Сквозь время. Вместе.

      Парад трибутов встретил их множеством знакомых лиц. Все кивали друг другу и приветственно улыбались словно старые приятели. Кем они в общем-то и являлись. За исключением того, что половине предстояло убить друг друга.       После успешного выступления, Плутарх организовал традиционное пиршество. На это раз его присутствие и общение трибутов между собой не казалось чем-то странным. Главный распорядитель подкупил охрану и, собрав, всю старую гвардию смог поведать им ближайшие планы.       Не подозревавшая об этом Эффи, шла с вечеринки кураторов, когда незнакомый ей охранник приблизился к ней и попросил проследовать за ним. Её привели в одну из дальних комнат первого этажа Тренировочного центра, где она ни разу не бывала. Там её ждал…       — Президент Сноу? Чем обязана? — воскликнула она, — я думала, вы уже уехали.       — Мисс Тринкет, — улыбнулся он, — вы правы, я намеревался сделать это, но перед этим мне было необходимо пообщаться с вами. Знаете, нам ведь не довелось поговорить наедине с момента вашей блестящей победы в прошлом году. Полагаю, вы счастливы.       — Ну разумеется, — ярко улыбнулась Эффи, надеясь, что стук её сердца не выдаст её волнения. Помня о том, что совсем недавно президент приходил угрожать Китнисс, она чувствовала, что сих общение сейчас не будет простой вежливой беседой.       — Хотя, думаю, в этом году вы уже не так веселы, — мягко заметил президент, — на церемонии жатвы вы выглядели немого расстроено.       — Вам показалось, — заверила его Эффи, — махнув рукой. Скорее, я в предвкушении! Этот сезон будет особенным!       — Отрадно слышать, — кивнул Сноу, — а то я уж было подумал, что вы не хотели отправлять вашего старого друга мистера Эбернети на арену.       Эффи побледнела. К счастью, президент не собирался прекращать речь, пока она судорожно придумывала оправдания в голове.       — И всё же, повезло, что мальчик вызывался в добровольцы. Даже не знаю, как бы вы обошлись без вашего верного спутника, случись что.       — Думаю, я бы прекрасно справилась, — с искусственным смешком выпалила Эффи, — большую часть времени он пьян и груб, поэтому едва ли можно говорить о дружбе между нами.       — Неужели? — сузил глаза Сноу, — интересно.       Эффи вновь натянула на себя лучшую из своих столичных улыбок, умоляя небеса, чтобы этот разговор поскорее закончился.       — Знаете, мисс Тринкет, — сказал её собеседник, — ваша победа в прошлом году стала настоящим прорывом. И не только для ваших милых подопечных. Полагаю, вы заметили, как возросла ваша собственная популярность в Капитолии. Многие из моих министров заинтересовались вами. Каждый из них выразил желание нанять вас в качестве личной помощницы. Для близкого общения.       Дрожь пробежала по телу Эффи. Это определённо было не тем вариантом смены работы, на который она рассчитывала когда-то по глупой юности.       — И раз вы говорите, что от мистера Эбернети столько хлопот, — безжалостно продолжил Сноу, — то тогда вопрос о вашем повышении будет рассмотрен в ближайшее время.       — Право же, господин президент, — пролепетала Эффи, — я не думаю, что достойна подобной чести.       — О, моя дорогая, — на распев ответил тот, — я вынужден настаивать и не приму отказа. В иной ситуации, кто знает, какие последствия могут настигнуть вашего взбалмошного и проблемного близкого друга. Было бы очень печально, если бы мистера Эбернети постигла участь вашей сестры.       Эффи широко раскрыла глаза, а президент лишь кивнул ей, давая понять, что разговор окончен. Вернувшийся охранник отвёл её в главный холл к лифту, который доставлял их к пентхаусу.       В холле не было никого, но Эффи не стала вызывать лифт и бездумно уставилась на него.       Президент был максимально прямолинеен в своей речи, что сделало их общение недолгим. На этом плюсы заканчивались.       С началом Квартальной бойни Эффи не хотелось думать ни о чём другом и уж тем более о будущем, которое настанет после неё. Что ж, теперь она знала, что будущего у неё нет. Её отправят министрам на развлечение, и это был единственный способ сохранить жизнь Хеймитчу. Она знала, что Сноу не блефует. Если будет нужно, он доведёт дело до конца. Расправа над близкими Хеймитча прекрасно это подтверждала.       Он упомянул Прози…       Её сестра погибла много лет назад после окончания Тура Победителей Хеймитча. Несчастный случай. Так ей сказали. Так она думала. Она верила в это, потому что иначе и быть не могло.       Но даже это было ложью.       Капитолий убил и продолжал убивать всех, кого она любит.       И спасения от этого не было.       Внезапно двери лифта открылись. Хеймитч только что вернулся с собрания Плутарха, но не обнаружив Эффи в апартаментах, решил вернуться за ней.       — Вот ты где, принцесса! — воскликнул он, — что с тобой?       Ему не понадобилось много времени, чтобы понять, что что-то было не так. Эффи часто дышала, на лбу выступил пот, который не могла скрыть косметика. Он уже видел моменты её отчаяния, но с подобным ещё не сталкивался.       Без слов она шагнула в лифт и быстро нажала на кнопку, чтобы двери закрылись, но он никуда не ехал.       — Я только что разговаривала со Сноу, — прошептала она.       Хеймитч похолодел. Он выслушал её, дрожащим голосом выпалившую все подробности краткой беседы с президентом, и тихо выругался. Судя по тому, что Эффи оставила это без внимания, она действительно была в ужасе, смирении, ненависти и страхе.       — Мы ведь были с ним совсем одни, надо было убить его, пока была возможность, — неожиданно сказала она.       Брови Хеймитча взлетели вверх.       — Надеюсь, ты сейчас шутишь, — нервно пробормотал он, — постоянное общение с победителями Игр дурно сказывается на тебе.       — Он убил мою сестру! — со всхлипом воскликнула Эффи, — он может убить тебя, а я ничего не могу с этим сделать!       Она со злостью ударила кулаком по панели лифта и тот жалобно скрипнув, словно нехотя, повёз их наверх.       — Что-то в последнее время я слишком часто тебя успокаиваю, — проворчал Хеймитч, беря её руки в свои. Она вздрогнула и посмотрела ему в глаза. Где-то в их глубине она всё ещё видела юношу с арены прошлой Квартальной битвы. Его ладони были теплыми, и ей очень хотелось, чтобы он не отпускал её. Хеймитч шагнул к ней и невесомо поцеловал в макушку, чтобы затем поспешно отвернуться. Она зажмурилась и позволила дыханию восстановиться.       Хеймитч нажал на одну из кнопок лифта наугад и не глядя так, что они остановились где-то посредине между четвёртым и пятым этажом. Хотелось бы верить, что поломки удастся избежать, но сейчас волновало не это. Хеймитчу казалось, что он не может ненавидеть Сноу ещё сильнее, но этот гад каждый раз умудрялся показать новые грани своей мстительности и безумной жестокости. То, как он угрожал им обоим, ставя на карту жизни близких (кем они в итоге друг другу оказались) было невыносимо.       — Во-первых, я — стрелянный воробей, — сказал Хеймитч, — вряд ли он может навредить мне ещё больше, чем раньше. Наша главная задача сейчас — это предстоящая бойня и дети на ней.       — А после? — тихо спросила Эффи.       Хеймитч вздохнул. Время пришло. Время выбирать. Он доверял ей, но говорил далеко не всё. И теперь они оба оказались на краю неизведанной пропасти. Если он не посвятит Эффи в дела восстания, она окажется в куда большей опасности, чем он предполагал. Забавно, как долго он ломал над этим голову. Ему казалось, что рассказать всё Эффи — значит воздвигнуть новые обязательства, сделать её союзницей на их новой арене. Был ли он готов к этому? Теперь уже не имело значение. Капитолий предстал перед ней в своём истинном обличье. А значит теперь она была одной из них. Несмотря на попытки президента сломить её, он знал, что она храбрая.       — Мне нужно тебе кое-что рассказать, — ответил он, — думаю, это будет ответом на некоторые вопросы.