, что делать.       "Танцуй…", — прошептала летучая мышь.       Сосуд просто тряслось на месте, нервно поглядывая на зрителей.       "Только не говори, что ты боишься сцены!", — прорычал Гримм, выпрямляясь, — "Ты не испортишь этот великий момент для моей девочки!"       Заиграла странная, живая и величественная музыка, и летучая мышь тут же набросилась на Холлоу, заставив его уворачиваться от ее когтей, ловко прыгая. Сразу после этого Гримм исчез в облаке дыма и снова появился в небе, его тело раздулось и покраснело.       Холлоу подумал, что впервые за все время Гримм выглядит неэлегантно, но изменил свое мнение, когда увидел, как из него вырываются красивые огненные сферы. Зрелище было настолько впечатляющим, что зрители ахнули.       К сожалению, малыш не мог долго любоваться красотой огня, потому что пламя подбиралось к нему, чтобы обжечь. Ему снова пришлось уворачиваться, прыгая и размахивая руками, и он не понимал, что его движения очень похожи на танец, который заставлял его танцевать Гримм.       Очередная вспышка пламени возвестила о новом исчезновении летучей мыши. Холлоу позволил себе передохнуть, но лишь для того, чтобы перевести дух, а затем снова бросился наутек, потому что из-за завесы огня и алого дыма снова появился Гримм, сверкая когтями в свете факелов.       Холлоу знал, что его ждет: маэстро снова набросился на него, заставляя двигаться в своем темпе, так, как ему было нужно. Холлоу прыгал и извивался с изяществом и энергией, но этот танец изматывал и начинал выводить его из себя.       Гримм, казалось, наслаждался представлением, он был в приподнятом настроении, демонстрируя все свое мастерство. Ему нравилась сцена, аплодисменты зрителей, и он любил показывать себя во всей красе. Он атаковал стремительно, как хищник, вынуждая Холлоу выкладываться на полную. В конце концов настал момент, когда мальчик, защищаясь от слишком мощной атаки, выхватил свой гвоздь и контратаковал, оттеснив Гримма назад.       На мгновение он испугался, что своей неуклюжестью испортил представление, но эта мысль быстро улетучилась. Казалось, летучая мышь извлекала выгоду из всего, что он делал, чтобы выглядеть еще лучше, эффектнее, красивее, и теперь он наблюдал за красотой, которую олицетворял Холлоу.       Удар, конечно, немного задел Гримма, к тому же он потерял равновесие, но сумел скрыть боль и отбил удар изящным танцевальным па. Пока Холлоу стоял и смотрел на него, Гримм танцевал в одиночку, размахивая руками и грациозно кружась с таким мастерством, что все были в восторге.       Мальчик не мог отвести от него глаз, его сердце бешено колотилось от волнения при виде того, что он видел, его завораживали плавные движения Гримма. Казалось, что Гримм парит в воздухе, но нет, он опирался на землю и не использовал крылья. Затем зазвучала музыка, и на лице чудовища появилась зловещая улыбка. Его крылья выросли и коснулись земли. Холлоу едва успел среагировать, как из земли вырос гигантский шип, едва не разорвавший его на части.       Теперь настала очередь Холлоу исполнить свое танцевальное соло, разумеется, под руководством Гримма, который направлял его движения с помощью своей странной способности выпускать шипы.       Вместе они разыгрывали драматическую сцену, изображавшую любовь и страдания, вечную борьбу двух противоборствующих сил, которые вынуждены были сталкиваться снова и снова. Музыка становилась все громче, приближалась кульминация. Холлоу ловил ритм танца, и вмешательство Гримма становилось все менее необходимым. Теперь он двигался свободнее, демонстрируя всю свою драматичность, а Холлоу вторил ему, по-своему подражая его движениям. Они были словно две огненные души, потрескивающие на одном и том же ветру, словно единое существо, танцующее в унисон.       Именно в этот момент на представление пришли Квиррел и Хорнет. Оба на мгновение замерли, пораженные красотой происходящего. Это было настолько прекрасное зрелище, что им даже стало жаль прерывать его. Даже Хорнет на мгновение забыла о своем страхе перед летучими мышами и с восторгом наблюдала за этим зажигательным танцем.       Зрители были в восторге, музыка эхом разносилась по залу, заставляя всех вздрагивать, и Гримм понял, что пришло время. Он сделал пару пируэтов вокруг Холлоу, который повторял его движения с такой точностью, словно они репетировали, а затем, словно прочитав его мысли, оба остановились. Холлоу упал на пол, изображая печаль и смирение, а Гримм взмахнул крыльями и взмыл в небо. В этот момент алый огонь полностью охватил его, превратившись в живой факел, который обрушился на Холлоу, словно собираясь испепелить его.       "Сейчас!", - закричал Квиррел, - "Быстрее, Хорнет! Если мы не остановим танец сейчас, будет слишком поздно! … Хорнет? Хорнет!"       Образ Гримма, парящего в небе с распростертыми крыльями, привел воина в ужас, и бедная девушка упала в обморок.       Огненная летучая мышь подлетела к малышке, и когда она уже почти добралась до него, пламя погасло, оставив Верм в поле зрения. Теперь настала ее очередь действовать. Холлоу встал и уставился на алые глаза, которые смотрели на него. По лицу девочки пробежала легкая краска, и она с той же грацией, что и ее отец, облетела его, а затем опустилась на пол и поклонилась.       На этот раз Холлоу поклонился ей, не дожидаясь указаний, и повел ее в танце. Этот танец был гораздо нежнее и мягче. В нем не было страсти и драматизма, присущих танцу Гримма, но чувства, вложенные в каждое движение, согревали душу. Их медленные и забавные шаги навевали умиротворение, пробуждали детские воспоминания. Они были двумя детьми, которые танцевали, выражая в каждом шаге всю свою чистоту и нежность.       Из-за кулис за происходящим наблюдал Гримм, понимая, что его предназначение исполнено, и испытывая странную смесь радости и печали.       "Возьмите это, маэстро", — сказал Брамм, протягивая ему носовой платок.       "Я не плачу, Брамм", — сказал он почти как маленький мальчик.       "С ней все будет хорошо, она очень любит своего опекуна, он сделает ее счастливой"       "Мы никогда не будем счастливы, Брамм", — сухо сказал он, — "Она никогда не будет счастлива… Я лишь надеюсь, что его общество подарит ей покой, который ты даришь мне… Это единственное утешение, которое осталось у тех из нас, кто служит Королю кошмаров"       "Маэстро..."       Танец продолжался, и никто не осмеливался его прервать. Оба танцора полностью отдались танцу, забыв обо всем, что было вокруг. Весь мир состоял из них, и больше ничего не существовало. Наконец они оба поняли, что пора заканчивать. Верм, кружась, как волчок, подошла к Холлоу, который заключил ее в объятия. Она закончила танец, подняв голову и крыло в эффектной позе.       Их окутал огненный вихрь, навеки запечатав их души, а зрители восторженно аплодировали. Ритуал был завершен, теперь Холлоу был связан с Верм. Хотя оба этого не осознавали, для них все это было не более чем игрой, как и всегда. Кроме того, это стало одним из самых прекрасных воспоминаний в их жизни