Сквозь время. Вместе.

      Хеймитч чувствовал, что летит в бездну. Он падал и падал, подхватываемый потоком чувств.       Возвращаясь домой, он стремился как можно скорее влить в себя такое количество спиртного, чтобы забыться окончательно, но это не помогало. Хорошо хоть Китнисс следила за количеством выпивки в его доме. Но скоро ему предстоял Тур Победителей, и он понятия не имел, что делать.       Тот короткий поцелуй в финале Игр был не тем, что он мог бы объяснить, но определенно тем, что устроило взрыв в его душе. Осколки боли разлетелись во все тайные уголки, а мысли заволокла пелена.       Эффи.       Нелепая, яркая, болтающая о пользе Игр.       Эффи.       Несуразная, так верящая в его честную победу. Так незаслуженно сносящая все его крики и брань.       Эффи.       Ранимая, но сильная. Нежная, но под маской Капитолия. Знающая его лучше, чем кто-либо.       Все их короткие прикосновения, случайные объятия, взгляды — всё всколыхнулось в его воспоминаниях и давило так, что защемило грудь.       Ленор Дав.       Теперь такая далёкая и ускользающая. Она бы не хотела, чтобы он прожил затворником всю жизнь, он знал это. Это был его выбор. Но оказалось, что выбирать он на самом деле не мог.

***

      Эффи с головой погрузилась в работу. Вернее, в её последствия. В жизнь после победы в Играх.       Нет, она безусловно была предана ей всегда. Со стороны, по крайней мере, точно. А уж в последние годы её совсем нельзя бы упрекнуть в отсутствии нужного духа. Но то, как она набросилась на сезон после Игр, множество вечеринок, интервью, звонков поражало воображение. И всё это только для того, чтобы забыть о том, что произошло.       Получалось паршиво.       Мягкий взгляд, призрак улыбки, вкус ликёра на губах и всё слилось воедино в крошечном моменте вечности в ту секунду, когда Хеймитч, этот чёртов засранец (она могла простить себе использование подобных выражений) посмел поцеловать её.       О небо, как ей хотелось повторить этот поцелуй.       Он вскрыл все потаенные чувства, которые на самом деле были с ней с их самого первого сезона, росли, менялись, углублялись, но оставались в душе. Помня о его чувствах к погибшей девушке, ненависти к Капитолию и тотальной депрессии, утопленной в алкоголе, даже подумать о чём-то таком было просто глупо.

***

      Вероятно, из-за того, как сильно болело её сердце, а разум отказывался помогать, она прямо-таки с остервенением ухватилась за приготовления к Туру Победителей, пытаясь где-то игнорировать его и отдавая все силы на сопровождение Китнисс и Пита. Поддельный кураж и восторг настолько сильно охватили Эффи, что всё закончилось разгневанной Китнисс, кричащей на неё о том, как всем плевать на её идиотское расписание и вообще на всё, что происходит. Как же она права. Так думала Эффи, наблюдая за выбегающей Китнисс, а затем и Питом, пока не поняла, что они с Хеймитчем остались один на один. — У неё сейчас не лучший период, — словно извиняясь заметил он. — Я понимаю, — помотала головой Эффи, — кажется, я немного увлеклась. Хотя и ей стоит не забывать о приличиях. Ну да ладно. Некоторое время оба молчали. Наконец, Хеймитч решился посмотреть на неё. Эффи нерешительно ответила на взгляд. — Как… как у них вообще дела? — нерешительно спросила она, — после Игр. — Справляются, — пробормотал Хеймитч, доставая пузырёк с виски. Эффи поморщилась. Она всё ещё надеялась каждый раз, что может теперь, может сейчас обойдётся без выпивки. Заметив этот взгляд, Хеймитч отчего-то чуть ли не впервые почувствовал неловкость и не стал наполнять свой бокал. — Им повезло, что их двое, хотя конечно наше солнышко сторонится паренька изо всех сил, — добавил он, — но её можно понять. После всего, что произошло тогда и сейчас. — В каком смысле «сейчас»? — быстро переспросила Эффи. — Ну… — замялся Хеймитч, не решаясь ответить. С одной стороны, это было делом Китнисс, но с другой, с самого первого момента Семьдесят Четвёртых Игр они были связаны вместе. А потому лучше не скрывать ничего от Эффи. Главное, не внушить ещё больший страх. — У них проблемы, — сказал он. А затем кратко поведал о визите Сноу. Просто поразительно, как президент сумел проигнорировать его дом и не заявиться заодно и к нему. Этого Хеймитч уже не сказал. Эффи посмотрела на него с ужасом. Она и не думала, что история несчастных влюблённых может зажечь подобное пламя. Ей стало страшно за Китнисс и Пита. — Ты сможешь им помочь? — прошептала она. — Мы сможем, — поправил он её, позволив на миг накрыть её ладонь своей, — это же наша работа, принцесса. Тепло и чувство безопасности секундой пронеслись в сердце Эффи от этого жеста. Теперь всё было иначе. И не только у них с Хеймитчем (если она вообще могла ставить их так в одном предложении). Теперь им было за что и за кого бороться.

***

      Они не могли предположить, что всё пройдёт так скверно. Хеймитч винил себя за то, что не подготовил детей заранее к речам, что им предстоит сказать. Не то что бы в своём туре он был лучше. Едва ли он вообще это помнил. Эффи была в ужасе от всех событий, тревога не отпускала, и она не могла дождаться момента возвращения в поезд к своему снотворному. Ей определенно не следовало думать в таком ключе, особенно имея коллегу в зависимости под боком, но сейчас всё, чего она желала — это уснуть и забыться. В попытках хоть как-то прийти в себя она решила перед окончанием пребывания в Одиннадцатом осмотреть местную архитектуру. Надо же ей поведать о чём-то положительном своим друзьям из столицы. — Эй! Ты что здесь делаешь? А ну вали отсюда, курица! Ты не слышала про комендантский час? — прервал грубый голос в тот момент, когда она, погружённая в мысли подошла к зданию дворца. Словно из ниоткуда перед ней возник миротворец и злобно уставился на неё. Сердце Эффи отчаянно заколотилось. Но привычка прежде всего следовать этикету и манерам вспыхнула ярче недоумения, и она возмущённо ответила: — Для начала, я не давала повода говорить с собой в таком тоне! Во-вторых, я имею полное право… — Ты имеешь полное право убраться! — прервал её второй миротворец, который приблизился из-за колонны. Она задохнулась от возмущения. Что они вообще себе позволяют? Она намеревалась прочитать им тираду о том, как необходимо обращаться с гостями из столицы, как внезапно почувствовала холодок по спине и услышала шаги сзади. Третий миротворец приблизился почти вплотную и достал пистолет. — Кем бы ты ни была, тебе лучше сделать, как мы говорим, иначе могут возникнуть иные проблемы, — прошипел он, ткнув её оружием в спину. — Какого чёрта? — словно гром среди ясного неба раздался знакомый голос. Хеймитч спешил на выручку. — А ты ещё кто? — сощурил глаза первый миротворец. — Гость из Двенадцатого Дистрикта, а это — моя сопровождающая, с которой, как я вижу, вы не очень-то вежливы, — отчеканил он, приблизившись к Эффи. Миротворцы недовольно посторонились. Ярость во взгляде Хеймитча ощущалась буквально физически. Ощущение уверенности вернулось к Эффи вместе с чувством безопасности и искрами радости. — Будь она хоть женой президента, ей нельзя здесь быть, — пробормотал второй миротворец. — О, как славно, что ты упомянул президента, — хмыкнула, оправившись Эффи, — его дворец — наша финальная точка в ходе Тура Победителей, слыхали о таком? Боюсь, ему совсем не понравится, если мы поведаем ему о том, как ведёт себя охрана в Одиннадцатом. Хеймитч довольно ухмыльнулся и внимательно посмотрел на обидчиков. Те недовольно засопели, но крыть было нечем, а потому они ретировались, напоследок сверкнув грозными взглядами. Эффи глубоко вздохнула. — Всё в порядке, принцесса? — осторожно спросил Хеймитч. — Нормально, — пробормотала она, разглаживая складки на юбке, — но не могу дождаться, когда мы уже уедем из этого места. Она коснулась его плеча и скороговоркой произнесла слова благодарности, избегая его взгляда. Неизвестно, что могло случиться, не появись он так быстро. Пока они шли в сторону поезда, Хеймитч заметил: — Между прочим, с твоей стороны было очень глупо вот так вот шастать в одиночку! Ты вообще в курсе, насколько суровым может быть наказание тому, что ударит миротворца? — Я не била их, — заметила Эффи, не понимая, к чему он это спросил. — Ты — нет. Но я мог, — спокойно сказал Хеймитч, отправляясь в своё купе, оставляя её в немом молчании и сотней мыслей, что она так отчаянно заглушала всё это время.

***

      Дистрикты сменяли друг друга как картинки. Китнисс и Пит изо всех сил изображали обезумевшую любовь, а Хеймитч и Эффи вопреки изначальным планам проводили много времени вместе. Иногда им компанию составляли Цинна и Порция. Но чаще всего они были одни, тихо обсуждали итоги дня или беседовали о чем-то отстраненном. В поезде не было слежки, им не могли попасться другие кураторы, менторы или репортёры, а значит впервые за долгое время они были свободны. Насколько вообще это было возможно в их мире.       Эффи очень дорожила этими беседами в спокойной обстановке, когда, казалось, что всё замирало. Как и её сердце. Хеймитч бросал на неё взгляды украдкой. Спокойствие на её лице делало её черты лица мягкими и светлыми. Ему хотелось проклинать себя за то, что иногда он смотрел на неё дольше позволенного. Но ещё больше ему хотелось послать благоразумие ко всем чертям.       Так продолжалось до самого окончания тура в президентском дворце. Все были на взводе. Китнисс и Пит сходили с ума от предстоящего вердикта президента касательно удачливости их любовной истории для усмирения дистриктов.       Бал в президентском дворце встретил всю команду Двенадцатого пышным приёмом, всевозможными закусками и старыми знакомыми.       — Плутарх? — с удивлением спросил Хеймитч, завидя знакомое лицо. Тот кивнул ему в толпе и махнул рукой в сторону, давая понять, что хочет поговорить.       — Он новый главный распорядитель Игр, — тихо пояснила Эффи.       Она предоставила Хеймитчу возможность пойти поговорить с ним, хотя не могла побороть чувство, что беседа была явно не светской. Сама же она решила немного пообщаться со всеми знакомыми и представиться тем, кого знала лишь по слухам. Здесь собрались сливки сливок, а для будущих Игр новые знакомства не помешают.       В перерывах между хихиканьем на нужных шутках и подмигиванием богачам, мысль о предстоящих Играх назойливо крутилась в её голове. Мало того, что это была квартальная бойня, так ещё и Китнисс и Питу предстоит стать менторами. А что же Хеймитч? Он на официальной пенсии? А что если этот тур — это их последняя работа вместе? От этой мысли ей стало нехорошо, но разумеется, она никак этого не показала.       Китнисс, тем временем, успела потанцевать с Плутархом и выглядела не слишком довольной. Хеймитч шёл к столу с напитками. Его старый друг порядком утомил его сегодня. Хотя услышанная информация действительно стоила внимания. Он так задумался что не заметил самого президента Сноу, с которым чуть не столкнулся.       — Мистер Эбернети, — мягко кивнул он, — приятно видеть вас в добром здравии.       — А мне-то как приятно, президент Сноу! Такая честь! — он отвесил шутливый поклон.       — Надеюсь, вы наслаждаетесь вечером, — улыбнулся президент, — признаться, вы заслужили это. После стольких лет неудач, и сразу двое победителей! Смею полагать, они также счастливы стать новыми менторами, как были вы.       Хеймитч не нашёлся с ответом, борясь с желанием нахамить и просто уйти. По привычке он поискал глазами Эффи в толпе, но запоздало понял, что это не скрылось от Сноу.       — Ах, ваша прекрасная бабочка, — проследив за взглядом сказал он, — так дивно порхает от цветка к цветку. Она мне нравится. Берегите её.       Он заговорщически подмигнул и отправился к микрофонам, чтобы держать речь. Ледяной ужас сковал Хеймитча, и он залпом осушил первый попавшийся бокал с виски. Чёрт возьми! Он был слишком хорошо знаком со Сноу, чтобы не распознать угрозу. Он угрожал Эффи. Дело было плохо.       Только не это.       Он не знал, что делать.       Похоже, как бы она не пыталась, репутация Двенадцатого дистрикта и его бунтарей отравляла её собственную.       Хеймитч потряс головой. Спокойно, президент не станет убивать её или мучить без явного неповиновения, так ведь? Это было предупреждение, безусловно, и он его услышал. Если планы Плутарха хотя бы частично правдивы, его время пребывания в столице в следующие сезоны вряд ли будет долгим.       А пока…       Ему нужно позаботиться о безопасности Эффи.       Вечер подошёл к концу. Китнисс и Пит плелись к машине, которая должна была доставить их в Тренировочный центр. На следующее утро поезд заберёт их всех в Двенадцатый. Команда подготовки Двенадцатого должна была поехать в другом автомобиле.       Цинна и Порция уже сели в такси, и Хеймитч взял Эффи за руку перед тем, как она попыталась присоединиться к ним.       — В чём дело? — спросила она.       — Слушай, у меня когда-то был телефон в Двенадцатом, — пробормотал Хеймитч, чувствуя себя по-идиотски, — но я его сломал, тяжёлые времена были. Ты не могла бы прислать кого-нибудь из столицы починить его?       Эффи посмотрела на него с удивлением, но ответила утвердительно. Кому это Хеймитч собрался звонить? Китнисс и Пит жили в соседних домах, а с ней он бы вряд ли стал беседовать вне сезона Игр.