Лучи тёплой любви

      Да, Бартон может быть уже не в Петербурге, конечно, однако далеко у него точно не вышло уехать. Тем в более, с его знанием языка его больше приняли бы за мошенника или же за сумасшедшего. Но те, кто всё-таки просвящён в английский язык, скорее всего помогли ему. От одного лишь упоминания этого человека внутри начинало всё кипеть от гнева, края носа непроизвольно подрагивали, а ногти впивались в ладонь, оставляя на ней четыре продолговатых, изогнутых следа. Было безумно больно осознавать, что какой-то англичанин смеет причинять такую боль ей. Судьёй возомнил себя. Ну на сколько нужно быть диким и безрассудным, чтобы совершить это! Но, на самом деле, с самого начала было понятно, что посол таков. Выражение лица, повадки, какие-то мимические движения – они все указывали на неуравновешенность мужчины. В основном за него говорил и отвечал (косо посматривая) Лэмбтом, который тоже не отличался сильной доброжелательностью, из чего следует, что он знал о дуре друга.

А ведь любовь к Добронравовой во мне только увеличивалась. В своей относительно долгой жизни я ещё никогда не испытывал такого беспокойства за кого-то, что вызывало довольно новые чувства и ощущения. К примеру, сейчас я не могу спокойно сосредоточиться на работе, вечно сгибая очин пера, потому как голова была забита совершенно не тем.

За дверью раздавались негромкие отголоски, что в тишине дворца были похожи на звучание неутихающего тромбона; тяжёлые шаги; дребезжание посуды; смех слуг. Это всё никак не выводило из мыслей, однако единственная мелкая, совсем короткая, странная возня, заставила прийти в трезвость ума. За ней последовал резкий скрип двери, тихое хихиканье, а после и довольно шумный хлопок. Только после этого я, почему-то, изволил поднять глаза на пришедшего. Из-за некоторой тени кабинета сначала даже не признал человека, а, точнее сказать, дитя, что стояло у порога и словно зачарованно, пронзительно глядело на меня. Проморгавшись, прищурился. Боже, откуда же здесь маленький Александр!? Он, облачённый в довольно тёмное одеяние: выглаженные черные брюки с начисленными до блеска сапогами да какой-то новый мундир. Слегка растрёпанные волосы; немного покрасневшие щёки, видимо, от бега. Проехавшись деревянными ножками кресла по паркету, тем самым отодвигая его, встал из за стола, выражая почтение. Мальчик же лишь звучно выдохнул, чуть съёжившись. Он топтался на одном месте, беспокойно поглядывая на меня, было явно видно, что ему стыдно. Странно, что детей выпустили разгуливать по дворцу без какого-либо присмотра после вчерашнего неудавшегося переворота. -Ваше Высочество.Что же вы здесь делаете?-тот, чуть задумавшись, ответил:-извините, пожалуйста, господин Бенкендорф, я случайно зашёл в ваш кабинет.. И я не знал, что он ваш..-последнее предложение раздалось из его уст совсем тихо, еле слышно. -где же ваш папенька, Александр Николаевич?-убрав пальца с поверхности, завёл руки за спину.-мы с Машенькой немного заигрались и..-Великий князь ухватился маленькими пальцами за левый край тёмной оливково-зелёной гусарской курточки и потянул вниз, явно, не зная что ответить.-а матушка?-изменив вопрос, милостиво поднял брови. На глаза ребёнка забегали, а после и заслезились, — он испугался. Он знал меня с самого рождения, однако всё ещё не переставал опасаться. Может, Александр как-то увидел, как я командую гвардией и принял это на свой счёт.       Старший сын Его Величества рос восторженным, довольно чувствительным и общительным мальчиком, который с самых малых лет выделялся безукоризненными манерами и знаниями этикета. Но отец не приветствовал такую эмоциональность сына, потому с давних пор учил его дисциплине и скромности. -у вас же скоро должно быть занятие с господином Жуковским, не так ли?-Романов опустил взор, словно стыдясь, а следом ответил:-это так. Я прошу прощения за свою выходку..-вроде и небольшой, но такой смышлёный, иногда можно поразиться. Да, конечно, этот поступок не для августейшего, но кто я такой, чтобы начинать его отчитывать? На самом деле и в мыслях не было. Я сделал пару шагов в сторону дитя, а после, невесомо коснувшись перстами его плеча, аккуратно подтолкнул в сторону двери.-наверное, ваша сестра Мария Николаевна сейчас тревожится, что не может вас найти. И маменька тоже не сыщется. Пойдёмте, прошу.-тот только коротко кивнул, взглянув вверх, на мой лик. Ручка щёлкнула под нажимом руки, позволяя двери отвориться. Пропустив князя вперёд, вышел сам. Коридор освещался лишь солнечным светом, проходящим из редких в этой стороне дворца окон, потому некоторые его участки оставались в тени. Здание почему-то было крайне холодным. -откуда вы пришли, Ваше Высочество?-мальчик растерянно оглянулся, а после негромко пролепетал:-оттуда.-указывая на дальний проход, соединяющий ещё несколько коридоров. Внутри всё заискрилось, как только я заприметил место, где нас с Екатериной, нежившихся в стенах дворца, обнаружил Николай Павлович с супругой. Дыхание прервалось, а сердце забилось так, что скоро бы разорвало грудную клетку на мельчайшие кусочки. Я шел неспешно, дабы дитя поспевали, при этом, ища няню — Шарлотту Карловну (она хоть возглавляет персонал слуг в семьи императора, но и у неё бывают осечки в присмотре за детьми); собираясь передать ей ребёнка, потому как ни одного камердинера или фрейлины подле кабинета не встретилось.-вы что, сбежали от госпожи Ливен? -нет, мы шли к кабинету господина Жуковского, как немного..заигрались. Нас провожал Пётр.-мельком ухмыльнувшись, представил лицо невнимательного прислужника, когда он заметил пропажу царских детей. Как только мы завернули за угол, то нас непременно встретила маленькая Мария (которую матушка, видно, нашла первой) в нежно-розовом платьице, а за ней и слегка напуганная Романова.-Ваше Императорское Величество..-поклонившись, собирался продолжить, как девушка, убирая одну руку из-под грудного ребёнка, заговорила:-Саша! Куда же вы убежать вздумали? У вас через четверть часа урок! Мальчик быстро подошёл к матери, вставая на носки, дабы посмотреть на шестимесячную Александру Николаевну, а после осторожно взялся за её ладонь. Половина тела князя оказалась за голубым подолом платья, окрашенного рюшами, из-за чего его почти не было видно. -Александр Христофорович, благодарю, что привели его. Прошу прощения за..хлопоты. Пётр за ними не уследил.-чувствительная императрица поджала губы, а после легонько улыбнулась, заметив, видимо, мою несерьёзность к произошедшему.-ничего, Ваше Величество, это нисколько не затруднило. Аника звонко расхохоталась, переведя зрак на меня, а после вымолвила что-то несвязное, неразборчивое, что было обыкновенно для малых детей её возраста.-вы ей нравитесь, господин Бенкендорф.-вполголоса сказала Мария, оглядев сначала сестру, а после и меня. В отличии от своего брата, Мария вовсе не пугалась меня, и даже симпатизировала.

Я лишь чуть приподнял уголки губ, ничего не отвечая.

-ещё раз говорю спасибо.-Александра Фёдоровна несильно сжала руку сына и, кивнув, зашагала вперёд. — от лица Бартона — Да, ночлежный дом, конечно, встретил тепло, однако засиживаться в нём я ни капли не собираюсь, потому, собрав свои вещи, а точнее, то, что от них осталось, так как вчерашний костюм мне пришлось выбросить, другую одежду растерял в прошлых гостиницах и дешёвых постоялых дворах, а пару шляп вовсе проиграл в игорном доме; вышел из комнаты.

Половицы громко скрипели под моими шагами, а огоньки зажжённых свечей, что стояли на комодах, дёргались от быстрых действий.

Прошлым днём очень удачно удалось договориться с хозяином этого заведения на одну ночь ночлега в нём, хотя это было больше похоже на попытки понять друг друга разноязычных аборигенов, что, по сути, этим и являлось. Я ему говорю (в надежде, что он поймёт английский) о своих намерениях, а он лишь разводит руками и что-то бормочет за своём. Я показываю, что хочу спать, подкладывая ладони под голову, а он лишь хохочет да пальцем указывает, иногда говоря:-не, не, мужик, знаешь какие на меня подозрения будут, если я с тобой буду общаться? Не дай бог ещё к изменникам припишут. Уже хотел было уйти, как тот спохватился, начал всячески осторожно, дабы никто не заметил, указывать вдаль, похоже, желая, чтоб я пошел с ним. Мужчина, доведя меня до крайней двери на втором этаже, начал твердить:-а деньги? Деньги у вас хоть есть?-пожимая плечами, мог лишь растерянно бросаться взором по своим вещам и искать в своей голове значение этого слова. Он несколько минут пытался от меня чего-то добиться, но после безуспешных попыток к нему, скорее всего, пришло некое озарение, и, подняв ладонь, потёр указательный и большой палец о друг друга. Раскрыв рот от понимания, резко замотал головой.-No, no, the money will be tomorrow. -махнул рукой в сторону, как бы указывая на следующий день. -нет, никакого завтра! Давайте-с деньги сейчас! Два..нет, три рубля, как положено!-то ли действительно не понимал, то ли понял, но его это не устраивало. Я развернулся и прошел в комнату, оставляя хозяина за спиной, а после и за закрытой дверью.-да ну тебя! Завтра посмотрим как попляшешь, когда квартального надзирателя позову! Может, остаться в этом чёртовом городе на больше – огромная ошибка, но со срывом, который случился во время встречи с Добронравовой, далеко бы я не уехал. Да и в одежде, испачканной в чужой крови, по улице расхаживать плохая идея. И вот, обойдя почти всех людей, я был на прямом пути к выходу, как за моё плечо ухватилась цепкая рука мужика, развернувшая обратно.-я так понимаю, вы деньги так и не собираетесь платить?-и вновь это слово! Надоело безумно! Потянувшись к карманам, залез сначала в один, а потом во второй, где и нашёл пару монет.-Choke on it.-взглянув, грубо вложил золотые северены в морщинистую руку хозяина, которую он сразу сжал и посмотрел лишь тогда, когда притянул её обратно к себе. -на кой чёрт мне твои английские деньги!? Три рубля давай!-тот выставил руку, тряся ей.-ру-бли! Понимаешь, нет? Проклятые приезжие!-собственник ночлежки толкнул меня к выходу, выпроваживая на улицу. -карау-ул!-прокричал он, продолжая крепко держать за пиджак.-Why are you yelling?-последовала ухмылка, однако, по-видимому, не на мои слова, – зрак мужчины лёг куда-то вперёд. Прищурив глаза, устремил взгляд в конец улицы, где на белых лошадях быстро ехали в нашу сторону несколько пар гвардейцев. Дёрнув локтём, избавился от хвата.-Have you already warned anyone!?-схватив мужика за шиворот, немного встряхнул, а после ринулся в другую сторону, попутно застёгивая заклёпки небольшого чемодана, в котором, помимо одежды, лежали ещё некоторые бумаги. Дорога словно не кончалась! Нигде не было ни съезда, ни переулка, ничего абсолютно! Ах, нет, ошибаюсь. Через футов так семьдесят была аллея, усыпанная хвойными ветвями и песком, в него я и забежал, хотя понятия не имел куда надо было двигаться. За всё это время Санкт-Петербург познакомил меня со многими проходами меж улицами, однако ни одного так и не запомнил. -стой, трус!-прокричал какой-то мужчина сзади, однако я уже никого не слушал. В голове было лишь одно слово: «бежать». Бежать, и как можно скорее. При себе у меня ни документов, удостоверяющие личность, ни разрешения, причём, всех, ведь их бо́льшая часть была при Лэмбтоме, когда он выезжал из города за Бенкендорфом. Он не удосужился выложить эти чёртовы бумажки, и теперь они потеряны!       Злость от поступка друга разжигало внутри пламя презрения, которое начинало бушевать и опаливать своими языками. Снег под ногами становился всё твёрже и твёрже, превращаясь в лёд с каждым шагом. Было чуть не поскользнулся, но успел ухватиться за стену рядом находящегося дома. -оut of the way!-прокричал, толкая попавшуюся на пути девочку в цветастом платке. Был страх даже оглянуться, однако пришлось. Какой кошмар! Теперь там не несколько офицеров, а человек десять и пара из них на лошадях, копыта которых тоже не могли удержаться на заледенелой земле, потому и бежали довольно медленно. Шанса нет. Пешие гвардейцы настигли меня почти сразу, как я попытался забраться на проезжающую мимо повозку, на что последовал дикий крик находящейся в ней женщины.-кому было велено остановиться?!-острые, словно кинжалы, пальцы уцепились за предплечье, не позволяя сделать ни шага в сторону. -what happened!? Why do you have the right to touch me?-дёргая рукой, пытался вырваться из хватки усатого мужика.-брось свою театральность! You know..э..everything perfectly well!-распахнув глаза шире, на несколько секунд даже успокоился, непроизвольно позволив тому взяться крепче. -what?!-открыв рот в нарочитом удивлении, сжал свободную руку, в которой находился чемодан. Главный залез ладонью сначала в правый карман, потом в левый, а после вовсе под мундир. -а ну-ка, Лежнёв, дай мне эту.. как его.. ну бумажку эту! Ты понял.-недалеко стоящий молодой парень в миг сунул пальцы в кишень, доставая оттуда первый и второй лист.-прошу-с.-отдал их. Мужчина демонстративно раскрыл пергамент, читая мне содержимое. -так-так, господин Бартон, верно?-сперва последнее слово он произнёс с вопросительной интонацией, но следом, видя мою отрицательную реакцию, сказал его уже утвердительно. Как же осточертело ничего не понимать! И ведь он знает английский, значит ему просто в наслаждение издеваться надо мной неведением. -You are under arrest on the orders of mister Benckendorff.-фамилия этого старика залетела в уши, словно груда громоздких камней, а по голове раздалась болезненным эхом.-damn dog!-мой громкий крик отразился от окружающих нас домов, несколько раз повторив высказанное предложение. -let me go! Release me! I will complain!-последовал хриплый смех.-жалуйся кому хочешь.-всё ещё направленные на меня ружья с острыми штыками довольно сильно настораживали, а после нескольких шагов навстречу стали совсем пугать. -The carriage will arrive and take you away.-тот оглянулся к сослуживцам.-хорошо, что далеко не уехал, а то столько бы проблем было! Не сосчитать, право слово! Никой вины за содеянное. Была лишь безысходность, злость и страх перед встречей с этим коварным Бенкендорфом, который очень не нравится. -But why the arrest!? I didn't do anything!-ещё сильнее схватившись за рукоять, огляделся.-вот только придурошного не играй, а! Раз был объявлен в розыск, причем самим Александром Христофоровичем, – значит что-то сделал!