Сквозь время. Вместе.

      Удивительно, но рассказать о восстании Эффи оказалось совсем не сложно. После всего, кажется, мало что могло её удивить или обескуражить. Хотя она и заметила, что поведай Хеймитч ей о подобном лет на пять-шесть раньше, она была бы в ужасе. В прочем, её всё же беспокоил план, в котором Китнисс и Питу ничего не сообщалось. Она чувствовала себя ответственной за них, как это и было всегда, и ей казалось, что утаивание правды от них было не совсем разумным. Как и то, что им предстояло отправится на арену, пока Плутарх и мятежники из Тринадцатого не организуют их спасение. Сомнительная этика. Хеймитч был согласен с ней. Он по-прежнему считал, что Хэвенсби вёл свою игру, и рассчитывал на шоу даже там, где это было неуместно. И его уверения в том, что забрать трибутов с арены было проще, чем из Тренировочного центра в Капитолии звучали для него просто смехотворно. Но в революции нельзя было давать волю разногласиям. По крайней мере на этом этапе. К тому же, перед Хеймитчем возникла новая проблема. Плутарх оказался не слишком доволен перспективой того, что Эффи присоединится к ним. — Понимаешь, она — жительница Капитолия, — начал, было он. — Как и ты, — холодно заметил Хеймитч. Его собеседник смутился: — Ну, наши друзья из Тринадцатого знакомы со мной. А Эффи они видели, как только врага, который отправляет детей на смерть каждый год. Сам понимаешь, не лучший образ. Боюсь, что президент Койн может отказать. И это в лучшем случае. Не уверен, что смогу её переубедить. — Значит, свяжи меня с ней! — рявкнул Хеймитч, — я сам с ней поговорю. Конечно, Плутарх часто поддерживал с Тринадцатым, но в его ближайшие планы не входило участие Хеймитча в подобных переговорах. Впрочем, гнев последнего был силен, а значит распорядитель Игр был вынужден уступить. Подобный звонок по видео коммуникатору мог стоить ему жизни, а потому всё совершалось глубокой ночью в подвале тренировочного центра.       Госпожа президент сразу понравилась Хеймитчу. После ничего не значащего обмена любезностями и согласования плана, она заметила, что если будет вероятность выбора, кого спасать — Китнисс или Пита, то они должны выбрать мальчика. Хеймитч стиснул от злости зубы. Ещё одна властолюбивая стерва, для которой его дети были лишь пешками. Тем не менее, он позволил себе вежливо (как ему показалось) улыбнуться и перешёл к своей просьбе касательно Эффи. Койн внимательно выслушала его, покивала и мягко сказала одно-единственное:       — Нет.       Хеймитч опешил:       — Прошу прощения?       — Мистер Эбернети, мы не можем позволить себе вытаскивать каждого жителя Капитолия только потому, что так захотелось кому-то из членов восстания. Вопреки вашим иллюзиям, которые вы возможно питали, у нас нет безграничных ресурсов на всякий лишний рот. К тому же, символ Тринадцатого дистрикта — это безусловная дисциплина. Мисс Тринкет является врагом системы, нашей системы, которую мы надеемся построить в будущем. Если она выживет, её будут судить наравне со всеми организаторами Голодных игр.       — Ах вот оно что! — воскликнул Хеймитч, стараясь игнорировать тот холодок, который он почувствовал на словах «если она выживет».       — Что-то мне подсказывает, что Плутарх работает на вас не в одиночку, он наверняка организовал медиа группу прямиком из столицы, — отчеканил он, — или скажете это другое?       — Да, другое, — невозмутимо ответила президент, — мистер Хэвенсби уже доказал свою преданность делу. Чего нельзя сказать о вашей… сопровождающей. Моё решение окончательное и обсуждению не подлежит. Ей не место в Тринадцатом.       Плутарх с опасением посмотрел на Хеймитча. Невозможно было предположить, какими могут стать его следующие слова.       — И всё же, я буду настаивать, — твёрдо сказал тот, — мисс Тринкет важна для наших трибутов, а пользу восстанию она ещё успеет принести. И не забывайте, госпожа президент, в своём подземном убежище пока что вы не имеете никакого влияния на моих победителей. Но оно есть у меня. Я могу обернуть всё так, чтобы они никогда не примкнули к вашей революции. Ни Китнисс, ни Пит. И поверьте, это не те потери, с которыми вы сможете легко справится.       Безусловно в нём частично говорил алкоголь и блеф, а ещё новые порции кошмаров и беспокойство за Эффи, которое после Тура победителей словно вышло на новый уровень. Плутарх тем временем поморщился и беззвучно выругался. Президент Койн холодно подняла брови:       — Вы готовы пожертвовать нашим делом ради капитолийской женщины?       Хеймитч мог поклясться, что она явно хотела сказать нечто совсем другое, но быстро выпалил:       — Я лишь хочу, чтобы вы понимали, что я предельно серьёзен.       Койн начала злиться:       — Послушайте, я наслышана о вашей репутации, но уверяю вас, если речь лишь о необходимости в женском внимание, то у нас в Тринадцатом —       — Госпожа президент! — прервал её Плутарх, с ужасом думая, куда её понесло, — позвольте сказать. Помимо личных мотивов Хеймитча для их команды Двенадцатого, для нас всех будет неплохим шагом переманить на нашу сторону кого-то из столицы. Пусть даже это человек далёкий от восстания. Так даже лучше! Мы сможем в будущем снять агитационные ролики и показать, что жители Капитолия нам не враги. Нам ведь в конце концов придётся сотрудничать, так почему бы не начать с малого?       Президент внимательно посмотрела на него. Хеймитч тоже. Плутарх всё ещё не числился в его любимчиках, но сейчас он был благодарен ему за подобный аргумент. Что до него самого, он кажется и сам не понимал, как далеко может зайти в попытках защитить Эффи. Ему бы не хотелось думать об этом, но он знал, что займётся именно этим, как только вернётся к себе и оставленному у кровати спиртному.       — Что ж, пожалуй, вы правы с этой точки зрения — нехотя пробормотала Койн.       Итак, было решено отправиться спасать трибутов на второй-третий день Игр. После, их необходимо было отправить в Тринадцатый, предварительно эвакуировав всех, кого можно из Двенадцатого, так как одному Богу было известно, какая участь поджидала дальний дистрикт на кануне революции. В ходе одной из этих спасательных операций Хеймитчу пообещали эвакуировать и Эффи. А также столько людей из команды подготовки, сколько смогут.       Призрак надежды на то, что они смогут спастись от угроз Сноу, был крайне опасен, но всё же дышать стало чуть легче.