Волос с её головы

«Дорогая сестра,       Я понимаю, что тебе там одиноко и грустно, но это не повод ходить на свидания с РИЗЛИ. Он правда ужасен, как ты и написала. Я не представляю, как ты с ним вообще можешь так долго находиться наедине! И потом ещё согласиться пойти с ним гулять. Пожалуйста, не делай никаких непоправимых глупостей, ему нельзя доверять. Ты хоть представляешь, что он может с тобой сделать, пока вы там одни? Почему ты об этом не думаешь?       Я не хочу тебя пугать, но он очень опасный человек. Ты же помнишь, как он обвёл нас вокруг пальца в прошлый раз. С ним даже Отец лично договаривалась и всё заверяла на бумаге. Отца он обмануть бы не смог, а тебя очень легко, ты же совсем плохо общаешься с людьми. Пожалуйста, не делай ничего глупого хотя бы ради Отца, она очень многое сделала для этого договора. И она будет очень недовольна, если Ризли начнёт вертеть тобой из-за этого контракта.

Твой очень взволнованный брат, Лини»

— Знаете, ваша светлость, вы были правы, — вновь складывая письмо как попало, покаялась Линетт. — Надо было писать, что я влюблена в Нёвилетта. — Так он же старый, — поддел её в ответ Ризли. — Вам брата не жалко? Он же замахается отбиваться от ваших поклонников, дайте ему уже выбрать кого-то одного. — А вы мой поклонник? — До конца жизни буду, если попросите.       День у него в очередной раз не задался. Вместе с дежурным письмом от Лини для сестры, Ризли тоже пришла весточка от Фатуи. Столь же короткая, сколь и прошлое письмо для Линетт. Но она хотя бы принесла приятные новости — не для крепости, для самого Ризли. — Вы паясничаете даже хуже, чем он. А вам уже давно не восемнадцать. — Я просто в душе очень молод, — возразил Ризли. — И на внешность ещё никто не жаловался. — А на что жаловались?       Вопрос, заданный из искреннего интереса. Из значимых недостатков у Ризли была разве что помешанность на работе и курение. Во внешности его изъяны были, но о них не хотелось говорить. Да и Линетт находила небольшой шрам под его глазом даже симпатичным, подходящим под его образ. И всё равно она могла бы исписать целый лист с двух сторон, на что жаловалась лично она. А потом сжечь на всякий случай. Некоторые пункты там были как минимум сомнительными. — А на что бы жаловались вы? — хмыкнул Ризли. — Вы не представляете, насколько я ужасен на самом деле. — Я как раз представляю. И вы курите. — Уже бросил ради вас, вы забыли?       Ризли весь был как пережжённая карамель. Горькая, но это всё ещё карамель — и её Линетт очень любила. От слов герцога оставалось такое же сомнительное послевкусие, как будто что-то пошло не так, как нужно. Но это всё ещё были обычные шутки, желание понравится и немного скрасить для Линетт печальные дни вдали от семьи. — И вы вечно шутите. Не можете побыть серьёзным хоть немного? В ответ раздался лишь вздох, очень нелепый в исполнении герцога, картинный. Но переведя взгляд на него, Линетт как нельзя чётко осознала: Ризли устал. У него на столе постоянно лежали разные бумаги, под столом — коробки с бумагами. А за дверьми кабинета люди, которые боялись его по-настоящему, как человека с безграничной властью, которой он не пользовался. Когда ему было, с такими-то обязанностями? — Да я побыл тут серьёзным, вам не понравилось, — Ризли снова был привычно-весёлым, с усмешкой на губах и вызовом во взгляде. — Вы мою папку с конспектами не потеряли? Дайте сюда на полчасика. Сейчас у нас тут веселье начнётся. — Веселье? — Ваши чудесные друзья из Снежной прислали основную техническую документацию, — он похлопал ладонью по одной из папок, — и нам сейчас надо переписывать всю мою работу за три недели на их язык. — Но мы же говорим на одном языке, — с надеждой на понятную работу, тихонько сказала Линетт, будто собиралась возразить. — Это мы с вами на одном языке говорим. А бюрократы в каждом городе свой собственный придумывают, как оказалось.       Ризли раздражённо выдохнул, нехотя вставая из-за стола. В очередной раз за последние дни он чувствовал, что вот-вот наступит тот неадекватный день, в который он будет много курить, ещё больше ругаться и пугать Линетт. Только у них немного наладились отношения, в которых девушка не пугалась каждого шутливого комплимента, как время стало нагонять герцога. Стало предельно ясно: устный контракт с Арелекино был изначально нечестным в его сторону. Азарт сыграл с ним очень плохую шутку. К Линетт он уже подходил как к старой знакомой, а не к испуганному котёнку, пусть делал это редко и исключительно с какой-то целью. Например, забрать папку. — Я сейчас вам краткие пояснения оставлю, что они там имели в виду, и перепишете сколько получится документов? — спросил Ризли, будто не рассчитывал на согласие. — Я их по нашим образцам составлял, а у них свои. Покажу примерно, что делать надо, и начнёте писать. — Я могу не всё понять, — предупредила Линетт, прикидывая, насколько неудобно будет сидеть на диванчике. Второй стол попросту было некуда ставить. — Всё нормально, просто покажете потом, как сделали, я проверю, и начнёте писать, — успокоил её Ризли, начиная что-то черкать в собственных конспектах. Внезапно вспомнил, что раньше он ругался гораздо больше. Нет, он мог понять и сейчас, что имел в виду раньше — особенно учитывая то, что он ещё и схематичные рисунки делал. Но Линетт как будто не стоило отдавать эти бумаги. На каждую деталь, когда он был чуть моложе, у него было своё название, забывшееся за давностью лет, и чаще всего — нецензурное. Над некоторыми даже удалось посмеяться и поблагодарить молодого Ризли за такой полёт фантазии. И в то же время немного смущало, что подобное количество брани попало в руки Линетт. — И вы это всё читали? — Примерно до Хе... Металлической суставной детали для типового жандарматрона номер два, — очень серьёзно и заученно ответила Линетт. Ризли тут же полез куда-то в середину. «Херобора из ноги здоровой хуйни». — Я даже не знаю, радоваться тому, что вы запомнили и оригинальное название, или стыдиться за себя пять лет назад, — только и сказал Ризли, чувствуя скорее второе. И ведь совсем забыл, что там приличных слов было поровну с нецензурными. — О, мне кажется, что герцог пять лет назад был очаровательным юношей. Линетт ещё и насмехалась над ним. Пусть это и было облачено в совсем мягкую форму, с лёгкой улыбкой. Стоило порадоваться, что этот малообразованный юноша пятилетней давности показался ей хотя бы забавным. — Я вам пометки оставлю над каждым первоначальным названием.       Если бы Ризли спросили, сколько ещё контрактов с такими же хорошими условиями он готов принять, он бы с чистой душой ответил: ноль. У Снежной будто были свои технологии, которые развивались отдельно от остального мира. Даже умников из Сумеру, которые изредка заказывали небольшие партии изделий из Меропида, смогли за пояс заткнуть — те хотя бы не придумывали новых слов. А с применениями и вовсе не лезли к Ризли, соглашаясь, что та или иная деталь используется в жандарматронах, пусть их никогда и не было в Сумеру.       Работа началась — причём в таких количествах, каких герцог её не видел уже несколько лет. Будь первозданное море ещё на месте, он бы предпочёл ещё пару дней самостоятельно подержать его в глубинах Меропида. Но не вести больше никогда никаких дел со Снежной.       Каждое утро для него начиналось одинаково — он просыпался на своём же столе, задремавший на несколько часов. И за это время у него успевало заболеть примерно всё, начиная с шеи и заканчивая задницей. Как держалась Линетт, с её природной нелюбовью к подобной работе, и вовсе казалось удивительным. Ризли казалось, что ещё немного, и у неё шерсть начнёт вставать дыбом от работы. — Идите, поспите, — каждый вечер говорил герцог, видя, как её фигура скрючивается над маленьким кофейным столиком. — Или книжку почитайте, не знаю, вредно так долго сидеть. — Я не собираюсь всё скидывать на вас, — упёрто говорила Линетт, недовольная, что её отвлекли. — Меня сюда отправили, чтобы вам помогать. Я помогаю, не лезьте.       Первые два дня она ещё держалась и горбилась над неудобным столиком. Ризли даже пытался куда-нибудь её выселить из кабинета, чтобы сидела нормально за столом, но встретил ту часть Линетт, которая по-настоящему приводила его в восторг. Она шипела, как настоящая кошка, и говорила, что не собирается бегать откуда-то к нему в кабинет ради каждого слова. Командный тон девушки звучал даже мило. — Вы слишком непонятно пишете, — в какой-то из дней сказала Линетт. — Постарайтесь использовать печатные буквы, если вам так сложно по-человечески писать.       Когда Ризли впервые услышал это, не поверил своим ушам. Каким-то образом в Меропиде появился кто-то, кто считал себя вправе ругать его. Раньше таким могла грешить лишь Клоринда, и он до последнего не признавался себе, что ему это нравится. Тем неожиданней было видеть подобную схожесть между ней и Линетт. — Леди, ради вас что угодно, но не печатные буквы. Не успеваю, честное слово. — Хотя бы не спешите, ваша светлость. Она тогда фыркнула и вернулась к бумагам. А Ризли озадаченно пытался вспомнить, когда привычное «ваша светлость» в последний раз произносилось сквозь зубы. Не припомнил — наверное, примерно тогда же, когда и металлические детали в его представлении назывались «херобора».       А потом Линетт окончательно признала его кем-то своим. Или окунулась в привычную бюрократию, не обращая на Ризли внимание. Иначе объяснить, почему по приходу в один из дней она принялась расшнуровывать ботинки. — Вам что, тут жарко? — с сомнением спросил Ризли, глядя на то, как девушка с силой оттягивала в сторону шнурки, освобождая тонкую стопу. — Придумала, как будет удобнее, — впервые за прошедшие три дня вернулась старая Линетт, которая смущалась такого пристального внимания. И снова говорила довольно тихо, отводя взгляд.       Понятнее стало лишь когда она утащила у него из шкафа одну из книг большого формата — а потом забралась на диван с ногами и положила её себе на колени. Выглядело столь привычно для неё, без колебаний, будто все предыдущие три недели она провела в такой позе, используя книгу как подставку и принимаясь что-то писать на листе бумаги. И комментировать Ризли это не стал. — Леди, не думали... — обратился он к ней на пятый день, запоздало поднимая взгляд от бумаг. И только заметив, что Линетт уже давно сползла головой на подлокотник и закинула себе руку на лицо. Ризли повторил тише: — Леди?       Локтём она, видимо, закрылась от приглушённого света кабинета. Ноги она ещё ближе подтянула к бёдрам, а на коленях так и осталась лежать книга, рискуя в любой момент упасть и разбудить её. Абсолютно неудобная поза, сказал бы Ризли, если бы не помнил, в каких состояниях сам был способен заснуть в дни, когда наваливалось много работы.             Стоило её как-то переложить, хотя бы на бок, но тревожить казалось слишком рискованным — проснётся же. Герцог лишь тихо поднялся со своего кресла, не позволяя ему привычно проехаться ножками по металлическому пола, и прихватил с него свой плащ, перекинув тот через руку. Вспомнилось детство — тогда нужно было уметь ходить так тихо, как только мог ходить человек. Подобные навыки не пригождались уже очень давно, но не были позабыты.       Осторожно, пытаясь не разбудить девушку, Ризли утянул её книжку, откладывая на столик. От этого Линетт пошевелила рукой, заставляя замереть на месте — если бы кто-то был в кабинете, в жизни бы не поверил в происходящее. Герцог замер, дыхание затаил, чтобы не разбудить спящую на его диванчике хрупкую девушку. И когда она перестала ворочаться, смог спокойно выдохнуть, пусть и громковато, а после опустить на её ноги в тонких колготках свой плащ.       Можно было возвращаться к работе, но ещё тише, чем было до этого. А потом и его, посреди недописанного предложения, и его застал сон — такой же внезапный, как и в предыдущие ночи. — Почему вы меня не разбудили? — первое, что услышал Ризли. Ради разнообразия — Линетт это сказала без претензии, как она уже привыкла за прошлые дни. Герцог задавался этим вопросом долго и клятвенно пообещал спросить, когда всё закончится: когда милая девушка научилась так говорить? В детстве, до Арлекино? Когда пришла в Дом Очага? Или когда стала уже взрослой и сама была старшей сестрой для таких же беспризорников, как она сама? Получалось у неё уж больно хорошо, и тем больше она характером напоминала Клоринду. Невольно он сравнивал их двоих постоянно, особенно когда Линетт начала открыто показывать характер. — А вы меня? — Потому что вы спали. «Глупый какой-то разговор» — подумал вскользь Ризли, поднимаясь с кресла. Стоило сходить к себе, хотя бы умыться, привести себя в порядок — а то наверняка совсем как с похмелья. — Скоро уже закончим, — пообещал он перед тем, как удалиться к себе.

***

— Я это давно уже планировал, — поделился Ризли, чувствуя, что с планами у него всё так же плохо, как и раньше.       В его планах должно было быть другое — как следует выспаться, а потом ещё раз выспаться. В кои-то веки он мог позволить себе отодвинуть часть дел, выдохнуть, перестать бежать наперегонки с тяжеловесной бюрократической машиной. И тратил это время на глупости. Главное шоу его жизни, прошедшее в «Эпиклезе», начисто отбило всё желание появляться в том же зале, где его судили. И уж точно не хотелось выставлять себя главным актёром в очередной раз. — Потому что у вас заканчивается чай? — со слабой тенью улыбки поинтересовалась Линетт. Её как будто держали взаперти на хлебе и воде, осознал Ризли, хотя питалась она последние дни вместе с ним. — Я не чай планировал, — отмахнулся он.       Хотя и герцог выглядел не лучше. Если раньше он не мог себе позволить выглядеть уставшим или измождённым, то к концу этих ужасных двух недель к своему стыду забывал бриться. Зато, посмотрев в зеркало этим утром, стало ясно, откуда в народе пошёл слух о красных глазах. Молний всё ещё не было, к его глубокому сожалению. — Тогда «Лютес», и вы всё-таки сводите меня за косметикой? — Линетт тихо засмеялась. — После этих ужасных механизмов не рассчитывайте, что отделаетесь пудрой. — В следующий раз куплю вам всё, что захотите, — опрометчиво пообещал Ризли, мгновенно понимая, что после такого точно расстанется со значительной суммой моры. — Я на самом деле вам сюрприз приготовил. — И вы не расскажете, пока я сама его не увижу? — Вы поразительно догадливы для человека, который нормально не спал две недели.       В ответ получил лишь милую улыбку и тычок острым локтём чуть ниже рёбер. И это не сбиваясь с шага, лишь на секунду выпустив его локоть из захвата. В этот раз даже сомнения на лице Линетт герцог не увидел, когда предложил ей пойти, держась за его руку — и тем более самодовольно себя чувствовал, вновь видя оценивающие взгляды. Он, признаться, совсем упустил слухи, ходящие за пределы Меропида. Наверняка после прошлой прогулки его идентифицировали, пусть он никогда и не прикрывался своей должностью вне стен крепости. — Лини меня убьёт, — всё с той же очаровательной улыбкой негромко поставила в известность Линетт. Тоже заметила эти взгляды, пусть и делала вид, что увлечена лишь прогулкой, и смотрела лишь вперёд. — А потом вас, ваша светлость. Так что готовьтесь к осаде крепости. — Вы недооцениваете меня, леди. Я всё уже продумал. — Он тоже. Сначала отравит, потом застрелит, потом зарежет, а потом насовсем убьёт.       Только когда они дошли до здания театра, скрывать свои замыслы стало бессмысленно. Билеты на шоу он купил сильно заранее, их попросту не было в продаже на более близкие даты. И это было большой удачей — они едва-едва успели закончить всё в срок, данный Снежной. Не то, чтобы срок был очень жёстким, но ему ясно дали понять: если герцог просрочит даты, когда нужна была основная документация, то дело растянется ещё на месяц. — Вы позвали меня на представление Лини, — прокомментировала девушка. — Спасибо. Было ли по душе ей такое проявление внимания, Ризли так и не понял. Линетт привычно улыбалась, едва-едва, как делала каждый — всего лишь второй — раз, когда она выбирались на поверхность. Её нежная игра на публику резко контрастировала с тем, какой живой она была в крепости. Хотелось посмотреть на неё дома, в стенах Буфф д’эте, где она могла воспитывать маленьких обитателей приюта. Пока же воспитывать она пыталась только Ризли, и довольно безуспешно. — Если вам эта идея не нравится, можем пару часов погулять где-то, — предложил герцог, искренне не понимая, смог ли он угадать. — Нет, мне будет интересно посмотреть на это со стороны.       Ризли хотел нормально выспаться в кровати, а не на столе, чем проводить больше часа в театре. Но столь привлекательной казалась идея посмотреть на Линетт после своего сюрприза, да и в голове герцога подобные мелочи существенно повышали его шансы. Это уже был не спор ради материальной выгоды — ради того, чтобы самому себе доказать, что он способен заинтересовать пугливую и милую Линетт. — Вы же мне раскроете хотя бы пару секретов из представления? — спросил Ризли, отпуская руку Линетт лишь когда они сели в широкие удобные кресла. — Для иллюзиониста его секреты это самое ценное, что есть. Таким делятся только с учениками. — Я вообще сомневаюсь, что ваш брат сможет меня удивить.       Линетт не удостоила его даже ответом, хотя, скажи он это в кабинете, она бы горячо начала доказывать, почему фокусы это искусство. Возможно, случайно раскрыла бы что-то из трюков брата ненароком, а потом смущалась своей разговорчивости. Проводить время наедине с ней Ризли нравилось больше, чем сидеть в театре, где всё было слишком вычурно для его простой жизни.       Позабавило герцога разве что то, как Лини едва не споткнулся, выходя на сцену. Если бы упал — Ризли решил бы, что это лучшее шоу в его жизни, и вечер, проведённый в театре, а не в постели, стоил бы того. Линетт, за которой он старался послеживать боковым зрением, тоже улыбнулась — правда, не совсем было понятно, тому, что брат чуть не упал или просто была рада его видеть. Внимание Лини было приковано только к ней — небольшую вступительную речь он произносил глядя на сестру, будто выступал ради неё одной. И Ризли не смог пройти мимо небольшой шалости: склонился к уху Линетт, тихо прошептав: — После представления хотите оставлю вас на часок с братом? Линетт даже вскинулась, мазнув шерстью на ушке по щеке герцога и удивлённо смотря на него, даже отвлекаясь от Лини. Ризли и так собирался это сделать. Чем занять себя найдёт, думал он, но слишком уж велик был соблазн что-то нашёптывать Линетт на ушко, когда на них смотрит её брат. С речи тот, конечно не сбился, да и не выглядел сильно недовольным, но наверняка где-то внутри был зол. — Спасибо, — прошептала в ответ она, вновь переводя взгляд на сцену. Там должна была начаться магия.

***

— Всё равно не понимаю, почему все в таком восторге, — прозвучало немного грубовато, но Ризли действительно не проникся фокусами. — Это же не по-настоящему. Просто никто не знает, почему получилось. — Я знаю, но мне всё равно понравилось, —Линетт мотнула головой, хмуря брови. — Вы просто не романтик. — И как это связано? — Вот поэтому и не понимаете.       Она напоказ отвернулась, но за локоть держать его не прекратила. Причём была романтика и мелкий обман ради потехи публики, Ризли не понимал, да и не особо хотел. Как и зваться «романтиком» только за то, что может сделать вид, что ему очень понравилось зрелище. Нет, понравилось, конечно, но второй раз на подобное он бы не пошёл. — Доведу вас до гримёрки, а сам где-нибудь на улице подожду, — пообещал он, уводя тему в сторону. — Вы точно хотите, чтобы он попытался вас убить, — с тихим смешком сказала Линетт, ведя его коридорами к гримёрке. — Он же если вас увидит, начнёт снова глупо себя вести. — Он даже не видя меня вам письма такие пишет, что вы готовы в Нёвилетта влюбиться. — Лини просто нервный.       На глаза нервному Лини Ризли всё же решил не показываться. Не из чувства самосохранения, нет — просто не хотел портить встречу. В семейной идиллии двух маленьких Фатуи ему точно было не место, хотя послушать, о чём они могут болтать, было лёгкое желание. Вдруг какие-то интересные подробности услышал бы. В сотый раз захотел выставить себя джентльменом, всё надеясь на действенность подобного подхода. Хотя выглядел наверняка как бездомный, пристроившись на лестнице у театра. Глаза красные, сам весь какой-то помятый — не в одежде, но по внешнему виду. Стоило заняться чем-то полезным, раз уж выбрался на поверхность, но сил совсем не осталось после того, как последняя коробка с документами была заколочена его же руками и направлена в Снежную. Хотя бы это можно было свалить на почтовое отделение. И появилось время подумать. Думалось Ризли лучше в Меропиде, но и на ступеньках тоже оказалось неплохо. Привычное фоновое гудение труб в этот раз заменили негромкие разговоры проходящих мимо, в которые он особо не вслушивался.       Линетт — милая девушка, в прошлый раз вошедшая в категорию «шелупонь какая-то под ногами крутится». Её брат в этой же системе стоял чуть выше, потому что лез куда-то чаще и более шумно. Разве что немного заинтересовали ушки и хвост — и Ризли рано или поздно добьётся от неё, откуда она такая взялась. Их общение стало ближе, мягче — если не брать в расчёт постоянное шипение Линетт — и, признаться, доставляло небольшое удовольствие. В кабинете вместе с ней появились жизнь и смех, и это стоило ценить. Вряд ли получилось бы оставить её где-то рядом надолго — прямой начальницей Линетт всё же была предвестница Фатуи, не разбрасывающаяся ценными кадрами. Возможно, она бы даже подошла на роль временной спутницы, подобно Клоринде. Чуть менее ехидная, чуть более юная, но вместе с этим исполнительная и свободно разговаривающая с ним без страха или попыток угодить. Проводить время с ней было приятно, может, и остальное тоже оказалось бы сносным.       Хотя её грудь всё ещё казалась Ризли слишком маленькой. — Вы тут не уснули? Над ним возвышалась Линетт — в кои-то веки смотря сверху вниз. Даже немного наклонившись. Её брата, что приятно, рядом не было, а вот в руках девушка держала букет, явно один из тех, что подарили Лини после выступления. Выглядела она сильно свежее, чем до встречи с братом, и уж тем более живее, чем в Меропиде. Ризли очень хотелось ляпнуть какую-то тянуче-сладкую глупость про то, что цветы не стоит держать без солнца и свежего воздуха — и речь была бы не о букете в её руках. — О, вас настигли поклонники? — хмыкнул он, поднимаясь со ступенек и отряхиваясь. — Считайте, что я уже ревную. И показательно зевнул, прикрывая рот кулаком. — Вы старый сухарь, ваша светлость, — фыркнула Линетт, без подсказок и просьб беря его за локоть. — Вы бы не додумались подарить мне цветы, если бы я там выступала. — Опять вы про возраст. Я же вам ни слова про детский сад не сказал, а вы только оттуда. — Потому что неприлично говорить девушке о трёх вещах: о её возрасте, весе и ушах. — То есть про хвост всё-таки можно?       Из важного — с ней было можно расслабиться, за шутливостью фраз не обращать внимание на всю серость вокруг. Хотя больше вокруг было коричневого — медные трубы, медное всё. Даже освещение было похожего цвета, с отливом в оранжевый.       Только лишь в лифте, ведущем на дно моря, Линетт отпустила его. Ризли хотелось бы верить, что неохотно — держала же за локоть всё это время зачем-то. Хотя больше было похоже, что ей просто льстит такое внимание на публике. — Давайте провожу вас. Вы едва на ногах стоите. — По пути точно не упаду, не волнуйтесь, ваша светлость.       Помнится, в том же месте Ризли поселил путешественника с маленькой летающей девочкой. Небольшая услуга для тех, кого привёл в крепость лично юдекс Нёвилетт. Выделить более хорошее место для Линетт он не мог, разве что делить с ней собственную спальню — но для этого было пожалуй рановато.       Доведя её до входа под пристальными взглядами стражей, которых, благо, не было в этом коридоре, Ризли остановился. Можно было порадоваться, что для заключённых отбой уже прозвучал — и так слухи ходили самые разнообразные, и собирать их приходилось по крупицам. Не просить же стражей пересказывать байки про самого себя — засмеют, даже при всём их уважении, граничащем со страхом. — Доброй ночи? — уточнила Линетт, будто прося разрешение её отпустить спать.       И как эти объёмные банты ей только не мешали? На поверхности они ещё сгодились бы, как часть образа, но в крепости смотрелись аляписто, не подходили ни к месту, ни к ситуации. Пусть она больше и не была заключённой. Хотя даже когда была, выглядела лучше, чем после невообразимо тяжёлых дней, проведённых за бумагами. — Мне было очень приятно провести этот вечер с вами, леди.       Настоящая мелочь по меркам самого Ризли и целое событие в жизни Линетт — герцог чуть склонился, чтобы дотянуться до её руки и поднять на уровень своего лица. Она лишь растерянно посмотрела на свою же руку, но вырвать не попыталась, даже когда Ризли прижался губами к тыльной стороне ладони. Очень долгое касание, на несколько секунд, сопровождаемое взглядом в глаза. Будь на месте Линетт кто постарше, кто лучше знал, чего хочет и хочет ли вообще — Ризли бы и языком коснулся, провёл им до костяшек. А так лишь несколько секунд остался стоять так, почти выпрямившись, со своими губами на её руке, а потом отпустил и улыбнулся, будто ничего не делал. — Доброй ночи! — герцог развернулся, оставляя Линетт стоять в недоумении, прижимая руку к груди. Хороший вышел вечер. «Месье Ризли,       Прошло уже больше половина срока, за который вы должны были исполнить наш устный договор. Очень печально, что ни от вас, ни от Линетт на эту тему не было вестей. Поскольку ваша переписка со Снежной немного затянулась в виду различий технологических особенностей, считаю возможным продлить добровольную помощь от моей милой Линетт ещё на пару недель. Максимум месяц. Прошу вас этим не злоупотреблять».