Волос с её головы

«Дорогая Линетт,       Отец тебе передает: "мы слишком ограждаем тебя от общения с внешним миром. История про эту влюблённость уже месяц как ходит среди всех любителей сплетен в Фонтейне. Тебе стоит быть внимательнее к подобной информации". От себя добавлю: Отец посмеялась, когда узнала эту новость от тебя. Причём только после того, как ты сказала, что они разошлись. Мне кажется, Отец довольна этим, но я не решился спросить, почему.       Я рад, что тебе там не так грустно и одиноко. Хотя Ризли кажется мне очень скользким, так что всё равно лучше с ним близко не общайся. Если бы я был на твоём месте, я бы постарался работать где-то подальше от него. Например, в лазарете, там же работает та милая мелюзина. Хотя она слишком любит поговорить, и возможно тебе бы с ней не понравилось сидеть. В любом случае, Меропид для тебя не место. Я пытаюсь уговорить Отца сократить срок твоего пребывания там, но пока что безуспешно.       Мне кажется, Фремине перекармливает котов. Они стали более ленивыми и в основном спят. Они и раньше почти всегда спали, но к тебе по вечерам приходили, чтобы ты с ними поиграла. Но они все здоровы, всё хорошо! Думаю, они просто тоже по тебе скучают, как и мы все.       Провёл выступление нормально, но ощущаю, что с тобой вышло бы лучше. Немного нервничал, потому что ты всегда была на подхвате, а пришлось в этот раз самому. Но сделал падение с крыши театра частью программы на постоянной основе. Людям, вроде, нравится. У меня после выступления спрашивали, куда ты пропала, пришлось говорить, что временно уехала к дальним родственникам в гости, по случаю рождения троюродного племянника (надеюсь, проверять никто не станет).       Пожалуйста, пиши мне обо всём, что происходит. Я волнуюсь, что ты осталась взаперти с Ризли, он слишком себе на уме. Даже если тебе какие-то мысли покажутся глупостью, всё равно напиши, очень прошу.

Твой волнующийся брат, Лини»

— Что в этот раз случилось?       Ризли задавал этот вопрос уже в третий раз. Линетт не могла понять: это обычная вежливость или искренний интерес? Просто вопрос или попытка выведать тайны Дома Очага? Какая при этом всём цель у герцога? — Ничего.       Он принёс ей пирожные из города. Чуть суховатые — простояли ночь в коробке, крем приобрёл корочку, но под ним всё ещё было что-то сладкое и вкусное. Линетт даже сначала не поверила, когда увидела их. Крепость в упадке после потопа, рабочих станков не хватало, Ризли с ног сбивался под конец дня — хотя больше всё-таки сидел, сгорбившись над кипой отчётов. И посреди этого, в проржавевшем облачении кабинета герцога — коробка с четырьмя красивыми пирожными. Зачем? Почему для неё? — «Ничего» было в прошлый раз, — со смешком напомнил Ризли, отвлекаясь от бумаг и посматривая на неё. — А когда у вас уши под шестьдесят градусов, это обычно значит «кое-что». — Шестьдесят градусов это температура, — возразила Линетт, обратно складывая письмо пополам, по тому же сгибу, который и был, когда она достала его из конверта. И бережно вложила его обратно. — А обращать внимание на уши леди дурной тон, герцог, я вам уже это говорила. — Готов извиниться любым способом, который вам понравится. — Не стоит, ваша светлость. Всё хорошо.       Они разговаривали по нескольку раз в день. Три или четыре, короткие диалоги ни о чём. Начинал почти всегда Ризли, задавал какой-то неожиданный вопрос. Что Линетт любит есть? Почему только у Лини есть шляпа, а у неё нет? Зачем они рисуют что-то на щеках — только для выступлений или нет? Есть ли у неё какие-то украшения? Все вопросы не были связаны ни с чем, простое любопытство. И если поначалу удавалось уходить от ответа — может он собирает данные об «Отце» — то вопросы становились всё более простыми, которые можно было вытянуть из простого наблюдения. И Линетт поняла, что с ней хотят просто говорить. — У Лини сейчас сольные выступления, — спустя время, устав от сложной терминологии в бумагах Ризли, проговорила Линетт. — Он написал, что переписал программу. И что про меня спрашивали. А он сказал, что я уехала к дальним родственникам. — У вас есть родственники? — удивился Ризли. — Или вы просто маленькие врушки? Линетт тихо фыркнула и вернулась к отчётам. Что радовало Ризли — её уши стали нормальными. Как он видел их рядом с братом, стоящие, как у обычных котов. Нет, иногда она чуть опускала их, обычно вместе с этим замирая, будто вспомнила что-то. Но теперь её уши вообще редко приходили в движение. Зато чудесно подрагивали, когда она прислушивалась к чему-то, что сам Ризли не слышал. — Мы вообще на улице росли, — всё же откликнулась Линетт позже. — У нас никого не было, потом только «Отец» появилась. И теперь мы как семья. Как семья. Но не семья. — Я тоже на улице рос, — чуть погодя ответил Ризли, копаясь в смутных, плохо сохранившихся за старостью лет воспоминаниях. — А потом попал сюда, в Меропид. Неплохое место после улицы, не думаете?       То, что было почти пятнадцать лет назад — как смазанное пятно. Тогда он думал, что никогда не забудет, как руки пачкаются в крови, её же запах везде и уйти от этого нельзя — надо дождаться приёмную мать. Но воспоминания посерели, как старые фотографии, когда они были ещё чёрно-белыми, как волосы на голове Ризли. Ему нравилось думать, что каждая его седая прядь — как какое-то воспоминание, давно ушедшее куда-то вглубь него. — У вас всё довольно справедливо устроено, — согласилась Линетт, а её уши печально опустились. — Я слышала, что за это заключённым стоит благодарить вас. — Да, вроде того, — герцог пожал плечами, будто это было каким-то пустяком. — А у вас уши опять опустились. Не расстраивайтесь, леди. — А вы опять говорите леди о её ушах. Это уже совсем неприлично, герцог. — Я просто придумал, как перед вами извиниться, чтобы вам точно понравилось.       Герцогу определённо стоило чуть больше думать о крепости, её проблемах, а не о милой Линетт. Вроде и повеселела после пирожных, но стоило прийти письму — и вновь их разговоры о чём-то серьёзном. Стоило эти письма выдавать ей сразу с чем-то сладким, чтобы настроение выходило хотя бы в ноль. Ризли определённый дискомфорт доставляло то, что он так много думал об этом — но видеть расстроенную девочку не было никакого желания. — Спасибо, ваша светлость, но не стоит, — как и от всех прочих предложений загладить вину, она отказывалась. Ризли думал, что она не хотела ходить перед ним в долгах, пусть и совсем мелких, вроде тех же пирожных. — Я могу поклясться, что вам эта идея понравится, — сказал он. — Я же верно помню формулировку вашего приказа? «В полное распоряжение герцога», что-то такое? После таких слов Линетт насторожилась. Возможно, Ризли стоило лучше подбирать слова, но в этом был весь он. Произнести что-то двусмысленное, выдержать паузу — они в Фонтейне, регионе драматичных пауз — и только потом пояснить сказанное. — Примерно так, да, — с осторожностью сказала Линетт. Звучало немного неправильно, пусть «Отец» сказала то же самое, но когда это повторил сам Ризли, создавалось впечатление, что её хотят каким-то образом использовать. — Я решил, что за почти две недели вы тут совсем засиделись, — сообщил герцог, невероятно довольный своим решением — по нему это было видно. — Прошу вас сопроводить меня сегодня вечером в Кур-де-Фонтейн. — А зачем? — невольно вырвалось у Линетт. Хотя приказ был ясен — ей оставалось лишь выполнить, не задавая глупых вопросов.       Ризли тоже задавался этим вопросом: никакой особой цели у него не было. Просто стоило поводить девочку по улице, заглянуть в магазин за чаем, который ей хотелось попробовать — коллекция герцога была не безгранична — и угостить чем-то вкусным. Это могло расположить Линетт к нему. — Считайте, что это очень важное задание, — серьёзно сказал герцог. — Выйдем в шесть, так что к этому времени надо провести инвентаризацию чая. Эту серьёзную задачу я тоже возлагаю на вас. Справитесь? В ответ — скромная улыбка. Такая же, как и всегда. Ризли же нравилось думать, что такая задача её действительно немного порадовала, раз она сразу оказалась у шкафа с коробками чая.

***

      За полчаса до шести Линетт куда-то сбежала — лишь махнула напоследок плащом, даже ничего не сказала напоследок. Бегала она проворно, Ризли, не стой перед ним какой-то цели, может, и не смог бы догнать. Даже интересно было такой забег провести, но всё ещё не было цели. И не хотелось просто так бегать по Меропиду — засмеют.       Вернулась она ровно к шести, как и договаривались. Только в этот раз её глаза были немного блестящими и подведёнными, а губы накрашены нежно-розовой помадой. Ризли столь часто на неё смотрел, что отметил это — возможно, у той же Клоринды бы не увидел. Или у кого-то из девушек-стражей, хотя таких было немного. — Выглядите великолепно, вам очень идёт, — отметил он, улыбаясь и вводя тем Линетт в замешательство. — А я приодеться не успел, уж простите. «Мне и не во что» — хотел добавить он, но не стал. Ни к чему ему была в Меропиде официальная или вычурная одежда, а на мероприятия «наверх» он мог попасть лишь по чистой случайности. Оттого и завести какие-то близкие отношения с противоположным полом, будь то лишь секс или долгосрочное общение, выходило лишь раз в пару лет. Хорошо хоть додумался побриться. — Спасибо, но это у меня профессиональное. Вдруг меня кто узнает? Мне нужно всегда так ходить, — поделилась на удивление откровенно девушка, поправляя прядку и приглаживая волосы рукой. «А у вас, страшный герцог Меропида, можно и без этого обойтись» — веселясь, закончил за неё Ризли, неспешно двигаясь к выходу из крепости. К чести Линетт — вслух она этого не сказала, хотя порой поражала своей бестактностью. Как, например, сейчас, когда они были в лифте вдвоём. Она принюхалась, совсем как кошка, водя носом из стороны в сторону, пытаясь распознать аромат. — От вас приятно пахнет, — заключила Линетт. — Мне древесные ароматы кажутся очень тяжёлыми, но вам идёт.       В какой-то степени Ризли оторопел. Это он должен был делать ей комплименты каждый разговор. Отмечать, что у неё какой-то особый вид теней на глазах, с блёстками, а кожа чуть более живая, чем обычно. Хотя, видимо, всё-таки виноват был свет в лифте. И тоже принюхался в ответ, но не так явно — и от Линетт просто ничем не пахло, кажется. Либо в своём любимом сыром болоте у него атрофировалась та часть носа, которая отвечала за запахи, герцог был не уверен. — Это был подарок, сам я в этом совершенно не разбираюсь, — признался герцог. — Если хотите, можем зайти и в какой-то парфюмерный. — Нет, я не использую духи, — покачала головой Линетт. — У меня очень сильное обоняние и они мне мешают.       Ризли даже поначалу умилился, а потом подумал, что стоит мыться не только по вечерам, но и по утрам на всякий случай. Хотя раньше он столь явных принюхиваний от Линетт не видел. Когда они стояли так близко, всё больше было желание положить руку на волосы девушки, между торчащих ушей. Хотелось посмотреть, как уши на секунду чуть опускаются, но возвращаются обратно. Она бы потом обязательно начала ворчать, что он испортит причёску, но руку бы сама не убрала. Жаль, что для такого было ещё рано. — Не окажете ли честь, миледи? — он поднял локоть, надеясь, что не слишком быстро перешёл к каким-то действиям. Раньше они держались на расстоянии, ни разу не касались друг друга. Ни одной глупой ситуации из дамских романов, где кто-то уронил папку, второй решил её поднять и их руки соприкоснулись. Если бы такое случилось и это привело бы к нужному итогу, Ризли бы окончательно поверил, что в мире ни на что нельзя рассчитывать. Но пока что у него был довольно хлипкий, не держащийся ни на чём план. Линетт могла отказаться. Ризли был уверен, что откажется — она была пугливее, чем дворовая кошка, а сейчас у неё было почти выступление и кто-то мог это увидеть. Наверняка увидят. Это могло повлиять на её карьеру не лучшим образом, когда до людей ещё и дойдут слухи, с кем по руку она идёт. — Ничего такого, просто прогулка, — на всякий случай произнёс Ризли, чувствуя себя глупо. — Только если вы так говорите, — с сомнением произнесла Линетт, подходя чуть ближе, и взяла его под локоть. Совсем аккуратно, почти невесомо — Ризли почти не чувствовал её прикосновения.       Со стороны они наверняка выглядели ужасно. Юная фокусница, очень прелестная — и под руку с каким-то странным взрослым мужиком старше её раза в два. И выше на целую голову. Герцог не был уверен, удобно ли ей вообще вот так висеть на его руке, но, кажется, это не доставляло ей никаких проблем, пусть близко она к нему и не прижималась. Вообще никак не касалась, лишь держалась за него ладонью. — Я хотел пригласить вас на концерт Лини, — сказал Ризли давно заготовленную фразу. — Но билеты стоит покупать сильно заранее. Если хотите, можем в следующий раз сходить. — Я слишком хорошо знаю это изнутри. В том смысле, что нет того эффекта, когда знаешь, как оно работает, — сказала Линетт, вздохнув. Ещё бы — добровольно лишить себя частички магии, от которой все в таком восторге. — Это значит «нет»? — уточнил всё же Ризли — вряд ли их недосвидание пройдёт настолько плохо, что Линетт откажет в следующий раз.       Казалось, что времени у него полно. Но за две недели прогресс был лишь в том, чтобы Линетт согласилась подержаться за ручку, ещё и явно не в романтическом стиле. Просто сопровождала, как Ризли её и попросил. От непринуждённых разговоров и держаний за руку до секса было как до Инадзумы вплавь. — Это значит да, но как это делается я вам не расскажу, — у Линетт это вышло чуть кокетливо.       «Она играет роль» — догадался, наконец, герцог, едва не хлопнув себя по лбу. Сама же сказала, что у неё краситься — профессиональное. Каждый выход на улицу для неё, видимо, был маленькой актёрской игрой, которую она будет поддерживать до самого конца. Не перед Ризли же ей так стараться. — Для начала нам стоит зайти за чаем. Здесь есть хорошая лавка неподалёку, но она работает до восьми, — проинструктировал её Ризли, подстраиваясь под неспешные шаги Линетт. Обычно он не успевал ничего, и поэтому мчался по своим делам, надеясь, что за час его отсутствия крепость не встала с ног на голову, а его не сместили с должности управляющего. Он держал Меропид крепко, обеими руками, но всегда существовала вероятность, что всё пойдёт под откос. — Да, я посмотрела, каких сортов у вас осталось мало, — покладисто сказала Линетт. — А потом, если позволите, Дебор Отель или Лютес. Где вам больше нравится? — Лучше Лютес. Но под вечер у них разбирают почти все вкусные сладости.       Это было очень странное свидание. Признаться, Ризли вообще никогда не ходил на свидания, в его жизни всё было как-то проще. До того, как он стал герцогом, секс покупался за купоны. После — секс стал не так важен, и возраст, когда согласен на любую женщину, уже прошёл. Слова, сказанные Клоринде, были чистым враньём — он был женат на Меропиде задолго до их секса. — Я не столь часто бываю на поверхности, поэтому надеюсь, что вы проведёте мне небольшую экскурсию. Какие места вам нравятся в Кур-де-Фонтейне? — Набережная. Или Лютес, — пожала Линетт плечами, осматриваясь вокруг, будто подмечая, изменилось ли что за время её отсутствия. — Я всю жизнь живу тут, в городе и он очень сильно надоедает. Я люблю его, но иногда хочется сменить обстановку.       Она говорила что-то ещё. Про то, какие магазинчики менялись в одном и том же месте по два раза в год — память Ризли на магазины была очень короткой. Его интересовало только то, что было необходимо именно ему. — А в этом ателье нам с Лини делают костюмы, — поделилась она, проходя мимо одного из однообразных магазинчиков. — Вам нравятся такие, герцог? — Я плохо понимаю в одежде. Они у вас красивые, но выглядят совершенно не практичными. И чересчур открытыми местами.       Конечно, они ему нравились. Слишком короткие в некоторых местах, но дающие пространство для воображения. Только по скромному мнению герцога, Линетт стоило носить чулки, как и её брату. Чтобы с подвязками, и была открыта полоска кожи между её костюмом и чулком. Ей бы это пошло гораздо больше, чем колготки. — На самом деле тут несколько карманов, — Линетт остановилась, перебирая складки своей юбки-шортов и оттягивая немного, чтобы показать, что есть потайной карман. — Они маленькие, но самое важное туда влезет. — А что у вас самое важное?       Девушка почему-то потупила взгляд и отвернула голову в сторону ещё какого-то магазинчика. «Нож и косметика» — сам ответил за неё Ризли, стараясь не смеяться. Попытка Линетт скрыть то, что она воспитывалась в Буфф д’эте и там такое привычное дело, была очаровательной — как будто Ризли не знал, с кем имеет дело. — А тут косметика хорошая, но дорогая, — всё же сказала она, и Ризли снова захотелось смеяться. Переводила тему она неумело, но очень мило. — Если хотите, можем зайти. Пудрой вы меня не разорите.       Личные траты герцога всегда были небольшими. Одежда, которая менялась только если порвалась, чай и какие-то сладости, которые могли долго лежать невостребованными. Хотя Линетт очень активно подъедала его запасы конфет, когда немного привыкла к Меропиду. Стоило и ими закупиться, но, наверное, уже без неё.       На них посматривали. Не напрямую, но кидали красноречивые взгляды, говорящие сами за себя. Немного удивлённые, обещающие кучу сплетен на ближайшие пару недель. Ризли было бы лестно, будь они про него и его новую пассию, да и от таких разговоров очень легко было укрыться в своей крепости. Юная, красивая, известная фокусница — и рядом со взрослым мужчиной, с которым она шла под руку. У него седина уже пару лет как выступила — рановато, но делать с этим герцог ничего не собирался. Ещё шрамы, уродующие тело. Тот, что под глазом возможно и придавал шарма, но на шее, уходящие вниз, почти всегда привлекали внимание и оставляли у людей двойственные ощущения. — В следующий раз, может быть, — немного подумав, откликнулась Линетт. — Мы можем не успеть сегодня за чаем. — О, так следующий раз будет? — заинтересованно уточнил Ризли, но тут же сказал, не дав ответить: — Всё нормально, вы совсем в Меропиде без свежего воздуха зачахнете. — Вообще я хотела бы встретиться с братом. Ему «Отец» запретила.       Линетт порой с поразительной честностью отвечала на вопросы, которые казались чем-то не совсем открытым основной публике. И могла настолько же ревностно умалчивать о каких-то не значащих ничего вещах, вроде того, какая у неё комната в Доме Очага. Но впервые сама сказала о чём-то, касающемся «Отца». Об Арлекино она говорила совсем неохотно, упоминая лишь в контексте своей работы в Меропиде. «Отец сказала...» или «Отец направила...», лишь то, о чём Ризли и так знал. — Интересные у вашего «Отца» методы, — задумчиво сказал Ризли.       Он всё ещё не разобрался с их устным договором. Зачем Арлекино столь прямо уговорила его попробовать переспать с Линетт? Чем больше он в своей голове повторял тот разговор, тем больше понимал: ему подсунули её для какой-то цели. Проще было засунуть в Меропид Фремине, который вряд ли был бы бесполезнее Линетт, но не был так завязан на выступлениях. И почему вообще девушка?       В чайном магазине они разобрались быстро. У Линетт в том самом потайном кармане был список, и она, тихо поздоровавшись, выложила его на прилавок перед продавщицей. — А вам, месье Ризли? — приветливо обратилась к нему продавщица — насколько он помнил, она была из Ли Юэ и неплохо разбиралась в своём деле. — Это всё для меня, — скромно признался он, забирая пакет с купленным чаем. — Моя помощница, Линетт, — представил он девушку. — Вот почаще бы так, — она кивнула на список с наименованиями и количеством. — Обычно он приходит ко мне и говорит: «Дайте чего-нибудь новенького и интересного». И всё, никакой конкретики. — Я просто свела всё в один список, — тихонько откликнулась Линетт, чуть поджав уши, будто её не похвалили только что.       В импровизированное личное дело девушки была занесена подпись, что в положении около сорока градусов её уши означают не только сильное расстройство, но и то, что она смутилась. — Спасибо за чай, — ответил за них двоих Ризли. — Так что, Дебор Отель или Лютес? Время уже давно перевалило за семь — люди закончили свою работу и стремились уединиться в каком-нибудь заведении, чтобы обсудить случившееся за день. — Лютес, наверное, но там будет очень шумно. Вы не против?       Это должно было быть проблемой для неё самой, а не для Ризли. Тот редко ходил по кафе и ресторанам, привыкнув довольствоваться малым — тем более, в столовой сносно кормили, если без случайных блюд. И в такие места заглядывал очень редко, лишь пару раз. Совсем не понял, зачем люди так набиваются в маленькое помещение, где все шумят. А Линетт казалась девушкой, которая в подобной атмосфере не смогла бы просидеть долго. Но они сели за столик, стоящий где-то с краю, и было даже терпимо. Шум был немного фоновым, он не давил, и Линетт выглядела вполне радостной в этом антураже. И тем заметнее было, насколько же они плохо выглядят рядом друг с другом, уж слишком десяток лет разницы был критичным. И с Линетт будто и стоило так общаться — сводить в красивое место, покормить сладостями, от которых её ушки немного подрагивали, и потом отводить домой. — Если хотите, возьмём ещё что-то с собой, — предложил Ризли, уже без удивления. Он успел увидеть, как хрупкая девушка, в которой на вид было всего килограмм сорок, съедает три больших кремовых десерта. Сам герцог ещё после первого бы впал в сахарную кому. — Они завтра будут уже не такими вкусными. — А позволите нескромный вопрос? Линетт облизала ложку от остатков крема и посмотрела на него немного сурово. Наверняка если бы вопрос был действительно грубым, выглядела бы ещё более хмуро, но как будто ожидала, что вопрос будет скорее смешным. — Допустим. — Куда вы всё это едите?       Линетт должна была воскликнуть: «такое нельзя говорить девушке, это невежливо!» Но вместо этого тихо рассмеялась, прикрыв рот рукой и опустила ложечку на блюдце. — Ваша светлость, такие вопросы девушке не задают, — всё же произнесла она, принимая тот же серьёзный вид, что и до этого. — Подумайте о том, как будете извиняться. — Видимо, ещё одной прогулкой вне Меропида, — Ризли склонил голову, и сам улыбаясь. — Сами выберете дату? — Даже тут приходится за вас работать, — покачала головой Линетт, ещё раз улыбнувшись и отпивая чай из чашечки. «Дорогой Лини,       Возможно, до тебя дойдут какие-то слухи, но я не уверена. Надеюсь, письмо придёт раньше, чем ты успеешь ещё кому-то рассказать, что я у родственников. Меня сегодня герцог позвал погулять по Кур-де-Фонтейну. Мы зашли купить чай и немного посидели в Лютере. Не ругайся, пожалуйста, я сама не знала, что так выйдет. Если скажешь об этом Отцу, наверное, будет даже лучше, только передай, что это не я напросилась, а герцог сам предложил. Он сказал, что я выгляжу так, будто скоро зачахну в Меропиде. И пообещал ещё раз прогуляться, но позже, когда он будет посвободнее. Хотя Отец наверняка уже обо всём знает.       Это была довольно милая прогулка, ничего такого. Зря ты так говоришь про герцога, он выглядит очень прямым и простым человеком, как мне кажется. Не думаю, что у него на уме что-то плохое, я действительно стала неважно выглядеть тут. Но у меня всё хорошо! Просто я скучаю и здесь совсем нечем заняться. Если бы Отец дала мне какое-то более конкретное задание, было бы проще. На всякий случай, вдруг я что-то не поняла, может, мне надо что-то узнать, пока я тут?       Я даже не знаю, о чём тебе ещё писать. Дни абсолютно одинаковые, я общаюсь только с герцогом, и то мы разговариваем не очень много. В основном о чае или когда мне что-то непонятно в его бумагах, которые я просматриваю. Хотя непонятно мне там примерно всё. Я пыталась общаться с Сиджвин, но она очень активная, и мне тяжело с ней долго проводить время.       Кстати, иногда герцог к ней ходит и возвращается потом с милыми наклейками, которые он не замечает. Когда я на это указала в первый раз, он начал ругаться на Сиджвин и сказал, что она вечно клеит их как-то незаметно. Это было очень смешно, правда, он же такой здоровый, а с розовыми наклейками ходит. Я после этого перестала ему говорить про них, это правда забавно. Но на следующий день он уже без наклеек. В такие моменты мне очень нравится в Меропиде. Герцог, даже когда находит наклейки, совсем не злой, а ещё иногда смешно шутит. В общем, тут скучно, но не настолько плохо, как я думала поначалу. Но жить бы тут я не хотела.

Твоя любящая сестра, Линетт»