Детективное агентство «Веретено судьбы»‎

Ян не мог сосчитать, сколько времени он беспомощно лежал с открытыми глазами, ощущая, что под его веки засыпали пригоршню песка. Он то и дело засыпал на каких-то жалких полчаса и просыпался, бешеными глазами смотря на будильник, светящееся табло которого показывало то два, то три часа ночи. К четырем он решил, что лучше и вовсе не спать. Пасть жертвой замыслам Анке не входило в его планы. Точнее, он уже пал ими единожды и, признаться, не хотел совершить подобную ошибку еще раз. Но его, конечно, никто не спрашивал. Теперь ему придется играть следователя в мире, о котором он знает едва ли что-то стоящее, делая вид, что он разбирается в том, что делает. Все, что он знал о работе следователя было показано в телесериалах. Они заходили в комнату для допросов со знающим лицом и давили на подозреваемых, пока те не расколются, как орешки. Ян не умел пользоваться даже орехоколом. Интересовало ли это Анке? Отнюдь. Все ее мысли, все ее планы, содержали приписку «действовать по ситуации». Для нее это, возможно, было легко, но вот Яну одна мысль о том, что придется придумывать ложь на ходу вызывала дрожь. У него нет ни единого представления, что он может сделать, кроме как разразиться панической атакой как только его прижмут, но, кажется, Анке устраивал и такой ответ. Конечно, он предложил ей несколько раз все сделать самой. Ответ? «Меня там все знают». Гениально. Будто это не означает, что единственное его преимущество рассыпется, как только Бри окажется на своем рабочем месте. Ян перевернулся на бок и уставился в окно. Ночная Вальна была до безумия тихой: ни одной души не сновало по городу, не шумели машины, даже в домах не горело единого огонечка. Воистину город пенсионеров, особенно если сравнивать с вечно бодрствующей столицей. Тем страннее, что убийство произошло тут, в Вальне. Кому нужен этот маленький захудалый городишко, который переполошиться, если кто-нибудь перейдет дорогу на красный свет? Будь он преступником, он бы выбрал или место далеко от людей, либо наоборот — самую людную площадь столицы, раз он без труда может скрыться с места преступления. Ян вздохнул, проведя руками по лицу. Зачем он вообще об этом думает? Пусть Анке решает загадки сама. Хотя, может, если он поможет раскрыть это преступление, то его зауважают. Хотя бы сама ведьма. Будет считать его, если не за равного, то хотя бы за близкого к равному, а не за забавного домашнего питомца, кем фамильяры и должны быть. Но мысль о признании завораживала. Он наконец-то равный. Не бесполезный. Он наконец-то вносит свою лепту в общее дело и эта мысль была столь освобождающей, что у Яна пропадала всякая бессонница. Он так и представлял, как после своего триумфа он с важным видом отправляет Анке драить полы самостоятельно и та, безо всякой ухмылки, ему подчиняется. Поражение на лице ведьмы, о, как хотел бы он его увидеть! Как хотел бы быть его причиной. Как мало ему, оказывается, надо для счастья. Он уже собирался вставать, как в его комнату, без стука и предупреждения, ворвалась Анке. Как всегда удивительно бодрая и уже полностью собранная, одетая в безупречно выглаженную рубашку и штаны, такие же бордовые, как и ее волосы. — Ты еще спишь?! — возмущенно спросила она, сложив руки на груди. — Ну нет. Не сплю, но до будильника еще полчаса, к твоему сведенью. Анке поджала губы, взглянув на часы. — Тоже не спится? — Знаешь, не каждый день мне предстоит устраивать допрос.Тем более под прикрытием. — О, да это не так сложно, — Анке села на кровать. — Просто думай, что ты во всем лучше него. А когда начнет ломаться сразу пытайся сделать вид, будто ты ему очень сочувствуешь и понимаешь. — Мне казалось, для такой техники нужны двое, — усмехнулся Ян. — Так он подумает, что у меня шизофрения и я разговариваю со своими галлюцинациями. — Значит ты опасен и тебе лучше все вывалить, — довольно сказала Анке. — Или безопасен и тебя никто просто слушать не станет. — Как-то… мне не нравится ни тот, ни другой вариант. Что он обо мне подумает вообще? — А какая разница? — Анке сдвинула брови к переносице. — Ты его после этого даже не увидишь никогда. Ян посмотрел перед собой. Вдруг на него навалилась вся та усталость, что соответствовала его бессонной ночи. — Сам-то я буду знать, что натворил глупостей. А как-то хочется казаться умным, ни смотря ни на что. — Глупости, — Анке встала с кровати и пошла к выходу. — Если кто и простит тебе то, что ты не самый правильный на свете, то только ты сам. Так что не парься так сильно, — она пожала плечами и вышла за порог. — Тогда я тебя внизу буду ждать. Давай только побыстрее. Ян кивнул. Он поборол отвращение от одной лишь мысли, что ему придется вылезать из-под теплого одеяла и побрел умываться в ванную, от нахождения в которой его до сих пор подташнивало. За время, проведенное у Анке, ему стало легче. Не то, чтобы он может спокойно мыться, нет, ему до сих пор приходится пробираться среди ночи к раковине на кухне, надеясь, что у Анке это не вызовет вопросов, но он уже вполне научился умываться и чистить зубы без липкого ощущения на своей спине. Наверное, это прогресс, но едва ли он этому был хоть сколько-то рад. Собравшись и расчесав рукой непослушные кудри он оделся и спустился вниз. Там, совершенно скучающая Анке, смотрела какое-то утреннее шоу, которое обычно содержало в себе различные бесполезные лайфхаки и советы по уходу за рассадой. Она увлеченно наблюдала за тем, как мужчина сооружает из бутылки и лески кормушку для птиц, и Яну оставалось лишь надеяться, что она не загорится идеей подкармливать пташек его трудом. — Что-нибудь на завтрак? — спросил он, не заходя на кухню. — В морозилке пицца, — Анке даже не отвлеклась. Ян нахмурился. Почему-то мысль о пицце утром его бесила. Пицца была едой вечерней, когда ты уже расслабляешься и смотришь какой-нибудь сериал по телевизору, зная, что ближайшие планы — это несколько часов тревожного сна. Через пятнадцать минут он принес тарелку на столик к носу Анке. Та, потерев руки друг об друга, оторвала кусочек. — Помнишь план? — спросила она, жуя. — Сначала мы встречаемся с каким-то твоим знакомым, который даст мне форму, потом я проникаю в участок при помощи… чего-то, нахожу парня Лимнореи и устраиваю ему допрос? — Почти, — кивнула Анке. — Когда мы придем, в Пикатриксе уже будет ночь. Поэтому мало кто будет следить за происходящим в участке. Конечно, дежурные будут, и Бри, обычно, всегда на связи и приходит рано, но ты главное не веди себя уж слишком подозрительно, — Ян закатил глаза, думая о том, что звучит это куда проще, чем есть на самом деле. — А как я его отведу в допросную? — Возьмешь ключ, как еще. — Но я же не знаю, где он сидит. Я даже не знаю, как его зовут! — Ян уставился в остатки пиццы, стараясь не паниковать, несмотря на то, что план Анке разваливался по частям. — Обычно они сажают всех в камеры внизу. Просто возьми связку и не парься. Главное делай уверенный вид, — Ян поднял на Анке глаза и та лишь поджала губы. — Вот как сейчас не надо, тебя сразу раскусят. Берешь связку, спрашиваешь «кто тут по делу Лимнореи» и ведешь его в допросную, она там рядом. Все, — она закинула в рот остаток пиццы. — Знаешь, что надо спрашивать? Ян в очередной раз помотал головой. — Ой, ну, сначала представься. Просто выдумай какое-нибудь имя, — Анке махнула рукой. — А потом надави на него по поводу Лимнореи. Типа, вот, туда-сюда, занималась контрабандой, были ли вы ее подельником. Если не раскалывается — выдумывай жесть. Если и дальше не раскалывается, то проявляй сочувствие. Играешь на контрастах и в какой-то момент застанешь его в расплох. — Угу, — Ян обреченно кивнул. — А если ему, ну… не в чем признаваться? Анке безразлично поджала губы. — Тогда ты выудишь хотя бы каких-то новых зацепок о Лимнорее. Может, он знает того мужика, а может, какой-нибудь другой сальный хрыч к ней приставал, или с подружкой поссорилась. Такое, по чему мы можем идти дальше. — А если меня поймают? — голос Яна дрожал, и он от одной мысли об этом почувствовал, как лезет наружу пицца. — Да не должны. Если вдруг что, то я за тебя в ответе и вытащу, даже если Бригитта решит, что тебе надо посидеть за решеткой, — Яна это не успокоило, и Анке решила его подбодрить. — Не волнуйся, пытать не будут. Может, посадят в камеру на сутки-двое, но это не так страшно. Вспомнив рассказ Анке о том, что его могут съесть, Ян засомневался. Его руки мелко дрожали, и он вытер их об штаны, стараясь смахнуть выступивший пот. — А другого варианта точно нет? Например, ты или Иезавель… Или, может, Мелиной? — Увы, — Анке помотала головой. — Меня там все знают. И Иезавель тоже. А Мелиной… ну… я боюсь его выгонят еще до того, как он дойдет до камеры. Ян вздохнул, но поднялся из-за стола. Перед смертью не надышишься, и это он знал лучше всех остальных. *** Ночью Пикатрикс казался еще более оживленным, чем днем. Портал привел их на одну из центральных улиц, поэтому помимо десятков маленьких баров, из которых то и дело вырывалась музыка, дополняя городской хаос какофонией, еще было бешенное движение различных повозок и всадников вокруг величественного памятника, на котором возвышались трое: покрытый шерстью мужчина, сидящий в полуприседе, юноша, вдохновенно смотрящий за горизонт и девушка, держащая в руках сферу. Ян мельком успел разглядеть бронзовый постамент, на котором литьем были запечатлены сотни существ, что постоянно шевелились, передвигаясь по кругу. — Что за памятник? — спросил Ян, в очередной раз уворачиваясь от повозки. Он уже почти начал привыкать, что в Пикатриксе все водят как попало. — Этот? — Анке показала себе за спину. — Он называется что-то типа единству магических народов. На самом деле, неплохо отображает то, как в Пикатриксе обстоят дела. — В смысле? — Ян еще раз окинул скульптуру взглядом. — То, что наиболее похожие на людей существа тут главные? — Более или менее, — Анке завернула в одну из аллей. — Трое сверху — это ведьма, вампир и оборотень. Так сказать, три столпа власти в Пикатриксе. Хотя, конечно, ведьма должна стоять выше всех, — она довольно усмехнулась. — Все-таки, мы самые сильные из них и ведьминский квартал самый большой и престижный в городе. Купить или снять там квартиру, если ты, конечно, не ведьма стоит огромных денег, даже в какой-нибудь тридцатой надстройке площадью полтора метра. Ян постарался воспринять слова Анке, вместе с тем наблюдая, как женщину, стоящую на улице, обволакивает черная жижа, которая следом меняет ее костюм. — Опять бахвалишься, не так ли? — Нет. Понимаешь, я тебе уже, вроде, говорила, что ведьмы могут пользоваться как Нихилом, так и Омнисом. Только ведьмы, — она подчеркнула это своей интонацией. — А ты сам понимаешь, что пользоваться всей возможной магией в мире, где на ней построена жизнь — это важно. — А вампиры и оборотни чем заслужили такую честь тогда? — Численностью. И восполняемостью своей численности. — Восполняемостью… что это вообще за критерий?! — Ян сморщился, вновь почувствовав, насколько странно устроен этот мир. Но Анке лишь только пожала плечами. — Ну, когда Пикатрикс еще не был создан, а люди уже пытались убивать нас во имя своих богов и прочих причин это было довольно существенной причиной. А учитывая, что один вампир может создать армию при помощи одних лишь своих зубов, а оборотни, помимо своей плодовитости еще и могут размножаться путем инфекции, то, знаешь ли, это имеет большое значение, когда тебя насильно пытаются истребить. Ян почесал затылок. Ему показалось это несколько странным, даже глупым: обществу нечисти столько же лет, сколько и их собственному, но тут, к его удивлению, никакой речи не идет о богатых леприконах или трудолюбивых гномах, которые могут поднять на ноги промышленность, а все осталось ровно так же, как и было тогда, давно, когда численность все еще была решающим фактором выживаемости. Но его интересовал и другой вопрос. — А ведьмы? Ведьмы, что, тоже особо плодовитые? С, типа, людьми? Ну, с человеческими мужчинами? Анке остановилась. На ее лице красовалось выражение полного отвращения. — Иу. Господи. Как ты такое… фу, — Анке передернуло и она явно сдерживалась, чтобы не помыть ему рот с мылом. — Нет, конечно. Ведьмы рождаются у обычных людских пар. Преподавательницы из Академии находят их, когда им лет десять и забирают их на обучение. Девочка обучается и становится полноценной ведьмой. Все. — Почему ты так реагируешь? — нахмурился Ян, чувствуя, что за этой реакцией скрывается нечто большее, но тут же осознал сказанное Анке. — Стой. Вы воруете детей? — Нет, мы не воруем детей, — ведьма подняла бровь. — Мы забираем их учиться. Там, где они и должны быть. — И тебя тоже своровали! — Ян подскочил к Акне ближе. — Ты разве никогда не хотела вернуться домой, к родителям? —- Эээ, нет? — губы Анке вытянулись в тонкую линию. — Я их, знаешь ли, даже не помню. Да и в школе не помнила. Да и зачем? Ян непонимающе моргнул. — В смысле не помнишь?! Даже отрывками? Типа там цвет волос или какое-то особое слово? — Ян суетливо оббежал Анке. — Мой отец умер, когда мне было шесть. И то я помню, что у него был низкий голос и он любил меня таскать на руках. А в десять-то и подавно многое можно запомнить! — Нет, я правда ничего не помню, — Анке закатила глаза и остановилась. — Мы кстати пришли, поэтому давай ты займешься другого толка допросом? А то на мне ты уже потренировался. Ян тут же заткнулся, но, даже несмотря на резкие слова Анке, решил не выкидывать из головы эту ситуацию. Анке явно что-то недоговаривает, как про мужчин, так и про своих родителей, которых она точно должна помнить. Юстус был немногим старше десяти, и он постоянно рассказывал истории об отце Яну, который его едва ли помнил. Так и Анке, даже если и не хочет рассказывать о своем прошлом, то должна его хотя бы знать. Они вошли в небольшой темный бар набитый битком. В целом, он ничем не отличался от столичного: шумные компании раскиданы по столикам, каждая из которых обсуждала свои насущные дела. Отличия же, правда, бросались в глаза сразу: едва ли среди людей можно найти напиток с огненной отрыжкой, или подсмотреть язык жестов, полностью состоящий из мерцающей пыльцы. В Пикатриксе, как Ян понял, это было обыкновенным делом, поэтому уже даже не пялился. Только если чуть-чуть. Вместе с Анке они сели за угловой столик на четверых, примыкающий к туалету. К ним тут же из темноты подсел некто, спрятанный в темную накидку с капюшоном, низко держащий голову, чтобы дай бог его никто не увидел. — Ты от Мелиноя? — хрипло спросил он. Анке кивнула, смотря на барную стойку. Незнакомец кивнул себе под нос, кинул на стойку сверток, и исчез в темноту обратно, словно его тут и не было. Ян уставился на сверток, а потом на Анке, что даже не прикоснулась к нему. — Что это было? — прошептал он, понимая, что произошло что-то не очень законное. — Кто это был? И это что? Анке усмехнулась, даже не смотря на Яна. — А ты все органичнее и органичнее в роли того, кто задает вопросы, — Ян закатил глаза. — Это знакомый Мелиноя, очень крупный торговец, но… в любопытных областях, — она взялась за край свертка и подтянула его к себе. — А это необходимый нам реквизит. Она приоткрыла сверток и оттуда вывалился кусочек синей ткани — точно такой же, из которой состоит форма маглиции. От этого зрелища у Яна потек пот по спине. — Я надеюсь, ее не с трупов снимают? — вдруг выпалил он первое, что пришло в голову. — Что? — Анке уставилась на него, выпучив глаза. — С чего ты вообще решил, что?.. Глаза Яна забегали. — Я не знаю? Просто все так. Мистически. Таинственно! Мы еще в каком-то баре тут… Аргх, — он сжал кулаки и только сейчас понял, что его мелко трясет. Идея Анке пугала его до чертиков, и он понимал, что ее уже не переубедить. Он старался не смотреть ей в глаза. Он вновь чувствовал себя тем самым Яном — беспомощным, глупым. Обузой, которая не может выполнить столь простую задачу. Он тянул их на дно, и был уверен, что Анке бы и без него нашла способ, как справиться с подозреваемым. Только она решила довериться ему. А он приносит одни лишь проблемы. — Посиди здесь, — спокойно сказала она, дотронувшись до его плеча и уйдя куда-то в сторону выхода. В принципе, все как и должно быть. Он заслужил остаться в незнакомом месте, в чертовом Пикатриксе, из которого даже не может выйти. И куда он пойдет? К Мелиною? Если его не сожрут по дороге оборотни, то наверняка сожрет сам Мелиной. Может, хотя бы подавится — хоть какая-то радость. Но довольно быстро Анке вернулась. В ее руке была кружка: самая обыкновенная коричневая кружка, от которой шел пар. — Держи. Пей, — напиток оказался перед Яном, а Анке напротив его, внимательно смотря в его глаза. — Что это? — Ян принюхался. — Какой-то убийственный магический коктейль? Анке пожала плечами и положила локоть на спинку стула, покачав головой. — Не узнаешь чай? Конечно, там есть немного магии, но, поверь мне, в Пикатриксе даже воду на огне не кипятят. Ян посмотрел в кружку и принюхался еще раз. Пахло действительно чаем, кажется, с ромашкой. Он горько усмехнулся, но сделал глоток. — Не думаю, что это поможет. — Да я и не думаю, — ведьма развела руками. — Просто ты так нервничаешь, что за версту видно, что ты что-то затеял. — А ты от меня ожидала чего-то другого? Я трус, я страшный трус. Ян схватился за голову, уставившись на свое отражение в чашке. Вот он, вновь тот слабый мальчик, что пытается скрыть свое жалкое лицо за копной кудрей и хочет лишь одного — сбежать, исчезнуть, вдруг испариться, чтобы всем вокруг стало легче жить и никому больше не приходилось иметь с ним, несуразным дурачком, дела. Но Анке, как оказалось, было в принципе плевать. — Ну трус и трус, — она сощурилась. — Пока ты делаешь то, что можешь всем все равно трясет ли тебя внутри, либо ты уверен, как будто не в себе. — Так ты сама говоришь, что я всю твою затею спалю, как только появлюсь! — Ян резко поднял голову, уставившись на совершенно спокойную Анке. — Было бы некстати. Но не смертельно. Я найду, что сплести. Ян почувствовал, как внутри него закипает ярость. Она словно не понимает насколько опасна ее авантюра! А если его сразу поймают? А если он потеряется? А если его там убьют? А если он расшибет голову? А если он в этом чужом мире окажется лишним? — Сплести?! — он едва не подпрыгнул, оставшись на месте лишь потому, что за ним следит десяток глаз. — Да ты понимаешь, сколько всего может случится пока я до туда дойду?! А когда меня поймают, меня еще и посадят за нарушение закона, понимаешь?! Ты ничем не рискуешь, потому-то такая спокойная, да?! Анке зевнула, прикрыв рот рукой, а затем поправила выбившуюся из челки прядь. Она наклонилась, оперлась на стол и посмотрела Яну в глаза. — Нет, я не волнуюсь просто потому, что верю в успех нашего дела. Если ты провалишься, то будем импровизировать на месте, — она пожала плечами. — К тому же по законам Пикатрикса отвечаю за тебя я. Так что, если что, то ты наконец-то сможешь оторваться и спустить на меня всех собак, — Анке вновь откинулась на спинку стула, расслабившись. — А если ты просто не можешь смириться с тем, что ты можешь провалиться, то могу только лишь посочувствовать. Ян сжал край стола, стараясь не закричать. Анке всегда умудрялась быть достаточно безразличной к его переживаниям так, словно у нее был талант не замечать чувств других. Она даже не пыталась его успокоить; точнее, старалась, но только заводила еще больше, своим универсальным решением: забить. — Я, может, и не провалюсь, только если я провалюсь, то будет полный… полная катастрофа! И я не понимаю, почему ты не понимаешь этого! Анке зевнула еще раз и повернула предплечье, посмотрев на часы, блеснувшие в свете огня. — У нас уже нет времени, Ян, — сказала она строго, и осмотрела его с ног до головы. — Ну, ты теперь кстати и на труп не похож. Зарумянился, прям будто и в могиле не лежал. Пошли? Ведьма тут же встала из-за стола и остановилась на его углу, ожидая, пока он поднимется. И Ян, как послушный фамильяр своей хозяйки, поднял со стола пакет с формой и, выпустив из себя пару грязных ругательств, поднялся со стула. Каких-то пять минут хода, и они оказались в очередном узком переулке, зажатые меж двух домов. — Смотри какой план, — Анке осмотрелась. — Сейчас я наложу на тебя заклинание и ты переоденешься в форму. — Прям тут?! — Ага. Тебя никто не увидит, не волнуйся, — она зашла в узкий проулок между домами и Ян засеменил за ней. — Видишь, серый дом, стоит торцом к нам у него всего лишь маленькая пристройка? Тебе туда. Ян выглянул из-за дома и уставился на свою цель. Действительно, это был очень маленький, скромный домик, совершенно не вписывающийся в безумие Пикатрикса. Когда весь город разросся ввысь, то совершенно обычное трехэтажное здание твердо стоящее на ногах и не колеблющееся от ветра выглядело максимально странно и инородно. Словно кто-то вдруг решил проигнорировать культурный код и строить так, как нравится. Только в этом случае, только у этого существа вкус и был. — После того, как войдешь, тебе будет найти администратора. Обычно он сидит прям у входа, не пропустишь. Берешь у него ключи, главное, уверенно берешь ключи, — девушка схватила Яна за плечо, — и ищешь лестницу вниз. Она, вроде, слева. После этого находишь камеру, выспрашиваешь нашего голубка и ведешь в допросную, она там рядом. Все! Вы великолепны. Ян вздохнул. Затея все еще казалась ему отвратительной, и он все еще хотел туда идти. Но за ним было лишь приятное тепло Анке, которое активно выталкивало его в мертвецкий холод его новой жизни. — А может, все же? — взмолился он в последний раз, но посмотрев в глаза Анке, понял, что это не имеет смысла. — Ладно. Колдуй. Руку легонько кольнуло. Все покрыло черной тенью так, что он слился с полумраком подворотни. Выданная ему форма пахла порошком, и он постарался ее побыстрее надеть, едва не падая. Удивительно, но она была точно подогнана под его размер. В обычной жизни большая часть одежды на нем висела, а тут рубашка, мягко облегающая его торс, и штаны, что были длинны ему всего на пару сантиметров. Едва он закончил, как черное облако вокруг него исчезло, и осталась только Анке, держащая в руках фуражку. — Выглядишь сносно, — она кивнула сама себе. — Чувствуешь себя маглицейским? Ян поморщился. Чувствовал себя он не иначе, как обузой. — Нет, — признался он, пытаясь запихнуть свою одежду обратно в сверток. — Ну и правильно. Ты не такой тупой, чтобы идти в маглицию. — Это комплимент? — устало спросил он, но получил лишь только нахлабученную на голову фуражку. — Да, — Анке кивнула. — Но тебе пора. Ян тяжело вздохнул и в последний раз окинул улицы Пикатрикса. Вдалеке брезжил рассвет, не имевший ничего общего с его привычным солнцем, но город все равно был небывало тих. Сейчас в Пикатриксе условная ночь, поэтому все живущие либо спят, либо пьют. И он бы с удовольствием предпочтел любую из этих участей. — Удачи мне, — буркнул себе под нос Ян. — Пусть твоя дорога приведет тебя в руки Силектиса, — сказала Анке ему вслед, но он решил не спрашивать, что у нечисти это значит, поглощенный своими мыслями. Дорога до участка заняла вечность. Он потратил с десяток секунд только на то, что выйти из переулка и надвинуть на глаза фуражку, чтобы никто вокруг не понял, что он вовсе не маглицейский, а самый обычный Ян — воскрешенный фамильяр сумасшедшей ведьмы. Дальше он топтался на перекрестке, позволив себе обернуться и расстроиться, когда понял, что Анке за ним не следит. Его пронзила очередная волна ужаса, словно он ребенок, которого бросили посреди реки, чтобы научиться плавать. Выдохнув, он перешел дорогу и оказался нос к носу с заветной ручкой двери, потянув за которую, он оказался в полумраке полицейского участка. Ян едва ли сделал два шага, как ему пришлось замереть. За стойкой администратора кто-то сидел. — Добрый день, — фигура встала из-за своего места. — Я вас не припомню. Ян сглотнул. От нервов у него отключились все мысли.