Часть 41
8 мая 2025 г., 11:00
Во Франции к нему отнеслись с приятным безразличием. Без осуждения, без взглядов исподлобья. Ни один из местных учёных не знал, кто он такой. Для них он был просто месье Малфуа с лицензией и допуском из Британии. Один из исследователей, приехавших работать над восстановлением сложных магических повреждений памяти.
И только Нолан знал чуть больше. Аврор, младше Драко на пару лет. Сдержанный, с цепким взглядом и ровным голосом. Когтевранец с чистокровным происхождением и прожитым этапом максимализма. Тот самый тип, которым Министерство любило прикрывать спины: слишком зелёный, чтобы спорить, но достаточно умный, чтобы не мешать.
— Не лезь в зелья, — сказал Драко в первый вечер, даже не оборачиваясь.
— Не лезу. Я тут для отчёта, — спокойно отозвался Нолан.
На том и договорились.
Первые дни Драко работал до ночи. Спал плохо. Видел во сне Мунго, её лицо, её пальцы, касающиеся его запястья. Просыпался с тоской в горле, как будто что-то забытое снова исчезло.
Он не хотел ждать, но ждал, что Гермиона напишет, хоть одно письмо, хоть строчку. Сам не писал по уговору с самим собой: не надеяться, не просить.
Когда не спал, то сидел в лаборатории и изучал старые манускрипты, французские книги, которых не было в британских библиотеках, странные рецепты. Всё это складывалось в нечто рабочее.
Порой он ловил себя на том, что дышит ровнее, когда делает расчёты. Как будто мозг, наконец, занят чем-то, кроме неё.
— Ты вообще собираешься выходить отсюда? — однажды спросил Нолан, остановившись у двери.
Драко не поднял головы от котла:
— А что, авроры теперь проводят экскурсии?
— Просто слышал, Франция красивая. Говорят, помогает жить.
— Мне пока хватает того, что помогает не сдохнуть.
Нолан прищурился, небрежно прокручивая палочку между пальцами:
— Ты так работаешь, будто убегаешь.
— А ты так ходишь кругами, будто собираешь материал.
— Возможно. — Нолан чуть усмехнулся.
— Надеюсь, он стоит потраченного времени.
— Посмотрим. — Он развернулся и ушёл.
На второй неделе Драко впервые по-настоящему улыбнулся. Не Гермионе, а женщине из отдела проекций — француженке лет сорока, с голосом лектора и руками, уставшими от пергамента. Она обсуждала с ним методику замещения ложных воспоминаний без снисходительности.
И когда он предложил улучшить матрицу распределения, она кивнула:
— Осмысленно. Покажите на практике.
Он показал и это сработало.
В ту ночь он долго стоял на балконе. Нант был чужим, но спокойным. Здесь его не знали, он был не "тот самый Малфой". Просто мужчина в тёмной рубашке, который говорит на хорошем французском и варит сложные зелья.
Он подумал — а что если не возвращаться? Мысль пришла легко, слишком легко. Уйти, раствориться, начать с нуля.
Но потом он вернулся в лабораторию. Перебирал исписанные пергаменты. На полях, под схемами, мелко было выведено: Грейнджер. Родители. Этап 3.
И он понял: сбежать — это всё ещё форма слабости.
