Детективное агентство «Веретено судьбы»‎

Ян уже не удивлялся перемещениям через двери. Напротив, они оказались славным видом транспорта: ни пробок, ни платы за проезд. Только моментальное перемещение между остановками, сопровождающееся легкой тошнотой. Но в то же время он никак не ожидал, что пройдя через дверь он окажется в густом лесу, в котором названная дверь просто висит в воздухе. — Ты… ошиблась? — он поднял бровь, посмотрев на стоящую рядом Анке. По ее лицу не пробежало и тени удивления, поэтому Ян уже готовился к тому, что происходящее дальше ему не понравится. В который раз. — С чего это я ошиблась? — беспечно ответила Анке, двигаясь вглубь зарослей. — Или ты думаешь, что все население города предпочитает жить в его черте? Например, дриады… — Нет, я не об этом, — Ян догнал ее в несколько шагов, надеясь, что успел прервать очередную лекцию. — Я о том, что ты говорила о ком-то, кто знает больше, а мы, ну… в лесу. Нам же нужно узнать про то, как работают порталы в городе, — он сделал ударение на последнее слово, надеясь, что четко доносит свое беспокойство. Анке прищурилась. — И? Все еще не понимаю, что не так. Ян издал раздраженный рык, глубоко вздохнул, досчитав до десяти и, выдохнув, повторил свой вопрос. — Разве специалист по городским порталам не должен жить в городе? — А специалист по океану должен жить в воде? — усмехнулась Анке, высматривая дорожку на темной земле. — К тому же, технически, мы все еще в Пикатриксе. Просто в не столь урбанизированной его части. Осмотревшись, Ян удивился. В городе существа живут буквально друг у друга на головах: многоэтажки, надстроенные друг над другом, тесные улицы, которые пытались вписать в себя побольше жилплощади. Типичный мегаполис, чуть более плотно населенный, чем знакомая ему столица. Но даже там нельзя найти столь густого леса. Да, были парки, но едва ли в них существовала настоящая лесная чаща, в которой не видно ничего за пределами вытянутой руки. — Я пыталась тебе объяснить. Тут живут дриады и прочие духи леса, которые в городе не стали бы жить, — будто читая вопрос в глазах Яна, произнесла девушка. — Поэтому это место никто и не трогает. Ну, и потому, что оборотни тоже предпочитают жить на воле. По спине Яна пробежали мурашки. — Оборотни?! Тут?! — Ну да. Или ты думал, что они будут бегать в форме огромной дворовой собаки по Пикатриксу? И места мало, и дичи нет. Точнее, вся дичь уголовно наказуема. — Я не думал, что они тут! Меня и так попытался съесть твой Мелиной, а теперь мы идем прямо в пасть к оборотням! Анке остановилась и недоуменно посмотрела на Яна. — О, Нихил. Серьезно? Ты боишься, что тебя съедят? — Ян стыдливо опустил взгляд в темную землю. — Если ты еще не заметил, мое слово тут имеет какой-никакой вес. К тому же, ты хоть и пахнешь человеком, но ты мертвый. Мертвый равно невкусно. Да и там, куда мы идем… Анке не успела договорить. В ее кармане зазвонил бодрой мелодией телефон, сигнализируя всем спрятавшимся во мраке монстрам об их беззащитном присутствии. Анке посмотрела на имя, появившееся на экране и ответила, едва заметно улыбнувшись. — Да? Привет, Бри, — на другой стороне послышалось размеренная, но недовольная, речь. — Нет, меня не было там. Меня вообще в том районе не было, я просто показывала Яну Пикатрикс, ничего противозаконного. Бригитта тяжело вздохнула и вновь пробормотала на другой стороне телефона. Анке закусила губу, выражая полную растерянность. — Меня? Да это точно просто кто-то похожий! Ты видела Яна?.. Ну, у него довольно обычная внешность, знаешь ли, могла и перепутать… Ян четко расслышал, как из динамика вырвалось жесткое и суровое «Ананке». У владелицы имени опустились плечи. — Ладно-ладно. Да, я там была. Просто посмотрела. Ничего не взяла. Нет, выбитая дверь в ванную не моих рук дело. Чьих? Ну, честно, я не успела спросить, как его зовут, он был немного занят. Фоторобот? Могу тебе описать, как он выглядит, — бормотание чуть замедлилось. — Я не поеду в участок, ты же знаешь. Я дома все сделаю и пришлю. Правда не забуду. Но если ты мне напомнишь, то будет… Да, давай, пока. Анке положила телефон в карман и посмотрела на Яна. Тот уставился на нее, словно разбуженный сычик. — Как она тебя еще не посадила? — Я просто слишком эффективно расследую преступления, — улыбнулась Анке. — А еще мы старые друзья. Так что, можно сказать… Ян закатил глаза и пошел вперед, смотря под ноги, чтобы не дай бог не свернуть с тропинки. Когда волна раздражения сошла, он заметил, что лес перестает выглядеть нормальным. С каждым шагом он становился все более жутким, густым и темным, настолько, что он едва ли мог видеть второй ряд деревьев. В глубине леса свешивались коконы, которые при поверке оказывались засохшими листьями, что-то постоянно шуршало, а в воздухе витал дурманящий аромат, из-за которого Яну то и дело казалось, что еще пара мгновений и он упадет в обморок, а его бездыханное тело больше никогда не увидит солнца. Но Анке была совершенно спокойной. Она шла вперед, иногда говоря Яну свернуть на перекрестках, трогала ветки деревьев, рассматривая на них листочки. Словно это не жуткие враждебные заросли, а знакомый с детства сад. Ян уже хотел остановиться и грозно попросить Анке рассказать куда они идут, но перед его глазами разошлись деревья и открылась приличных размеров поляна, освещенная летучими фонариками. На возвышении стоял небольшой домик, словно сошедший со страниц сказки: округлые формы, скаты крыши, заканчивающиеся на середине стены, огородик, на котором работали маленькие существа, похожие на гномов. Выглядело все дружелюбно, сахарно, но Ян слишком хорошо знал сказку про Гензель и Гретель, чтобы так просто пойти в логово злобной колдуньи, которая вместе с Анке засунет его в печь. — Ты меня совсем извести решила? — прошипел Ян, останавливаясь на месте. Анке лишь нахмурилась и подняла бровь. — Почему это? Я сказала, что нам нужен специалист — тут живет специалист. Все нормально, — она попыталась сделать шаг, но Ян ухватился за ее рукав, словно за спасительную соломинку. — Ты думаешь, я сказок не читал, и не знаю, что в такие места не стоит заходить? Анке тяжело вздохнула, в очередной раз удивляясь людской глупости: — Какие сказки у вас, людей, есть, что вы шугаетесь обычных домов? Ян еще раз взглянул на дом. Это точно не обычная хижина в лесу: как минимум, нормальные люди предпочитают не жить в глуши. А учитывая, в каком городе они находились, и как они до этого дома шли, то было бы наивно предполагать, что хозяином будет не хтоническое чудовище, которое в обмен на информацию затребует плоти, пускай и мертвецкой. Да и кто в здравом уме будет декорировать свой дом, словно имбирный пряник на Рождество?! — Не обычных! Я уверен, что там живет ведьма, — Анке кивнула, смотря Яну в глаза, пока тот, задыхаясь, говорил — и она питается человечиной! Анке отвела взгляд, посмотрев в темноту и несколько раз кивнула сама себе, пытаясь осмыслить сказанное. Ян вдруг почувствовал себя глупо. — И кого из нас она съест? Другую ведьму или лежалый труп? — А… ну… — Ян еще раз задумался о своей теории. — Меня?.. Анке положила руку на его плечо. Он в который раз удивился теплоте ее рук. — Ты невкусный, Ян. Правда. Я тебе заявляю как ведьма. Она отвернулась и пошла по направлению к дому. У Яна в голове возникло только две мысли: оскорбление ли это и откуда Анке знает вкус мертвечины. Обе он решил не озвучивать. Чем ближе он подходил, тем больше его поражали копошащиеся на огороде гномы. Точнее, он уже не удивлялся маленьким человечкам, работающим в земле. Удивляло его то, что все они, до единого, знали Анке и здоровались с ней, снимая свои причудливые вязанные шапки. Ян, естественно, не удостоился такой щедрости. Наоборот, один из гномов кинул горсть земли ему под ноги, попав на кеды, и его не покидала уверенность, что это было специально. В доме не горел свет, и Ян решил радостно сообщить Анке, что если дома никого нет, то и не надо туда заходить. Он открыл рот, но она спокойно открыла дверь и вошла внутрь, придерживая дверь для Яна. Обреченно вздохнув, тот ступил внутрь. Дверь захлопнулась, как в худших хоррорах: со скрипом, за которым последовал громкий хлопок. Свет, правда, не загорелся. Как и не появилась хозяйка дома. Повисла тишина, в которой Ян попытался нащупать рукав Анке, в надежде, что хотя бы она сможет ему помочь. Но рукава не было. Его рука несколько раз ухватилась за воздух там, где должна стоять Анке. Живот свело неприятной судорогой. — А-анке? Ты тут? — пропищал Ян, стараясь унять пробежавшие по спине мурашки. Впереди заскрипела половица, а едва привыкшие к темноте глаза увидели лишь, как из пола поднялась черная фигура, темнее, чем сам мрак. Бесформенная. Жуткая. Словно спрятанный под покрывалом дух, нечто выросло из-под пола. Он отшатнулся, рассчитывая упереться спиной в дверь, но дверь словно растворилась в темноте. Ян сделал еще один шаг и еще, продолжал шатко идти назад. Оглянувшись, он увидел лишь темноту, и понял, что стена просто-напросто исчезла, оставив его спину открытой для нападения. Он захотел взмолиться и попросить его не есть. Но… кто его спасет? Если Анке его бросила, то остается только признать, что предстоит пережить худшие часы в его жизни. Мрак пробежал меж его ног, и он сдавленно взвизгнул. Тень… исследовала его. Нюхала, терлась об ноги наэлектризованными краями, словно кошка, просящая угощения. Он даже успел привыкнуть к ней, подумать, что все в порядке, его никто не тронет, как вдруг она выросла перед ним, нависнув всей своей черной массой. — Кто ты? — он услышал голос у себя в голове. — Ни Нихила, ни Омниса… пахнешь, как человек, но ни следа жизни… зачем ты пришел сюда? В ту же секунду мозги Яна расплавились. Все слова, что у него вертелись на языке исчезли, и он мог только стоять и смотреть перед собой, пока тень ждала ответа, все расширяясь и поглащая пространство. Он не должен быть тут. Он должен быть где угодно, но не тут: в гробу, дома, оттирать кухню Анке до блеска, да даже остаться тет-а-тет с Мелиноем. Все лучше, чем чувствовать, как в очередной раз смерть касается его холодными руками. Как ее холодная хватка оказывается на шее. Как дым погребальных костров проникает в нос, как мутнеет рассудок, уплывая все дальше. Он словно опять умирал. Медленно, безостановочно. Его жизнь вновь вытекала из него, но только теперь в этом не было ничего умиротворяющего. Он хотел жить. В одну секунду, резко, бесцеремонно, его вытянули из предсмертной неги на свет. Он моргнул раз, осмотрев вдруг посветлевшее помещение, моргнул второй, возвращая четкость своему зрению. Моргнув третий, он увидел обеспокоенное лицо Анке. — Ты в порядке? На тебя защитные чары сработали, — она легко похлопала его по щеке и, ощутив легкую боль, Ян окончательно понял, что все еще относительно жив. — З-защитные чары д-должны убивать? — язык заплетался, но Анке лишь вздохнула, виновато посмотрев в сторону. — Нет. Просто от тебя нет никакой энергии, и поэтому магия не может определить кто ты. Возможно, чары вышли из-под контроля. Но сейчас ты жив, так что не беспокойся. Теперь ты в безопасности. Едва ли Ян ей верил. Разве можно назвать «безопасным» любую встречу, произошедшую после столь яркого приема? Но в то же время ему ничего не оставалось, кроме как выпрямиться, стряхнуть с футболки невидимые пылинки и встать между спиной Анке и стеной. Так, хотя бы, он будет хоть сколько-то защищен от хозяйки дома, что рассматривала его с особой тщательностью. — И на это ты потратила свою душу? Лучше бы выбрала кошку или собачку, и то сподручнее, — тонкие брови женщины искривились в насмешке. По неприятности она сразу обогнала в голове Яна Мелиноя: тот хотя бы представился перед тем, как унизить. — Да ладно, Иезавель. Он полезный. Просто никак не может освоиться, — Анке сделала шаг вперед к женщине, и Ян почувствовал себя уязвимо, поэтому сделал шаг следом. Он посмотрел на Иезавель. На вид ей около сорока, ее каштановые густые волосы спадали на открытое квадратное декольте, от которого он поспешил отвести взгляд. У нее были крупные черты лица, с орлиным носом и широко поставленными глазами, но он все равно мог назвать ее довольно красивой. Может, дело в цепляющем взгляде, приковывающем к месту, может, в родинке, уютно расположившейся на скуле, а может, он просто сильно испуган и обзавелся стокгольмским синдромом. — С твоей любовью быть везде и сразу едва ли получится освоиться. Небось, уже пару раз шокировала тебя… — Иезавель сделала паузу и взмахнула ладонью, с аккуратными красными ногтями. Ян понял, что она ждет его представления. — Я-ян, — едва выпалил он. — Ян Кальбах. Иезавель закатила глаза и вздохнула, окинув его взглядом еще раз. Яну показалось, словно его отчитывают, как школьника за неуд, хотя Иезавель даже ничего не произнесла. — Ну он неделю был у меня дома. Там обстановка попривычнее должна быть, все-таки, не в Пикатриксе, — Анке поджала губы, почесав затылок. Прямого взгляда Иезавели она избегала. — А потом ты притащила его в Пикатрикс и он разучился нормально разговаривать? — Нормально он разговаривает! — Анке покраснела, словно ее отчитывала мама. — Пока шли, рассказывал, что ты, по мнению людей, питаешься человечиной. Ведь так, Ян? Он увидел, как в зеленых глазах Анке блеснул недобрый огонек. Она явно пыталась выставить его глупым, а он таким не являлся! И если раньше он считал, что молчание лучше всего повышает видимость интеллекта, то в данной ситуации тишина — синоним трусости. — Ну, нет. Не так все было, — Ян помотал головой. — Просто в одной сказке… Иезавель рассмеялась, манерно прикрыв тыльной стороной ладони рот. — Ладно, хорошо. Он забавный, — произнесла Иезавель, словно хвалила зверюшку. — Хотя, я бы все еще порадовалась больше за собачку. Небольшую. Килограмм так на пять. — Собачки просто полы драить не умеют… — под нос буркнул Ян, напрасно надеясь, что его не услышат. Иезавель рассмеялась вновь, искренне, закрыв глаза и спрятав лицо в руках. — Ах, а он еще и на язык остренький. Интересного ты человечка нашла, интересного. Где познакомились? Ну, до того, как ты его привязала. — Да мы не знакомились, я его сразу с кладбища… — Понимаю, понимаю, — лицо Иезавель светилось. — Как это у людей называется? Киндер сюрприз? Анке прыснула в кулак, и Ян почувствовал лишь часть ее веселья. Сам он вибрировал от недовольства, но ничего не мог сказать в свою защиту: воспоминания о том, насколько могущественна эта женщина все еще пахли смертью в его голове. — Но я пришла не с фамильяром тебя знакомить, знаешь, — произнесла Анке. — У меня к тебе есть дело. — Дело? Давно уже я не решала загадок, — ведьма отряхнула подол алой юбки и сделала шаг вглубь своего жилища. — Предлагаю тогда сесть и обсудить, а то у Янчика ноги трясутся уже. В очередной раз почувствовав себя униженным, Ян, поникнув, пошел следом за Иезавель и Анке. Он совершенно не удивился тому, что то, что снаружи было неприметной хижиной, внутри оказалось хоромами. Трюк, к которому его приучили его с детства, показывая его в сказках и мультиках. В остальном, помещение выглядело соответствующе: теплый свет, отделка из натурального дерева и множество трав, развешанных по стенам. Именно так он и представлял жилище среднестатистической ведьмы, которая решила обосноваться в лесу. Их пригласили за длинный стол, накрытый белой накрахмаленной скатертью. Повсюду на нем уже стояла еда, и чутье подсказывало Яну, что Иезавель не сама ее приготовила. Он даже поверил бы в то, что скатерть сама по себе волшебная, и накрывает на стол, стоит ведьме до нее дотронуться. Но даже несмотря на свой скептицизм, он впервые за день понял, что его одолевает голод. У него тяжело засосало под ложечкой, аж до боли, как бывает только у живых. Конечно, возможно, это отголоски голода Анке, но едва ли он когда-либо был связан с ней столь сильно, чтобы разделять даже голод. — Не боишься, что отравлено? — насмешливо спросила Иезавель, перекинув ногу на ногу, — Представь, откусываешь кусочек и превращаешься в свинью, м? Ян с досадой посмотрел на яства, разложенные по столу. Потом коротко глянул на Анке, в надежде, что она его спасет. Потом вновь уныло посмотрел на тарелку и вздохнул. — Не переживай ты так, пугать людей — мое хобби, — она встала с места и, подойдя к Анке, аккуратно переложила ее волосы с плеча назад. — Кушайте-кушайте. Вы мои дорогие гости, поэтому только для вас еда лишь с моей любовью. Ян ненароком подумал, что любовь этой женщины токсична, но вместе с тем положил себе на тарелку пасты в сливочном соусе и кусок маринованного мяса. Есть, правда, он начал, только когда свой кусок проглотила Анке. Жуя, он бросил взгляд на Иезавель. Она сидела совсем недалеко, закинув ногу на ногу и смотрела, не отрываясь, на Анке. Ее длинная, пышная юбка спускалась на пол, а сама она, несмотря на скрученную позу выглядела элегантно, словно была танцовщицей, а не ведьмой. Но кто она такая? Они явно близки с Анке, явно доверяют друг другу. То, как Анке показывала ей Яна, словно заморскую зверушку, напоминало, как он своей матери показывал детские поделки. Но не могла же она быть ее матерью! Хотя он совершенно не разбирался в том, как ведьмы размножаются. Есть ли у них матери, или, может, они просто однажды появляются младенцами у ворот Академии, и там их уже взращивают, как в исследовательском институте? Он замер, оставшись с куском мяса во рту, когда заметил, что обе ведьмы на него смотрят. — Фто? — он поспешил проглотить кусок. — Что-то не так? Анке помотала головой, а Иезавель, выпрямившись во весь рост, произнесла. — Наверное, стоит простить мне мои манеры. Ну, и манеры Ананке, — Анке сморщилась при звуках собственного имени, пока Иезавель улыбнулась, точно зная, что ей это не понравится. — Меня зовут Иезавель. Я, могу гордо заявить, одна из наставниц Анке. Учила ее как не умереть в этом диком мире, и как заработать копеечку на расследовании людских преступлений. — Приятно познакомиться?.. — неловко ответил он, тут же поняв, что не знает, куда себя деть, поэтому и выдал первый попавшийся в голове вопрос. — И какой она была в детстве? Иезавель оказалась любительницей поболтать. — О, всезнайкой. Зарывалась в книжки с головой, потом на уроках старалась никому не дать открыть рот. Мне кажется, одноклассницы ее ненавидели, — Иезавель смаковала каждое сказанное слово, пока Анке не положила приборы на тарелку с громким звоном. — Иезавель, — недовольно сказала она, — не надо рассказывать про мое темное прошлое. Тебе разве не интересно, что у меня за дело? Иезавель села рядом с Анке, заглянув ей в глаза. — Рассказывай. Мне всегда интересно. И Анке рассказала. Все — от трупа в Вальне, до обыска на квартире Лимнореи. Иезавель не проронила ни слова, только лишь иногда уточняя незначительные детали, значение которых Ян не понимал. — Так вот, — рассказ Анке подходил к концу, — когда мы погнались за ним, то он улизнул в портальную дверь. Но люди, если и могут пройти через портал, то только потому, что с ними прошел житель Пикатрикса. А с ним никого не было. Да и дверь… Я такого никогда не видела. Будто за секунду ей скормили сотню паролей, и какой-то из них вдруг подошел. Иезавель хмыкнула, задумчиво потерев подбородок. — Лимнорея точно не связана с маглицией? Анке помотала головой. — Бри бы мне сказала. Поэтому я и сразу отмела эту мысль. — Доверять офицерам маглиции себе дороже, но как скажешь. Удивительно, как похожи их суждения. Но хоть что-то в происходящем теперь объяснимо. И это неимоверно радовало Яна — теперь он мог понимать хотя бы какие-то мелочи, складывая в голове простеньку мозаику на десять элементов. И даже если это не самое значимое достижение, то это не отменяло того, что его моральный дух сильно поднялся. Иезавель взмахнула рукой, и тут же на столе появился толстый фолиант, выпавший из светящегося облака, оставшегося на месте ее пальцев. Она открыла его на пустой странице и, подхватив со стола тарелку, пролила содержимое на нее. Ян отшатнулся, взглядом ища салфетки, но ничего из этого не понадобилось: книга задымила красным, освещая полноватое лицо ведьмы жутким свечением. Анке неловко заглянула Иезавель через плечо, кивнув Яну. Ян, гремя стулом и задев несколько раз скатерть, оказался по другую сторону плеча. Страницы были испещрены мелкими закорючками, сотканные из алых чернил. Они стекали по обеим страницам и медленно, но верно, собирались в линии, а затем в слова и изображения. В конце-концов перед их глазами появилась небольшая статья. Ян языка не понимал, но рисунки дверей подсказали — речь идет о порталах. — Портальные двери в Пикатриксе работают при помощи особого пароля, состоящего из Омниса или Нихила, в зависимости от того, в какой район ты пытаешься попасть, — начала Иезавель. — У маглиции есть камни, позволяющие обходить портальные двери, но, логично, что это не случай вашего подозреваемого. Третий вариант редкий, я бы сказала, мифический, — она повернулась к Анке. — Знаешь же, что люди все равно излучают энергию в том или ином масштабе? — Угу, — кивнула ведьма. — Только они не умеют ей пользоваться. Ну и мы почувствовать ее не можем, потому что ее слишком мало. — Именно, — Иезавель щелкнула пальцами. — Слышала что-нибудь про Меегиус? — И давно мы тут занимаемся богословием? — мрачно произнесла Анке, сдвинув брови к переносице. — Его называют камнем преткновения. Мол, когда Возлюбленная Дева увидела, что произошло с Гекатой, то она убила ее мучителя. И из его крови появились камни — Меегиусы, которые могли сохранять и преобразовывать человеческую энергию. Но, если мы учтем, что история о Возлюбленной Дочери выдумка, то скорее всего это какой-то хитрый утерянный рецепт. Яна затошнило. Очередные секреты, про которые ему никто ничего не расскажет. Мог бы он отключить свое любопытство — давно бы это сделал. Но вместо этого он сидит, навострив уши, надеясь, что хотя бы одна из ведьм заметит, что он ничерта не понял, но ему очень интересно. — Ну, почему сразу выдумка. Конечно, не думаю, что Возлюбленная Дочь сотворила мир, но ведьмой она была легендарной. Конечно, не думаю, что Меегиусы появились из крови насильника Гекаты. Скорее всего, это были два разных события, хоть в Пикатриксе эти камни до сих пор считаются оскорбительным артефактом. — Для верующих, — заметила Анке. — Ну, солнышко, ты скорее редкость, чем правило, — Иезаевель мягко улыбнулась, перелистнув страницу. — Какие у вас милые… религиозные истории, — воспользовался короткой паузой Ян, дабы привлечь внимание. Ведьмы повернулись к нему, и он обнаружил, что их внимание того не стоит. По коже пробежались мурашки, и он проклял свой длинный любопытный язык. — Я так понимаю, Анке тебя не удосужилась приобщить к нашей культуре, — стоящая рядом ведьма закатила глаза. — Главной религиозной книгой в Пикатриксе считается «Сказ о Возлюбленной Дочери». В нем главная героиня — Возлюбленная Дочь Омниса и Нихила. Она возникла из смешения всего и ничего, — в руках Иезавель появились две сферы — полая и черная, и белая, наполненная туманом. Она сложила руки вместе и на ее ладони возникла фигурка девушки с длинными волосами, — и создала наш мир таким, каким мы его видим. Леса, поля, моря, флору, фауну. Но однажды ей стало скучно и на песке она создала фигурку, подобную себе. Вложив в нее прядь своих волос, Возлюбленная Дочь создала первого человека — Гекату, — на руке Иезавели возникла вторая фигурка. — Они путешествовали по миру, открывая все новые границы мироздания, пока Гекате не стало тоскливо. Ей было грустно, что она одна такая, и поэтому Возлюбленная Дочь создала похожих существ — людей. Она оставила Гекату среди людей, пока та обучала их жизни в новом мире, а сама продолжила странствовать. — Могу предположить, что когда она вернулась, увиденное ей не понравилось, — буркнул Ян. Иезавель кивнула. — Да, ты прав. Возлюбленная Дочь вернулась спустя полный оборот Земли вокруг светила. И увидела Гекату… с младенцем на руках, — одна из фигурок села на колени, держа сверток. Вторая же лишь застыла в ужасе. — Возлюбленная Дочь пришла в ярость. Крича, она спросила у своей подруги, кто с ней это сотворил. Геката указала на своего насильника, и тот был убит в мгновение ока. Что же до ребенка… — на ладонях Иезавели происходила жестокая сцена — фигурка вырвала сверток из руки и ударила его об пол. Тот растворился, став лишь сгустком энергии, стекающей по рукам ведьмы. — В ярости Возлюбленная Дочь убила ребенка, обещав Гекате, что у той будет несметное количество дочерей, но ни одна из них не выйдет из ее лона. И только поняв весь ужас сотворенного, Возлюбленная Дочь исчезла, стараясь сдержать собственную энтропию, чтобы больше такого не повторить. Ян не знал, что и думать. С одной стороны — классическая история про жестоких богов, которые вершат свое взбалмошное правосудие, которое никогда не доводит до добра. Эта история создавала лишь больше вопросов: кто такая Геката, что случилось с ребенком, куда, в итоге пропала Возлюбленная Дочь, но едва ли задавать их вслух имело смысл: эта история — сказка, а сказкам ответы не нужны. С другой стороны было приятно ощущать, что даже в мире магии живые существа все еще верят в такие простые, но поучительные истории. — Как-то… жестоко, нет? Ребенок-то ничего не сделал, — Ян поджал губы. — Не волнуйся. Он потом ожил, — просто бросила Анке, проигнорировав его шокированный взгляд. — Но мы сейчас не об этом. Меегиусы — очень редкие артефакты. Откуда его взять кому-то вроде озерной девы, работающей в местном инфоцентре? Иезавель развела руками. — Это уже твоя проблема. Может, это и вовсе не Меегиус, а нечто подобное. Может, она что-то подобное купила, — ведьма усмехнулась, смотря на Анке. — Можешь спросить у Раганы. Опять это имя. И опять глаза Анке стекленеют и она молчит, стараясь скрыть свою реакцию. — Нет, — она покачала головой. — Дай лучше бумагу. Мне надо кое о чем подумать. Иезавель показала на одну из грубых деревянных полок, на которой лежала стопка пожелтевшей неровной бумаги. Анке взяла ее, достала из кармана ручку и начала рисовать. Сначала она нарисовала круг, внутри которого находился ромб, а потом начала добавлять закорючки: по одной на вершине и на краях круга. Потом она задумалась, прикусив кончик ручки. Но даже поглощенной в мысли она заметила любопытный нос Яна, торчащий из-за ее плеча. — Это магическая формула. Круг, — она обвела его крем ручки, — обозначает Омнис. Ромб — Нихил. Они рисуются вместе, так как в нашем случае для двери подойдет любая энергия. По краям, — она показала на закорючки, — саб-элементы. Ими в основном пользуются ведьмы, чтобы разложить магию на части. И если я проведу линию, — она начала вести линию от закорючки к закорючке, замыкая ее, — то получу заклинание, вложив в него определенную часть энергии в нужном порядке. Обычно при использовании преобразователя мы представляем нечто похожее и происходит, собственно, магия. Если просто. Ян удовлетворенно кивнул. Впервые у Анке получилось объяснить магию довольно ясно — по крайней мере, для его человеческого ума. — А в чем тогда проблема воссоздать формулу, если люди тоже обладают энергией? Если это просто рисунок и надо знать, что и куда направлять? Иезавель возникла за спиной Яна, нависнув над ним. — Я тебе хоть десять формул могу нарисовать и ты ничего не сделаешь. Вы, люди, просто не чувствуете энергию, а как можно направить то, чего даже не ощущаешь? Даже ты, несмотря на то, что обладаешь частью души Анке, все равно не сможешь ничего сделать, даже если мы вдвоем тебе разжуем. С другой стороны, если тебя укусит вампир… — Иезавель прикоснулась подушечками пальцев к губам, стараясь прикрыть улыбку. — Не надо меня никому кусать! — запротестовал он, с дрожью вспоминая Мелиноя. — Я к тому, что ты даже без учебы поймешь, как выглядит Нихил, и как им управлять. Открыть дверь в Пикатриксе будет так же просто, как налить себе воды в стакан, — Иезавель села рядом с Анке и посмотрела в ее записи, с улыбкой на губах. В этот раз, правда, она была похожа на гордую улыбку матери, и Яну вдруг стало неловко тут находиться. — Как успехи? Анке покачала головой. — Не очень понимаю, как камень может вытянуть из человека достаточно энергии для подбора. Столько может перегрузить и ведьму, а человека и подавно, — она почесала голову и выдохнула. — Это тупик. И я теперь буду думать о нем, пока не разгадаю. — У меня есть снотворное зелье. Дать тебе? — От него потом голова мутная, не надо, спасибо, — недовольно буркнула Анке. — И куда мне теперь идти? Ждать пока не подвернется удачный случай? Ходить по пещерам, спрашивать у духов, а как они это сделали?.. Кстати, неплохая идея, надо записать. Не успел Ян воспротивиться, как лицо Анке, шлепающей себя по карманам, просияло. На свет появилась небольшая записная книжка — та самая, которую они умыкнули из квартиры Лимнореи. Затянутый в толстую черную кожу, она ярко сверкала в глазах Анке, словно звезда по имени Надежда, восходящая над их делом. — Посмотрим, какие секретики записывала в свой дневничок наша Лимнорея, — посмеиваясь, сказала Анке, открывая блокнот на первой странице. Но чем дальше она листала, тем сильнее сдвигались ее брови. — Бо-оже, серьезно? Ян придвинулся ближе, но увидел лишь записанные мелким почерком закорючки, которые он не мог прочесть. Он подождал, пока Анке сама объяснит свою реакцию, но она лишь продолжала листать записи, расстроенно выпячивая нижнюю губу. — Что там? — спросил он, не обращая внимания на Иезавель, подошедшую ближе. — Это список магических артефактов. С датами, и, — Анке кинула блокнот на стол, — ценой. Контрабанда магических предметов людям, статья 11235, часть 2. Самое скучное убийство на свете — подельники не поделили деньги. Не удивлюсь, если и Меегиус достался им похожим образом. — Ну это не доказано же еще, — спокойно произнесла Иезавель. — К тому же, ты сама сказала, что труп слишком изуродован, чтобы это было простым убийством из-за денег. Анке скуксилась в задумчивости, но ничего не ответила. Ян, вдруг почувствовавший смутную тревогу, отяготившую его живот, тоже решил добавить своих мыслей. — Да и не похож тот мужчина на убийцу… Он так удивился, что Лимнорея мертва. — Некоторые просто хорошо врут, — небрежно бросила Анке. — Вот я только что врала Бри, что меня не было в той квартире. — Так она тебя раскусила сразу же. — Она просто меня слишком хорошо знает, — усмехнулась ведьма, вновь уплывая в свои мысли. — Хотя, конечно, мы даже не знаем, ссорились ли они… Он пришел к Лимнорее потому, что она пропала, а она была мертва несколько дней до того, как ее обнаружили. — Вот, видишь! Не все так однозначно, — восклинул Ян, но тут же себя одернул, отвернувшись — в его планы не входило поддерживать Анке. Она несколько раз ударила себя по губам ручкой в задумчивости. Затем она посмотрела на Яна, и он тут же пожалел о своей слабости — взгляд у нее недобрый. Горящий. С идеей. — Тогда нам надо зайти с другой стороны. Допросить свидетелей, например. — У нас есть свидетели? Анке постаралась сдержать улыбку, но тщетно — было заметно, как уголки губ ползут вверх. — Да. Есть. Сидит в отделении маглиции. — Жених Лимнореи? — Ян поднял бровь. — Но как? Вряд ли Бри тебя пустит на допрос, после… произошедшего. Улыбка Анке стала шире, а огонь в глазах ярче, отчего Яна начало подташнивать. Он уже привык, что ему при виде такого лица становится плохо. — Конечно не пустит. И меня там все знают, — Анке задрала голову, гордо смотря на своего фамильяра. — А знаешь, кого там никто не знает? Мышление Анке просто предугадать, даже зная ее всего неделю. Ян встал на ноги, повалив на пол табуретку, но Иезавель даже не возмутилась — она с удовольствием наблюдала за сценой. — Нет!