Тишина под кожей

Первый день был легче, чем он ожидал. Драко кинул сумку на пол своей новой квартиры, сел на единственный стул и не почувствовал ничего. Ни облегчения, ни страха. Пустые стены, холодный воздух, облупившаяся краска на подоконнике и тишина. Он провёл ладонью по лицу и в первый раз за долгое время решил, что надо начать с чего-то простого. Утром он вышел на улицу. Воздух был сырым, пах гарью и сыростью, но в этом было что-то правильное, настоящее. Он не смотрел на лица прохожих, просто шёл, считал шаги, как будто каждый шаг - это выдох изнутри. Вернувшись, сварил черный обжигающий чай. Держал кружку в руках, как будто это могло удержать его здесь. Злость помогала. Злость на судьбу, на Министерство, на себя, на Гермиону, которая "думает, что спасает". Эта злость держала его первые дни, как будто, если он докажет себе, что не сломается, им не удастся приклеить к нему ярлык сломленного. Он убрал сумку, разложил книги, устроил маленький уголок для зелий. Маленькие действия казались нужными. Но на четвёртый день он заметил, что просыпается с пустотой. Внутри всё было вязким, мутным. Злость отошла, усталость вцепилась в рёбра. Но он вышел снова и сделал круг по кварталу. Возвращался, считал шаги назад. Заставил себя варить зелье, что-то простое, базовое, даже без заказчика. Просто чтобы почувствовать ритм, занять себя. Пальцы помнили, как держать ступку, как перемалывать листья, как правильно помешивать. Но запах вереска казался слишком резким, слишком проникающим. Через неделю гулять стало труднее. Он выходил, но ноги сами вели его короткими кругами, и он быстро возвращался. В квартире казалось безопаснее, хоть и глуше. Он убедил себя, что готовит зелья не для кого-то, а для тренировки, чтобы не ржаветь. Но в какой то из дней он просто размешал воду в котле и не добавил ни одного ингредиента. Сидел, смотрел, как вода нагревается и остывает. И думал: Это тоже действие. В голове медленно раскручивались мысли, ядовитые, как змеи. Гермиона больше не вспомнит. Зачем ей это? Она же просто хотела быть героиней в своей собственной истории. Она вернётся в свою жизнь, а ты останешься здесь. Он прогонял эти мысли, варил чай и всё чаще не допивал его. Кружка остывала на столе, как будто напоминала, что даже маленькие ритуалы начинают рассыпаться. На второй неделе он попытался сделать что-то новое добавить ингредиент в зелье, изменить формулу, но руки дрожали. Не от ломки, от страха. Он боялся провалиться в это снова. Ты ведь знаешь, как это начинается. Он снова оставил котёл пустым, сел на диван и замер. Дышал и слушал тишину. Дни смешивались. Он перестал считать, когда последний раз выходил гулять, когда в последний раз варил что-то настоящее, когда чувствовал, что хоть немного контролирует себя. Внутрь заползла тяжесть. Ты просто ждёшь. Скоро соскользнёшь обратно. А что, если бы она увидела тебя сейчас? Он злился на эту мысль, но держался за неё. Потому что это было единственное, что давало хоть какую-то реакцию. Когда утром руки снова дрожали, а чай пролился на стол, он не вытер лужу. Просто смотрел на неё, и в голове билась мысль: Пора. Пора что? Пора сдаться? Пора вернуться к зелью? Пора писать ей?