Волос с её головы

«Дорогая сестра,       Твоя доброта не знает границ. И наивность тоже. Меня успокаивает только то, что совсем скоро ты уже будешь дома. Я знаю, ты любишь преуменьшать масштабы проблем. Поэтому вытрясу из тебя всё, о чём ты умолчала, я же чувствую, что ты недоговариваешь. Лучше напиши об этом в письме, так я буду ругаться не тебе в лицо, а только Фремине. И я успею успокоиться к твоему приезду. Правда, так будет лучше, Ризли ведь ведёт себя совсем плохо, да? Надеюсь, ты не рассказала совсем всё про нас ему, да? Я хорошо тебя знаю, но лишнего сболтнуть ты могла только случайно. Ризли ведь ещё и очень хитрый, может использовать это против нас в будущем. Надеюсь, ты берёшь это во внимание.       Прости, я очень беспокоюсь. Фремине последнее время начал отпаивать меня какими-то каплями, они ещё и на спирту — невероятная гадость. Но после них засыпаю, как убитый, хотя с утра ощущения отвратительные. Мне бы хотелось быть таким же спокойным, как он, а не волноваться за тебя каждую секунду. Наверное, когда отнесу письмо, выпью ещё его капель и постараюсь выспаться, сил ни на что не остаётся. Отец старается нагрузить меня, чтобы я меньше волновался, но теперь я не только волнуюсь, но ещё и смертельно устаю. Подробности расскажу лично, тема не для письма, потому что я уверен, что Ризли читает нашу переписку. Ризли, если ты это читаешь, если ты хоть тронул мою сестру пальцем, тебе это с рук не сойдёт!       Линетт, очень люблю тебя и скучаю,

Твой брат, Лини»

      Линетт привыкла просматривать письма от брата, не отходя от стола. Самую основную информацию она выхватывала сходу, а вдумчиво, пытаясь понять, чем отвечать на очередную панику Лини, уже позже, когда сидела на диванчике. Сейчас же её приоритеты немного сменились — казалось важнее прочитать сразу с осознанием, какие проблемы несёт очередное письмо. А ещё герцог пугал её чуть меньше. Вернее, не пугал вообще, и можно было устроиться на углу стола. Это казалось безопасным — герцог её не трогал, обращался гораздо тише, и это оказалось важно. Линетт уже привыкла, что все вокруг неё говорят слишком громко — и только для неё одной, всеми остальными это воспринималось как норма. — Что пишет в этот раз? — участливо поинтересовался Ризли, наблюдая, как Линетт быстро пробежалась взглядом по письму и тут же начала перечитывать заново, сильно медленнее. — Уверен, что вы читаете всю нашу переписку, — сразу же сдала брата девушка, складывая лист пополам и убирая в конверт. — Он уже наверняка придумал, что вы меня в пыточной держите. В Меропиде вообще есть пыточная?       Ризли немного замялся — было место, где он мог пообщаться с теми, кто получил незаслуженно мягкое наказание. Преимущественно туда попадали насильники и детоубийцы, но порой герцогу спускались сверху требования поболтать и с кем-то ещё. Особенно если дело заключённого как-то связано с мелюзинами. — Есть карцер, — с запозданием ответил он, понимая, как недолгое молчание было воспринято Линетт. Это было очень большой ошибкой, и оставалось только понадеяться, что это никак не смогут проверить. — Я вроде про него рассказывал. Одиночка для самых буйных. Хотите сходить и проверить? — Там мокро, грязно и крысы бегают, да? — Разве что без крыс. Крысы предпочитают места, где можно что-то съесть, — Ризли повёл плечами в неуверенном жесте — сам он ни одной крысы не видел в карцере, либо просто не обращал внимание.       Ему нравилось, что Линетт очень мягко обошла эту тему. Наверняка доложит, конечно, впишет в существующее где-то у Фатуи его личное дело. Доказать никак не смогут, но в любом случае вскоре прибудут «специалисты» из Снежной, которые просто обязаны будут проверить и этот слух про герцога. — И ещё Лини думает, что я что-то недоговариваю, — немного печально, оглаживая пальцами конверт, лежащий на коленях, добавила девушка. — А я и правда не говорю ему всего, чтобы он не нервничал. Так делать плохо, да?       Линетт иногда напоминала герцогу сложный механизм — не чета мехам, охраняющим спокойствие граждан. В основном это проявлялось пару раз, в самом начале, когда она говорила про энергосбережение и застывала, подобно кукле, но такое быстро прошло. Серьёзно, Ризли и не с такими психами работал — можно было проигнорировать пару странностей. Но больше смущало, что в неё будто была заложена программа, определяющая, что хорошо, а что плохо. И когда она не могла определиться с моральными вопросами, очень сильно зависала. Как и сейчас — повторяя нехитрое движение пальцами по конверту, будто в задумчивости. После таких зависаний приходилось её перезапускать, отводя мысли в сторону. — У меня нет настолько близких людей, — Ризли дотянулся до её бедра рукой, стараясь успокаивающе погладить. И быстро руку убрал, едва дойдя до колена. — Но думаю, что лучше ему и правда про это не знать. Мне казалось, что у вашего брата нервы покрепче. — Он капли начал пить. Успокоительные, — немного невпопад ответила Линетт, продолжая гипнотизировать взглядом конверт, будто в нём от этого способны появиться ответы. — Какие-то на спирту. — Если на спирту, то проще перед сном выпить рюмку чего-то получше, чем капли, — прокомментировал Ризли. — Кстати, не хотите? У меня тут есть немного... Хотя вам, наверное, не стоит. Но если очень хотите, то могу угостить.       Его уже начал порядком напрягать этот режим Линетт — состоящий из беспокойства о брате и нервных касаний письма. Пришлось перезапускать вручную, и подобный способ им ещё не практиковался. Обычно удавалось задать несколько вопросов, никак не связанных с Лини, письмами или её домом, и в голове девушки начинали запускаться какие-то другие процессы. Пришлось встать — тянуть Линетт на место документов было неуместно, как и просить пересесть к нему на колени, например. Просто объятия — кажется, они воспринимались девушкой как что-то безопасное, не столь пугающее. Ризли всем сердцем верил: если бы действительно не нравилось, она бы его ударила, как и обещала уже несколько раз. Пока он не заходил за какую-то черту — признаться, очень смутно различимую — Линетт принимала его прикосновения. От того, что он провёл рукой по её бедру минутой ранее, даже не шелохнулась, задумываясь о чём-то своём. — Вы же помните, что можете ударить меня? — со смешком уточнил Ризли, вставая чуть сбоку от девушки, касаясь своим бедра её и вновь кладя на него руку. — Вы слишком нервничаете по поводу брата. У вас это семейное?       Под конец он говорил уже шёпотом — Линетт не нравились громкие звуки рядом —  приближаясь к её лицу. Последнее слово смазалось о её щеку, по которой он провёл губами, почти от подбородка и останавливаясь у виска. Терпение Ризли ему самому казалось каким-то безграничным, раз он мог так спокойно стоять вблизи милой девушки, которая не отвергала его прикосновения, но вместе с этим не делая ничего лишнего. Женщины, с которыми он связывался ранее, не поняли бы такого, а с Линетт это было необходимостью. — У вас щетина колется, — пробормотала совсем чуть-чуть раздражённо Линетт, не глядя откладывая куда-то в сторону письмо. — Я не нервничаю, просто не знаю, что писать. И что говорить, когда вернусь. И что вообще делать. И сейчас, и потом.       Вместо того, чтобы нервно мять в руках бумагу, она перешла на плечо Ризли. У неё выходило держаться как-то слишком цепко для таких небольших рук, на удивление сильно. На несколько секунд отпускала, перебираясь чуть ниже пальцами, будто пытаясь оставить синяки на его руке вплоть до локтя. И если её нервозность проявлялась именно так — герцог не имел ничего против. — Для начала можете меня поцеловать, например, — нахально предложил Ризли, отстраняясь от её виска и заглядывая в глаза. Всё равно выходило как-то свысока — они ничуть не сравнялись ростом, даже когда она сидела на высоком столе. — Потом напишу за вас письмо Лини, вы перестанете нервничать, и можно будет сходить наверх. Как вам план? — Не буду, — пробурчала она, но закинула руку ему за шею и устроилась головой на его плече. — У вас сложные всегда планы какие-то. — Куда уж проще, — вышло более громко, чем раньше — да так, что у Линетт дрогнули уши. Ризли тут же исправился, начиная говорить почти шёпотом: — Тогда сейчас посидим немного, напишу вам письмо и пойдём за… Книги и косметика? — Довольно мило, что вы запомнили.       Линетт подняла голову, и звёздочка на её щеке немного поплыла с одного края — смазалась о ткань рубашки. Было в этом что-то неправильное, хотелось пальцем подправить её, но Ризли оставил руку там же, где она и была, на бедре девушки. Кажется, ничего против она не имела, по крайней мере, не ругалась и не дёргалась, когда герцог сползал чуть ниже, до колена, а потом возвращал её на бедро. — Я пожалею, но это за то, что пишете за меня письма, — предупредила Линетт, зажмуриваясь и тыкаясь губами ему в щёку.       Ризли не успел ничего сказать — только невольно улыбнулся, очень широко. Самая странная оплата его мастерства писать письма, стоило поблагодарить Нёвилетта и его нетерпимость к плохо составленным бумагам. Стоило, возможно, взять её за руку или сделать что-то настолько же милое, как невинный поцелуй в щёчку, но мешало, что Линетт продолжала цепляться за его плечо. Даже чуть крепче, чем было до этого. А на другую руку опиралась, заведя её за спину. Это продолжалось не больше пары секунд, и за них Ризли даже успел почувствовать себя немного счастливее — это стоило всех встреч на одну ночь, которые были в его жизни. — Это за прошлое, да? Мне сейчас ещё одно написать надо, — уточнил он, когда Линетт отстранилась. Она очень мило коснулась пальцами своих губ, потупив взгляд. — Всё нормально? Я бы и так написал, вы же знаете.       Её руку оказалось очень просто перехватить — порой Ризли не до конца верил, что девушка была способна его ударить, как грозилась. В действительности она ни разу его не оттолкнула, даже после самых смелых его действий. Герцогу даже иногда казалось, что потащи он её в тот же миг в кровать, она и рта не откроет сказать что-то, подчинившись. — Вы не представляете, сколько у меня всего сейчас в голове, — сказал Ризли, прижимаясь губами к её руке.       В странном порыве — ещё слишком рано, слишком откровенно — он прикусил кожу на тыльной стороне ладони, стараясь не сильно сжимать зубы. У Линетт наверняка была тонкая кожа, такая, на которой каждый укус проявлялся синяками. Ризли попытался сделать это мягко, боясь навредить или напугать.  — Представляю, — осторожно высвобождая руку из захвата, неохотно прокомментировала Линетт. — Одни неприличные мысли у вас там.       Удерживать её на месте Ризли уже не стал — отошёл в сторону, вновь опускаясь в кресло. Как будто взаимодействий за одно утро оказалось слишком много, и стоило оставить Линетт в покое. Он только вытянул у неё из-под руки конверт. — Он у вас вот настолько параноик, — полувопросительно протянул Ризли. И хмыкнул, дочитав до конца: — Хотелось бы пошутить, но ситуация скорее грустная. — Не издевайтесь. Лини уже на последних силах держится, пока я тут с вами сижу.       Что было любопытно: сидела всё так же на краю стола, совершенно невозмутимо, будто так и должно было быть. Будто и предыдущие полтора месяца она просидела на том же месте, держа на коленях какую-то книгу и стараясь не горбиться, пока читает. И смотрелась так органично в пошарпанном кабинете, как если бы просидела в нём всю жизнь — спокойно и привычно. — Хотите напишу, что в Нёвилетт тайно влюблён я, и поэтому в вашу сторону даже не смотрю? — предложил Ризли, нехотя отстраняя перьевую ручку от губ и недовольно смотря на неё же — стоило отучаться от этой вредной привычки. — А лучше то, что я не могу забыть бездонные глаза Лини и я в них... — Ужас какой, лучше помолчите и никогда больше такого не говорите, — Линетт прижала уши к голове, ещё и сверху накрывая их ладонями. Книга от такого обращения слетела с её колен, и она тут же убрала руки от ушей, соскакивая со стола. — Это просто ужасно, вы же понимаете? — Зато после этого он точно перестанет трепать вам нервы, — веско произнёс Ризли. — Могу даже придумать какую-нибудь фразу, чтобы вы меня процитировали. У него довольно симпатичные чулки, мне кажется, на вас бы они смотрелись лучше, но... — Да я же попросила! — Понял, пишу молча.       Пара минут молчания, и герцог был поклясться готов — один поцелуй в щёчку прорвал в его контроле дыру размером похлеще, чем в злополучном котле. Он и не подозревал, что столько всего мог надумать, при этом смолчав, стараясь отвлечься на любую мелочь. Столь сильное перевозбуждение — даже не сексуальное, вот где позор — не посещало его, даже когда он морозил первозданное море. Возможно, поцелуй его тогда Клоринда, он бы к Архонтам переморозил для неё не только первозданное — но и всё море между Фонтейном и Сумеру. — Нет, правда. Почему чулки у него, а не у вас? — Вы просто пошляк, ваша светлость, — меланхолично, пытаясь держать себя в руках, сказала Линетт, не поднимая от книги взгляд.       Смотря в прошлое, Ризли не мог не отметить — их поначалу редкие разговоры становились всё более длинными и осмысленными. Заходили каждый раз немного дальше, прощупывая безопасные темы, и в итоге они стояли в этой точке. В той, где герцог задавал провокационные вопросы, а Линетт отшучивалась, но была не против и пофлиртовать иногда. Она раскрывалась перед ним — медленно, но с каждым днём позволяя чуть-чуть больше, давая ответы на интересующие вопросы.       Ризли был невероятно доволен тем, что она переехала с дивана на край стола — не каждый день, но это стало местом, где с ней было проще говорить. Набросав несколько строчек, он поднялся из кресла, вновь подходя к тому краю стола, на котором устроилась девушка, и вновь вставая к ней вплотную, бедро к бедру. — Я написал ваше письмо.       Вышло нагло, и хоть уши были у Линетт — а котом себя ощущал Ризли, желая потереться о её плечо головой. Щекой о щёку, вызывая недовольное бурчание по поводу щетины. Возможно, опуститься на колени и лбом ткнуться куда-то в бедро, растрепав волосы, почувствовав тонкие пальцы в перчатке в своих волосах. Что-то абсолютно безумное, прорвавшееся за пределы его изначальных желаний, что Ризли не очень хорошо понимал. Зато точно помнил — Линетт ещё пару дней назад не вызывала особо никаких чувств, кроме желания побыстрее разобраться с этим всем, хотя бы как-то. Произошёл какой-то слишком резкий поворот, с которым стоило понять, что делать, прислушаться к себе и не наломать дров. Последнее лишь желательно. — Не пугайтесь только, — сказал Ризли уже в плечо ей, поддаваясь своему желанию и потираясь о него лбом. — Когда вы ругаетесь, мне нравится больше.       Висок неприятно щекотал воротник блузки Линетт. Хотелось его немного расстегнуть, чтобы не мешался, повести головой чуть вверх, касаясь вот так — кожа к коже. И Ризли мог бы подумать: он делает не самые правильные, а порой откровенно мерзкие вещи, всю жизнь. Он не должен за это получать титул, крепость, красивую девушку — но он знал, что жизнь работает немного по-другому и тонкие пальцы всё-таки поправили ему волосы. Все жесты Линетт наполнены чудесной неловкостью вперемешку с осторожностью, может, даже страхом сделать что-то не так. — Вы просто иногда ведёте себя хуже, чем Лини, — откликнулась она, перебирая пряди волос на голове Ризли. — «Отец» же так себя не ведёт. — Зато я не пью успокоительные капли и не угрожаю убить кого-то, — он оторвал себя от плеча Линетт, снова заглядывая ей в лицо. — Хотя я его понимаю, я бы тоже за вас кого-нибудь мог убить. Нет, стойте, руку не убирайте.       Запястье Линетт — изящность синевы вен под тонкой кожей — в его руке ощущалось очень чудно. И ведь знал — в руках она привыкла держать меч, умела им что-то показать, наверное. Не росла с одним лишь вязанием в руках, вряд ли в Доме Очага действительно могли бы позволить детям быть слабыми. И герцог вернул её руку себе на волосы. — Я не знала, что вам настолько нравится трогать, — произнесла она, продолжая водить пальцами по его прядям, осторожно перебирая их. И тут же поправилась: — То есть наоборот, чтобы я вас. — Просто сейчас вы разрешили, — честно — хотя бы сейчас, хотя бы иногда — ответил Ризли, и в голове появилось сразу несколько мыслей, одна другой яснее. Их пришлось отодвинуть, обдумать со всех сторон, но позже. Только ещё раз мазнул виском по щеке Линетт, отстраняясь от неё и предложил: — Сейчас хотите наверх? Или ещё так посидим? — Давайте ещё немного, — согласилась Линетт, сама придвигаясь чуть ближе и устраиваясь на плече — точно так же, как до этого делал Ризли.       Ладонью он сдержанно провёл по её бедру вновь, едва ли доходя до середины от колена. Это безопасно, не вызовет никаких неучтённых последствий, и уже почти привычно. Если герцогу разрешили один раз, то вряд ли будут против и второй — логика простая и рабочая. Недолго посомневавшись — сейчас ситуация всё же была немного отличной от того, как они стояли в пещере — вторую руку он устроил на талии, вновь чувствуя непримиримую жёсткость корсета. Линетт вообще чувствовала прикосновения к нему? Стоило уточнить. А пока что было время немного подумать. Как же просто всё оказалось: это не внезапно свалившаяся на голову Ризли влюблённость. Откровенно говоря, если бы такая и была, он бы срочно пошёл проверять голову, вдруг Линетт слишком сильно его ударила по виску ботинком. Влюблённость в кого-то из фатуи обещала стать горой проблем, и проще было держать дистанцию во всём, что не касалось рабочих отношений. По-хорошему уже стоило начать подумывать, под каким предлогом Ризли бросит её через недельку-другую после отбытия девушки из крепости, но время ещё было.       Он больше не чувствовал себя столь скованно рядом с Линетт. Один короткий поцелуй в щёку ещё не означал, что она готова ради герцога на всё, в том числе и на постель, но давал уже больше возможностей. Но вот она спокойно сидела рядом с ним, слишком явно доверяя, и это заставляло глубоко вдохнуть и облегчённо выдохнуть. Просто — неожиданно — его привлекало согласие. Или, скорее, не привлекало, когда его боятся женщины. Опасение в чужих глазах доставляло удовольствие лишь когда он был герцогом, а с Линетт казалось, что она остерегалась его всё время. В некоторой степени это даже возбуждало — как она цеплялась за плечо Ризли, но не в страхе, а в нервозности, возможно, какой-то неуверенности. — Лютес или Дебор Отель? — шепотом, даже так слишком громко для её ушей, проговорил Ризли, тут же мягко проводя губами по шее Линетт. Вышло слишком бережно, будто и вовсе случайно, и он повторил, уже прижимаясь ими немного сильнее, почти сразу же отстраняясь. — Вы говорили, что в Лютесе к вечеру всё разбирают . Рука на плече судорожно сжалась. Скорее от неожиданности, решил для себя герцог, дыша в шею — Да, то есть, нет, — Линетт мотнула головой, сбрасывая с себя какое-то наваждение и разжимая пальцы, но не убирая руку от Ризли. — Разбирают, но не всё, — сформулировала, наконец, свою мысль Линетт. — Получается, леди, время у нас ещё есть, — заключил Ризли, оглаживая её колено и возвращаясь рукой на бедро. — Вы просто ужасны, — повторила Линетт, как уже совсем привычную вещь. Повторно спрятав лицо в его плече, она добавила: — Невообразимо ужасны, как я вас терплю?       Для Ризли вопрос был спорный: кто кого ещё терпел. Признаться, поначалу свежие эмоции от нового человека рядом за полтора месяца поистрепались. Хотелось небольшого перерыва. Или же поскорее переспать с Линетт и отправить её к Арлекино, чтобы уже она следила за этим детским садом. Это попросту выматывало — казаться очень понимающим и реагировать мгновенно на любые слова, находя в ответ, что сказать, быть очень заинтересованным. Если бы Линетт ещё и болтала без умолку, он бы сдался ещё в начале. Но когда между ними начал хотя бы проскальзывать намёк на физическую близость — это общение стало поддерживаться гораздо проще. — Но я вам и таким нравлюсь, признайтесь, — опроверг её слова Ризли, потираясь щекой о её плечо — мог бы и коснуться шеи, но запомнил про щетину. — Нравитесь, — понизив голос, почти прошептала Линетт, и её голос утонул в ткани плаща, преобразовав слово что-то неясное. Но быстро оторвалась от плеча герцога и уже почти раздражённо добавила: — И это огромная проблема, если вы не поняли. Размером с Меропид примерно. Даже больше.       И Ризли пришлось отстраниться. Проблему для Линетт он тоже видел — как минимум три, на самом деле, и должен был уверить её, что они решаемы. Как их решать, правда, не имел ни малейшего понятия. — Давайте разберёмся, — предложил он, чувствуя, что начала затекать спина. Отойдя чуть-чуть, не больше, чем на полшага, встал так, что коленки Линетт упёрлись ему в живот, но рукой она всё ещё дотягивалась до плеча, так и не отпуская его. — Лини меня не убьёт, хотя попытаться может. Ваш «Отец» ни о чём не узнает, если пожелаете. Но могу и прямо сейчас написать ей и попросить вашей руки. Сделаю как скажете.       О третьей проблеме, заключавшейся в том, что Ризли бросит её едва Линетт переступит порог, он промолчал. Не настолько насущная, да и хотелось бы сделать это как-то мягко. Правда, в голову лезли только мысли прикрываться как можно дольше работой и невозможностью выбраться из Меропида даже на пару часов — возможно, такое расставание выйдет даже мягким. С чувственными письмами, признаниями в любви и заверениями, что никакой возможности встретиться нет. Звучало уже хотя бы немного пристойно и не так жестоко, как бросить письмом. — Вот вы попросите, и после этого Лини вас убьёт не по своему желанию, а по приказу. Вы и правда не понимаете, с кем имеете дело, или опять паясничаете? — Скорее даю варианты решения проблемы, — герцог хмыкнул и склонил голову к плечу. — Раз я вам нравлюсь, может, поцелуете меня ещё раз? Я и письмо вам написал, на столе лежит. — А вдруг вы опять написали какую-то чушь про влюблённость в Нёвилетта? — по неведомо как сформировавшейся привычке начала ворчать Линетт и неловко ткнулась губами в щёку герцога.       Ризли собирался уже сказать что-то в полушутливой манере о чрезмерной невинности такого поцелуя, как раздался скрежет. Они оба знали этот звук — в очередной раз от герцога что-то кому-то понадобилось. И в то время, как Линетт рванула в сторону, спрыгивая со стола и метнулась к диванчику, сам Ризли просто остался на месте, дожидаясь, когда визитёр поднимется. — Ваша светлость, разрешите попросить!       Этого стража Ризли запомнил — ещё бы, под него специально график отпусков пришлось переписывать. Но это было и в его интересах тоже — какой-то идиот согласился на почти месячную работу без выходных. Таких герцог ценил иногда даже больше, чем более смышлёных, но менее работящих. Но переписывать отпуска ему всё равно не понравилось. — Что, Курабье, опять сестра замуж выходит? Подождите секунду с сестрой, я пока занят, — Ризли чуть раздражённо взял со стола листок и подошёл к Линетт. — Перепишите пока, а потом пойдём наверх. Заодно отправим, чтобы местную почту не нагружать.       Жан Курабье делал вид, что его нет в кабинете, но усиленно грел уши. Так вообще делали все стражи — правда, чаще неподалёку от заключённых, а потом всё более-менее значимое подбивалось в единый отчёт и направлялось герцогу на стол. И Ризли иногда очень хотел послушать, как остальные стражи перемывают ему кости — каждое появление Клоринды точно приковывало к себе взгляды. И после этого герцог зарёкся встречаться с женщинами в стенах крепости. — А теперь к тебе, — он кивнул стражу, когда опустился обратно в кресло. — Излагай. — Брат. Женится, — коротко пояснил Курабье, нервно перебирая в пальцах листок бумаги — отпускной, очевидно. — В следующем месяце женится, я отработаю, клянусь, ваша светлость... — Ты берегов совсем не видишь, я правильно понял? — перебил его Ризли, беря в руку ручку. — Неделя в прошлом месяце, неделя в следующем. И когда остальным уходить в отпуск? — Вы понимаете, у меня пять сестёр и два брата, — продолжил Жан, и герцогу показалось, что у него нет одной из двух вещей: либо мозга, либо страха. Хотя, возможно, и то и то отсутствовало. — И я не могу пропустить, но они почти все уже женаты или замужем. Это просто ситуация такая, поймите, они бы и в этом сыграли, но его девушка...       Слушать, какие там семейные проблемы у этого Курабье, Ризли уже не стал, прикидывая в голове, как можно это решить. Стражи, которые по месяцу не ходят на выходные — настоящее счастье. Но стоило всё-таки хотя бы немного припугнуть парня, не слишком сильно, но чтобы понимал, что не в дворце Мермония работает. — Молчать! — он стукнул кулаком по столу, да так, что чашка, стоявшая у руки, задрожала. — Слушай сюда, Курабье. Мне твои семейные дела побоку, ты это понимаешь? Судя по всему, страж понимал только то, что на него кричат. — Давай сюда свою ху... — Ризли покосился на Линетт и передумал договаривать фразу. — Отпускной. Подпишу, но до него без выходных и после — месяц с одним выходным. Ты меня понял? Курабье, кажется, не понял. — Лист, — повторил герцог уже нормальным тоном, почти ровно.       Внутри он был чрезвычайно доволен тем, какое впечатление удалось произвести. Последнее время то Фатуи, которых он и пальцем не тронул — младших так точно — то потоп, в котором за шкирку пришлось затаскивать людей на корабль. И все почему-то уверились в его доброте, даже если не знали, кто Ризли вообще такой. Вселять страх и ужас казалось более благодарным делом. И Курабье, видимо, тоже сделал какие-то свои выводы, быстро положив перед ним заявление на отпуск. — Разрешите идти? — очень скромно, по сравнению с тем, как чуть раньше вываливал всю подноготную семьи, попросил он, вытягиваясь по струнке. — Желательно куда подальше, — великодушно отпустил его Ризли, и даже немного порадовался, как его небольшой концерт показал фокус не хуже Лини: исчезновение человека из кабинета.       Стоило так делать в другой ситуации, но тут слишком уж хорошо выходило. К вечеру по крепости вновь начнут ходить слухи про красные глаза и молнии из них. Это вполне устраивало. Переведя взгляд на Линетт, он ожидал, что та будет хотя бы немного испугана. — Ещё секундочку, почти дописала, — откликнулась та, в спешке переписывая с одного листа на другой. — Только не ругайтесь на меня, как на него, я уже почти всё.       Припомнить, чтобы он так же кричал при ней, Ризли так и не смог, поэтому сделал себе отметку уточнить, почему она даже не дёрнулась. Нет, возможно, пока он ругался она и побаивалась, но как-то быстро пришла в норму. Даже уши как обычно были подняты — и герцог считал своим личным достижением, что они не были опущены даже совсем немного последний месяц. Нет, бывало, конечно, во время особо эмоциональных моментов, но при простом разговоре — никогда. — Так, закончила, — отозвалась Линетт, убирая письмо в конверт. — Можем даже к Дому очага подойти, чтобы в почтовый ящик просто кинуть. Не против? — А там случайно встретим вашего брата, который обязательно попытается меня убить. — Разве что после того, как вы меня отпустите. Договор же с «Отцом».       Линетт пожала плечами — будто для неё была очевидна неприкосновенность герцога на время контракта. Напрямую об этом Ризли никто не говорил, а сам он и не думал. Бояться каких-то неведомых наёмных убийц-детишек было не в его духе, особенно зная, что вряд ли он попадётся на какую-то ловушку. И где, в Меропиде? Или его будут неделями выжидать у магазина чая? Но услышать такое своими ушами было немного удивительно. — О, то есть вы моя заложница? — хохотнул он, рассматривая то, как Линетт поправляла свой костюм и искала в нём изъяны. — Мне поначалу польстило, что ко мне отправили именно вас. — Меня просто не жалко, — девушка фыркнула и первая двинулась к спуску с лестницы, но снова остановилась, чтобы развернуться к Ризли и с улыбкой воскликнуть: — Догоняйте, ваша светлость!       И громко пробежалась по металлической лестнице, спускаясь по лестнице. Ризли дал ей фору до момента, когда она успела открыть дверь — и в очередной раз клятвенно пообещал сам себе смазать её, а то эти звуки были уже неприличными — и побежал следом. Путь был один, но Линетт пропала из виду, будто её и не было в общем зале, и герцогу пришлось только рвануть в сторону выхода. Признаться, это было даже весело и стоило того — он слишком редко занимался подобной активностью, хотя ещё лет десять назад его девизом было «быстрые ноги — залог успешной драки». А теперь его обгоняла даже соплячка, пусть и с хорошей физической подготовкой. — Я вас... — Ризли громко выдохнул, останавливаясь у лифта, — Ненавижу бегать. Я вас, конечно люблю, — ещё один глубокий вдох и выдох, — но это издевательство. — Ваша светлость, если вы не можете угнаться за девушкой, которая... — она споткнулась посреди фразы, тут же отворачиваясь, оставляя герцога в непонимании смотреть на её глаз Бога посреди большого банта. И чуть подрагивающие уши, на которые он обратил внимание уже позже.       Это она так флиртовала? Если да, то Ризли был в полном восторге. Как она хотела вообще закончить фразу? Это было очаровательно до такой степени, что герцог не сдержал широкой улыбки и подошёл к ней, кладя руку на плечо. Дрогнув, Линетт однако не повернулась, продолжая смотреть на дверь лифта. — Мы сейчас зайдём в лифт и я вас там поцелую, раз я догнал, — по голосу слышно было, насколько он доволен. Оглянувшись назад, нет ли стражей вокруг, герцог подбородком упёрся в её макушку, не касаясь ушей. — Или в лифте тоже надо будет вас догонять?       Ответом ему стало молчание — не отказ и не упрёки, что само говорило за себя. Всё неожиданно стало слишком просто, словно рукой подать было до выполнения условий спора. В голове у Ризли появилась надежда, что хоть окровавленную простыню не придётся предъявлять Слуге и она сама разберётся, было у них что-то или нет. То, что серьёзный разговор у них с Линетт будет, в этом герцог был уверен. — Я не могу понять, леди, — Ризли аккуратно провёл рукой по волосам девушки, когда они остались вдвоём в лифте, — вы совсем не испугались сегодня в кабинете? — В каком смысле? — Линетт немного потерялась: она ожидала поцелуя, как герцог и обещал, но не странных вопросов. — Я сегодня немного вспылил на этого Курабье. Вам разве от этого не было страшно? Мне показалось, что вы довольно пугливы. — Я даже не знаю, как это описать, — растерянно призналась Линетт. — Вы не страшно ругаетесь. Вы кричите, да, но это не на меня же. Когда «Отец» ругается, это страшно, потому что она тихо ругается. У неё как-то по голосу понятно, что она злится и в такие моменты и правда страшно...       Кажется, она хотела сказать что-то ещё, только не успела, потому что Ризли положил ей на подбородок пальцы, немного приподнимая голову вверх. За короткий диалог девушка смогла отвлечься от нервных мыслей — в лифт она заходила с видом человека, которого вели в Эпиклез на суд. И снова появилось похожее выражение лица, скорее удивлённое и смущённое, чем действительно испуганное. К ней пришлось наклоняться, чтобы тронуть её губы своими в очень простом касании. Ризли думал: для первого раза достаточно просто постоять так, спешить не стоит. А потом Линетт приоткрыла рот. Ещё секунда Ризли потребовалась, чтобы осознать это, после коснувшись языком сначала её губ, а потом скользнул и в рот. Линетт отвечала ему, принимая этот поцелуй, но он лишь пару раз двинул языком в её рту и выдохнул ей же в губы: — Я вас люблю, знаете же? — Да, кажется, вы уже говорили, — шёпотом ответила Линетт, цепляясь за его локоть.       На контрасте с этим поцелуем вся прогулка казалась очень пресной. Нет, с Линетт всегда проводить время было как минимум забавно. Она, живущая в Кур-де-Фонтейне даже дольше, чем Ризли — те десять лет, что он провёл безвылазно в Меропиде в качестве заключённого не в счёт — всегда старалась рассмотреть в подробностях каждую мелочь на улице. Некоторым давала комментарии — где лучше магазин, в каком месте она покупала перчатки, где хорошая ткань и другие совершенно бесполезные мелочи, пусть порой и любопытные. Её приятно было слушать, когда девушка была увлечена, и Ризли этого хватало сполна, чтобы насладиться прогулкой.       И девушка немного, совсем чуть-чуть умудрилась вытрясти его кошелёк. Он и не думал, что косметика стоила таких безумных денег — даже с сомнением начал посматривать на звёздочку на щеке Линетт, прикидывая, во сколько же моры обходилась такая незначительная деталь. А потом плюнул на это: мора и мора, мог себе позволить такие мелочи, как несколько покупок для леди, которую сам же и потащил на свидание. К тому же, она, хоть и коряво местами, действительно помогла с бумагами — за это стоило отплатить хотя бы такой мелочью. — Останьтесь со мной на ночь, — предложил Ризли, когда они уже спускались в лифте. — Могу пообещать, что ничего «такого», как вы недавно выразились. — Мы с вами даже не встречаемся, ваша светлость, — Линетт фыркнула, не отпуская руку Ризли и коротко потираясь виском о его плечо. — Но вы мне даже так доверяете, — отметил Ризли. — Так доверьтесь ещё раз, оставшись.  Не думаю, что вы многое потеряете.       Прямо говоря — Ризли рассчитывал как максимум её немного пощупать, совсем легко, может, попытаться нормально поцеловать. У него всё ещё было немного времени, чтобы переспать с ней — а сделать это, ночуя с ней в одной постели, было сильно проще. — Да, конечно, многое, — повторила за ним Линетт. Ризли смотрел не на неё, а скорее в стенку лифта, но откуда-то знал, что она скорее смущена, чем злится. — Ничего же плохого не случится? Вы обещаете? — Теперь мы называем это словом «плохое», понимаю, — Ризли хмыкнул, но рука на его предплечье нервно сжалась. И только тогда он всё же посмотрел на неё, пытаясь по ушам понять, что же всё-таки она чувствовала. — Я понимаю. Обещаю, конечно. Я когда-нибудь нарушал обещания?       Лифт, подъезжающий к нужному этажу, был худшим местом, где Ризли мог её поцеловать. Да, в макушку, пытаясь попасть где-то между ушей, тут же опустившихся — герцог предпочитал думать, что это для его удобства. Шерсть на них щекотно прошлась по щеке, но он был доволен и столь малым. — Или вы до сих пор меня боитесь? — подначивал её Ризли, улыбаясь. — Я вас не боюсь, — Линетт — впервые за время, что они ехали, и это был самый долгий подъём на памяти Ризли — открыто, с вызовом посмотрела ему в глаза снизу вверх. — И вообще никогда не боялась. — Значит боитесь оставаться наедине со мной?       Рывок — лифт оказался на нужном этаже. Слишком долго, но Линетт всё равно будто была не готова. Ещё когда двери не открылись, она отдёрнула руку от Ризли, отходя на полшага и позволяя тому первому выйти. — Ничего я не боюсь! — чуть громче, чем обычно, воскликнула девушка, тут же опуская уши пониже и озираясь. — Я вас знаю, что у вас в голове. И понимаю, что вы максимум, ну...       Линетт замялась — и Ризли был бы рад услышать, где именно та граница, за которую в понимании девушки, он не зайдёт. Но когда она вот так переставала говорить, обрывая предложение посередине, вытянуть что-то из неё становилось совсем невозможным. — Вот знаете вы, конечно, меня не боитесь, леди, — якобы задумчиво протянул Ризли, открывая перед Линетт дверь кабинете, — а если я вас обниму вечером, сразу же сбежите.       Хотелось ещё добавить: а ещё, леди, вы были против, а сейчас сами пришли в кабинет. Ночью, когда наверху уже давно стемнело, а в просторных коридорах Меропида не осталось ни одного заключённого, лишь стражи. Непонятно было лишь одно, чего в этом больше: непонимания или расчёта. — И я могу вам разве что свою рубашку одолжить, — Ризли склонил голову к плечу, рассматривая замершую у двери Линетт. — Правда, ничего такого или плохого я не сделаю. Верите мне? — Не очень, — честно призналась она, останавливаясь и рассматривая коробки, расставленные по первому этажу кабинета. — Но я останусь.       Иногда Ризли совершенно не понимал, что происходило в голове Линетт. Она прямым текстом говорила, что не доверяла, а потом позволяла больше, чем герцог мог и надеяться. Такое безоговорочное доверие всё ещё льстило, но не сильнее, чем собственные мысли о том, что смог, что сумел понравиться. Сделал для этого всё, конечно, из кожи вон вылезая, чтобы в него влюбилась неопытная девушка, но это слишком подстёгивало самолюбие.       Каким образом прошлые управляющие крепости жили на пороховой бочке под названием «Первозданное море», Ризли и представить себе не мог. Сам встав во главе крепости просто не сильно задумывался — вода и вода, затопит, так сразу всю крепость. И какая разница, где его спальня? — У вас тут... Скромно, — очень осторожно описала весьма аскетичное жилище герцога Линетт. — У вас даже никаких милых памятных безделушек нет? — Не набралось как-то, — пожал плечами Ризли, стягивая подобие галстука через голову, не утруждая себя развязыванием. — А вдруг против меня поднимут бунт и придётся быстро убегать? И как я с таким количеством хлама бежать буду? — Бегаете вы и правда не очень хорошо, — согласно кивнула Линетт, обходя кровать — единственное, чьи размеры и вид отличались от камеры, которую выделили ей.       Она примерилась, и села на самый краешек разворошенной постели. Комод вместо шкафа, небольшая тумбочка, на ней лампа, а рядом с ней стоял ещё графин с водой — вот и всё убранство спальни. Казалось даже каким-то комичным, как бедно на деле жил герцог. И скорее всего это было не из-за нехватки денег, а из-за нежелания хоть что-то с этим делать. Сама Линетт так жить бы не смогла. После не самого лёгкого детства хотелось немного больше «своего», личных вещей, пусть и совершенно бесполезных, но радующих глаз. — Вы обещали мне рубашку. Чистую, — запоздало произнесла она, рассматривая, как на столбик у изголовья кровати герцог повесил свой плащ. — И где тут ванная? — Выйти и налево, — кратко проинструктировал её Ризли, кинув на кровать одну из своих рубашек — чёрную и вряд ли удобную для сна. Так показалось Линетт, по крайней мере. — Надеюсь, вы в ней не курили, — с подозрением сказала Линетт, подхватывая одежду.       Она сильно ускорилась, когда увидела, что Ризли начал расстегивать верхние пуговицы на своей рубашке — точной копии той, которую девушка держала в руках. Стоило остановиться, притормозить хотя бы немного. Её так глупо взяли на слабо, и отвертеться совсем никак не вышло, хотя мысль остаться в одной кровати с герцогом пугала Линетт сильнее, чем поцелуи в закрытом кабинете. Совсем не успокаивали мысли, что там он тоже мог сделать что-то лишнее, принудить к сексу, да вообще что угодно. Но вместо этого спрашивал разрешение, терпел и трогал лишь едва-едва — только когда она сама позволяла.       Рубашка села неплохо — лишь самую малость коротковато, но если не наклоняться, то выглядело местами даже приличнее её комбенизона. А застегнув на все пуговицы, создавалось ощущение некой безопасности, хотя бы от лишних взглядов, и на шею не давило. Наскоро умывшись — скорее чтобы сбить появившийся на лице румянец — она неспешно пошла обратно в спальню, даже не затянув ботинки. Разбираться со шнуровкой на них не было никакого желания перед сном. — Вам очень идёт, — герцог сходу отвесил комплимент, отмечая, что ноги, не скрытые колготками, были ещё бледнее, чем кожа на лице Линетт. Очаровательные ямочки на коленках привлекали внимание, обычно скрытые, но пришлось увести взгляд на лицо девушки. — Я не кусаюсь. И очень устал. Сегодня максимум вас в щечку поцелую и спать. Не бойтесь уже. — Да хватит, я не боюсь вас, — вновь вспылила Линетт, забираясь в кровать и тут же прикрывая ноги одеялом. — Ненавижу, когда вы так говорите. — Обещаю, больше не скажу, — со всей серьёзностью ответил Ризли, действительно потянувшись к ней в невинном поцелуе. Правда, не в щёку, а в губы, обратив на себя недовольный взгляд. Но девушка ничего не сказала — лишь улеглась, отворачиваясь от него и натягивая одеяло до шеи.       В ванной появилась вторая зубная щётка, на столе косметичка пугающих размеров, а чемодан, с которым Линетт приехала, стоял в углу комнаты, изображая импровизированный шкаф. Вещи из него дальновидно не разбирались, но то тут, то там мелькали в спальне. Расчёска у зеркала, резинки для волос, одна пара колготок повисла на изголовье кровати. Припомнить, чтобы его спальня была настолько обжитой, Ризли и не мог, когда по вечерам глаз цеплялся за очередную мелочь. А ещё шерсть с хвоста и ушей проникла теперь и в кровать, оставаясь короткими волосками на подушках и одеяле. Не сказать, что это не нравилось, признаться, герцога это даже не раздражало — наоборот, появилось ощущение, что стало немного уютнее, да так, что Ризли начал подумывать, чтобы тоже завести несколько безделушек.       А ещё Линетт спала рядом с ним. Опытным путём быстро выяснилось, что спиной к нему спать она не может, лишь лицом — иначе герцог хотя бы один раз за ночь пытался лечь на её хвост. Милая деталь внешности неожиданно оказалась совершенно непрактичной в быту, хотя хвост и оплетал его ногу с завидной периодичностью, как в кровати, так и при любом близком контакте. Эти кошачьи повадки выдавали её, и девушка порой слишком явно злилась на то, что не удавалось так просто отпустить ногу герцога из захвата.       И всего несколько дней затишья. Они всё так же целовались, когда Линетт сидела на столе, герцог всё так же поглаживал её по колену, не заходя дальше. Обменивались какими-то шутками, порой очень глупыми, что девушка называла его подростком и сравнивала с детишками из Дома Очага. В её представлении Ризли как будто не сильно далеко ушёл от них в шутках, хотя сама же сначала смеялась, перед тем как высказать что-то. — Потом вы не сможете ко мне так просто прийти, — прошептал Ризли ей в шею, прихватывая кожу на ней губами. Линетт под руками напряглась, будто сжалась в испуге. — Одна ночь, леди, умоляю вас.       До отъезда девушки оставалось совсем немного — если он правильно прикинул, то не больше пяти дней. Даже учитывая отсрочку от Арлекино, без которой всё совсем пошло бы прахом. И за это он был ей безумно благодарен, поминая в момент, когда всё же смог прижать Линетт к постели.       Каждый раз всё так и происходило — каждый их первый раз. Первое касание, первый поцелуй — и Линетт могла лишь молча принимать всё, что делал герцог. Порой закрадывалось подозрение, что ей это всё не слишком нравилось, она отвечала ему из каких-то иных, кроме симпатии, побуждений. А потом наблюдал за её кошачьими частями тела и расслаблялся, продолжая. — Вы самая удивительная, — продолжил шептать Ризли, продолжая чуть оттягивать губами кожу Линетт на шее, иногда спускаясь чуть ниже, до ключиц, и потом возвращаясь наверх. — Я никогда так не влюблялся, как в вас, Линетт, могу поклясться чем угодно. Никогда не видел таких, как вы.       Хвост Линетт уже привычно касался его бедра, поощряя продолжать. Не обвивая его целиком, но будто поглаживая в одобрении. Одной рукой Ризли сделал то, о чём думал уже давно — с нажимом провёл пальцами по её рёбрам, так явно чувствующимся без жёсткого корсета. Они оказались ровно такими, как герцог и представлял, ярко выступающими, что можно было их пересчитать наощупь. — Да или нет?       Спросить это для Ризли было необходимо. Желательно до того, как он успел бы снять с неё рубашку — единственную преграду между его руками и нежной кожей. Хотелось бы укусить её, для начала хотя бы в шею, хотя бы аккуратно, посмотреть, как на это отреагирует Линетт. Казалось, что если коснуться её зубами, ей будет больно, до того уязвимой она казалась. Сейчас же и дыхания её не было слышно, и Ризли поднялся, опираясь на вытянутые руки и рассматривая лежащую под ним девушку.       Она выглядела изрядно потрёпанной, будто её успело протащить по кровати: волосы растрепаны, дышала она хоть и бесшумно, но часто, прижимала руки к вороту рубашки. — Не хочу потом узнать, что вы были против. Да или нет? — повторил он жёстче, но всё ещё тихо — Линетт не нравились громкие звуки.       Опустившись на локти, приблизившись к лицу девушки, Ризли повёл губами от щеки до губ, оставив на них невесомый поцелуй, вновь приподнимаясь и рассматривая её. Главный маркер — уши — были опущены ниже, чем обычно, выражение лица было скорее незаинтересованным, очень спокойным, и герцог поразился такой выдержке. Только то, что она несколько раз попыталась сглотнуть, всё крепче сжимая пальцами ворот рубашки. Будто надеялась, что ей не придётся отвечать на вопрос, удастся спрятаться, переждать, когда всё кончится. — Скажите «нет», — в приказном тоне повторил Ризли, желая хотя бы так закончить это всё.       Ладно, раздосадовано подумал он, потеря десяти процентов доходов крепости — соизмеримая плата за глупость. Они просто лягут спать до утра, и ближайшие несколько дней это будет повторяться каждый вечер.  Одной рукой он вновь провёл по рёбрам Линетт, запоминая это ощущение — очень тонкие, слишком сильно выступающие, будто её морили голодом всю жизнь. Хотелось бы посмотреть, как это выглядело без одежды, но Ризли так и не решился расстегнуть на её — своей — рубашке и одной пуговицы. — Не «нет».       У Линетт вышло это как-то растерянно — признаться, герцог только спустя пару секунд понял, что это своеобразное согласие, смущённое и выдавленное через силу. И Ризли уже должен был привыкнуть — пока она молчит, значит, её всё устраивает. Но каждый раз спотыкался на этом, потом извиняясь в разных формах. Сейчас пришлось поцелуем, мягким, ещё осторожнее, чем самый первый. Но рука сама потянулась к пуговицам на рубашке, наощупь пытаясь их расстегнуть. — Я вам обещаю, вы не пожалеете, — прошептал он уже в шею девушке, продолжая прихватывать губами кожу. Проведя языком на пробу, в следующий раз он укусил по-нормальному, зубами, но и не очень сильно.       Сверху раздался писк — или высокий стон, Ризли не разобрал. Но всё равно посмотрел на Линетт, разбираясь: нравится или нет? Понять можно было только то, что она до ужаса смущена. В тёплом свете лампы румянец на её лице выступал очень отчётливо, слишком ярко и непривычно по сравнению с её обычной бледной кожей. — Вы самая красивая в мире.       Линетт, видимо, сдерживалась — второй укус выбил из неё лишь чуть более громкий выдох, почти судорожный. Оттянув немного в сторону ворот рубашки, в таком же укусе Ризли приник и к плечу, вновь выбив из девушки громкий выдох. Некоторые опасения были: её кожа казалась такой тонкой, будто на ней любое прикосновение могло оставить синяк или красный след, даже если трогать её очень осторожно. Но, чудеса, ни разу он не видел на Линетт никаких следов. Осторожна по жизни?       Чуть ниже, под оголившейся ключицей, соблазнительно выступающей, он втянул её кожу в рот на несколько секунд. Наверняка оставил яркий след, пока ещё красный, но к утру обещающий превратиться в синяк, прикрытый белоснежной тканью рубашки. Хотел оставить такой же на груди, но рубашка всё ещё оставалась застёгнутой на непозволительное число пуговиц, которые с трудом выбивались из петель. Быстро удалось расстегнуть их только до пупка, отодвигая ткань, почти стаскивая её с плеч Линетт. Та понятливо привстала, позволяя рубашке соскользнуть ниже, превращаясь в некое подобие юбки, но не стаскивая её до конца.       С губ Ризли едва не сорвалось непонятливое «а где?», удержанное через силу. В обычном виде грудь Линетт казалась сильно больше, как минимум на размер, но задавать вопросы герцог не решился — наверняка это было в той же категории, что и уши с хвостом, и спрашивать об этом было неприлично. И поцеловал уже грудь, следом кусая, стараясь делать это без фанатизма, хотя бы попытаться быть нежным. Клоринда — хвала закрытой одежде — всегда уходила от него в укусах, очень ярких и наверняка болезненных, засосах, ярко выделяющихся, но всегда скрытых. С Линетт приходилось сдерживать себя, почти не кусать или делать это слабее, да и весь их секс наверняка пройдёт так же — в самоограничении и без возможности потерять голову. — Можно снять? — сев, Ризли несильно потянул за подол рубашки, спрашивая разрешения ещё и так. Удалось её чуть лучше рассмотреть — небольшая грудь будто компенсировалась тонкой талией, делающей её фигуру очень женственной. — Чтобы потом не мешало.       Запоздало герцог понял, что сам ещё полностью в одежде — и до этого абсолютно не мешало, пока он не начал разглядывать обнажённую Линетт, лежащую рядом с ним. И Линетт разглядывала его в ответ, цепляясь взглядом за вырез рубашки, и неясно, смотрела она на шрамы или попросту была недовольна тем, что он одет. Пришлось поспешно расстёгивать рубашку ещё и на себе, но в этот раз хотя бы не путаясь в пуговицах.       Объективно — Линетт была красива. Возможно, даже чуть больше, чем должна была, потому что Ризли всерьёз очаровывали её красные щеки, нервно сжатые на простыни пальцы и уши, которые попеременно дёргались иногда. Под ключицей уже расцветала синева засоса — такая, что Ризли невероятно хотел с нажимом провести по нему пальцем. И не отказал себе в этом желании, лишь немного смягчив касание, не надавливая, а невесомо по нему проходясь. — А те, что на боку... — слабо, выталкивая из себя слова, попыталась произнести Линетт, но была быстро перебита. — Расскажу, — пообещал герцог в ответ. — Просто позже, хорошо? — Да, хорошо.       Грудь Линетт слишком хорошо помещалась в руке — хотя скорее Ризли просто накрыл её. К другой груди он склонился, сначала прихватывая сосок сначала губами, а следом прикусывая. За этим сразу же последовал стон — вновь тихий и короткий. — Вы же помните, что если я делаю что-то не так... — Да давайте уже дальше, — резко высказалась Линетт, с очевидным раздражением. — Я скажу и я не сахарная, перестаньте.       Контраст порой поражал — сначала Линетт краснела, умалчивала, не в силах произнести даже «да», заменяя его на комичное «не нет», а потом почти сразу же начинала командовать. Прикусив сосок ещё раз, стона герцог не дождался — как и с укусами в других местах, девушка будто умела взять себя в руки и не шуметь. — Я вас очень люблю, — в очередной раз сказал Ризли, сильно искреннее, чем обычно. Моменты, когда Линетт начинала командовать, выходя из образа скромной и незаметной девочки-фокусницы, будил в нём какие-то странные эмоции — не любовь, но более яркая симпатия.       Следующий укус Ризли оставил уже на рёбрах — хотя кожу там прикусить почти не вышло, и пришлось перейти ещё ниже, на живот. Ему хотелось, чтобы и Линетт это понравилось тоже — приходилось сдерживать себя, не сжимать зубы слишком сильно, почти не оставлять следов. Хотелось грубее и быстрее, хотелось знать, что под её комбинезоном вся кожа будет в его следах, оставленных этой ночью. Потянув её колено в сторону, Ризли попытался улечься между ног девушки, приложившись в коротком поцелуе к внутренней стороне бедра. И успел лишь один раз широко провести языком около половых губ, но больше ничего сделать не вышло. — Не надо, — Линетт почти сразу подняла ноги, сдвигая колени и прижимая их к груди. Она в защитном жесте ещё и обняла их, становясь совсем маленькой в такой позе. — Не так. — Хорошо, — Ризли медленно, будто имея дело с испуганным животным, сел. В успокаивающем жесте медленно провёл ладонью по колену Линетт, ощущая, что оно какое-то холодное. — Не волнуйтесь, пожалуйста.       С легкой тоской — с любой другой женщиной он бы уже давно вбивался в чужое тело, жёстко хватая за бёдра и грудь — герцог наклонился к Линетт, ещё сильнее прижимая её ноги к груди и целуя. Её губы были всё такими же мягкими, не обветренными и не искусанными, немного липкими от какой-то помады или блеска, Ризли, признаться, в этом совсем не разбирался. И тем больше ему нравилось прикусывать её губы, на секунду прерывая поцелуй, а потом вновь забираясь языком в её рот. Самым возбуждающим казалось то, что Линетт старалась отвечать — их языки сталкивались, в перерывах между поцелуями она сама стремилась укусить в ответ, а её частое дыхание выдавало возбуждение.       В какой-то момент она сама, может, даже неосознанно, опустила ноги ниже, раздвигая их и обнимая ими бока Ризли. Немного сдавливая их в моменты укусов или когда ей что-то нравилось — вряд ли она отдавала себе отчёт, что она делала, но герцог чувствовал это очень отчётливо. Пришлось опереться лишь на одну руку, чтобы огладить её бедро, сжав его, и получить в ответ судорожный выдох, прервавший поцелуй на секунду. Промелькнула шальная мысль ещё и шлепнуть её — так, чтобы хоть один громкий звук раздался в спальне, но Ризли сдержался, оставляя это на потом, если удастся переспать с Линетт ещё раз. — Я аккуратно, — предупредил он в губы девушки, вновь вовлекая её в поцелуй и просовывая руку между ними и проводя пальцами. Те чуть проскользнули вниз, мимо клитора, по неожиданно мокрой промежности. Где-то в районе её лобка ещё болталась застёгнутая на пару пуговиц рубашка, в остальном снятая и оставшаяся лишь на руках, ближе к запястьям Линетт, и выглядела она так просто невозможно возбуждающе.       Ожидая хоть какого-то сопротивления, или что в ней будет узко, Ризли на пробу ввёл в неё один палец. Он скользил внутри неё на удивление свободно — нет, чувствовалось, что внутри Линетт теснее всех, с кем он раньше спал, но герцогу казалось, что всё будет совсем не так. Несколько движений чуть согнутого пальца, и девушка, тихо проскулив, оборвала поцелуй, отворачиваясь в сторону. Вместе с этим её чудесная шея снова оказалась открыта, и Ризли с большим удовольствием вновь приник к ней, оставляя слабые укусы-поцелуи, больше похожие на щипки. На второй ключице, почти зеркально, оставил ещё один засос, что позже сокроется непрозрачной тканью рубашки. Наращивая темп, герцог продолжил двигать одним лишь пальцем, каждым толчком выбивая тихие стоны, некоторые из которых скрывались за громким дыханием.       Второй палец вошёл в неё уже сложнее — она даже дёрнулась, приподняв голову, и в её глазах отразилось удивление и лёгкий страх. Она так туго сжималась даже вокруг пальцев, что Ризли засомневался, получится ли у него вообще войти в неё без боли, но девушка быстро успокоилась, откидывая голову и закрывая глаза. Когда же движения стали снова резче, их начал сопровождать ещё и влажный, совершенно смущающий Линетт звук. Настолько, что она со стыдом спрятала лицо за ладонями, так и продолжая тихо постанывать — будь её воля, наверняка попыталась бы перестать, стать тише, но ей не удавалось скрыть за тяжёлым дыханием и три стона подряд. — Хотите меня? — вышло развязно, но за Ризли уже говорило его желание. Соображай он немного чётче, спросил бы более витиевато, осыпая Линетт очередными комплиментами, но смог лишь добавить покорно: — Пожалуйста. — Да, — ответила девушка, сразу после этого сглотнув и пытаясь отдышаться, пока пальцы Ризли не терзали её.       В голове были все не озвученные комплименты, вперемешку с пошлостями про то, какая Линетт узкая, как хочется грубо взять её — и приходилось держать себя в руках хотя бы в этом. С засосами выше груди, она всё ещё выглядела изящным и невинным произведением искусства, которое стоило трогать исключительно с нежностью, не касаясь грязными словами. И всё равно казалось, что для неё это всё слишком. Слишком быстро, слишком резко — они недавно начали спать в одной комнате, под одним одеялом, и уже он был в ней пальцами, вырывая стоны. С другой половины кровати Ризли утащил подушку, сжимая даже её крепче, чем позволял себе сжать Линетт, и сунул между ними, немного отодвинувшись. — Лучше подложите, — предложил он, желая сам приподнять её, опустить на эту подушку, проходясь прикосновениями по ногам, чтобы потрогать вообще всю Линетт, коснуться каждой её части тела. И всё же пояснил, сам не зная зачем: — Удобнее будет.       Очень неповоротливо, при всей своей грации, Линетт привстала, ложась на подушку, приподнимающую её бедра. Немного неловко, будто не делала такого пару секунд назад, вновь попыталась обхватить ногами бока мужчины, но быстро сдалась, с облегчением опуская ноги на кровать, уже устав. — Не будет больно? — она, словно в очередном приступе смущения, прикрыла ладонями грудь, скрывая её от взгляда Ризли. — Разве что немного, — ответил Ризли, совершенно не представляющий, как будет на самом деле. Раньше он не бывал в таких ситуациях, слышал лишь о том, что должна быть кровь — наверняка хотя бы немного неприятно будет, но он пообещал себе постараться сделать этот секс неприятным по-минимуму.       Пришлось прерваться ненадолго — на нём всё ещё были брюки, презервативы всё ещё лежали где-то в верхнем шкафчике тумбочки. Стоило взять себя в руки, охладить голову хотя бы немного, подумать не о себе, а о Линетт, и небольшая передышка пошла на пользу Ризли. В отрыве от её губ спутанность сознания немного прошла, собственное желание отодвинулось на второй план. Поспешно, со второго раза расстегнув ремень — в первый вспотевшая рука соскользнула с потёртой кожи — вылез из штанов, спуская их вместе с бельём.       По Линетт было неясно — нравится ей то, что она видела? Или она снова замерла, потому что столкнулась с чем-то непонятным и пугающим? В постели её уши, подрагивающие от напряжения и возбуждения, не давали никакой информации, а про хвост, сдвинутый в сторону, Ризли и вовсе забыл. Пришлось отодвинуться от девушки, дотянуться до презервативов — неожиданно стать отцом герцог боялся почти панически — и вернулся к Линетт с поцелуями. — Может быть немного неприятно. Расслабьтесь, пожалуйста, — предупредил Ризли, оглаживая её бёдра, чуть сжимая и следя за каждым более громким вздохом в ответ.       Подхватив одной рукой колено Линетт, придержал его, вжимая в свой бок, Ризли вновь куснул её за шею — коротко, сразу же проводя поверх укуса языком, зализывая его. Наощупь погладил её между ног, находя вход и чуть смазав влагу пальцами. Направил член в неё, совсем легко надавливая, почти не прилагая силы — ожидал, что будет немного проще, но вместо этого головка просто проскользнула ниже. На второй раз удалось войти совсем немного, на пару сантиметров, и ноги, обнимающие его бока, с силой сжались.       Все звуки вокруг затихли — капающий где-то водопровод стал единственным, что прерывало тишину. И Линетт, и Ризли затаили дыхание — одна от ощущений, не очень приятных, а другой в наблюдении за девушкой. Качнув бёдрами, он проник внутрь ещё немного, и ответом стал стон — не такой, как раньше, а скорее задушенный, похожий на писк. — Мне перестать? — тихо уточнил Ризли, перекладывая руку поверх ладони девушки, пытаясь хоть так показать своё неравнодушие. — Совсем плохо? — Нормально. Просто жжётся немного, — сипло, будто горло было забито водой, ответила Линетт, тут же насильно расслабляясь и вновь откидываясь на подушку. — Давайте дальше.       Обняв одну из её ног, Ризли слегка вышел, но сразу же толкнулся вновь, снова чувствуя, как ему ниже рёбер прижимается колено. Он не знал, делал ли он всё правильно, или стоило просто один раз войти до конца, не питая надежд, что это могло быть совсем безболезненно. Но после этого Линетт хотя бы начала дышать, прервав тишину, и постоянно то напрягаясь, будто пытаясь вскочить, то откидываясь обратно на подушку и пытаясь не так сильно сжимать его ногами.       Внутри Линетт будто и не становилось свободнее — она столь туго обхватывала его, что хотелось уже плюнуть на всё, не пытаться быть джентльменом и в постели тоже, но герцог продолжал держать себя в руках. И это тоже порядком поднадоело — постоянный самоконтроль рядом с девушкой. Хотелось просто поскорее закончить это, выпроводить, получить оборудование и забыть как глупый сон. Но приходилось продолжать медленно двигаться глубже, порой чуть-чуть выходя, но заходя всё дальше и дальше. В один момент — получив ещё один нервный выдох в ответ — упёрся, дойдя до матки. Запоздало Ризли отпустил её ногу, положив ладонь на лобок Линетт, и погладил большим пальцем клитор, с небольшой силой надавливая. Несдержанный стон, громче всех предыдущих, в ответ стал настоящим подарком, заставляющим продолжать.       Крови он не видел, даже когда вышел, чтобы по-нормальному толкнуться в неё ещё раз. Это настраивало на продолжение, по крайней мере, он не причинил боли больше, чем мог, и первые несколько толчков стали второй наградой за усилие — по телу разошлось горячее удовольствие. Позволив немного отпустить себя, Ризли, продолжая пальцем стимулировать клитор девушки, начал двигаться свободнее, чувствуя, что неестественно-туго обхватывающая его Линетт немного расслабилась и стала ещё более мокрой. Входя в свой ритм, возможно, даже слишком грубый для девушки, он старался не сбиваться пальцем, чтобы и она получила наслаждение. На особо жёстком, как показалось Ризли, толчке, Линетт немного сдвинулась назад, пытаясь уйти от движения и прижала одно колено ближе к груди. — Не так... — Линетт выдохнула, приложив тыльную сторону ладони к раскрасневшейся ещё больше щеке. — Не так глубоко, пожалуйста. — Извините, — произнёс Ризли, совсем не желая просить прощения в такой ситуации. — Давайте вот так.       Он подхватил её под одно колено, закидывая лодыжкой себе на плечо, и повторил то же самое со вторым, обнимая уже их и делая первое движение на пробу. От Линетт раздался ещё один стон, и герцог продолжил движения. Раскрасневшаяся под ним девушка, судорожно сжимающая одной рукой простыню, а второй пытаясь то ли прикрыть лицо, то ли охладить его, вызывала целую бурю эмоций. Ризли ощущал себя победителем. Нечто подобное он чувствовал, когда вернулся впервые в свой кабинет после потопа или же когда стал управляющим. Этот секс будил в нём подобные эмоции, каких он не получал давно, шутка ли — добиться чего-то, к чему шёл добрых два месяца. От этих мыслей — он смог, он выиграл, он получил Линетт — толчки стали быстрее, более рваными и он чуть было не позабыл и о ней самой, вновь возвращая пальцы на клитор. Движения по нему выходили ровно такими же, как и внутри девушки — резкими, возможно, сильнее, чем стоило бы, но Линетт это нравилось. Её стоны отражались от стен с эхом, уже слишком громкие, непривычно открытые для такой тихони по жизни.       Её ноги снова согнулись в коленях после ещё одного стона, не столько шумного, сколько протяжного, и если бы Ризли не держал за них, пока вбивался в девушку, они бы наверняка вновь прижались к груди. Сделав ещё несколько толчков, он замедлился, убирая пальцы от её клитора и кладя руку уже на бедро, сжимая его. — Если неприятно, я перестану, — продолжая толчки, проговорил герцог, желая только продолжать грубо вбиваться в девушку. — Всё хорошо. Это тоже... — Линетт издала ещё один тихий стон, жмурясь. — Тоже приятно. Мне нравится.       На деле и Ризли не был далёк. Во внезапном приступе агрессии он лишь укусил её за лодыжку, стараясь не сильно сжимать зубы, но всё равно услышал возмущённый стон в ответ. На ноге остался след, побелевшие вмятины, красноватые по бокам, которые, возможно, превратятся в очаровательный синяк, скрытый обувью. Эта мысль и стала последней каплей, после которой перед глазами потемнело на секунду, взрываясь вспышкой удовольствия. Сжав её ногу у колена в последний раз, особенно сильно, излился с хриплым стоном.       В теле была приятная расслабленность, полное нежелание двигаться куда угодно. Герцог разве что смог подтянуть Линетт к себе поближе, устраивая на своём плече и пытаясь на палец накрутить один из её локонов. Подобная беззаботность, почти игривость появлялась в его теле каждый раз после секса — момент, когда не нужно было спешить, думать над чем-то сложным, планировать. Приятно было просто полежать, разглядывая красивую девушку у себя на плече, которая так влюблённо смотрела в ответ. Правда, лишь до определённого момента. — Вы же бросите меня, да? — немного безжизненно, вновь становясь той Линетт, которая смотрела в огромное окно, заслоняющее верхние этажи от толщи воды, произнесла она. — Как леди Клоринду. Я же не глупая, знаете. И вы этого уже месяц как добивались.       Умная, понимающая девочка. Ризли положил руку ей на щеку, проводя большим пальцем под глазом, пытаясь до конца стереть и так размазанную звёздочку, пытаясь придумать, как лучше всё сказать. Хотя бы до того, как она вышла из крепости, стоило бы держать вид отношений. С неё бы сталось сказать Слуге, что он её взял силой. Хотелось этот момент обойти, расставшись с ней немного позже — хотя бы через пару недель. А стоило бы и ещё позже. — Вы всегда будете моей любимой гостьей в Меропиде, — осторожно подбирая слова, ответил Ризли, продолжая гладить пальцем прямо по звёздочке на её лице. — И любить я тоже буду вас всегда. Даже если наши встречи станут редкими и сложными. Нам стоит завтра подумать, как можно продолжить это всё, когда вы уйдёте. — Пообещайте, — неожиданно твёрдо сказала Линетт. — Что будете любить. И что не бросите.       Раскидываться такими словами не хотелось — обещание герцога крепости Меропид дорогого стоило. Так думал сам Ризли, но ситуация была такой, что оставалось лишь мысленно скрестить пальцы и склониться к её щеке, поднимаясь в лёгком скользящем поцелуе до виска, а потом и до лба, чтобы почти в самое ухо прошептать: — Обещаю.       Тонкие руки обхватили его шею в объятии, заставляя едва ли не лечь на Линетт сверху, опираясь лишь на согнутую руку. На душе оставалось поганое ощущение, хуже, чем после любых других его лживых слов и действий. Стоило написать письмо Арлекино, рассказать ей, что спор она проиграла. Хотя, признаться, он уже и не рад был, что заключил его — Линетт явно была достойна большего, чем властолюбивый лжец, укравший её первое всё. — Когда «Отец» узнает, со мной может что-то случиться, — негромко сказала девушка, отпуская шею герцога, но лишь одной рукой — вторая так и лежала на ней. — У неё есть такая штука... Она умеет сделать так, чтобы человек забыл о том, что было в Доме Очага. Но тогда я забуду и вас, и свою миссию дурацкую, и Лини.       Наверняка это было страшной тайной, с удивлением подумал Ризли. А она выбалтывала её вот так просто — конечно, использовать эту информацию вышло бы с трудом, да и вреда как будто никому не наносило. Ещё бы, в каком подразделении ещё фатуи так просто отпускали людей живыми? Но на деле Линетт стоило больше молчать, чтобы остаться при своей памяти. — Если я вас забуду, вы меня найдёте? — напрямую спросила она, с надеждой заглядывая в его глаза — столь похожие по цвету на её собственные, что можно было заподозрить их в неком родстве. — Обещаю, — повторил он, сжимая запястье девушки. Это обещание он мог выполнить. Обязан был. — Не думаю, что она на это пойдёт, но обещаю. Если вам будет угрожать опасность, вы придёте ко мне за помощью? — Обещаю, — сказала Линетт, попытавшись скопировать серьёзный тон герцога, но сбившись в конце на несерьёзный, нервный смешок, и отпустила его шею, ложась на подушку с уже более счастливым видом.       Стоило разрядить обстановку, хотя бы шуткой или чем-то глупым. Одна шальная мысль, звучащая даже в голове Ризли очень грубо, не давала покоя. Хотелось вновь посмотреть на раскрасневшуюся Линетт, с которой только сошёл основной румянец, когда он выскажет её вслух, не видя больше такого безжизненного напряжения на её лице. — Кстати, хотел сказать. Подумал об этом ещё в самом начале... — на лице Линетт вновь появилось та безнадёга, с которой она была уверена, что её бросят в скором времени. Или покончат в Доме Очага. И Ризли поспешил добавить: — В следующий раз ваше «не надо» не будет рассматриваться, когда я захочу вас вылизать.       Кажется, Линетт надеялась после этого придушить себя подушкой, потому что с головой спряталась под неё, неразборчиво что-то ответив. И сдержать свой смех Ризли не смог. «Лини,       Не знаю, как дожить без тебя эти несколько дней. Сама уже схожу с ума. Сиджвин предлагала успокоительные, герцог Ризли предлагал огненную воду из Снежной. Надеюсь, это не господин Тарталья ему передал, потому что от него она наверняка отравленная. Может, хотел проверить на мне? Если что, это шутка, я отказалась, меня никто не травил! Мы с герцогом неплохо поладили, и он пообещал позвать меня выпить чаю, когда всё закончится. И если я вдруг соскучусь по Меропиду. Это вряд ли, конечно, но я же писала, что у него есть довольно дорогие и редкие сорта? Может, действительно загляну как-нибудь.       Только не ругайся, это правда просто чай! Он много раз говорил, что попытался бы переманить меня в качестве помощницы, если я буду продолжать его так хорошо заваривать. Больше я тут ничего не делаю, поэтому точно не вариант. Но мы с ним правда хорошо общаемся и, может, как-нибудь я с ним встречусь после всего. Не на свидании, Лини, клянусь, ничего такого. Если бы он действительно чего-то такого бы от меня хотел, это стало бы понятно гораздо раньше, пока я тут заперта с ним.       Пожалуйста, не волнуйся насчёт этого. Дома всё расскажу, и ты сам поймёшь, что в этом ничего такого жуткого. Тем более, он правда неплохой человек. В конце концов, Отцу может понадобится решить какие-то дела в Меропиде, а у меня сюда уже есть приглашение. Неплохо, не думаешь?

Любящая тебя сестра, Линетт»