Волос с её головы

      «У вас что, было свидание? Напиши больше подробностей, или я приду лично, чтобы его убить» — Ох, Лини, — пробормотала она, привычно вскрыв с утра новое письмо и видя там этот ужас — всего две строчки, написанные со злостью и без всяких пояснений. — Что-то стряслось? — задал дежурный вопрос Ризли, не надеясь, что его будут посвящать в тонкости отношений внутри этой странной семьи. — Мой брат просто иногда бывает очень глупым, — раздражённо мотнув головой, сказала Линетт. — И пишет всякие глупые глупости на основе слухов.       Появились новые интересные факты про её уши. Когда она злилась — а, судя по всему, она была в бешенстве, — её уши начинали подрагивать. Причём левое иногда ещё опускалось едва ли не к волосам, но мгновенно возвращалось в исходное состояние. А потом они снова принимались дрожать. Хвост, вместе с этим, елозил по красной обивке диванчика, оставляя на его бархате шерсть. Это было самым неожиданным, что заметил Ризли за прошлые дни — обнаружить на обивке короткие светло-серые волоски, непонятно откуда взявшиеся. — Я так понимаю, до вашего брата дошёл тот факт, что мы прогуливались наверху, — хмыкнул Ризли, возвращаясь к письму и пытаясь уже в четвёртый раз верно оформить очередную налоговую отчётность. — Хотите обменяемся? — Что, простите? — она перевела хмурый взгляд с письма на него и снова дёрнула ушком. В этот раз правым. — Вы перепишете красивым почерком отчёт, а я за вас позлюсь на брата, — предложил Ризли, не особо надеясь на успех. — Что он там такого написал? — Большую глупость, — фыркнула она и сунула письмо обратно в конверт. Обычно у Линетт это выходило очень осторожно, трепетно, она дорожила каждым письмом из дома — но не с этим. Будь у неё не просто конверт, а папка, наверняка бы ещё и смяла, но вместо этого сложила как попало. — Давайте, что надо переписать?       Как выяснил Ризли ещё в первые дни — почерк у Линетт был чудесный. И, что важно, писала она достаточно быстро. Раньше не было повода, но когда он в третий раз совершил ошибку под самый конец отчёта, нервы начали сдавать. Он встал, сминая три предыдущих неудачных варианта, и зачеркнул на последнем пару строк. За ворот стащил с кресла свой плащ, накидывая его на плечи, даже не надевая. Подозвал к себе Линетт махом руки, чтобы она подошла к его столу. — Смотрите, я там зачеркнул, это писать не надо, — пояснил Ризли, пальцем показывая, где именно зачеркнул. — Садитесь на моё место, чтобы спину не ломать на этой табуретке. День сегодня пиз... Ужасный сегодня день. — Понимаю, — Линетт украдкой улыбнулась, склоняя голову, чтобы не было видно. — Идите, я быстро справлюсь.       Ризли курил редко — пачка у него могла растянуться и на месяц, если тот был спокойным. Когда была суматоха с Первозданным морем, пачка у него уходила за неделю. Напополам с Клориндой они могли в кабинете раскрутить одну за вечер, если был повод и бутылка вина. После этого её губы ощущались горьковатыми, а с утра оставался гадкий привкус во рту и лёгкое чувство опустошения — хотя, может, виновато было вино, Клоринда всегда притаскивала кислющую гадость, которую стоило бы закусывать. С Линетт об этой привычке он вроде и позабыл, хотя после инцидента с котлом отпустил её пораньше и выкурил сразу две из непочатой пачки.       Вот сейчас его столь разозлил этот отчёт, что пришлось брать небольшой перекур. Из неприятного — пришлось тащиться на другой конец крепости, чтобы датчики дыма не начали дико вопить. В кабинете он их выломал ещё в первый год работы управляющим, но курить в присутствии Линетт не собирался. И так наверняка учует и будет морщиться, с её-то чутким обонянием. — Ваша светлость, добрый день, — воодушевлённо поприветствовал его один из стражей, слишком радостный для такого паскудного утра. Обеда ещё даже не было. — Бывали и добрее, — откликнулся он. — Будет огонёк? — Конечно, — охотливо согласился страж — кто-то из новеньких, Ризли не мог вспомнить его имени вот так, сходу. И прикурил ему сигарету от зажигалки. — Ваша светлость, разрешите отпуск попросить. — Попросить разрешаю, — откликнулся Ризли, понимая, что день легче становиться точно не собирается. — Сколько месяцев работаешь? — Полтора, на производственном участке, — уже серьёзнее сказал страж. — У меня сестра выходит замуж, мне хотя бы на недельку. Честно, обещаю следующий месяц совсем без выходных отработать. Очень надо уехать, поймите, ваша светлость.       Ризли бы и хотел сказать, что у него таких с сёстрами целая крепость. Крепость, которая держалась после потопа на честном слове и работе стражей. А тех больше как-то не становилось, всё уходили и уходили, не выдерживая. Ещё и после потопа многим надо было заново обустраивать быт. — Без выходных, говоришь, — задумался Ризли, прикидывая, кто у него ещё собирался уходить, а кто возвращаться из отпуска. На одну неделю звучало более-менее приемлемо, как будто можно было отпустить. — Сейчас докурю, и пойдём заверять. В следующем месяце два выходных сможешь взять, но не больше.       Страж рассыпался в благодарностях, начав говорить что-то про сестру и её свадьбу — Ризли, признаться, не слушал. Вот бы кто ему отпуск полноценный дал — чтобы без ежедневного решения проблем, сверхурочных или внезапных происшествий. Но он такой возможности не имел, хотя и не искал — его устраивала такая жизнь. Потушив окурок о землю, и выкинув в урну, стоящую специально для курящих стражей, пошёл к своему кабинету, не следя, идёт ли страж за ним. Это же было только в его интересах. — Как там тебя зовут? — уже поднимаясь в свой кабинет, бросил Ризли, раздражённый новыми делами, когда ещё не разобрался со старыми. — Жан. — Нахер мне сдалось твоё имя? Фамилия, должность, — рыкнул он, поднимаясь по лестнице. — Жан Курабье, рядовой страж, ваша светлость.       Только оказавшись уже непосредственно в самом кабинете, припомнил, что за его столом Линетт переписывала вместо него нудный отчёт. — Сидите, — постаравшись избавиться от привычного командного тона, всё же приказал Ризли, когда Линетт решила уступить ему место. Вышло не очень хорошо, судя по её опущенным ушам, но хотелось скорее разобраться с этим Жаном.       Вместо стола он подошёл к одному из шкафов, в которых хранились личные дела сотрудников. Стоило уже перебрать нормально эту кипу макулатуры и сжечь к чертям половину, да всё руки не доходили. Поэтому приходилось каждый раз копаться в тонне бумаг, прежде чем находил нужное. Вытащил и кинул на стол, отчего Линетт мелко вздрогнула, и Ризли ещё раз напомнил себе, что при ней стоит быть помягче. Он открыл папку, перебрал первые два листа с характеристиками и размашисто вписал даты отпуска и обещание работать с двумя выходными в ближайший месяц, тоже с датами. — Внизу распишись, — он всучил лист в руки стражу, вместе с собственной перьевой ручкой. — И со вторника можешь идти. — Спасибо, ваша светлость! И поспешно сбежал. Ризли порой казалось, что для стражей он едва ли не страшнее, чем для заключённых — те хотя бы и так уже в конечной точке своего путешествия. Придётся теперь смотреть, кого можно переставить на место этого Жана. Если вообще нужно будет. — Свадьба у его сестры, — недовольно пояснил Ризли для Линетт, сам садясь на диванчик. Девушка же заинтересованно на него посматривала — и тоже без особой радости. — Что, тоже отчёт не идёт? — Свадьба это чудесно, — откликнулась она, откладывая ручку и уже начиная смотреть на герцога так, будто он где-то напортачил. — Но вы ходили курить.       Момент, когда Линетт очаровательно принюхивалась, а потом недовольно морщилась, он, похоже, пропустил из-за этого Жана. Захотелось догнать и отобрать разрешение на отпуск — и ведь как знал, сразу же убежал. В жизни Ризли было не столь много приятных моментов, и пропустить даже один не хотелось. — Такое иногда будет повторяться, — покаялся герцог. — Уж простите за это, но день ужасный.       «Пиздец, а не день» — пожаловался бы он кому-то другому, но с Линетт старался держать себя в руках. Очень сложно было обойтись без нецензурной брани в таком месте, как Меропид. Особенно если и до него в жизни было всё не так гладко, как того хотелось бы. Невольно получалось сравнивать Линетт и Клоринду — последняя бы приняла подобную фразу спокойно, может, кивнула бы и сказала: «да, Ризли, день действительно пиздец». — Я уже поняла это, — кивнула Линетт. — Но очень прошу воздержаться от курения, пока я в этом кабинете. — Вы просто чудо, — хмыкнул Ризли, чьё настроение немного повысилось. Девушка на подобный комплимент посмотрела в его сторону с недоверием, снова хмуря брови. Но у неё это выходило скорее мило, чем действительно серьёзно. — Всего две недели со мной провели, а уже командуете. Нет, продолжайте, мне правда нравится. — Вы совершенно ужасны, ваша светлость, — только и сказала она, снова утыкаясь в отчёт и продолжая писать. — Услада для моих ушей — слышать это от вас.       Всё же что-то в ней было. Дети из Дома Очага были очаровательно-бесстрашными, вспомнить хотя бы парнишку, который собирался вплавь выбраться из Меропида. Или Лини, который был готов лезть к нему драться за свою семью. Других он пока не видел, но Линетт тоже начала проявлять это, вслух дерзя человеку, которого половина крепости боится, а вторая половина очень сильно боится. Судя по короткому исследованию поведения её ушей — вообще ни разу не испытывала страха только от присутствия рядом с Ризли. — Не хотите на постоянную работу ко мне перейти? — предложил Ризли, уже зная, что получит отказ. — Обещаю не курить в кабинете, отпускать сразу после шести и самостоятельно следить за чаем. — Вы будете бегать курить куда-нибудь в другое место, а потом весь кабинет тоже пропахнет, — отозвалась Линетт, не отрываясь от письма. — И у вас ужасная привычка грызть ручку, я так работать не смогу. — Ради того, чтобы вы остались рядом со мной, я готов перестать курить и грызть ручки.       Когда Ризли в задумчивости над очередной бумажкой прикусывал ручку — это выглядело удивительно мягко. Как некая мелочь, от которой трескался образ строгого герцога, держащего в руках всю власть в Меропиде. Линетт всю жизнь обитала в мире, где хорошим был только Лини, а все остальные — враги или временные союзники. Она об этом никогда не говорила даже брату, но «Отец» и их семья казались временным явлением. Дорогие сердцу, но не вечные, те, кто может легко толкнуть в спину, а воздух не подхватит её, как уже бывало не раз. И вот теперь появился такой же временный союзник, куда более приятный, чем многие другие. Не идеальный, но располагающий к себе, местами более близкий, чем стоило бы. И который сказал что-то лишнее в этот раз. — Извините, перегнул палку, — пожал плечами Ризли, будто не было неловкой паузы, которую Линетт не смогла заполнить очередной колкостью в ответ. — Просто вы действительно очень хорошая помощница. — Я просто завариваю чай и иногда помогаю по мелочам. Так кто угодно смог бы, — Линетт отложила ручку, не имея понятия, куда теперь деть руки. — Просто приятно завести диалог с кем-то. А то с этими кучами бумаг можно и день с ночью перепутать. Да вы и сами видите.       Лениво потянувшись, Ризли скинул с плеч плащ — в кабинете было довольно тепло. Девушка и вовсе ходила в комбинезоне, который открывал ноги почти полностью, и половину спины вдобавок. Но на температуру не жаловалась, да и замёрзшей или приболевшей не выглядела, если не брать в расчёт бледноватый вид. — Идите, отдохните лучше сегодня. Сидите у меня тут безвылазно, а я ещё и накурил вам тут, — Ризли подошёл к столу, заглядывая через плечо девушки и быстро пробегаясь взглядом по отчёту. Выглядело всё складно — оставалось лишь дописать до конца, не ошибившись в оставшихся данных. Как выяснилось ещё в первый год, любые помарки и исправления в налоговых отчётах очень плохо принимались. — Давайте, кыш, чтоб я вас до завтра не видел.       Линетт мягко соскользнула с кресла, обходя стол с другой стороны от чуть склонившегося над отчётом герцога. Вот и вернулся нормальный Ризли — по горло в делах, сосредоточенный на работе и вымотанный. Под глазами синяки, кожа ещё бледнее, чем у неё самой, и в мятой рубашке. Он был привычен, подшучивал, но делал небольшие поблажки. — Так вы сами тут сидите каждый день до ночи, — вздохнула Линетт, возвращаясь обратно к диванчику. — Давайте я тут просто тихо посижу и займусь своими делами, ладно? За дверьми кабинета была ежедневная суета, которой она всеми силами избегала. Кто-то вечно бежал куда-то, стражи суетились, всё перетаскивалось с места на место. Крепость восстанавливалась после потопа, и хотя людей стало меньше, но Меропид казался маленькой комнаткой, в которой заперли два десятка кошек. — Да, конечно.

***

      Она перепачкала несколько листов бумаги, чтобы попытаться переубедить брата. Все слова казались не теми, как оправдания. И хотелось для начала самой разобраться, что вообще Ризли делал и говорил — было бы сильно проще писать очередное письмо. «Что ему стоило помолчать?» — в очередной раз выводя обращение на новом листке бумаги, пытаясь осознать, что происходит с герцогом. «Дорогой Лини,       Это было НЕ СВИДАНИЕ, но».       «Но герцог на что-то там ради меня готов» — в который раз подумала Линетт, кидая взгляд в сторону Ризли. Тот опять взял ручку в рот, хмурясь над очередными бумагами. Ей не нравилось, как это прозвучало, слишком серьёзно ради очередной шутки. Герцог, конечно, извинился, признался, что наговорил лишнего, но лучше это не сделало. «Дорогой Лини,       Мне кажется, герцог просто очень хорошо ко мне относится, просто симпатия как к человеку».       Ещё одна бумажка была смята и с тяжёлым вздохом отправилась в урну — эти огрызки писем даже уничтожать не хотелось. Не полезет же Ризли за её глупыми письмами? Хотя даже если полезет, отболтаться, что это неудачные попытки оправдаться перед злющим братом. — Никак не идёт? — понимающе спросил Ризли, получив ещё недовольный взгляд. — Не смотрите так на меня, это я не глупые глупости пишу, как вы выразились. — На то мы и родственники, что я тоже глупости в ответ пишу, — нервно ответила Линетт, в сотый, наверное, раз пробегаясь по тем двум строчкам, что написал Лини. — Вы же понимаете, как он это воспринял по слухам? — Слухи имеют свойство быть приукрашенными, — откликнулся герцог. — Про меня, например, говорят, что я огромный, злой и у меня красные глаза. А из глаз я умею метать молнии. Тоже красные. — Вы преувеличиваете. — Ничуть, лично слышал от новоприбывших. Подобное описание и правда могло подходить герцогу, пусть и было абсурдным. Это скорее вызывало улыбку, чем вселяло ужас, хотя от злого герцога можно было ожидать и молний из глаз. Красных. — Когда вы злитесь, действительно выглядит пугающе, — признала Линетт. — А когда я при вас злился? — и во всём его виде полное непонимания. Будто уже забыл утренний поход покурить. — На Жана Курабье. — А, так это не злился. Просто настроение не очень. «Дорогой Лини,       Поверь, я никогда в жизни не буду с ним ходить на свидания, потому что он курит, и вообще злюка». — Злюка, да, — повторила Линетт, снова сминая лист, вымещая на нём свою злость. Про не симпатичных людей не пишут «злюка». И это начинало напрягать уже её саму. Да, герцог был не подарком: он действительно иногда курил, сидел безвылазно за бумагами и грубо шутил. Только каждый из этих минусов по отношению к Линетт поворачивался другой стороной. Не курил, пока она в кабинете — раньше, будучи заключённой, она не замечала, чтобы Ризли хоть куда-то бегал покурить. Она бы точно заметила, их троица очень пристально изучила расписание и повадки герцога. За бумагами сидел из-за большой ответственности и, видимо, любви к Меропиду. А шутки, пусть и грубые, почти всегда были смешными. — Давайте я вам ещё что-нибудь перепишу, а вы за меня брату письмо напишете. Так, чтобы убедительно было. — А что он там вам успел написать по моему поводу?              Показывать предыдущие письма не хотелось — хотя и в них Лини мало стеснялся в выражениях. Они были слишком личными, там было и про «Отца», и про Фремине, и про котов. Настолько раскрывать душу перед первым попавшимся, пусть это был и тысячу раз учтивый и милый герцог Ризли, не хотелось. Может, про котов она ещё расскажет, позже, но остальное точно было не для чужих глаз. — Держите, — она сама встала, чтобы отдать конверт, в который засунула письмо от брата со злости. — Он просто немного ошарашен этой новостью и ничего плохого не имел в виду. Обычно они не были столь близко — первый такой день, на её памяти, сначала Ризли над ней нависал, чтобы показать отчёт, потом копался в шкафу за её спиной, а теперь она ожидала его у стола. Слишком много взаимодействий за один день — ещё и неудачная шутка. Пусть он и правда шутил, но кто его знает? Может, на самом деле он прощупывал почву или что-то такое же. Или намерен был её напугать — и у герцога вполне себе вышло. — Да, особенно когда писал, что хочет меня убить. Ваш брат сама доброта, — Ризли хмыкнул, лишь мельком глянув на письмо. — Не завидую вашему будущему жениху. И ладно брат, но ваш «Отец» из него точно все соки выпьет. — Вы слишком плохо знаете и «Отца», и Лини. Дадите мне ещё что-то переписать? — Да, секунду подождите.       У Ризли была пара книг. Он не пришёл на должность управляющего Меропидом уже разбирающимся человеком. Если бы его спросили, как он вообще оценивает себя на этом месте, он бы отвечал очень долго и по большей степени нецензурно. Заключённые просто не видели всё то, что делал Ризли в течение нескольких последних лет. Они получали свою еду, не умирали ради неё на производстве и могли распоряжаться свободным временем по своему усмотрению. Этого было достаточно для простых людей.       Первый же год Ризли жил за рабочим столом. Он примерно представлял, что где-то, на этаж ниже, есть кровать, но время было лишь на то, чтобы сходить в душ. Самым невыносимым была даже не столько бумажная работа, сколько сложность терминологии. «Вон та херовина» резко оказывалась «прямозубой шестернёй с увеличенным шагом сцепления». В руках эту шестерню он держал, понимал, где она используется и как создаётся, но её название и сколько их нужно по контракту не представлял. Первое время даже вёл конспекты, чтобы свести всё, что изготавливал Меропид, в какой-то единый перечень. Засыпал с ним и просыпался с ним же, пытаясь хоть как-то заполнить пробелы в знаниях. — Вот, — этот конспект, собранный в одну бумажную папку, не использовался им уже несколько лет. Но какая-то сентиментальная привязанность к нему осталась, и её он положил на край стола, ближе к Линетт. — Если сможете разобрать почерк, изучайте. Поможет, когда ваши там утвердят первоначальные поставки. — Просто читать? — Просто читать это не выйдет, — Ризли покачал головой, вспоминая, сколько же книг по инженерии перечитал, чтобы свести всё к одному. — Если для себя какие-то пометки сделаете, чтобы вам было понятно, очень облегчите работу и мне, и себе.       Из Снежной ему пришли требования по информации ещё в первые дни после заключения контракта. Благо, обошлось без Арлекино, послали кого-то из Фатуи, чтобы почта быстрее дошла. И там был лишь небольшой список, по которому стоило вписать требования к характеристикам оборудования. Ризли, невероятно довольный таким профессионализмом, выслал им обычной почтой основные характеристики нынешних станков. Если бы рядом был кто-то, хоть немного понимающий в бюрократии Фонтейна, он бы ему начал хвастать, мол, смотрите, какие технологии делают, ведь могут обойтись без этих ужасных бумажек.       А потом получил ответное письмо, всё так же с безымянным парнем из Фатуи, где его едва ли не носом натыкали, что нужна полная техническая документация того, что Ризли нужно. — А что будет, когда начну понимать? — Будете переводить с нормального языка на их, — Ризли недовольно посмотрел на кипу бумаг на столе. — Ваши там из меня все соки выпьют, пока согласуют всё. — Это не мои, ваша светлость, — Линетт украдкой улыбнулась, немного умиляясь, каким был недовольный герцог. Слово «злюка» ей нравилось всё больше и больше. — Мои это про более тонкие методы. — Я ваши тонкие методы из воды с первозданным морем вытаскивал, когда он нахлебался там. Надеюсь, вашему этому «Отцу» достаётся больше бюрократии, чем мне. Строго говоря — вытаскивала Клоринда, которую подрядили ему в помощники, но это никого особо не волновало. Ризли придвинул к себе чистый лист — он мог готов покаяться в уничтожении природы, сколько же деревьев ушло на это всё — и решил немного отвлечься. Составление письма для Лини казалось хоть чем-то весёлым. — Как думаете, письмо стоит начать с «ты поехал крышей» или с «я влюблена только в Нёвилетта»? — поинтересовался Ризли, когда накидал основные причины, почему он сам же совершенно непривлекателен для Линетт. — Фу, он же старый, — поморщилась Линетт. — Вообще лучше ничего не пишите. — Эй, он выглядит всего на пару лет старше меня! — Так и вы тоже старый.       Это Ризли в голову не приходило — в Кур-де-Фонтейне женщины даже заглядывались на него порой. Одевайся он столь же вычурно, что и остальные жители верхнего мира, может, получал бы их почаще. Даже провёл рукой по волосам, в которых проседь появлялась всё чаще — это было проблемой? С этой стороны он как-то не посмотрел на ситуацию, думая, что Линетт просто сама по себе пугливая. Да и сам Ризли не ощущал особой разницы с тем временем, когда только вступил на свой пост. Шрамы стали реже появляться, это да, жить стало легче, болезненная худоба прошла. — Извините, вы не старый, — Линетт первая ощутила, что пауза как-то затянулась. — Вы вообще на Лини очень похожи, хотя он никогда этого не признает. — Да нет, я просто задумался, — Ризли убрал, наконец, руку с головы, удержавшись, чтоб не коснуться ещё шрама под глазом. — Вы сильно ощущаете, что я вас старше? — Не особо. Может, на пару лет. Не как с «Отцом». Вы же с ней, ну, ровесники? — Я младше, — поспешно ответил Ризли, пытаясь припомнить, сколько Арлекино вообще лет. Судя по тому, что он нашёл, когда копал носом землю по поводу фатуи, что лезут к нему в крепость, выходило, что ей немного за тридцать. — На несколько лет даже. Хоть одна проблема быстро решилась — Линетт не сильно обращала внимание на возраст. Судя по всему, просто ещё одна неудачная шутка в копилку глупостей, сказанных в этот день. А судя по скомканным листам в мусорке, не произнесено их было ещё больше. И особенно отличился Лини, хмыкнул про себя герцог, вновь глядя на письмо от него, пусть и написано оно было парой дней ранее. — Держите, вот примерно набросал. Только перепишите начисто, а то ваш брат подумает, что я вас убил и пишу письма за вас. — Так вы и правда пишете письма за меня. — Я разгружаю вас от лишних обязанностей, чтобы загрузить другими. Я же злой герцог с красными глазами. — И ужасным почерком.       Линетт фыркнула, забирая готовое письмо. Совершенно было не похоже на то, как она обычно писала — но, может, так даже было лучше. Чтобы показать, насколько она зла подобным предположением от Лини. — Момент с «я не собираюсь в него влюбляться, пусть он и очень красивый» ужасен, вы же это знаете? — Я надеялся, что вы не заметите. И, кажется, Линетт осмелела уже в достаточной степени, чтобы кинуть в него конфетой из вазочки, которую Ризли со смехом поймал. «Дорогой Лини,       Это было НЕ СВИДАНИЕ, герцог относится ко мне НОРМАЛЬНО, всё хорошо! У тебя уже началась паранойя, пожалуйста, посети врача или выпей каких-нибудь успокоительных травяных сборов. Не знаю, как ещё до тебя это донести. Всё хорошо, меня тут не совращают, я не собираюсь влюбляться в герцога или делать что-то такое же глупое. Я серьёзно, могу хоть записывать всё, что он мне говорит, чтобы ты успокоился.       Сегодня, например, он уходил курить, а потом пришёл и вонял этой гадостью на весь кабинет. И меня попытался выгнать из кабинета, раз мне не нравится. А ещё ходил и ругался на стражей, что они слишком часто берут отпуска, совсем ругался, очень грубо. Цитировать не буду, сам представляешь, что он мог наговорить.       А ещё заставляет меня переписывать за него бумажки, хотя это не моя работа. В общем, он на самом деле ужасен на работе и это совсем не привлекательно для меня. Ты правда думаешь, что есть хотя бы какая-то вероятность, что я могла пойти на свидание с ним? Перечитай это письмо, если тебе снова это придёт в голову и успокойся.

Твоя ОЧЕНЬ ЗЛАЯ НА ТЕБЯ сестра, Линетт»