Hallownest Tales (Сказания Халлоунеста)

      Сражения продолжались как обычно. Даже если это были призраки, звери или низшие боги, Холлоу побеждал их без сомнений и угрызений совести. Но с каждым боем он чувствовал, что его дух все больше изнемогает. Орда врагов, с которыми ему приходилось сражаться, была бесконечной, и желание бросить все становилось все более заманчивым. Но в эти моменты слабости, вопреки всему, его поддерживал отец.       Он, сидя среди зрителей, рядом с Богоискательницей и ее слугами, всегда подбадривал его — то мотивирующими словами, то какой-нибудь неудачной шуткой. Было больно осознавать, что без него он бы не добился такого успеха, ведь некоторые сражения Холлоу были очень тяжелыми, например с его братом, которого поглотила инфекция.       Когда Холлоу впервые встретился с ним, он только начинал испытывать чувства. Он почувствовал боль, увидев его в таком плачевном состоянии, но не позволил себе поддаться этому чувству и победил его. Однако теперь, когда его сердце полностью созрело и наполнилось эмоциями, вид этого разбитого сосуда причинял ему сильную боль. Для Бледного Короля это зрелище было таким же или даже более травмирующим. Когда он жил во времена эпидемии, то, хотя и знал о ней и был глубоко обеспокоен, ему никогда не приходилось иметь дело непосредственно с зараженными насекомыми, поэтому он почти не был знаком с ее физическими проявлениями.       Опухшие и окрасившиеся в оранжевый цвет глаза, тело, источающее гной, — это было ужасное зрелище, но этот сосуд был в еще худшем состоянии, потому что для боя их оживили на последней стадии болезни, когда их голова уже была сломана и с нее свисала огромная гнойная пустула. Это был кошмарный образ, и старому монарху было еще страшнее осознавать, что жертвой стал один из его детей.       "Я... Ненавижу тебя", — сказал Холлоу, гневно глядя на послушницу, — "Как ты могла выбрать в качестве бога это?! Почему ты не даёшь им покоя? Они уже много страдали, у них была короткая и жалкая жизнь, они никогда не познали бы всего хорошего, что есть в мире. Они... Они этого не заслуживают"       "Ты сдаешься, маленькое ползучее существо? Это конец твоего пути?"       "Нет! Я буду продолжать бороться! Особенно теперь, когда я знаю, что у тебя есть еще один из моих братьев и сестер, которых ты держишь в плену"       "Замечательно! Продолжай в том же духе, малыш, продолжай настраивать богов, потому что, когда все будут резонировать в гармонии, великая скрытая сила наконец пробудится.       Холлоу был в ужасном гневе, он чувствовал, что его использовали. Он всегда ненавидел быть инструментом, ведь именно таким его задумал отец. Но теперь, когда прошло почти два года с тех пор, как он покинул это существование, он вернулся к тому же. Однако у него не было сил сопротивляться, пока не было... Он чувствовал себя сильнее, чем раньше, но все же недостаточно, однако он мог это ощущать, он тоже «настраивался». Возможно, если бы он накопил достаточно силы, то смог бы преодолеть влияние искателя и взять под контроль этот сон.       Холлоу мог быть очень эмоциональным, но он умел контролировать свои порывы, когда это было необходимо. Поэтому он закрыл свое сердце и ринулся в бой. Хотя все, чего он хотел, — это обнять своего брата, он безжалостно бил его гвоздем, даже когда плакал про себя, сохраняя бесстрастное выражение лица, даже когда ему так много хотелось ему сказать, он молчал, ведь они все равно не могли его услышать или узнать. По крайней мере, он так думал.       Несмотря на то, что сущности высших существ были запятнаны энергией пустоты, сосуды все же сохранили небольшую часть своей силы, что, по крайней мере, позволяло им не поддаваться иллюзиям, насаждаемым Богоискательницей. Если бы у этого сосуда была возможность проявить собственную волю, возможно, он бы не подчинился приказу послушника, но поскольку это было не так, он, увидев, что его брат просто напал на него, последовал инструкциям, полученным при вызове на это место.       Битва была короткой, Холлоу использовал всю свою силу, чтобы победить своего сородича и больше его не видеть. Он знал, что не сможет освободить его в тот момент, поэтому предпочел избавиться от него.       Эта битва принесла ему много горя. Однако, когда он уже поверг своего брата, лежавшего у его ног, он позволил себе выразить свою боль на лице. Тогда поверженный брат, словно реагируя на его выражение, поднял голову и сказал.       "Помощь идет... Я слышу их голоса..."       Это было интригующее послание, но его было достаточно, чтобы Холлоу вновь обрел надежду и с большей решимостью вступил в следующую схватку.       Из того, что последовало за этим, пожалуй, самым примечательным был бой с Шео. В каком-то смысле Холлоу надеялся когда-нибудь сразиться с ним. Если ему предстояло встретиться со своими братьями, то он, самый могущественный из троих, тоже должен был считаться богом, и он не ошибался. Однако самым странным было то, как проходил бой. Холлоу знал, что Шео оставил путь гвоздя, чтобы идти по пути искусства, и если он не хотел сражаться, то искатель не мог его заставить. Если Шео и согласился обучить его искусству боя на гвоздях, то только потому, что этого требовали учения его мастера, иначе он бы больше никогда не взял в руки оружие. Как он собирался с ним сражаться? Кистью и красками?       Да, действительно, Шио собирался сражаться с помощью кисти и краски — такой большой кисти, что удар ею был очень болезненным, и странной краски, которая жгла при соприкосновении с кожей.       Этот бой был невероятно сложным: одно дело — уклоняться от тупого оружия, выпадов или снарядов, у таких атак более или менее предсказуемая траектория, от которой Холлоу уже научился уворачиваться, но капли краски — это совсем другое. Уворачиваться от жидкости было практически невозможно, по крайней мере поначалу. Его падение было скорее изогнутым, чем прямым, а форма — неровной, к тому же капли часто раскалывались надвое или разлетались в стороны. Он получил достаточно ожогов, прежде чем научился двигаться, не причиняя себе вреда.       Однако произошла очень любопытная ситуация: когда Шео наконец пал поверженным, он не был ни подавлен, ни напуган тем, что его жизнь подошла к концу. Он встал с привычной радостью и посмотрел на испачканный краской пол.       "Моя лучшая работа наконец закончена. Спасибо, друг!"       Холлоу сначала растерянно посмотрел на него, потом перевел взгляд на пол и обнаружил это чудо. Картина на полу складывалась в произведение искусства. Это был прекрасный рисунок, изображавший во всем его великолепии пантеон Божьего крова, где Богоискатели восхваляли таинственную фигуру, очень похожую на того, кто стоял в центре, задрав голову. Это было настолько прекрасное произведение, что от него захватывало дух.       Затем он понял, что Шео, нападая на него, стратегически бросал краску, чтобы запечатлеть этот образ на земле, и в то же время защищался от его атак. Он был настоящим мастером своего дела, и у него просто не было слов, чтобы описать, какое впечатление это на него произвело, поэтому ему оставалось только аплодировать своему учителю. В ответ Шео поклонился.       А потом сценарий снова изменился.       Холлоу отчаянно хотел искупаться в горячих источниках, его панцирь ныл, а мышцы ужасно болели, но по какой-то причине на этот раз его перенесло не в привычное место отдыха, а в другое, странное и пугающее.       Это было бесплодное место, где не было ничего, кроме камней, и света почти не было. Несмотря на непрекращающийся дождь, ни одно растение не пробивалось сквозь валуны, но это была не просто падающая вода: время от времени раздавались странные звуки, похожие на грохот камней, но гораздо более глубокие и пугающие. Каждый из этих звуков сопровождался вспышкой света, от которой панцирь Холлоу дрожал от страха. Что это было? Этот дождь не был приятным и мягким, как в Городе Слёз, он был ужасным и яростным.       Он отступил на пару шагов и в конце концов закричал от ужаса, почувствовав, как что-то коснулось его сзади.       "Ах, прости меня, Холлоу, я не хотел тебя пугать," - сказал Бледный король.       "Будто я испугался..."       В этот момент раздался очередной раскат грома, и сосуд сжался от страха, дрожа всем телом. Червь вздохнул и покачал головой, затем подошел к сыну и накрыл его частью своего шелкового плаща. Гордость Холлоу кричала ему, чтобы он отказался от отцовского убежища, но он был так напуган и чувствовал себя таким слабым, что не мог вымолвить ни слова, просто пожал плечами и закрыл глаза.       "Успокойся, Холлоу, здесь с тобой ничего не случится, это всего лишь сон, или, скорее, воспоминание. Думаю, на мгновение Богоискательница потеряла контроль над своим миром и перенесла нас в одно из своих воспоминаний."       "Воспоминаний? Но какое ужасное воспоминание. Вода яростно хлещет, и эти странные звуки пугают"       "Громкие звуки — это гром. Ну, это нормально, что ты их не знаешь, ведь Халлоунест — подземное царство, а гром — это явление, которое происходит только на поверхности"       "Я никогда не видел ничего подобного в Грязьмуте"       "Этот город расположен в большой пещере, он защищен от подобных явлений"       "Пещера? Насколько велика пещера, чтобы её свод не было видно?"       "Она большая, очень большая... Сомневаюсь, что вы можете себе представить ее размеры. Даже для черва, вроде меня, это огромное место"       "Ну и ладно", -раздался еще один раскат грома, и Холлоу вздрогнул, - "Я хочу выбраться отсюда"       "Признаюсь, я тоже не очень комфортно себя чувствую в этом месте. Хотя дождь и гром меня не пугают, трупы меня сильно раздражают"       "Трупы?"       В этот момент Холлоу выглянул из-под плаща и заметил, что все вокруг усеяно масками богоискателей, их были сотни, но это было не самое впечатляющее зрелище. На заднем плане виднелись силуэты двух огромных существ, таких больших, что Холлоу подумал, будто на их чреслах можно построить город.       Затем раздался голос, который был слышен даже сквозь грохот бури. Это были стенания Искателя Бога.       "Бог грома, бог дождя. Почему вы покидаете своих слуг? Неужели наши умы обречены на страдания и одиночество?" Какой бог может спасти нас от нашей безмолвной дисгармонии?"       После этого раздался лишь жалобный крик, который, казалось, вторил падающим каплям.       "Это... Звучит почти грустно", — сказал Холлоу, — "Так она осталась одна?"       "Так мне кажется. Видимо остальные послушники - её воспоминания или просто плоды воображения. Созданная для того, чтобы служить богам и восхвалять их, она впала в безумие, когда они умерли и ей больше не было кому поклоняться. Судя по тому, что я вижу сейчас, она готова на все, чтобы найти новое божество для восхваления. Но как же жестоки были их боги, создав ее такой"       "Да... Это очень печально... Но не из-за этого я собираюсь простить то, что она делает."       "Правильно. Она совсем не раскаивается в своих страшных деяниях"       Обоим пришлось задержаться еще на несколько минут в этих бурных землях, прежде чем сценарий изменился и привел их к долгожданным горячим источникам, после чего последовал новый раунд сражений.       Следующими его противниками были рыцарь улья, коллекционер и старейшина Ху. Все шло гладко и без осложнений, пока не появилась она...       "Тэйм!", — в ярости закричал Холлоу.       А как тут не разозлиться, если он стоит перед человеком, который причинил столько боли и страданий ему и его дорогой Верм. Однако в то же время их воссоединение вызывало у него чувство вины, потому что он до сих пор считал себя отчасти ответственным за то, что произошло в Колизее, за решение убить Годофредо и оставить укротительницу в живых. Теперь они снова были перед ним, словно кошмар, напоминающий о самом болезненном моменте его жизни, от которого он не мог избавиться. Сердце Холлоу пылало от боли, ярости, печали и бесконечных эмоций, которые ему было трудно выносить. Ему с трудом удавалось сохранять концентрацию, чтобы сражаться с той же эффективностью, что и всегда. Не раз он был на грани того, чтобы дать волю гневу, но заставлял себя максимально напрягать волю, чтобы сохранять хладнокровие. Теперь сосуд понимал, что то самое приключение, в которое он отправился много лет назад, могло бы быть гораздо сложнее, будь у него эмоции. Но, несмотря на это, он ни за что на свете не променял бы свои чувства, потому что они тоже помогали ему быть лучшим.       Битва была жестокой, как и те, что он вел в Колизее. Казалось, что Тэйм сражается лучше, чем когда-либо, с такой силой, какой он не знал за ней раньше. Она словно вернулась во времена своей юности, когда могла часами сражаться без устали, и, казалось, вновь обрела ту искру радости, которая угасла после смерти Годофредо. Это была укротительница во всем своем великолепии.       Этот бой был очень сложным, Тэйм была быстрой и смертоносной, с ее огромными прыжками и размашистыми ударами копьем было трудно справиться. Кроме того, в отличие от других насекомых, которые всегда искали жизненно важные точки, чтобы убить врага одним ударом, она также пыталась добраться до конечностей. В Колизее жуки любили кровь, и чем яростнее был бой, тем больше гео они бросали. Поэтому юная Тэйм любила расчленять своих противников, хотя с возрастом она предпочитала сражаться быстрее, поскольку она быстро выдыхалась в своих доспехах.       Холлоу не раз был на волосок от потери ноги или от того, чтобы его раздавил Годофредо, но, уже привыкнув справляться с несколькими врагами одновременно, он отразил удар копья и уклонился от натиска зверя, который доминировал в ситуации. Однако на этот раз он решил не повторять свою предыдущую ошибку.       В какой-то момент, когда укротительница остановилась, чтобы подготовиться к следующей атаке, а Годофредо бросился на маленького рыцаря, он совершил эффектный прыжок, используя крылья монарха, и применил ту же технику, которую использовала Тэйм, чтобы уничтожать своих противников. Он атаковал муравья сверху, прежде чем тот успел среагировать. Укротительница едва успела поднять голову и понять, что происходит, она даже не успела поднять руку, чтобы защититься, — коготь Холлоу пронзил ее грудь. Тэйм безжизненно упала на поле боя, как и должно было случиться с самого начала. В ее взгляде не было ни ужаса, ни печали, только смирение и, возможно, какое-то облегчение, как будто она давно этого ждала. Холлоу не жалел ее, он знал, на что способен этот жалкий муравей, но он не был настолько жесток, чтобы желать ему зла. Он хотел, чтобы она умерла сразу, чтобы больше не мучилась. Но, к сожалению, этого не произошло бы. Пока этого хочет Искательница Бога, ей придется снова воскреснуть и продолжать борьбу. Но битва еще не окончена, и он понял это по реву. Годофредо позади него яростно рычал из-за смерти своего хозяина. Он реагировал на потери совсем иначе: в то время как Тэйм впала в депрессию и сдалась бы, Годофредо впал в безумие и атаковал Холлоу всеми силами, выплевывая кислоту из своего желудка или бросаясь на сосуд, чтобы раздавить его.       Холлоу нанес множество глубоких порезов на теле зверя, но тот даже не чувствовал их. Его ярость была такова, что даже с огромными отсутствующими кусками тела и истекая кровью, он продолжал атаковать с тем же упорством. Битва закончилась точным ударом гвоздя, пробившим его голову.       Холлоу сидел на полу, обессиленный, но скорее морально, чем физически. Укротительница пробудила в нем ужасные воспоминания, которые он не хотел тревожить. Теперь ему действительно нужен был перерыв, но, уже зная, как проходят бои в пантеоне, он понимал, что ему предстоит еще один бой, прежде чем он сможет погрузиться в целительные воды. Но к тому времени он уже потерял надежду на то, что следующий бой будет простым: с каждым разом они становились все сложнее.       Однако ничто не могло подготовить его к тому, что произошло. Если присутствие Тэйм уже стерло болезненные воспоминания, то человек, которого он встретил сейчас, заставил его закричать..       "Гримм!", - на мгновение Холлоу потерял самообладание и начал засыпать летучую мышь вопросами, - "Пожалуйста, скажи, что ты жив! Верм с тобой? С ней все в порядке? Где ты?"       Летучая мышь просто молча посмотрела на него, затем проигнорировала и направилась к Богоискательнице.       "Для меня честь ответить на ваш зов", - сказал он, кланяясь.       "Гримм как таковой ещё жив? Разве он не окончил своё службу Кошмарам?", - монарх вопросительно наклонился к послушнице.       "Это не совсем он... Скорее слепок всех воспоминаний о нем, что мы собрали в королевстве. Так что мы не ожидаем от него полного потенциала оригинала"       Для Холлоу это прозвучало как ментальная манипуляция, он снова был в плохом настроении. Как бы сильно он хотел иметь возможность спросить Гримма о Верм. Будут ли они вместе? И если Гримм сейчас в глубоком сне, кто же о ней заботится? Бедная девочка, должно быть, сломлена.       Преамбул больше не было, Гримм первым вступил в бой. Он обрушил свои когти на Холлоу, которому пришлось увернуться. Он попытался контратаковать, но Гримм исчез во вспышке огня, чтобы тут же появиться позади него и нанести еще один смертельный удар, который едва не достиг цели.       Несколько мгновений битва шла с постоянным наступлением летучей мыши, в то время как жучок только защищался. Однако, когда рыцарь начал подстраиваться под темп, Гримм сменил тактику. Он отошел на безопасное расстояние и расправил крылья, из-под которых вылетели десятки огненных летучих мышей, готовых напасть на него.       Холлоу изящно и грациозно уклонялся от живого пламени, и его охватило чувство узнавания. Все это очень напоминало ритуальный танец, который он танцевал с Гриммом, а потом со Скарлет. Необходимые движения и ритм были почти такими же, разве что чуть быстрее, но по сути те же. Разница в том, что теперь у Гримма были настоящие убийственные намерения, и Холлоу, помимо уклонений, должен был пытаться атаковать, что придавало действу определенную драматичность, которой не было в ритуальном танце. Богоискательница и Бледный король наблюдали за битвой, затаив дыхание. Оба сражающихся излучали страсть и энергию. Огонь и сталь сверкали на сцене, гипнотизируя зрителей. Каждый удар и каждая рана были скрыты за изящными движениями, так что это больше походило на танец, чем на битву.       Когда ран у Гримма стало слишком много, чтобы он мог их терпеть, летучая мышь резко обмякла и упала на землю, скрутившись так, что одной рукой она опиралась о землю, а другой прикрывала лоб. С другой стороны, Холлоу следил за игрой и поднял свой гвоздь к небу, преклонив колено в эффектной позе победителя.       Зрители, восхищенные боем, встали и начали восторженно аплодировать такому зрелищу. Они даже начали бросать золотые цветы. Интересно, откуда они у них взялись или они просто появились из ниоткуда?       Холлоу пришлось признать, что участвовать в безумствах Гримма всегда было весело, и даже в той трагической ситуации, в которой он оказался, он смог на мгновение почувствовать себя счастливым. Однако летучая мышь преподнесла ему еще немало сюрпризов. Подернувшись алой дымкой, он взглянул на сосуд.       "Со Скарлет все в порядке, она живет в маленьком гнездышке, где ее любят и принимают, и даже если я никогда не вернусь к ней, я знаю, что с ней все будет хорошо."       "Ты меня слышал? Ты узнал меня?", - недоверчиво спросил Холлоу.       "Хах. Я больше не бог, но оставшееся клеймо кошмаров одалживает мне силу в этом месте без последствий. Я вижу в тебе великую силу, но хочу дать совет:тебе не одолеть Богоискательницу напрямую, даже если достигнешь совершенства. Я лишь предсказываю провал твоей миссии"       "Ты... Не думаешь, что я смогу победить её?", - Холлоу выглядел обеспокоенным.       "Как и кто либо. Это её мир и её правила"       Гримм мог бы сказать еще много чего, но их время вместе было ограничено, и изменение яркости указывало на то, что им пора расстаться.       "Гримм!", - крикнул Холлоу, - "Неважно как! Я вытащу вас всех из этого вечного сна! Поэтому я прошу тебя: когда снова увидишь Верм, скажи ей, что..."       "Если я проснусь, то ничего не вспомню, все это будет лишь сном... Эта сила дана мне взаймы только для битв"       Взгляд Холлоу был таким печальным, что даже Гримму стало его жаль. Он отвернулся и вздохнул. Это было последнее, что Холлоу увидел перед тем, как раствориться в золотом сиянии пантеона.       Во второй раз король и Холлоу оказались не в горячих источниках, а в незнакомом месте, хотя оно было гораздо более привычным для них, чем Страна бурь, — оно было очень похоже на озеро Унн.       Там на заднем плане они увидели огромное существо — гигантского зеленого слизня, который, казалось, мирно спал, лежа на камнях чудовищных размеров на другом берегу озера. Это существо казалось таким далеким, словно между ним и берегом озера, на котором они стояли, были километры.       "Ах...", - сказал Холлоу, - "не думал, что увижу ее снова."       "Ты уже встречался с богиней зелени?"       "Однажды... Давным-давно."       "Я... Однажды я хотел ее увидеть, но она так и не показалась мне лично, предпочитая вести дела через Мономон. Думаю, она не хотела, чтобы я пытался ее подчинить. Она очень мудрое существо, она не искала конфликта, а просто хотела благополучия для своих детей. Она могла бы противостоять мне, но... Думаю, уже к моменту моего появления она начала слабеть, отдавая слишком много сил на озеленение бесплодных пещер. А её полное забвение... не знаю, было ли это из-за влияния Лучезарности или из-за меня..."       "Почему ты всегда винишь себя во всем, что происходит?", - на этот раз Холлоу спросила не с упреком, а с искренним любопытством.       "Я был очень могущественным... И стремился расширяться, обеспечивая своих подданных всеми благами, даже если приходилось "залезать" на чужую территорию"       "Тебе не хватало сестры, которая поставила бы тебя на место".       "Возможно", - сказал он со смешком, зная, что он имел в виду.       В этот момент их внимание привлек шорох, рядом с ними они заметили Богоискательницу, наблюдавшую за гигантским слизняком с восхищением и печалью.       "Спящая Богиня, мы смутно ощущаем твое присутствие на зеленой равнине позади. Сила, которой ты когда-то обладала, угасает вне времени и гармонии... О... Так велико... Если бы ты могла научить нас быть такими, как ты..."       "Это... Не думаю, что это воспоминание", — сказал Холлоу почти с вопросом в голосе.       "Не думаю, что она хочет, чтобы мы видели такие интимные вещи в ее сознании. Похоже, она теряет контроль над нами, сдерживать нас и не давать разрушить ее мечту становится все труднее. Продолжай сражаться с Холлоу! В какой-то момент ты сможешь встретиться с ней лицом к лицу!"       "Гримм сказал, что даже если я раскрою весь свой потенциал, я не смогу ее победить"       "Что ж... Тебе придется выйти за пределы своего потенциала... Наверное... В любом случае, мы позаботимся об этом позже. А пока продолжай, ты становишься сильнее"       "Хорошо... Я стану самым могущественным жуком всего Хэллоуина, если смогу спасти этим свою семью!"