Сквозь время. Вместе.

      Эффи не выносила спешку. Долгие годы работы сопровождающей предполагали дисциплину и чёткое следование расписанию. Но в момент их побега из тренировочного центра им было не до спокойных сборов. Разумеется, всё пошло не по плану.       Это началось глубокой ночью.       Они вернулись из Штаба Игр в Тренировочный центр, чтобы ночевать здесь. Обычно так делали только команды дистриктов профи, но в этом году все трибуты в той или иной степени считались таковыми, поэтому в их поведении не было чего-то странного. Хеймитч провалился в алкогольный сон практически сразу. Эффи не стала его отвлекать на разговоры или попытки отнять у него очередной стакан.       Сегодня он потерял друга. Рубака погиб на арене, убитый Брутом из Второго. Вряд ли тут можно было что-то сказать, да и сама Эффи пребывала в ужасе, перемешанном с горечью.       Ночь настигла их, впуская новые кошмары и боль, пока в один момент не раздался телефонный звонок.       Телефоны в Тренировочном центре редко использовались. Тем не менее, они были установлены в комнатах менторов и сопровождающих на случай изменений в расписании, для согласования меню или костюмов. Но никогда ещё телефон не звонил ночью.       Его слабый писк раздался в комнате Хеймитча и, не прекращаясь, разрывал тишину. В конце концов, звук дошёл и до Эффи, вырывая её из сна. Не сразу поняв, что происходит, она добралась до комнаты ментора по тёмному коридору.       «Кто бы это ни был, он слишком настойчив», — с тревогой подумала она.       Стучать не было смысла, и она осторожно вошла внутрь. Хеймитч спал, явно не желая реагировать, даже если он всё же слышал звук телефона. К счастью, Эффи было не впервой будить его таким образом, а потому это не составило труда для неё. Она точно знала, что он проснётся, если аккуратно провести ладонью по его щеке и затем потрясти за плечо.       — В чём дело? — проворчал Хеймитч, поднимаясь, но тут, наконец, услышал писк аппарата и нахмурился. Он кивнул Эффи, и та сняла трубку, нажав на кнопку громкой связи. На другом конце провода раздался взволнованный голос Плутарха:       — Проклятье, Хеймитч! Я уже битый час не могу дозвониться!       — И тебе доброй ночи, приятель! — буркнул Хеймитч, переглядываясь с Эффи. Он только сейчас будто бы понял, что она была в его спальне в пижаме, без макияжа и парика. Эффи, кажется, тоже поняла это и немного смутилась.       — Мы меняем план! — тем временем продолжал Плутарх, — вам нужно бежать и прямо сейчас!       — Чего? — воскликнул Хеймитч, — что ещё за разговоры? Почему у тебя всегда всё оборачивается так?       — Они идут, — словно не слыша, ответил распорядитель Игр, — они идут за всеми, кто связан с победителями. А точнее за командами подготовки. Стилисты, менторы, сопровождающие. Люди Сноу начали настоящую охоту.       Эффи вновь посмотрела на Хеймитча. В его глазах она прочитала отражение собственного страха. Значит, теперь уже не важно, кто победит, если найти решили всех.       — Я полагаю, вы знаете, что случилось с вашим стилистом? — спросил Плутарх.       — С Цинной? — похолодев, спросила Эффи, наконец-то присоединившись к разговору, — мы не знаем. В штабе Игр стилисты не присутствуют, а с нами он не выходил на связь с начала Квартальной Бойни.       — Тогда мне очень жаль, — медленно проговорил Плутарх, не вдаваясь в детали, но это и не было необходимо. Хеймитч выругался, а Эффи закрыла глаза на миг, позволив скатиться одинокой слезе.       — Он оставил нам кое-что, — быстро продолжил Плутарх, — в его комнате в сейфе. Код: двенадцать — семьдесят пять. Что-то вроде чёрного портфеля с бумагами. Возьмите его и бегите!       — Ты в своём уме? Куда бежать? Нас схватят прямо в лифте! — почти заорал Хеймитч, обуреваемый эмоциями.       — Я всё организовал, — отрезал Плутарх, — у вас будет пятнадцать минут, чтобы спуститься. Водитель будет ждать вас у порога. Ни минутой больше, так что поторопитесь! Вам нужно выехать за город, но не за границу Капитолия. У Тринадцатого есть планолёт с гербом столицы, он заберёт вас оттуда.       Слушая его, Эффи поразилась, насколько спокойно и властно он рассуждал. Первоначальное волнение схлынуло и теперь он говорил так, словно речь шла о новом акте организуемых им Игр, а не о жизнях людей, с которыми он работал четверть века. Хеймитч задал ещё пару вопросов, и вскоре они разорвали связь. Он чувствовал, как его голова раскалывается. Едва ли у него хватит сил бежать. И он бы, пожалуй, сдался. Но, подумав об Эффи, он понял, что просто обязан выдержать эту эвакуацию хотя бы ради неё.       — Что ж, — тонким срывающимся голосом сказала она, — я так понимаю, мы пакуем вещи?       — И как можно скорее, — кивнул Хеймитч, подбегая к шкафу, — займёшься вещами Цинны?       — Уже там, — сказала Эффи, выбегая из комнаты.       Схватив папку, он ринулась в свою комнату и замерла там. Она смотрела по сторонам, не понимая, что ей нужно. Она слабо представляла, куда они бегут, что её там ждёт и сможет ли она с этим справится. Но времени рассуждать не было. Почти не думая, она схватила первую попавшуюся сумку и побросала туда попавшиеся под руку несколько браслетов и очки с розовыми стёклами. Это было глупостью и малодушием, но сейчас все её мысли были направлены на то, чтобы просто спастись. И проследить за тем, чтобы Хеймитч был рядом и справился с этим.       Он уже ждал её в холле. Эффи выбежала из спальни, по пути набрасывая на себя зелёное пальто, застёгивая его прямо поверх пижамы. На ходу она затолкала папку Цинны к себе в сумку, и сказала Хеймитчу, что готова. Тот кивнул, взял её за руку, с намерением не отпускать до тех пор, пока они не окажутся в безопасности, и они бросились прочь из апартаментов команды Двенадцатого Дистрикта в Тренировочном центре.