Последний танец

— Господин Цзян, — в кабинет вошёл слуга и с почтением поклонился. И хотя мужчина, сидевший за столом напротив, не обратил на него внимания, старый евнух с седой бородой и слегка сутулой осанкой продолжил: — К господину Ши прибыл солдат от генерала Линя. Не знаю, что могло случиться, но господин Ши велел привести вас. Цзян Аньвей не сразу оторвался от изучения докладов, но спустя пару секунд всё же медленно поднял взгляд. Острые, глубоко посаженные и немного раскосые глаза сузились — в его взгляде, как всегда, читалась воинская сосредоточенность, внимательность и проницательность. На фоне морщин на лбу и вокруг глаз — более глубоких, чем у обычного чиновника, — это лишь усиливало впечатление человека, повидавшего немало сражений. Губы оставались сжатыми, а чёткая линия подбородка подчеркивала его сдержанность. Его брови были густыми, немного сведёнными к переносице, на правой щеке — едва заметная родинка, чуть выше — тонкий заживши шрам. У подбородка — впадина, след от давнего удара. Он сидел в тёмно-сером шёлковом дапао с высоким округлым воротом. На спине золотом был вышит иероглиф глаза — символ, говорящий сам за себя. Волосы, уже с лёгкой сединой на висках, были аккуратно зачёсаны и собраны наверх, а серебряный гуань поблёскивал на макушке. Расправив складки одежды, Цзян поднялся с места. — В таком случае не стоит заставлять его ждать. Пойдём, — произнёс он ровным голосом. Евнух кивнул, отступил в сторону, пропуская его вперёд, и мелким шагом последовал за ним

***

— А, это ты, Аньвэй, проходи, — произнёс господин Ши, прерывая разговор с молодым солдатом, а тот, услышав имя, мгновенно обернулся, сложил руки у груди и глубоко поклонился. Цзян кивнул в ответ и перевёл взгляд на Ши, также выразив ему почтение. Ши Чжихуэй — человек, чья внешность сама по себе внушала уважение. Ему было около шестидесяти, но в его осанке не чувствовалось ни капли старческой слабости. Сидя за столом с прямой спиной, он выглядел непоколебимо — широкое лицо с выразительными чертами, морщины на лбу и у глаз, свидетельствующие о годах напряжённых раздумий. Густые брови придавали его тёмным, чуть прищуренным глазам особую суровость. — Евнух Сяо сообщил, что вы хотели меня видеть. Что случилось? — спросил Цзян. Взгляд Аньвэя скользнул по изысканному гуаню на голове Ши — золотистому, украшенному узорами и шпилькой, который удерживал аккуратно собранные в пучок поседевшие до серебра волосы. Образ дополняло безупречное тёмно-зелёное дапао с таким же округлым воротом и широкими рукавами, как и у самого Аньвэя, а также богатая вышивка на груди — цветочный узор в строгой геометрической рамке, сразу выдававший высокое положение владельца. Серебряный иероглиф весов на спине, широкий пояс с нефритовой пряжкой — всё говорило об опыте и авторитете этого человека. — Генерал Линь был отравлен во время визита в «Мерцающий Лотос». Он умер, — ответил Ши спокойно, но с горечью в голосе. — Я хочу, чтобы именно ты занялся этим делом. Генерал был уважаемым человеком, и я не могу доверить расследование никому другому. Сосредоточенно сведя брови на переносице, Аньвэй кивнул. — Есть ли подозреваемые? Солдат, до этого нервно переминавшийся с ноги на ногу, быстро закивал, услышав вопрос. — Господин Чжан Шэнь Гао подозревает, что это могла быть госпожа Лань Хуан, — ответил он. Услышав знакомое имя, Аньвэй с удивлением приподнял одну бровь. Он ожидал чего угодно, но не того, что генерала отравила самая популярная танцовщица столицы. Образ Лань Хуан никак не вязался у него в голове с возможной убийцей, хотя лично он с ней никогда не встречался. — Возьми с собой людей и отправляйся в чайную, Аньвэй. Что-то подсказывает мне, что всё не так просто, как считает Чжан Шэнь Гао, — сказал Чжихуэй и жестом дал понять, что Аньвэй и солдат могут покинуть кабинет. Поклонившись, они оба вышли в коридор, где их уже ждал евнух Сяо. — Прикажи оседлать моего коня и скажи Чжэнь Лю и Чжэнь Гун Цзюню, чтобы тоже собирались, — Цзян кивнул, и евнух тут же поспешил выполнять приказ.

***

Конюшни, как всегда, пахли сеном, кормом и навозом, однако это нисколько не мешало Аньвеэю ощущать спокойствие, которое он неизменно испытывал, находясь здесь в ожидании своих напарников. Его конь, которому Цзян методично расчёсывал гриву, с доверием тянулся к нему, ища ласки. На губах Аньвэя появилась едва заметная улыбка, и он погладил животное по морде. — Зачем танцовщице, у которой есть всё, о чём только можно мечтать, так глупо убивать генерала на глазах у кучи людей?.. Неужели она не понимала, что все подозрения сразу упадут на неё? — проговорил он вслух, пытаясь выстроить логическую цепочку в своей голове. Он никогда лично не встречал Лань Хуан, но, будучи самой известной танцовщицей Байлани, она была на слуху у каждого в столице. И если верить тому, что о ней говорили, Лань Хуан явно не была глупой женщиной. Значит, в убийстве генерала определённо что-то не так. Но что?.. Из раздумий его вывел мягкий толчок мордой в грудь — Фэнмо боднул его, а затем, воспользовавшись моментом, лизнул руку. Оглянувшись на вход в конюшню, Аньвей никого не увидел и позволил себе тихо усмехнуться. В тот же момент дверь распахнулась, впуская внутрь двух мужчин лет тридцати, не старше. Оба были с военной выправкой, в чёрных доспехах, потрёпанных временем и битвами, а их волосы были аккуратно собраны в пучки на макушках и перехвачены простыми шёлковыми лентами. — Ну что, господин Цзян? Снова, как в старые добрые времена, будем втроём вести расследование? — с улыбкой сказал Чжэнь Лю, подходя к Аньвэю вместе с братом и почтительно поклонившись. — Неужели решили тряхнуть стариной? Воин усмехнулся, когда брат ткнул его в бок, от чего Лю наигранно недовольно фыркнул и потер место "удара". — А что? Я ведь прав! Вы уже давно лично не участвовали в расследованиях, а тут вдруг сами едете на место преступления. Всё настолько серьёзно? — Лю скрестил руки на груди, с интересом вглядываясь в лицо Аньвеэя, словно надеясь увидеть в его глазах ответ. — Ты вообще умеешь вовремя заткнуться, Лю? Прояви хоть немного уважения. Господин Цзян старше тебя и по возрасту, и по званию! — раздражённо шикнул на него Гун Цзюнь. — Всё в порядке, Цзюнь. Мы же не чужие друг другу и слишком многое вместе пережили, чтобы держаться за формальности, когда одни, — с лёгкой улыбкой произнёс Аньвэй. Кивнув, Гун Цзюнь наконец тоже позволил себе расслабиться. — Мы давно не виделись, и я был бы рад расспросить вас о поездке в Шаньчжоу, но дела не ждут, — выведя Фэнмо из стойла, Цзян легко оседлал его и, посмотрев сверху вниз на братьев, добавил. — Ну, чего стоите? Быстро оседлав своих лошадей, братья выехали следом за Аньвэем, который уже покинул конюшню. Оказавшись на дороге, ведущей в центр столицы, Цзян наконец снова почувствовал себя на своём месте в седле Фэнмо, в окружении людей, которым он мог бы без сомнений доверить свою жизнь.

***

Центр Байлани встретил троицу шумом торговцев, сладкими и пряными запахами еды из лавок и множеством людей, спешащих по своим делам. Аньвэй уже и забыл, насколько шумным и людным может быть это место. Всё же Лю был прав: он слишком много времени проводит в кабинете, чаще всего даже отказываясь от приглашений на пиры во дворце или у других знатных семей. — А я вот не верю, что такая женщина, как Лань Хуан, могла убить генерала Линь Вэя. Что-то не вяжется её образ с поведением убийцы, — неожиданно заявил Чжэнь Лю, поравнявшись с Аньвэем и братом. Гун Цзюнь закатил глаза, переведя взгляд с дороги на Лю. Младший брат, как всегда, был полон оптимизма и уверен в своих словах. — Ты же даже не знаком с ней лично. С чего такая уверенность? — В ответ Лю самодовольно хмыкнул, ткнув пальцем в броню на груди, и уверенно произнёс: — Шестое чувство, брат. Оно редко меня подводит. — Напомнить тебе про тот инцидент в Лянго? — приподняв бровь и с хитрой улыбкой спросил Гун Цзюнь, уже зная, какой будет реакция брата. Несколько секунд повисла тишина, а затем Лю раздражённо процедил сквозь зубы: — Помолчи. Чжэнь Лю с досадой отвернулся, понукая лошадь ускориться. — Он до сих пор злится, когда ты это вспоминаешь? — с лёгким смешком в голосе спросил Аньвэй, проследив за тем, как Лю отъехал от них на приличное расстояние. — Постоянно, — пожал плечами Гун Цзюнь, объехав торговца с поломанной тележкой, что встал прямо посреди дороги. — Ведёт себя как ребёнок. — Хотя бы что-то остаётся неизменным. Через несколько минут все трое остановились у «Мерцающего Лотоса», вывеска которого ярко выделялась на фоне остальных лавок и заведений этого квартала. Привязав лошадей к стойке, они вошли внутрь, и сразу привлекли внимание посетителей. Первое, что бросилось в глаза Аньвэю и братьям, — труп посреди зала, накрытый простынёй. — Мило нас встречают, — с ироничной улыбкой прокомментировал Лю, окинув взглядом помещение. Люди смотрели на троицу по-разному: кто-то с интересом, кто-то настороженно, а кто-то из богато одетых господ, видимо узнав Аньвэя, даже сложил руки и поклонился в знак приветствия, на что тот ответил тем же. — Интересно, где же хозяйка? В её чайной произошло убийство, а она даже не соизволила нас встретить, — недовольно заметил Гун Цзюнь, скрестив руки на груди. Лю уже собирался что-то ответить, как на лестнице в другом конце зала появилась Лю Фан Цин вместе с Шэн Гао в сопровождении служанок. — Простите за ожидание, господа. Рада приветствовать вас в «Мерцающем Лотосе», хоть и при таких обстоятельствах, — поклонившись Аньвэю, Фан Цин кивнула братьям Чжэнь. Шэн Гао, стоявший рядом, молча разглядывал чиновника и его спутников, нервно сжимая сцепленные за спиной руки после того, как поклонился Аньвэю. Что-то подсказывало ему, что эти трое не оставят дело без тщательного расследования. Файлиньтай был известен тем, что, в отличие от дворцовых управлений, там служили люди, которых невозможно было подкупить лишней связкой монет или запугать угрозами, так что Шэн Гао уже сейчас думал, как ему быть и как помешать следствию. — Ну что, господин Чжан, расскажете нам наконец, что здесь на самом деле произошло? — голос Аньвэя вывел его из раздумий. — Только мне бы хотелось, чтобы это случилось без лишних ушей. Цзян перевёл взгляд на Лю Фан Цин, намекнув, чтобы их отвели в отдельную свободную комнату. — Разумеется, господин, — с любезной улыбкой ответила Фан Цин, повернувшись к одной из своих служанок. — Проведи их в одну из свободных комнат на втором этаже. Поклонившись хозяйке, невысокая молодая девушка в простом голубом ханьфу жестом указала на лестницу, пригласив Аньвэя и Шэн Гао следовать за ней. — Ах да, ещё кое-что. Не могли бы вы показать моим товарищам, где находится комната госпожи Лань Хуан? Хотел бы, чтобы они произвели обыск, пока я буду беседовать с господином Чжаном. — Но она незамужняя девушка, господин Аньвэй. Это будет неприлично, если ваши подчинённые станут рыться в её вещах, — тут же нахмурилась Фан Цин. — Лучше, если это сделает одна из служанок под их присмотром. Кивнув, Аньвэй вместе с Лю, Цзюнем и Шэн Гао поднялся на второй этаж чайной в сопровождении служанок Лю Фан Цин, а уже там они разошлись в разные стороны. — Как думаешь, брат, она и правда такая красивая, как говорят? — с любопытством спросил Лю, хотя уже знал, как на это отреагирует брат. — Хотел бы я увидеть, как она танцует. Говорят, это настоящее искусство! Гун Цзюнь устало вздохнул, а затем, резко остановившись, дал брату подзатыльник и раздражённо сказал: — Ты можешь хоть на минуту перестать думать о развлечениях, Лю? Это серьёзное дело, и мы не имеем права на ошибку, так что сосредоточься! — Младший фыркнул и потёр место удара. — Ладно-ладно. Не обязательно же меня бить.

***

Сидя у открытого окна с вышивкой в руках, Лань Хуан время от времени переводила взгляд на людей внизу. Новость об отравлении генерала Вэя разнеслась по столице, словно лесной пожар. Один порыв ветра — и уже горят почти все деревья. Даже сквозь уличный шум она услышала голоса прохожих, обсуждавших её причастность к убийству. Кто-то не верил, считая, что это происки завистников, а кто-то был уверен, что ей заплатили враги генерала. Тяжело вздохнув, осознав, что эта история точно не закончится так быстро, как ей хотелось бы, Лань Хуан отложила пяльцы на низкий столик и поднялась, чтобы сменить благовония в курильнице. Как раз в этот момент в дверь её комнаты нерешительно постучали. — Госпожа, прибыли люди из Фалиньтая. Им приказано обыскать вашу комнату, — неловко проговорила служанка, ожидая разрешения. Глубоко вдохнув, Лань Хуан снова натянула привычную, едва заметную улыбку, позволяя служанке и двум незнакомцам войти. Поменяв благовония, она обернулась к гостям и вежливо кивнула. — Прошу, проходите, — жестом пригласила их Лань Хуан. — У вас тут мило, — с интересом заметил Чжэнь Лю, оглядывая комнату. Она хоть и не выглядела чересчур роскошной, как можно было бы ожидать от самой популярной танцовщицы, зарабатывающей приличные деньги, но была обставлена со вкусом в пастельных зелёных тонах. Тем временем Гун Цзюнь сосредоточил всё своё внимание на служанке, которая начала перебирать ящики туалетного столика и сундук с письменными принадлежностями. — Можете обыскивать всё. Мне нечего скрывать, — спокойно произнесла Лань Хуан, кивнув в сторону всех ящиков и сундуков у стены, будто ей не грозила смертная казнь, если обвинения подтвердятся. — Может, скрывать и нечего, но, знаете, госпожа Лань Хуан, самые интересные вещи порой находятся там, где их меньше всего ищут, — Лю многозначительно посмотрел на служанку, проверявшую полки с книгами и свитками у кровати. Гун Цзюнь с удивлением посмотрел на брата. Ему было странно слышать такие слова, учитывая, что тот ещё недавно убеждал его в невиновности Лань Хуан. Едва заметно подтолкнув Лю локтем, он отвёл его ближе к двери, чтобы разговор был менее слышен, и прошептал: — Ты же говорил, что не веришь в её вину. А теперь что? — Мне никто не запрещал немного поиграть в "плохого следователя", — губы Лю расплылись в довольной улыбке. — К тому же мне просто интересно, почему она так спокойна, когда ей может грозить смерть. Их разговор неожиданно прервал испуганный вскрик служанки и глухой стук — на ковёр упала шкатулка. Когда они одновременно обернулись, то увидели в её руке маленький стеклянный флакон с небольшим количеством грязновато-белого порошка. Испуганно охнув служанка выронила сосуд, но прежде чем Лань Хуань, которая стояла ближе всех, успела среагировать, Гун Цзюнь едва слышно щёлкнул пальцами — и всё вокруг резко замедлилось. Он вовремя подхватил сосуд, выпрямился, будто ничего не случилось, и вернул время в норму. — Вам стоит быть осторожнее. Вы едва не разбили важнейшее доказательство, — с упрёком сказал Гун Цзюнь, взглянув на служанку так строго, что та сжалась от страха и опустила взгляд в пол. — Да перестань ты, брат. Всё ведь обошлось. Не пугай её, — Лю поспешил разрядить обстановку, заметив, как сильно испугалась девушка. — Спасибо за помощь, можешь идти. Он доброжелательно улыбнулся ей, чтобы приободрить, и, проследив, как служанка поспешно поклонилась и выскочила за дверь, повернулся к Лань Хуань, скрестив руки на груди. — Ну что ж, как вы это объясните, госпожа? Странно, что вы так небрежно спрятали яд... — Чжэнь Лю на миг замолчал, внимательно разглядывая порошок в сосуде, который держал брат. — Аконит. Причём в самом доступном месте. — Впервые вижу этот яд. Возможно, кто-то решил меня подставить и подкинул его, — она пожала плечами, кивнув на сосуд. Братья переглянулись. Оба больше склонялись к версии подставы, чем к вине Лань Хуань, но чтобы кого-то обвинить, нужны были веские доказательства. — Раз вы так уверены, что вас подставили, не могли бы вы предположить, кто это мог быть? — Гун Цзюнь не сводил с неё внимательного взгляда. — У меня действительно напряжённые отношения с некоторыми танцовщицами из-за характера. Но я не знаю, кто бы решился на такое. Все они слишком дорожат своим положением, — Лань Хуань стала неторопливо ходить по комнате, размышляя. Скрестив руки, Лю подозрительно прищурился. — Не знаете или не хотите говорить? Госпожа Лань Хуань, если вы не поделитесь своими догадками, мы не сможем вам помочь. Гун Цзюнь кивнул в знак согласия со словами брата и продолжал внимательно наблюдать за Лань Хуань. — Сейчас лучше ничего не утаивать. Это в ваших интересах. Лань Хуань шумно вздохнула, совершенно не обрадовавшись собственной догадке. — Я не уверена, но... возможно, Мин Жу. Она работает здесь почти так же долго, как и я, но младше на год. У нас натянутые отношения, потому что она одна из тех, кто недоволен тем, что я до сих пор на вершине, — всё же озвучила она своё предположение. Она знала, что несмотря на хрупкий и покладистый облик, который Мин Жу демонстрировала перед окружающими, внутри та была довольно мстительной. А учитывая то, что произошло несколько месяцев назад, у неё был и мотив. — Вздыхаете вы, Лань Хуань, словно только что вам вынесли приговор. Но вы поступили правильно, — голос Лю, прежде бодрый, внезапно стал задумчивым. — Мин Жу, говорите… Интересно. — Вы случайно не знаете, что могло её на это толкнуть? Какой-то конфликт? Ссора? — перебил брата Гун Цзюнь, уже устав от того, как тот пытается надавить на Лань Хуань. Лю, словно что-то вспомнив, хлопнул себя по лбу и резко повернулся к брату. — Мин Жу... Мин Жу! Подожди-ка! Я вспомнил! Несколько месяцев назад ведь была история, как генерал Линь… ну, не очень достойно повёл себя с одной из танцовщиц. Что-то там из-за своей неудовлетворённости... Это же была она? Мин Жу? Если да, то дело не только в зависти — это уже настоящая личная обида, — глаза Чжэнь Лю засверкали хищным интересом в ожидании ответа. Лань Хуань сжала правую руку левой, до боли в пальцах, радуясь лишь тому, что широкие рукава ханьфу скрывали это от глаз. Главное — сохранить лицо. — Да, всё верно. Несколько месяцев назад генерал захотел провести со мной ночь. И, хотя у него было на это право, у меня есть правило: развлекать гостей только танцами, песнями, играми и музыкой. Я отказала. Мне показалось, он воспринял это спокойно. А на следующий день я узнала, что он жестоко обошёлся с Мин Жу, которая заменила меня, — в её голосе промелькнула нотка сожаления, но Лань Хуань быстро взяла себя в руки. — Мне жаль, что это случилось с Мин Жу, но госпожа прекрасно знала о моём правиле, и в произошедшем нет моей вины. Хотя они с Мин Жу и не ладили, Лань Хуань всё равно было жаль её. Та пострадала только потому, что Лю Фан Цин не захотела потерять доход. — Надо немедленно поговорить с Лю Фан Цин и узнать, где сейчас Мин Жу, — сказал Гун Цзюнь и потянул брата к двери. — Спасибо за честность и сотрудничество, госпожа Лань Хуань. Обещаю, мы во всём разберёмся! — бросил на ходу Лю, прежде чем они с братом покинули комнату. Как только за братьями закрылась дверь, Лань Хуань тяжело опустилась на кровать, едва удержавшись от того, чтобы не упасть на неё спиной. Как же она устала носить маску перед всем миром. Но по-другому жить было невозможно. Да и она уже не умела иначе.