Волос с её головы

«Линетт,       Я уже написала герцогу Ризли, но есть определённые проблемы с контрактом. Вы недостаточно быстро подготовили документацию. Поэтому, возможно, тебе придётся немного задержаться в крепости».       Если бы Линетт была настроена чуть более параноидально — поверила бы, что «Отец» это специально сделала. Заперла их с Ризли в одной комнате (формально — в одной крепости) чтобы… Что? Чтобы Линетт научилась общаться с людьми? Так людей вокруг — один герцог, даже Сиджвин была мелюзиной, и с ней девушка говорила не очень часто. Или это всё же наказание за что-то? Она нигде не ошибалась последнее время. Основной была версия, что это попытка разделить брата и сестру в исключительно благих целях. — Вы же в курсе, да? — поникшим тоном спросила Линетт. Увидела в ответ только непонимание. — Что меня тут оставляют ещё на какое-то время. Потому что мы не успели с бумагами. — Да, мне писали, — кивнул Ризли. Письма в крепость приходили каждый день — а в его кабинет порой они приходили вместе со стражами или даже мелюзинами сверху. Надо было сказать раньше, его просчёт. — Извините, что не поставил вас в известность. Она ощутимо сникла, сминая в руках письмо, почти записку, слишком короткую и небрежную для такого большого листа бумаги. Выглядело просто насмешкой над ситуацией, в которой Линетт играла роль куклы — которую ставили с места на место, не рассчитывая, что она куда-то уйдёт. Так было и раньше, но в крепости, в месте, где время текло ужасающе медленно, ощущалось ещё сильнее. — Давайте я заварю ещё чаю, — пробормотала Линетт, поднимаясь с диванчика. — Всё просто ужасно идёт.       Шкаф с чаем был позади Ризли — опасная близость, возможно, излишняя. Но с утра всё было в норме. Герцог почти не обратил на неё внимания, лишь проследил взглядом, но не каким-то тяжёлым, пугающим. Скорее заинтересованным — какой в этот раз будет чай? — Что вы вообще понимали под «понравилась»? — Я готов ради вас на всё.       Место для чая — угол стола, освобождённый от бумаг. Донести не удалось всего пару шагов, руку Линетт с коробкой чая перехватили. На удивление бережно для человека, у которого была столь широкая ладонь — казалось, что Ризли мог руками в своих жутких перчатках только ломать кости. На безымянном пальце, ближе к ногтю, — короткий шрам, косой, проходящий через костяшку. Бледнее кожи герцога, хотя казалось бы, куда ещё, и в этом их кожа на удивление похожа. Линетт застыла в своём наблюдении: что рука сделает дальше? Она будто отдельная от Ризли часть, за которой следить не так страшно, как за самим герцогом, как смотреть выше, наткнуться на чужой взгляд. Ситуация сама по себе была скорее пугающей, хотя рука держала её не столь крепко, в любой момент можно было вывернуться. — Откуда шрам? — смело спросила она, всё ещё не поднимая взгляд. Для Линетт это в новинку, вместо заученной реакции «бей» — непривычное «замри», оставшееся где-то в прошлом. И внезапно вернувшееся сейчас, спустя почти десять лет. — Я таких как вы никогда не встречал, — по голосу слышно, что Ризли улыбнулся. — Вы единственная, кто мне задаёт такие вопросы. Мне это очень нравится. — С комплиментами у вас уже лучше, — невольно признала Линетт, продолжая рассматривать пальцы герцога. Коротко остриженные ногти и пара шрамов на пальцах — выше кожа была уже скрыта за тканью перчаток, не давая рассмотреть лучше. — Вы что-то хотели? — Хотите прогуляться? Про шрамы расскажу, если вас это так сильно заинтересовало. — В Кур-де-Фонтейн? — уточнила Линетт, всё же мягко выпутываясь рукой из захвата герцога. И завела руки за спину, оставив пачку чая на краю стола, дожидаясь, пока чайник закипит.       Выглядело так, будто он только и занимался крепостью, но, видимо, просто не любил дела откладывать на потом — потому что порой на его столе бумаг становилось сильно меньше, и занимался он ими более лениво. Хотя и в этом случае мог отложить их от себя, чтобы полистать какую-нибудь книжку. И Линетт была почти уверена, что все они про машиностроение, а не романы, которые на досуге порой почитывала она сама. — Хотел предложить на неработающий производственный этаж, — признался Ризли. — В прошлый раз вы туда, насколько я помню, не добрались, когда пытались шпионить. Но там красиво, могу пообещать, что он вас не разочарует.       Звучало как минимум небезопасно. Наедине, в месте, где даже стражи за дверьми не было. Как минимум это ощущалось местом, из которого Линетт имела все шансы не выйти живой — наверняка же где-то там и прикапывали трупы бывших девушек Ризли, если такие вообще были. На этой части она как-то не заостряла внимание, проглядывая перед поездкой старое досье, собранное на герцога. Его собирали в какой-то спешке, ещё когда пропал Одиннадцатый Предвестник, и основная миссия, казавшаяся главной, изначально была придумана как побочная. — Пообещайте, что там не случится ничего... такого, — в последнее слово Линетт вложила всё — и как он брал её за руку, и целовал в неё, и как схватил за неё же прямо здесь, в крепости. — Вы боитесь? — Там не будет никого, кроме нас, я правильно поняла? — всё же сказала Линетт причину своих опасений. Даже мнимая безопасность кабинета спустя пару недель в крепости её устраивала, заброшенный производственный этаж же казался опасным, пусть и любопытным местом. — Боюсь вас расстроить, — Ризли хмыкнул, скрещивая руки на груди, — но вы даже не представляете, какая в кабинете звукоизоляция. Поверьте, никакой разницы между производственным этажом и кабинетом для вас нет. — Пообещайте.       Линетт — упёртость, скрытая за внешней нежностью. Если бы Ризли действительно был в неё влюблён, она бы с лёгкостью загнала его под изящный каблучок, носи она такие. Такому, похоже, её обучали в Доме Очага, потому что выглядела она всё ещё очаровательно, пусть и немного хмуро. — Обещаю, что не позволю себе ничего такого, — с лёгкой душой сказал Ризли, поднимаясь с кресла и прихватывая с собой плащ — там могло быть прохладно. Даже не соврал — под таким он понимал явно что-то иное, и заниматься сексом с Линетт прямо там, среди грязи и кристаллов, точно не собирался. — Если вы не заняты, можем пойти сейчас. — Давайте. Но если вы соврали, я вас больно ударю, — предупредила Линетт, поправляя волосы и проводя пальцами по своему глазу Бога, не то намекая, что удар будет болезненным, не то ища в этом касании некую поддержку.       Чай был забыт — им стоило наслаждаться, а не впопыхах выпивать чашку и бежать по делам. То немногое, в чём они сходились, оказалось самой банальной вещью — и им обоим нравилось это друг в друге, пусть и по-разному. Для Ризли это было приятной неожиданностью, что столь непримечательная с виду леди, отправленная к нему в крепость, могла с жаром доказывать ему, почему именно такой чай нужно пить, когда похолодало. А для Линетт это было тем, благодаря чему она вообще смогла понять, что перед ней не безумный и агрессивный начальник тюрьмы, а просто человек. Местами весёлый, порой раздражённый человеческой глупостью, но весьма приятный в общении, как оказалось. Симпатичный — шрамы его будто и не портили вовсе, а тот, что под глазом, скорее привлекал внимание и интересовал. — И про шрамы расскажете, — выдвинула ещё одно условие Линетт, отходя за стол и выпуская Ризли к лестнице — пусть идёт первым. — Несомненно, вам я могу рассказать всё, что попросите.       В крепости Линетт выглядела маленькой яркой звёздочкой — и это в тёмном костюме. Возможно, за счёт банта, но она была ярче любой девушки в Меропиде, привлекая внимание, к которому не стремилась, но, кажется, привыкла. Ризли и так знал — про его гостью в крепости говорили все, пытаясь разобраться, спит он с ней всё-таки или нет, но особо поводов для слухов он не давал. Они и не были нужны — новая юная и красивая девушка в окружении герцога автоматически записывалась к нему в любовницы. Про Клоринду такие разговоры начали ходить гораздо раньше, чем они действительно начали спать. И в этот раз хотелось действительно подкормить толпу, дать повод посудачить, но герцог же обещал Линетт, что никто не узнает об их отношениях, пусть они ещё не начались. Предлагать руку ей в этот раз он не стал, лишь вслушиваясь в звук её шагов позади — она даже не шла рядом. — Фремине туда ходил, — всё-таки произнесла Линетт, когда они оказались в лифте, разбавляя тишину. Остальные стражи и заключённые, если и планировали ехать, быстро передумали и нашли себе другие дела. — Он говорил, что там всё в кристаллах. — Да, очень больших. Выше вас раза в три, — согласился Ризли, взглядом задерживаясь на месте, где у девушки ткань комбинезона заканчиваясь, и начиналась кожа. — Мне кажется, там вам будет интереснее, чем снова гулять по городу или сидеть в кабинете. — Мы же ещё выйдем в Кур-де-Фонтейн? — спросила она и после кивка продолжила: — Я бы взяла там что-то почитать на оставшееся время. Вы не будете против? Означало это на деле «пожалуйста, приобретите мне что-то в книжном», если говорить на чистоту. Линетт и не думала, когда собиралась, что мора ей в крепости пригодиться. Она скорее думала о том, что придётся просить, если что, у Ризли купоны, чтобы купить что-то. И это был план на самый крайний случай. — Всё хорошо, — кивнул герцог. — Просто говорите хотя бы за день, что хотите наверх. Чтобы я немного дела успевал подбить. — Вы и так постоянно работаете, — вздохнула Линетт. — Я когда прихожу, вы уже за бумагами, когда ухожу — ещё за бумагами. И стражи туда-обратно к вам бегают, советуются. Я бы уже сошла с ума на вашем месте. — На самом деле я очень много работы делегирую. Просто некоторые вещи проще сделать самому, чем кому-то поручать. И у меня не так много дел наверху, чтобы мотаться туда каждый день. Но в вашей компании не против, если что, — Ризли накинул плащ на плечи, чтобы не нести в руках. — Пойдёмте, тут недалеко на самом деле.       Два лифта и несколько хитро закрытых дверей — на этом этаже даже страж был всего один, старающийся не уснуть со скуки, но быстро взбодрившийся, стоило увидеть герцога. Ризли ему лишь кивнул, сам открывая все двери — этот этаж вообще был вечной головной болью. И закрыть с концами его было нельзя, некоторые помещения ещё использовались, и оставлять совсем без охраны было глупостью. Но то, что ждало их за дверьми, стоило того. Сам Ризли, впервые оказавшись здесь, на несколько секунд даже застыл, рассматривая огромные глыбы руды, светящиеся изнутри. И на Линетт они оказали похожее действие. Она стояла, рассматривая подсвеченные своды пещеры, не отводя взгляда, наблюдая, как свет переходил из жёлтого в зеленый, а потом и в синий, уже у травы, крася её в замысловатые цвета. — Ого, — поражённо выдохнула она, подходя к ближайшему к ним кристаллу и кладя ладонь на него. — Он мокрый от сырости, наверное, да? Ризли коротко кивнул, сам любуясь этой пещерой. Раньше поводов спускаться в это место было так мало, что он и позабыл, как на самом деле симпатично в пещере. Возможно, стоило порой выходить сюда, задумался он, подходя ближе к Линетт и рассматривая руду вместе с ней. — Хотите, подсажу вас, чтобы вы сверху на них посмотрели? — предложил герцог, указывая на один из кристаллов. Тот даже близко не был самым высоким, но до такого в прыжке мог бы дотянуться сам Ризли. — А можно? — она резко подняла голову, заглядывая ему в глаза. У неё на лице была какая-то почти детская радость, будто ей предложили забраться в какое-то недоступное место. Хотя она и сама наверняка могла бы залезть на кристалл, даже без предложения герцога.       На тот, что был ей по пояс, она и смогла сама — цепляясь за его край, возвышаясь теперь над Ризли, что ощущалось совсем непривычно. Следующий был ей уже по плечи. — Можете встать мне на плечи, я вас придержу, — скомандовал герцог, не сильно продумав этот момент. Он надеялся поднять девушку на руки повыше, чтобы она схватилась за край и дальше просто помочь забраться. — У меня ботинки грязные. — Ничего, прачечная работает ежедневно.       Казалось неправильным, что она сейчас ходила по земле — и теми же ногами на чистый плащ. Пусть тот и неприятно пах. «Зато постирает его» — приняла решение Линетт и, схватившись край кристалла, наступила одной ногой на плечо герцога. Это ощущалось очень неустойчивым, но с места Ризли не сдвинулся, лишь крепко взял её за лодыжку. Со второй ногой было немного страшнее — перенося вес на первую, Линетт казалось, что она вот-вот упадёт. — Вам не тяжело? — всё же спросила она, обретя некую устойчивость. — Секунду, сейчас уже залезу.       Кристаллы были излишне гладкими — и казалось, что с него очень легко соскользнуть. Но сверху — видимо, от капающей иногда воды — они чувствовались уже немного шершавыми. Линетт через силу подтянулась на руках, хотя ей казалось, что не удастся провернуть такое, и схватилась за другой край кристалла, так и зависая в воздухе. И судя по чему-то под ногами, махнув краем ботинка по голове Ризли. В следующую секунду её снова взяли за ноги и с силой подтолкнули, помогая забраться и сесть. — Помните, я вам сегодня говорил, что я таких как вы никогда не встречал? — спросил Ризли, потирая ладонью висок и морщась от тупой боли. — Вы точно единственная, больше меня никто так по голове не бил. Вернее — никто не уходил после этого без потерь. Может, конечно, совсем в детстве и уходили, но герцог уже и не помнил этого. Но удивлённое и виноватое лицо Линетт, на которое он (большая редкость!) смотрел снизу, окупило и испачканный плащ, и лёгкий удар по голове — она даже не болела. — Извините, — только и сказала она, тут же отворачиваясь и забираясь с ногами на кристалл. Ризли даже забеспокоился — не упадёт? И если будет падать, то в нужную ли сторону? Или умеет обращаться с ветром и, если совсем будет плохо, успеет притормозить? Хотя какое там тормозить, до земли даже трёх метров не будет. — Если будете падать, то лучше в мою сторону, — в этот момент герцог почувствовал себя брюзжащим дедом, который приглядывает за внучкой и демонизирует все опасности. Но Линетт была настолько хрупкой на вид, что, казалось, любая опасность для неё увеличивается в разы. — Ваша светлость, не ругайтесь, — вышло даже задорно, а Линет обернулась на него, улыбаясь. — Сверху правда красивее. Тут целый лабиринт, вы знали? И они все светятся. Последнее было сказано с каким-то непонятным восхищением. Они светились и раньше — так почему именно сейчас это стало удивлением? Но если Линетт нравилось, то стоило проглотить глупый вопрос, наблюдая за тем, как девушка смотрела по сторонам. Она ещё и умудрялась крутиться на месте, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую — и Ризли был готов поклясться: у него каждый раз сердце пропускало удары. Линетт едва не танцевала на этом неустойчивом куске руды, будто совершенно не боясь высоты. Он списывал это на бесшабашность молодости, потому что сам мог прикинуть несколько траекторий, в которых можно было упасть с опасностью для жизни. Особенно его волновал один из одиночных кристаллов, особо заострённый кверху, и на который можно было упасть так, что проткнуть себе несколько жизненно важных органов было сущим пустяком. — Ваша светлость, а вы сами сюда забирались? — с лёгким задором спросила она, останавливая скачки по руде. — Предпочитаю стоять на земле. Отсюда тоже неплохой вид. — Вы боитесь высоты?       Линетт было вообще сложно понять. Вот она едва не трясётся от того, что герцог на неё смотрит, а в следующий момент уже пытается уколоть его. И потом задаёт вопрос про шрамы в моменте, когда должна трястись от страха. — Я боюсь глупой смерти, — откликнулся Ризли. — Не хотите слезть? Вас смерть тоже не украсит. — Вы просто не умеете развлекаться, — отозвалась Линетт, всё же послушно садясь обратно на кристалл и свешивая с него ноги. Но пока что не спрыгивая. — Что глупое вы делали в последний раз? «Согласился на договор с Арлекино» — мгновенно подумал Ризли. Озвучивать такое не было желания — это было не глупым, да и Линетт знать было необязательно. Ему не нравилось в договоре всё. Если поначалу это показалось лёгким заданием, просто затащить в постель хорошенькую девушку, то со временем стало скорее тяготить. Он был честен с собой — это было не нужно ни Линетт, ни самому герцогу. С ней было весело, она казалась очень приятной, но не было какой-то безумной страсти, настоящей влюблённости, с которой Ризли мог бы к ногам девушки положить и крепость Меропид, и весь Фонтейн, если понадобилось бы. С ней хотелось пить чай, проводить уютные вечера, переговариваясь ни о чём, слушать её ругань, когда она в очередной раз учуяла запах сигарет. В этом не было места сексуальности, пусть Линетт и казалась ему привлекательнее внешне, чем в самом начале. Секс там был лишним. — Влюбился, — недовольно произнёс Ризли, подходя чуть ближе. Он коротко хлопнул себя ладонью по плечу и сказал: — Можем обратно так же. — Звучит достаточно глупо для вас, — кивнула Линетт. — Может, мне просто прыгнуть? И вы меня поймаете? — Если не поймаю, вы упадёте на мягкое, — заверил её герцог, касаясь её лодыжек и держась за них. — Заодно испачкаем плащ ещё сильнее.       Оба понимали — проще было спуститься с помощью соседнего кристалла. Ризли был не прочь ещё раз потрогать Линетт, возможно, приучить её к своим прикосновениям. Время, казалось, утекало слишком быстро, стоило поторопиться, побыстрее расположить её к себе. Девушка же была будто не против, что её снова потрогают — пусть и вполне невинно, без чего-то «такого», как выразилась она сама раньше. Линетт соскользнула вниз, очень легко, совершенно не боясь, и Ризли за секунду понял — она же фокусница. Наверняка делала вещи и поопаснее, когда училась, а тут высота всего лишь в три метра. Её брат же прыгал с высоты здания — или не прыгал, кто его разберёт? Руки успели только скользнуть по ногам, попытаться чуть крепче схватить, замедлить падение. Даже вышло — и, кажется, не сломав при этом девушке пару рёбер. — Не ушиблись? — опуская её на землю, уточнил Ризли. Но руки с талии не убрал, разве что поднял их чуть выше, почти до груди, оставляя на рёбрах. При их разнице в росте было удобно только так, чтобы не горбиться. — Нет, кажется, — ответила Линетт, но выпутываться не стала, только замерла совсем — кажется, даже моргать перестала. На пробу, очень мягко, Ризли провёл одной рукой по её рёбрам. Была твёрдая уверенность — если бы на девушке не было плотного корсета, он мог бы почувствовать её выступающие рёбра. Она была очень худой, и наверняка даже позвонки на её спине слишком явно обтянуты кожей. Корсет же был тканевым на ощупь, но внутри наверняка был какой-то похожий на кожу материал, очень жёсткий и, видимо, не самый удобный, но затягивающий талию ещё сильнее. Или у неё и так она была столь узкой? — Вы очень красивая, когда радуетесь. — Спасибо? — растерялась Линетт.       Возможно, она хотела сказать что-то ещё — упрекнуть Ризли в том, что он слишком долго держит её, напомнить об обещании. Немного узнав её, можно было с уверенностью сказать, что если бы Линетт это совсем не нравилось — её глаз Бога уже давно засветился бы, а герцога отправило бы на пару метра толчком воздуха в грудь. Она не была беззащитной и безмолвной жертвой. И она бы ударила, как и обещала. Но Ризли, чуть наклонившись к ней, на пробу прижался губами к её скуле. Спустя долгих три секунды услышал под самым ухом громкий выдох и следом такой же вдох — кажется, Линетт задерживала дыхание. После такого разрешения — его всё ещё не ударили — Ризли опустился губами немного ниже, ведя ими по щеке, до самого подбородка. Будь на месте Линетт кто-то хотя бы немного опытнее, не желай сам герцог быть аккуратным, насколько возможно — он бы уже забирался руками куда-то под рубашку или платье, или хотя бы трогал гораздо ниже талии. Вместо этого же лишь оставил короткий невинный поцелуй на подбородке и отстранился, сразу же отходя на шаг. — Хотите... — Ризли прокашлялся — слова выходили слишком тихими, будто он ненадолго потерял голос. Волнение было ожидаемым, с Линетт каждое действие имело одинаковую вероятность на любой исход — она испугается, сбежит, решит, что слишком быстро или всё же пронесёт? Хотя так вышло даже лучше, словно он по-настоящему волновался от поцелуя, а не от последствий. Видели бы стражи, засмеяли бы, с досадой подумал герцог. — Хотите ещё кое-что красивое с рудой покажу? — Давайте, — чуть сдавленно ответила Линетт.       Всё равно самым показательным были уши — они едва-едва были опущены, совсем немного. Сложно было бы заметить, не наблюдай за ними Ризли столь пристально. Серьёзно, их положение было ниже, когда Линетт впервые осталась с герцогом наедине — а в глазах читались и грусть, и отчаяние, и немного страха. Близко пообщаться из всей троицы Ризли успел лишь с её братом, и представления друг о друге у них не было никаких. Уши, почти незаметно, вернулись в нормальное положение, и герцог, на свою беду, посмотрел чуть ниже. Кашлянул, скрывая смешок и всё же сказал: — Леди, ваш хвост... — С ним всё нормально, — резко ответила Линетт. Её хвост обвился вокруг ноги — хорошо, что не ноги Ризли. Вышло бы ещё более неловко. Сделал полтора оборота, а его кончик чуть свисал, почти до колена, хотя держал бедро крепко. С большим трудом Ризли удалось оторвать взгляд и не пялиться на него так открыто. — Я хотел убрать эту руду, — перевёл тему Ризли, подходя к другому кристаллу — всё же тот, у которого стояла Линетт, имел слишком удобную верхушку и на нём можно было сидеть. У остальных они выглядели более скошенными. — Вы знакомы, наверное, с государственными структурами. Если что-то непонятное лежит, его надо убрать в другое место. — К чему вы это? — Я думал, — пояснил Ризли, резко тряхнув одной рукой. Одна из механических перчаток плотно обхватила ладонь, и он перебрал пальцами, разминая их. — Что получится убрать вот так, не привлекая людей. Работёнка для меня на полчаса, как я думал. Примерившись, Ризли вложил очень много силы в руку — больше, чем когда замораживал воду в котельной — и ударил по кристаллу. Так, что заныли костяшки, соприкоснувшиеся изнутри с перчаткой. «Позер» — подумал герцог сам про себя, поморщившись и разглядывая, как от места удара пошли мелкие узоры, какие обычно бывают на окнах зимой. Холодный свет от кристаллов проходил через них, преломляясь на каждом изгибе льда, и в некоторых местах будто собирался в маленькие огоньки. — Ого, — проговорила Линетт, медленно подходя к кристаллу и поднимая руку, но не решаясь прикоснуться. — Красиво, но бесполезно, — прокомментировал Ризли, делая шаг назад, чтобы девушка рассмотрела получше. — Возможно, когда-нибудь научусь делать такие же на окнах, не разбивая при этом стекло. — И правда красиво, — согласилась она, всё же касаясь указательным пальцем одного из ледяных узоров. Под теплом пальца он почти сразу начал исчезать, и Линетт поспешно отдёрнула руку. — Ещё бы вы меня не обманули, когда позвали сюда, и я была бы в восторге. «Ничего такого я не сделал» — про себя хмыкнул Ризли. Если бы он разложил её на одном из кристаллов, или прижал бы к нему, взяв сзади — тогда сделал бы. Но его действия, прикосновения были целомудреннее, чем он сам мог вообразить. И самое нелепое — Линетт очевидно понравилось. Она смутилась, но не испугалась. Не ударила, как сама обещала. — Извините, — покаялся вместо этого он. — Тот, что на пальце — от детали. Ещё лет в пятнадцать работал на производственном участке и она мне в руку отлетела. — Что, простите? — Шрамы, — пояснил Ризли. — Вы хотели узнать, откуда они. Тот, что вы рассматривали сегодня, от отлетевшей детали. Станки старого образца иногда так делали, так что мне повезло, что отлетело в руку. — Это нечестно, — вскинулась Линетт, смотря на герцога с некоей обидой. — Вы про самый неинтересный рассказали. А под глазом тогда откуда?       Ризли поправил на руке перчатку, проверяя, сильно ли она давит на отбитые костяшки. Не хотелось бы из-за того, что решил покрасоваться перед девушкой, потерять работоспособность руки. Слабое чувство боли от давления металла — как будто должно было пройти за несколько дней. Возможно, останется синяк, заключил герцог, ещё одним движением скрывая её из вида. — У меня с детства есть одна привычка, — задумчиво глядя на костяшки, немного покрасневшие, но выглядящие прилично, сказал Ризли, — очень люблю обмениваться. Давайте вы расскажете про то, как попали к «Отцу», а я про шрамы? Если это не особо секретная информация, конечно. — Не секретная, — Линетт мотнула головой, тоже рассматривая руку герцога. Заметила ли, что с ней что-то не так? — Просто это не очень хорошие воспоминания. — О, поверьте, мои вряд ли сильно лучше, — Ризли опустил, наконец, руку и широко улыбнулся. — Секретик за секретик, как вам? — Да у вас там наверняка история, как на вас напали, а вы героически отбились! — Если бы всё было так просто, я бы даже не стал скрывать. Это, кстати, история про те, что на шее, если вам интересно.       Шрам под правым глазом — то, за что первым цеплялся взгляд на лице Ризли. Аккуратный, будто проведённый скальпелем. У такого наверняка имелась интересная история. Не мог же такой получиться случайно в драке? Тем более у герцога — Линетт не могла сходу припомнить, кто из её знакомых мог бы схватке одолеть Ризли с одним лишь ножом. Разве что тот очаровательный рыжий предвестник, который на несколько дней задерживался в Доме Очага, поправляя здоровье и пытаясь обыграть Лини в карты. Про него Линетт слышала, что он даже чайной ложкой мог бы прикончить сильного и опытного воина. — Я расскажу, но если ваша история окажется неинтересной, буду очень огорчена, — сдалась Линетт, разворачиваясь к Ризли спиной и двигаясь в сторону выхода из пещеры. — Давайте только за чаем это обсудим. Тут холодно. Раздались мокрые звуки от шагов Ризли — нашёл лужу, пока догонял — и на плечи девушке надёжной тяжестью лег плащ. — Вы испачкали, вам и носить, — с тихим хмыканьем прокомментировал Ризли, делая шаги длиннее и обгоняя Линетт. И тут же пояснил: — Мало ли заблудитесь, лучше я вас доведу до кабинета. Линетт фыркнула — план крепости был зарисован ещё до них с Лини и Фремине. И выучен. Правда, только парнями. Но потеряться в ней будто было невозможно.

***

— Давайте я заварю чай, — предложила Линетт, — а вы пока что расскажете про свой шрам.       Не то, чтобы это было совсем секретом. В Меропиде до сих пор сидели люди, которые помнили, как будущий герцог и управляющий крепости мог ходить, шмыгать носом и вытирать с лица кровь. Пока ещё был мал, конечно — ближе к двадцати годам даже раны у него стали появляться лишь случайно, вроде той на пальце. — Если я начну плакать, как маленькая девочка, виноваты будете в этом вы, — Ризли улыбнулся, откинулся на спинку кресла и в мгновение стал серьёзней. — Вы примерно представляете, какая система была здесь лет двадцать назад? — Купоны, которые распределялись нерационально, проблемы с медицинской помощью и мало еды? — предположила Линетт, стоя у шкафа, но не решаясь открывать его в поисках чая. С этим можно было повременить до конца истории. — Я не совсем про это, — Ризли снова улыбнулся, очень мягко, будто поправляя девушку. — Сейчас отношения заключённых со стражами это... Назову это «рабочими отношениями». Стражи отдают приказы, заключённые выполняют их и получают купоны. Двадцать лет назад... — Стойте, но вы же не двадцать лет назад здесь появились. — Шестнадцать, — кивнул Ризли. — Мне было двенадцать. Но это мало что меняет, как я узнал, здесь никогда особо не менялись нравы. Даже Нёвилетт впервые чуть ли не за сто лет открыто посетил Меропид только при мне. Мы сейчас вроде как дружим с дворцом Мермония. Достаньте, пожалуйста, чёрный какой-нибудь. Линетт быстро кивнула, и, пользуясь паузой, полезла в шкаф, действительно доставая «какой-нибудь чёрный». Слушать историю казалось интереснее, чем перебирать сорта, выбирая нужный под сегодняшнее настроение. — Так вот, — продолжил герцог, — двадцать лет назад было немного по-другому. Стражи отдавали приказы, а купоны могли не достаться. Или достаться меньше, чем в прошлый раз, например. И была очень жёсткая система наказаний. Жёсткая просто потому, что абсолютно несистемная. — А какая сейчас вообще здесь система наказаний? — уточнила Линетт. Она не могла вообще вспомнить, чтобы хоть кого-то наказывали на её памяти или Ризли отдавал такие приказы. — Да никакой особо нет. Не работаешь — вычтут из будущей зарплаты дни простаивания. А рано или поздно всем становится скучно или нужны купоны, чтобы что-то купить. Драки бывают редко, но если бывают — карцер на пару дней. В такие дни, естественно, не работаешь, и купонов становится меньше, — пожал плечами Ризли. — Я ещё никого не видел, кто бы целыми днями просто лежал в бараках. А раньше за любую провинность могли избить. У стражей оружие есть, у заключённых нет. И всё решалось силовыми методами.       Раздался свист закипевшего чайника, перебивая Ризли. Ему пришлось встать и погасить огонь в горелке под ним, а потом кинуть короткий взгляд на часы — стоило дать воде остыть. С остальным Линетт могла справиться и сама, привычки кипятить воду литрами у него не было, а жестяной чайник был не настолько тяжёлым сам по себе. И она уже давно привыкла к этой задаче. — Сейчас проблемы между заключёнными решаются стражей. В том смысле, что недолюбливать они друг друга будут, но между ними нет принуждения или шантажа. Кстати, вы знали, что раньше в крепости была почти законная проституция? Вернее, нерегулируемая. За купоны. Линетт после этих слов распахнула глаза шире — про драки и плохое отношение к заключённым раньше она если и не знала, то подозревала. Слышать же, что кто-то за бумажки — гораздо более ценные, чем сейчас, судя по всему — мог продавать своё тело, казалось чем-то отвратительным. Мерзким. И к чему герцог вообще про это вспомнил? — Понял, не знали, — Ризли хмыкнул. — Это просто интересный факт. Я вообще про другое хотел рассказать, просто пытаюсь дать понять, что Меропид не всегда был таким, как сейчас. Драки разнимали редко, и часто было такое, что люди сбивались в шайки и нападали на других. А потом делили между собой купоны. Я тогда только-только начал зарабатывать на ринге, ставил ставки на себя же. Иду я, глаз подбит, перчатки едва ли не рассыпаются — меня тогда здорово отделали, не помню даже, выиграл или проиграл. А я тогда был на голову ниже, чем сейчас, и в два раза меньше весил... — Сколько вам вообще было? — вмешалась в этот монолог Линетт, плохо представляя, как мог выглядеть Ризли подростком. — Пятнадцать, наверное. Не скажу точно, не помню уже, — признался Ризли. — Подростком был. — Пятнадцатилетний герцог, наверное, был ещё более очаровательным, чем тот, который записывал названия деталей в конспект? — Линетт улыбнулась, присаживаясь на край стола — можно было дотянуться до неё рукой.       Вспоминая себя в то время, Ризли не обманывался — очаровательного в нём не было ничего. Вечно чумазый, собирающий какие-то неиспользуемые детали, мастерящий свои первые перчатки и вечно их дорабатывающий. Излишне худой, потому что на еду купонов хватало едва-едва. Откровенно злой и грубый, ненавидящий мир, в котором ему пришлось жить — причём каждый из миров: и трущобы, и дом приёмных родителей, и Меропид. Местами поехавший головой — смотря на себя прошлого спустя столько лет, Ризли удивлялся, как он тогда не убил кого-то ещё, а остановился лишь на тех, кто действительно этого заслуживал. — Сомневаюсь, что он бы вам понравился, — честно признался герцог. — Старый Меропид был местом, где преступники только ещё больше начинали совершать преступлений. Часто было такое, что у человека срок закончился, он вышел, а через месяц снова попадал сюда, за какое-то новое преступление. — Так как вы получили этот шрам? — напомнила изначальную тему разговора Линетт. — Да напали втроём, купоны забрать хотели, — поморщившись, рассказал Ризли, недовольно вспоминая те времена. — И у одного из них на ботинках были металические вставки, не знаю, зачем. Я купоны отдавать не хотел, поэтому начал с ними драться. Проиграл, конечно, и они решили, что интереснее будет меня ещё и отпинать как следует. И у того, которого ботинки эти были, видимо эти вставки отклеились или отошли, не знаю. И резануло под глазом. Пару сантиметров выше — носил бы повязку. Как думаете, мне бы пошла? Герцог прикрыл правый глаз ладонью, пытаясь изобразить смешок. Откровенно позорной казалась эта история — пусть он и был младше, такие шрамы спустя года точно не могли быть украшением. И не избавиться никак, сразу же пойдут вопросы. — И всё? — удивлённо спросила Линетт, уже забирая подостывшую воду с горелки. — То есть, вас просто избили за купоны? — Ну как просто, — Ризли мотнул плечом, — мне потом ещё Сиджвин бровь зашивала, и я ребро сломал. По-моему это вполне интересная история, чтобы обменять её на вашу. — Я подумаю.       Думала Линетт на удивление деятельно — наливая воду в заварник, доставая чашечки, что-то постоянно переставляя с места на место. Ризли даже удивился, как ловко она смогла переложить все нескончаемые книги и бумажки на столе, освобождая место под их чаепитие. Что сразу бросилось в глаза — угол стола, на который она опиралась раньше, тоже оказался освобождён от лишних предметов. И это в какой-то степени говорило о хорошем — его не стали бояться ещё больше. Если вообще боялись. — В общем, — как и ожидалось, Линетт забралась на угол его стола, только после этого беря в руки чашку с чаем и периодически не забывая подуть на него. — Нам с Лини было по десять лет. — Мне нравится, что мы обмениваемся секретиками не через весь кабинет, — заметив, что девушка немного замялась, да и вообще выглядела не лучшим образом от воспоминаний. — Вы же обещали меня больно ударить, если я что-то не то буду делать. Вот я теперь боюсь и не лезу, неплохо, да? — Спасибо, — кивнула она, улыбнувшись, и продолжила более твёрдым голосом: — Мы с Лини тоже жили в приёмной семье. Выступали у них на мероприятиях. Мы были вроде как поводом для гордости. Но наш приёмный отец решил, что Лини и сам может показывать фокусы. И решил, что меня можно… Не знаю, как это вообще сказать. Продать? В общем, меня отдали другому мужчине.       «Пиздец», пожалуй, было самым мягким словом из всех, пришедших на ум. Линетт и в восемнадцать выглядела недотрогой, девушкой, которую коснуться казалось страшно — рассыпется. Представлять, какой она была в десять лет, и как кому-то вообще пришло в голову продавать её, ещё и наверняка для секса, было одновременно и отвратительно, и пугающе. — Их имена вы случайно не запомнили? — ровно, не выдавая своего действительного удивления, уточнил Ризли. — И приёмного отца, и этого, второго.       Стоило узнать — вероятность, что они могли оказаться в Меропиде была небольшой, но стоило поставить в известность дворец Мермония. Или, если тот пропустит мимо ушей, что порой бывало, решить эту проблемы своими силами. Не столько ради красивого поступка, сколько из-за неприятия всей этой истории. — Нет, но помню, на каком кладбище они лежат, — хмыкнула Линетт, отпивая из чашки и хмурясь — чай был ещё слишком горячим. — «Отец» меня тогда и забрала. От этого, второго. — У всех в этом вашем приюте настолько же весёлые истории, да? — Нет, Фремине вот просто продали сразу в Дом Очага, — Линетт покачала головой, отставляя чашку. — Вы проиграли, ваша светлость. — Тогда с меня ещё одна история на выбор, — пожал он плечами. Это казалось меньшим, что он мог дать ей в ответ. Поднявшись с кресла, он подошёл к ней ближе, коснувшись своим бедром её. — Если что, больно ударите, договорились?       У Ризли получилось какое-то неловкое объятие, в котором он прижал её к своему плечу и положил одну руку куда-то на спину — и в таком положении она даже немного возвышалась над ним. Пока не положила голову на плечо, принимая объятие и не пытаясь вырваться. Та Линетт, которая только приехала в Меропид с небольшим чемоданчиком, уже наверняка кричала и вырывалась бы — и это было ещё одним знаком, что у герцога вышло подобраться к ней ближе. — Я обещаю, что всё будет хорошо, — негромко сказал он, проводя рукой по спине, едва доходя до низа лопатки — она ощущалась под пальцами очень отчётливо, выпирая. Очень страшно было её сломать этими объятиями, настолько она казалась уязвимой. — Такого больше никогда не повторится. Верите? — Угу, — пробормотала она, поднимая руку и немного сжимая ею плечо герцога. — Но в следующий раз точно ударю. «Дорогой Лини,       Я уже не знаю, о чём тебе писать. Герцог пообещал меня сводить ещё раз в город, чтобы взять чего-нибудь почитать. Тут всё ещё очень скучно, а книги я брала только у Сиджвин. А ещё герцог пообещал мне купить что угодно в лавке с косметикой. Попытаюсь обанкротить Меропид, ха-ха. Только не нервничай, это за то, что я очень много помогала с документами. Не надумывай ничего лишнего, пожалуйста. Более того, я у него в кабинете один раз уснула над этими бумажками, и со мной ничего не случилось — герцог только курткой укрыл.       Я говорила, что он курит? Это просто ужасно, куртка пропахла так, что под ней было невозможно спать. Поверь, у него слишком много работы, чтобы обращать на меня хоть какое-то внимание. Иногда только отправляет меня к Сиджвин, чтобы я отнесла ей бумажки, вот и всё наше общение. Я уже представляю, что ты успел себе надумать за месяц с лишним. Мы с ним просто разговариваем, рассказываем друг другу разные истории. Он вот рос на улице, а потом попал в приёмную семью. Ничего не напоминает, а? Не так уж он и плох, серьёзно.       Правда, пожалуйста, меньше думай. И тебе будет проще, и мне. Расскажи лучше, что там вообще происходит на поверхности и как вы живёте.

Твоя сестра, Линетт».