Тишина под кожей

Драко не сразу понял, что проснулся. Мир был плотным, липким, как густое зелье, запахи резали нос - чистота, лекарства, что-то сладковатое. И боль. Тупая, давящая, как будто кости обтянули слишком узкой кожей. Он попробовал пошевелиться и задохнулся от острой волны боли в груди. Паника накрыла его. Где он? Дом? Нет. Слишком светло, чужие стены, белый свет. Больница. Мунго. Он задышал чаще. Нет, не здесь. Не среди чужих глаз. Он пробежался взглядом по палате, и сердце сжалось в кулак. Гермиона Грейнджер. Она стояла у окна, в руках лист диагноза. Сосредоточенная, не смотрела на него. Грейнджер? Почему она? Это сон? Галлюцинация? Нет. Слишком больно, чтобы быть сном. Он услышал свой голос раньше, чем осознал слова: — Что, Грейнджер? Пришла убедиться, что я сдохну красиво? Она обернулась медленно и спокойно и смотрела так, как будто он ей не враг. Это злило сильнее боли в груди. — Ты в Мунго, — ответила тихо, почти ровно. — Тебя нашли с передозировкой, почти мёртвого. Я здесь… по работе. По работе. Как будто его жизнь просто пункт в её списке дел. Он попытался сесть, и боль пронзила спину. Он зашипел, сжал зубы. Не дай ей увидеть. — Ну конечно, Министерство всё ещё присылает тебя подчищать старые ошибки? Она чуть сжала губы, но не сорвалась. — Если хочешь, чтобы тебя оставили одного, — сказала она спокойно, — просто нормально скажи. Он сжал кулаки под одеялом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Её спокойствие било сильнее злости. — Уйди, — прошипел он. Слишком тихо, сдавленно, но она услышала. Постояла секунду, повернулась и пошла к двери. Не сказала ничего лишнего. И когда дверь закрылась, он опустился обратно на подушки, тело обмякло, боль накрыла с головой. Он зажмурился, чувствуя, как накатывает тошнота от слабости, все мышцы дрожали. Он держал себя, пока она была здесь. Сейчас можно рухнуть, но её взгляд остался внутри. Она видела, она знала, как глубоко он упал. Пока он прятался в поместье, в старых залах, среди теней прошлого, можно было обманывать себя. Я просто решил быть один. Мне так лучше. Это мой выбор. Можно было делать вид, что это контроль. Но здесь, под её взглядом, эта ложь рассыпалась в пыль. Он - сломанный, слабый, никчёмный, и это видно. Слёзы подступили неожиданно горячие, едкие, и он зажал рот, чтобы не сорваться в рыдания. Так тебе и надо. Ты заслужил это. Это плата за всё, что ты сделал, за то, кем был. Каждая слеза как доказательство, что он именно тот, кем всегда боялся стать. Он вдавил лицо в подушку, захлёбываясь дыханием, но слёзы текли, прожигая кожу.