Волос с её головы

«Дорогая Линетт,       Мы все тоже по тебе очень скучаем. Фремине ухаживает за твоими котами, как ты и просила. Он просил передать, что автоматическая кормилка, которую он для тебя собрал, в идеальном состоянии. Каждый день кормит их. Я знаю, что о них ты волнуешься больше, чем о нас, поэтому пишу об этом в первую очередь.       Отец никак не комментирует твоё направление в Меропид, как бы мы не пытались узнать, почему именно тебя отправили. Мне запретили искать с тобой встречи, хотя мы с Фремине уже планировали попросить Ризли пустить нас к тебе (или хотя бы меня). Если он к тебе неплохо относится, может, разрешил бы, но после слов Отца не буду. Но если вдруг у тебя получится выбраться в город, когда ты не занята, было бы отлично.       Я переписал всю программу выступления, чтобы временно обойтись без тебя. Я поначалу думал кого-нибудь другого привлечь, но понял, что это совсем не то. И ты бы расстроилась. Поэтому временно буду выступать один, хотя тебя, конечно, не хватает.       Вот написал это, перечитываю и понимаю, что письмо выглядит так, будто я скучаю по тебе только как по ассистентке. Но это не так! Не помню даже, когда в последний раз мы расставались на такой долгий срок, не представляю, как одиноко там тебе. Поэтому пиши почаще, думаю, Ризли не будет против. Жду подробных рассказов обо всём, чтобы понимать, какие претензии потом ему предъявлять. Шутка (но нет, если он будет плохо себя вести).

Твой брат, Лини»

      За три прошедших дня Ризли успел научиться расшифровывать взгляды Линетт и, возможно, даже немного разгадал секрет её чудесных ушек. Например, один из её взглядов означал «не лезь, это моё» — так она смотрела, когда он хотел забрать одну из предварительных смет, ещё не просмотренных ею. С ушами же было ещё интереснее — в зависимости от того, насколько они прижаты, настроение Линетт колебалось от «я заинтересована» до «я сейчас умру от страха». Последнее он видел лишь один раз, когда всю крепость тряхнуло. Взрыв.       Даже для Ризли, привыкшего к подобному, это ощущалось жутко. Быстрый, громкий звук, трясущиеся стены и трубы — но как-то быстро. Такое уже бывало на его памяти, пусть и всего один раз. Порой ему казалось, что слишком уж хватается он за святую веру в неразрушимость крепости — сотни лет стояла до него, столько же простоит и после него. Но каждое такое происшествие точно добавляло ему седых волосы — а они и так были уже слишком заметными. — Скорее всего что-то в котельной случилось, — сказал он для перепуганной Линетт. Но сам уже в этот момент спускался по лестнице вниз, чтобы проконтролировать. — Всё хорошо, я сейчас посмотрю, не волнуйся! Последнее, громко, чтобы девушка услышала и на втором этаже. Только вот она вскочила вслед за ним — Ризли успел это заметить краем глаза, уже когда открывал дверь. Придерживать не стал, было не до расшаркиваний — раз уж решила побежать за ним, пусть сама следит за обстановкой. И едва успевала держаться за его спиной, хотя бежала со всех ног. И смогла догнать лишь у лифта, успев залететь в него едва ли не прыжком, да так, что платформа покачнулась. — Всё под контролем, я же сказал, — повторил Ризли, нетерпеливо тыкая на кнопку по несколько раз, чтобы своенравный механизм точно сработал. — Тебе стоило остаться в кабинете, там безопаснее. — Я могу чем-то помочь. Прижатые в испуге уши, почти сливающиеся с волосами и решительность во взгляде — такая Линетт нравилась ему в разы больше. Жаль, что она вылезала наружу очень редко, и ситуация обычно была далёкой от хорошей, но глаз радовало. Пока лифт ехал, и Ризли мог поблагодарить устаревшие технологии, которые едва-едва тащат их на производственный участок. — Сейчас снова придётся побегать, миледи это не пугает? — усмехнулся Ризли, чувствуя привычный толчок, означающий, что лифт уже приехал, но двери всё равно будут открываться ужасающе медленно. — Ваша светлость, догоняйте, — успела быстро сказать она, даже едва заметно улыбнувшись и протискиваясь в открывающуюся дверь. Туда, при всём желании, Ризли бы не пролез, поэтому дождался, когда они откроются чуть шире и сам рванул вперёд. Линетт добежала до середины главного зала и остановилась, оборачиваясь, в то время как Ризли сразу побежал в один из боковых проходов. Всё же у него было небольшое преимущество в виде знания своей крепости. Но почти сразу услышал громкий топот ботинок позади себя. Очень хотелось обернуться, посмотреть, каким образом она вообще поспевает, но нужно было решать проблемы, а не пялиться на девчонку, увязавшуюся следом.       Поворот налево, короткий переход, подъём по лестнице, ещё один переход и поворот снова налево. Железные панели отзывались громким стуком, вибрациями от двух пар ботинок, спешащим к котельной. Задымления, благо, не было, значит всего лишь небольшое происшествие, не затронувшее электронику. Привлекать ещё людей со стороны, чтобы чинить что-то кроме котла, было нежелательно.       И перед ними — утопающее в кипятке небольшое помещение, размером с лазарет. Ризли поблагодарил всех Архонтов за то, что прошлые управляющие разнесли котлы на разные помещения, по какой бы причине они этого не сделали. В воде, благо, никого не было — от неё шёл горячий пар, наверняка кто-то мог бы обвариться до запаха приготовленного мяса, но, кажется, никто не пострадал особо сильно. А дальше он уже знал что делать — со всей силы рукой, даже без перчатки, едва не до треска костяшек, ударил по полу. Лёд мгновенно растёкся по бывшему кипятку, уходя на полметра вниз и закрывая собой большую часть воды. Стоило сразу же дойти до середины и заморозить остатки, едва ли не четверть комнаты, но чуть он поднялся с колена, как почувствовал сносящий с ног вихрь. И снова упал на то же колено, оборачиваясь назад, на слишком самостоятельную девчонку. — Ты что делаешь? — вышло резче, чем он собирался, но под стать ситуации. — Я помогла, — прозвучало удивлённо, но очень уж тихо. Уши Линетт вновь прижались к голове, но смотрела она хмуро. И кивнула в сторону комнаты.       Ризли вновь обернулся, всё же вставая с колен. Вокруг было настолько мокро, что под ботинки ему, кажется, тоже залилась вода, неприятно холодя колено — стоило по приходу переодеться. Сильный поток ветра немного продлил холод от его льда, но, кажется, тот лишь покрыл нетолстой коркой оставшуюся воду. Туда будто не стоило наступать лишний раз, хотя остальная вода заморозилась до самого пола. — Спасибо, — более сдержанно ответил он, подходя к огромному котлу и рассматривая с разных сторон.       Казалось, что паром выбило только его верх, огромную откидную «крышку», как на кастрюле. Сбились как раз петли, которые её удерживали, и она, ударившись о потолок, упала на пол, пробив заодно длинную дыру в самом котле — сзади. Это Ризли увидел только когда обошёл его по кругу и заморозил оставшуюся часть воды до конца. Было бы неудобно, провались кто под лёд. Но всё равно стоило скорее расчистить его и начать ремонт котла. — Как я и говорил, всё под контролем, — громко сказал он, зная, что ремонт обойдётся в копеечку. По-хорошему стоило заказывать новый котёл, но следовало позвать кого-нибудь из мастеров — вдруг удастся лишь запаять дыру? Это явно вышло бы дешевле. Подошло несколько стражей, и даже вернулся человек, ответственный за котельную. Разбираться в этом не хотелось, но следовало найти виновного. Наверняка виновата была лишь человеческая глупость или лень — не уследили за счётчиками, давление слишком подскочило, а никто не заметил. — Сгоните кого-нибудь сюда, чтоб лёд покололи. И оттащите куда-нибудь, где ливнёвка не сильно забивается, — приказал Ризли одному стражу и тут же повернулся к человеку, ответственному за котельную. — И каким образом это случилось?       Имени человека, кто в этот раз был на службе в этом отделе он не помнил. Лаборанты и теплотехники задерживались очень недолго — одно дело просто служить в сырой крепости, порой разнимая драки и загоняя нарушителей в карцер, а совсем другое — следить за котельной. Температура тут и в лучшие дни редко была ниже двадцати градусов, чаще держась на отметке ближе к тридцати. Высокая влажность, пар — и по итогу каждый рабочий держался до первого удушающего кашля. На памяти Ризли, самое долгое время, которое продержались в котельной, было месяца три. А затем они сбегали в долгосрочный отпуск, и лишь достаточно высокая зарплата удерживала людей там. Всё хотелось найти кого-то из заключённых, кто разбирался в этом, но все молчали. Конечно, где найти таких дураков, которые добровольно будут работать в этом аду?       Техник начал что-то мямлить про тяжёлые условия, что вышел он лишь на минутку, чтобы отдышаться, а случилось такое. Работа очень сложная, за всеми показателями не уследить, оборудование старое. Пытался сказать ещё что-то, но герцог потерял уже к нему интерес, разворачиваясь. — Уволен, — только и бросил Ризли, прикидывая, кому из знакомых можно написать, чтобы проблему решили в кратчайшие сроки.       У стенки стояла Линетт, стараясь слиться с окружающим миром, вновь потерянная или, как он успел от неё услышать, «в режиме энергосбережения». Кончик одного из её ушей подрагивал, будто не мог выбрать — снова прижаться к голове или остаться в обычном чуть опущенном состоянии? Хотя, возможно, так она справлялась с шумом. За этим тоже стоило проследить. В некоем роде это стало развлечением для герцога — находить корреляции между ушами с хвостом и настроением Линетт. — Пойдёмте, — Ризли оказался рядом с ней, на расстоянии пары шагов и сразу понизил голос. — Остальное могут решить и без нас.       Пять дней — короткий срок, чтобы узнать что-то о таком скрытном человеке, как Линетт. Она ещё неплохо умела скрывать своё состояние, следила в основном за лицом и эмоциями, но порой они пробивались наружу. Её контроль над собой немного ослабевал, когда она пыталась разобраться в технической документации и, возможно, стоило ей немного облегчить задачу до обычной сверки параметров станков. Но в то же время она была одной из Фатуи — скорее, фатуёнком, но всё же имела какое-то задание. Первое письмо от брата Ризли передал ей лично в руки. Хотя и она, чтобы избежать очереди на почте, попросила его самого отправить своё. И вышло на удивление быстро — на третий день у неё в руках уже был тонкий конверт, бумага в котором казалась насквозь пропитанной тревогой. — Вам письмо, — стоило ей появиться на пороге, он помахал конвертом и положил на угол стола, ближайший к лестнице, по которой Линетт поднялась. — Поставить чайник? — Если вам не сложно.       Очень хотелось прочитать, что же написал Лини — на конверте его почерком был заполнен адрес. Возможно, там же лежали и дополнительные указания от «Отца», может, брат даже вписал своей рукой, что ей нужно делать. Но стоило заняться чаем на них двоих. Эта обязанность перешла к ней даже без споров. Она лишь один раз предложила заваривать чай сама — и Ризли без споров согласился, кивнув в сторону шкафа со своими запасами. Сделай подобное «Отец», она бы во второй раз поклялась ему в верности. Потому что это «Отец», конечно же. Но герцог получил за это скромную улыбку и очередное «спасибо». — Поделитесь, что пишет? — спросил Ризли, будто между делом, когда она привычно уселась на диванчик, вскрывая конверт.       И это был тот взгляд, который он охарактеризовал как «не лезь, это моё». После происшествия с котлом их отношения немного потеплели — самую каплю. «Если её расположение ко мне зависит от степени опасности, в которой мы находимся, то надо устраивать больше опасностей» — это была логичная мысль, разбившаяся о то, что крепость была на удивление мирным местом. Все мелкие драки устранялись быстро, а подобные взрыву на котельной случаи и вовсе случались не чаще, чем раз в квартал. И оставалась Ризли лишь бумажная кабинетная работа, с которой хотелось сбежать к опасностям. — Если вас что-то беспокоит, можете сказать мне, и я помогу это решить, — предложил герцог, глядя, как нервно Линетт бегала глазами по письму.       Она словно ждала плохих новостей — хотя, как казалось Ризли, за пределами крепости мало что происходило после потопа. Все были слишком заняты устранением последствий, заново учились жить — с чужой помощью, либо сами оказывая её. Разве что воровство подскочило до каких-то невиданных масштабов. И раньше число осужденных по этой статье было подавляющим, но после потопа стало зашкаливать. Семь из десяти заключённых за эти пару месяцев оказывались воришками, пусть и мелкими. — Всё хорошо, спасибо, — вновь став спокойной и возвращаясь глазами к началу письма, сказала Линетт. — А вы знали, что когда вы нервничаете, у вас хвост дрожит? — Ваша светлость, очень некультурно говорить даме о том, что у неё что-то не то с хвостом.       Подобные диалоги — всё, чего Ризли добился за жалкие пять дней. На большее он и рассчитывать не смел, но ему начинало нравиться, когда его пытались беззлобно куснуть в разговоре. И старался поощрять, дать понять — с ним можно и даже нужно так говорить. Как с кем-то не совсем далёким от неё. И в этот раз издал короткий смешок. — Сдаюсь, был не прав, — Ризли поднял руки, как подозреваемый, в которого уже намереваются выстрелить. — Как я могу загладить свою вину? Он — герцог этого грязного, шумного и прогнившего подводного мира. В пределах своей крепости он мог делать что угодно, и очень многое — за ними. У него были все возможности, чтобы сделать что-то для Линетт. И из всего, что предлагали, она выбирала лишь пару конфет и немного чая каждое утро и после обеда. — Можно я сейчас быстро напишу письмо, и вы отправите его сегодня? — попросила она искренне.       Или быстро отправить письмо брату, конечно. Без его помощи это заняло бы гораздо больше времени. Ризли попытался припомнить, не идёт ли кто из стражей с завтрашнего дня в отпуск — но, кажется, все предпочитали уходить вместе с выходными. Стоило тогда заглянуть и в кондитерскую, может, удастся порадовать Линетт чем-то сладким и не хранящимся у него месяцами. — Готов лично отправиться наверх, чтобы доставить ваше письмо, — Ризли склонил голову, шутливо принимая своё наказание, но всё же пояснил: — Я и так собирался в город сегодня вечером. Может, вам что-нибудь принести? — Нет, спасибо, у меня всё есть.       Коротко задумавшись о том, что надо бы тогда и к Сиджвин заглянуть — он не был у мелюзины уже несколько дней — он кивнул. Линетт каждый раз уходила в глухую оборону, стоило услышать какие-то предложения. — Не поделитесь со мной, почему нет? — всё же задал интересующий последние дни вопрос. — Для меня это правда мелочи, что-то взять и для вас. Может, есть что-то, что вас порадует? — Всё хорошо, правда.       А уши — снова чуть опустились, сосем немного. Не так, как при сильном недоверии, будто из неё пытались вытянуть информацию — ту, что она считала важной. Обычно это означало настороженность, с которой Линетт принимала любые вопросы о себе или о брате. Хотя таких Ризли старался не задавать вообще, лишь интересовался о выступлениях и уточнял что-то насчёт письма. Хотя казалось, что более уместно было говорить о некоем смущении. — Я просто понимаю, что Меропид ни для кого не предел мечтаний. Тут сыро, вечно что-то шумит, а рядом вообще какой-то мужик с глупыми вопросами. Хотелось бы просто сделать это время не таким ужасным для вас. — Спасибо, но правда не стоит. У меня всё хорошо. Стоило в такие моменты кидать Линетт куда-то в опасную или любопытную для неё ситуацию. Она бы сразу стала нормальной, без своей вежливой улыбки, говорила бы что-то вроде того, как предложила Ризли догонять её после лифта. Вряд ли с братом, например, или тем мальчиком-водолазом, чьё имя он успел забыть, она вела себя так же сухо, придерживаясь безэмоциональной вежливости. И каждый такой ответ — как врезаться в толстое стекло, разделяющее их.       Чёрт с ними со станками — это был личный вызов, не столько переспать, сколько вообще понять, что за девочка сидит перед ним. И почему она так упрямится. Вечером, выйдя в город только для того, чтобы отправить письмо, он зашёл ещё и за пирожными. Взял немного, несколько штук и все разные — Ризли пока ещё экспериментировал, какие именно ей понравятся больше. Стоило повторять такие вылазки периодически и составить некоторую статистику.

***

      Каждый день в крепости был таким же, как предыдущий. Изредка Нёвилетт подкидывал грязной работы, о которой писал очень вскользь, даже не оставляя подписи в письме. Но такое случалось действительно редко. Они передавались с помощью защищённых технологий, которые были неприступнее, чем Меропид, и настолько же неподкупны, как и сам юдекс. С помощью Клоринды.       Она не стучалась, не предупреждала о своём появлении — просто раздавался скрип двери, а потом ритмичное цоканье каблуков по металлическим панелям. Это было самым раздражающим в ней — даже больше, чем слишком острый язык. И стоило молиться как можно усерднее, чтобы она не сказала чего-то при Линетт. — Ваша светлость, — подобным тоном можно было сказать нечто вроде «привет, Ризли», и никакого уважения в нём не было слышно. — Нёвилетт передал. Вручила письмо и остановилась у лестницы, ожидая. Как и обычно. — Привет, — довольно приветливо по меркам самой Клоринды, произнесла она, обращаясь уже явно не к Ризли. — Надоело ассистировать брату, и решила записаться в стражи порядка тюрьмы? «Ох» — только и подумал Ризли, уже представляя, какие выводы может сделать Линетт. Их сделал уже, наверное, каждый страж и большая часть заключённых. В их маленьком замкнутом мирке сплетни были едва ли не главным способом развлечься, и вокруг герцога они ходили самые разные. И Клоринда, которая, ничуть не смущаясь, заходила в его кабинет днём, а покидала его утром следующего дня в свои выходные. — Здравствуйте, — даже голос у Линетт сделался выше, чем обычно. — Я просто временно тут помогаю. Сделайте вид, что меня тут нет. «Ох, нет» — подумал он во второй раз, решив, что стоит вмешаться. — Если вас не затруднит, оставите нас наедине на пару минут? — попросил Ризли, начиная копаться в стопках бумаг. У него точно была пара документов для медпункта, совершенно не срочных, но уже заполненных. — Сможете отнести это Сиджвин? Девочка лишь кивнула, подхватила пару скреплённых листов, и проворно сбежала. Оказываться в центре внимания судебного дуэлянта — какому Фатуи это понравилось бы? И это лишь ещё раз подтверждало, что совесть у неё совсем не чиста. — Не думала, что ты бываешь таким вежливым, — сказала Клоринда, обходя стол и садясь на него. Смяла какие-то бумаги, кажется, и, ничуть не смутившись, потянулась рукой к щеке Ризли.       Он невольно припомнил, что не брился уже пару дней, и у него отросла приличная щетина — последствия взрыва котла, который обеспечивал горячей водой именно его кабинет со спальней. Легко обхватив чужое запястье, герцог отвёл её руку от своего лица. — Давай прекращать, — напрямую сказал Ризли, надеясь, что поймут его верно.       Они всего лишь иногда спали. Хороший секс, не обременяющий их обоих, общие темы для ленивых разговоров после — и разбегались на неделю или около того, чтобы после встретиться вновь. Удобно им обоим, и в любой момент можно прекратить — так об этом думал сам Ризли. — И почему же? — Я женился на своей работе на ближайшие полгода.       Клоринда своей мимикой владела явно лучше малолетней Линетт. Даже не удивилась, кажется, лишь выхватила руку из захвата — так, будто таракана стряхнула. И Ризли молча признал, что заслужил это — хотя они оба не считали это чем-то серьёзным. Просто в один момент, когда жизнь стояла под угрозой, можно было и сказать, что давно думал. Перед ними — первозданное море, которое неизвестно, сколько продержится под искусственным льдом. От такого количества использованной силы, чтобы продержаться до прихода Нёвилетта, перед глазами лёд начинал сливаться с небом, которого никогда в Меропиде не видели. Шутка ли — держать тонны воды под контролем, залатывая новые и новые дыры? А если не удержать, то умрут все. И Ризли, и Клоринда, и Нёвилетт, и ещё многие.       Как в такой ситуации не могло не прозвучать грубое «если выживем, давай потрахаемся?» В такой ситуации невозможно было отказаться. — В следующий раз лучше брось меня письмом. Чтобы я не освобождала вечер ради кого-то вроде тебя. — Не нашёл времени. Я же женился на Меропиде, помнишь?       Шутка, призванная смягчить ситуацию, явно не удалась. Клоринда встала, будто готовая достать клинок и сделать симметричный шрам под другим глазом, но осталась стоять, хорошо контролируя себя. Хотя смотрела по меньшей мере озлобленно. Долгий взгляд от неё — настолько, что уже стоило прятаться. И с каждой секундой он всё больше и больше тяжелел. А после едва ли не минутного молчания, сформулированная хлёстко мысль: — Ты просто отвратительный человек, Ризли. Надеюсь, с тобой кто-то поступит так же, как и ты со мной. «Ох». — Слушай, давай без сцен, — попросил он, и почти почувствовал, как ему вспарывают кожу и под левым глазом. — Я имею в виду, что мы не договаривались ни о чём, кроме секса. И ты была не против. — В любом случае, надеюсь, что ты ещё поймёшь, что натворил. Не хочу больше это обсуждать.       Ситуация просто ужасная. Хуже могло бы сделать, только если бы Линетт осталась рядом — после подобной сцены ни о каком доверии и речи бы не шло. Хотя ему понравилось сказанное в растерянности «женат на своей работе» — если ему придётся только лишь жениться ради Меропида, это будет неплохой сделкой. — Давай останемся хотя бы хорошими коллегами, — попросил Ризли, чувствуя, что делает только хуже. — Отличное решение. Тогда позволь откланяться.       Развернулась — и ушла. Стуча своими чёртовыми каблуками, кажется, особенно громко, будто назло. Скрипнула дверью, которую стоило в тысячный раз уже смазать, но руки всё никак не доходили. Но не стала хлопать. Фантазия очень ярко нарисовала, как она выпрямила плечи, лишь оказавшись за пределами кабинета, и, презрительно взирая на окружающих её людей, двинулась к выходу из крепости. И почти сразу — второй скрип двери. Видимо, Линетт быстро сбегала в медпункт, а там Сиджвин занималась кем-то. В другом случае она бы не отпустила девочку раньше, чем обсудила с ней все новости и, возможно, накормила чем-то из своего. Либо Линетт просто успешно избежала лишних контактов, пусть и с приветливой мелюзиной. — Я отнесла, — откликнулась она, поднявшись по лестнице и остановившись у стола. — У вас всё хорошо? — Да, просто разговор неудачный был, — кивнул он, всё ещё пытаясь свести в голове поведение Клоринды и их секс.       Выходило, что секс был только для него. Клоринда надеялась на отношения. Или что-то похожее на отношения. Чего ей стоило сказать об этом раньше и напрямую? Ризли бы не отказал. — Если позволите, мадам Клоринда была очень… — Линетт повела рукой в воздухе, пытаясь подобрать слово. — Раздражённой. — Да, я представляю.       От Нёвилетта так или иначе пришло письмо. Имя, дата отправки в Меропид, статья. Иногда прилагался краткий комментарий. Они никогда об этом не договаривались вслух. Просто в первый же месяц герцогства Ризли, когда он успел немного привыкнуть, к нему заглянула Сиджвин и положила на стол первое письмо. В нём, помимо основных данных заключённого, была короткая приписка: «Разобраться. Один на один». Возможно, понял он это по-своему, но спустя сутки этого человека, который, как было ясно из письма, занимался торговлей мелюзин, в крепости Меропид больше не было. Ни одной такой записки он не сохранил. Узнавал самое главное, припоминал, кто это вообще такой и шёл на более тесное знакомство. За все эти годы так и не было случая, чтобы родственники хватились подобного человека. — Не хотите выпить немного чаю? Я к нему вчера в городе купил сладкого, — предложил Ризли. Всё равно стоило вытаскивать этого человека на разговор вечером, незадолго до отбоя. — Поднимем вам настроение, может и мне веселее станет.       Он зажёг горелку, но чайник на неё ставить не стал. Сначала поднёс письмо к огню. Оно мгновенно вспыхнуло с одного края и быстро дошло почти до пальцев. Когда оставалась лишь пара сантиметров бумаги, он всё же отпустил её, чтобы догорала на столе. — Мне заварить? — Да, пожалуйста.       Чайник встал на своё место, а молчание давило даже на Линетт. Она стала свидетелем чего-то странного — разве рабочие споры так злят людей? Тем более, которые решаются за пару минут. — Мадмуазель Клоринда что-то неприятное вам сказала?       Она бы никогда не спросила об этом напрямую, если бы не пара особенностей её пребывания в Меропиде. Герцог Ризли был к Линетт достаточно добр — угощал конфетами, позволил выбирать чай и постарался устроить какие-то приличные условия проживания. За это стоило отплатить хотя бы тактичным вопросом, а потом уйти в себя и подумать о чём-то хорошем, периодически вставляя заученные фразы, подходящие к ситуации. «Звучит грустно», «мне жаль, что так случилось» или «хотелось бы, чтобы всё закончилось хорошо». Все три фразы хорошо подходили к печальным ситуациям, когда человек расстроен или зол. Но вместе с этим пропускать какую-то информацию не хотела — «Отец» напрямую не велела, но лишним данным будет наверняка рада. — Я её немного не так понял. Думал, что она имеет в виду немного другое. Вернее, не думал, что она может что-то иное понимать под нашим… Ммм… Общением. И нам пришлось, как бы это сказать. Разойтись, наверное.       Впервые на памяти Линетт герцог настолько взвешивал слова, делал слишком долгие для него паузы. Обычно выглядело так, будто он говорил первое, что придёт в голову, но почти всегда попадал в цель. Уже на третий день в крепости она начала сомневаться — настолько ли он хотел казаться простодушным перед ней? И вообще, что значит «разойтись»? Ведь не прекратить совместную работу, кто бы им это дал. — О, — она приложила ладонь к губам. — Разойтись в смысле, что как… Не знаю, как будто вы встречались? — Мадмуазель Линетт, — Ризли необычайно быстро взбодрился, выпрямился в своём кресле, хотя обычно сидел более расслабленно, закинув одну ногу на другую. — Встречаться я буду только с той, кого по-настоящему люблю. Линетт только фыркнула, совсем как кошка, но руку от губ не убрала. Не хотелось, чтобы Ризли видел её улыбку. Что ж, в Фонтейне, где вся жизнь это одна большая постановка, даже мрачный герцог подводной тюрьмы имел право на каплю пафосной театральности. «Дорогой Лини,       У меня тут было очень весело. Взорвался котёл с горячей водой и крепость тряслась так, будто рухнет. Герцог сказал, что всё нормально, такое бывает, но быстро убежал проверять. Я безумно испугалась, но мне стало интересно и я побежала за ним. Оказалось, что ничего страшного, просто всё залило водой и герцог морозил эту воду (а я помогала).       Мы с ним даже успели побегать наперегонки, мне понравилось. Мне кажется, он довольно весёлый, если к нему привыкнуть. Он поначалу очень вежливо со мной общался, но сейчас иногда шутит (довольно смешно).       Сижу, пытаюсь проверять его бумаги, но выходит пока что не очень. Я просто сверяю цифры на разных бумагах друг с другом. Довольно скучно, но это всё, что я сейчас могу. Узнала интересное: думаю, стоит рассказать об этом Отцу. Оказывается, судебная дуэлянтка Клоринда влюблена в герцога Ризли, если я правильно всё поняла. И он ей сегодня отказал, почти у меня на глазах. Я разговор не услышала, но она была такой злой после, что, наверное, могла бы кого-нибудь зарезать и за пределами суда. Мне кажется, герцог был очень расстроен этим, но я не уверена. Он потом снова начал шутить и болтать ни о чём, как обычно.       Клоринда, как я поняла, часто к нему заглядывает и приносит какие-то важные письма от Нёвилетта. Важные, потому что письмо он потом сжёг, только конверт оставил. Об этом тоже лучше сказать Отцу. Я постараюсь посмотреть, что там будет в следующий раз. Но сегодня он письмо из рук не выпускал.       Лучше расскажи, как прошло твоё первое выступление без меня. Я помню, оно должно быть сегодня, но письмо дойдёт только завтра-послезавтра, и я очень хочу знать, смог ли ты так быстро перестроиться. И про котов тоже пиши. И можешь про Фремине, я тоже буду не против.       Скучаю по тебе.

Твоя любящая сестра, Линетт»