Детективное агентство «Веретено судьбы»‎

Ян вздрогнул всем телом, когда за стойкой поднялась фигура. Его горло стянуло, а мышцы задубели. Даже несмотря на всю подготовку, он уже ждал провала. Уже сейчас он отчетливо знал, что тот, кто сидит за стойкой видит его насквозь. Он уже обречен, но, к сожалению, отступление в его случае сделает еще хуже. — Я… — он сделал несколько шагов вперед, выходя на свет. Перед ним сидел невысокий рогатый юноша, его огромные черные глаза смотрели снизу вверх. — Меня зовут Мероп Аклеосский, я лейтенант из соседнего отдела. Ян был очень доволен своим псевдонимом. Казалось, что все здешние существа были одержимы греческой тематикой, и он решил не отставать. Проштудировав ночью книгу о греческих мифах он легко выбрал себе псевдоним, просто ткнув на первое попавшееся имя. Но только юноша едва ли оценил его креатив, сдвинув брови в непонимании. — Странное имя у вас… да и звание. Вы из какого района? Ян проклял в голове Анке еще раз. Он, знающий об этом мире едва ли неделю, отправляется на миссию, зная о его правилах крохи. Каковы его шансы на провал? Сто! Шансы на успех? Ноль! Единственное правило, которое ему было дано — выглядеть уверенно, и Яну оставалось придерживаться его, даже если это значило врать напропалую. — В плане странное? — сощурился он, а потом вспомнил единственное название, которое он помнил. — Мой участок находится недалеко от бара «Поместье Непризнанных» — Да, ну как сказать… — юноша потер затылок, с недоверием смотря на Яна. — Не знаю где это. Судя по названию это вампирский? Ян кивнул и, бросив взгляд на бейджик юноши тут же осознал свой прокол. Его звали Калир. Просто Калир. И, если так задуматься, ничьей фамилии до этого не слышал. Даже Анке, которая так себя любила, что если бы у нее была фамилия, то он бы слышал ее по тридцать раз на дню. В очередной раз вздохнув, он представил себя актером в нуарном кино. Напустил на себя таинственности и важности, и, взявшись за козырек фуражки, поправил ее на голове. — Ах, вы про фамилию, — он неловко махнул рукой. — Я работал под прикрытием у людей. А они все, знаете, любят вот это, имя фамилия. Еще иногда среднее имя. В общем, странные какие-то, ха-ха! Челюсти Яна сжались на этом смешке, отчего из него вырвался непонятный хриплый звук. Стыдно, да, но, может, у него астма? Главное вести себя естественно, е-с-т-е-с-т-в-е-н-н-о, и тогда ему все поверят, да? Но то, как Калир смерил его взглядом очень быстро разрушило его уверенность. Он словно видел Яна насквозь, пялясь сквозь его лживую натуру своими бездонными черными глазами, обрамленными густыми ресницами. Казалось, что эта бездна просто считывает все, что у Яна есть за душой, и, ведь какая незадача, Калир ведь действительно может это делать! Как было бы славно, если бы кто-то рассказал Яну о том, что его ждет? У него же совершенно нет такого человека, который знает, как и что тут работает? Например, Анке. — Тогда с какой целью вы сюда прибыли? Обычно вампиры не очень любят иметь дело с мэрскими, — вдруг произнес Калир, разорвав их зрительный контакт и повернувшись к бумагам на столе. И только сейчас Ян заметил, что на рогах Калира намотаны нити из цветного бисера. Они тускло переливались в полумраке участка, но выглядели довольно забавно, походя на деревья желаний, что можно увидеть то тут, то там в разных туристических местечках. Ян решил пойти ва-банк. — У вас очень милые украшения, — невпопад произнес он. — Сами плели? — Благодарю, — Калир действительно немного покраснел, но не утратил серьезного лица. — Подруга сплела из… человеческих побрякушек. Яна это несколько удивило. От Анке он слышал в основном пренебрежение ко всему, что связано с их «обычной, блеклой жизнью». А тут такое уважение, да еще и в сфере, где он хотя бы немного разбирается! — Японский бисер, полагаю? Красивая довольно штука, — Ян поблагодарил себя за то, что его прикрытие напрямую связано в людьми. Правда Калир, вместо того, чтобы расслабиться, лишь сильнее напрягся, стараясь спрятаться за своей высокой стойкой. — Да, он. Она мне еще принесла несколько пакетов, но я не то, чтобы представляю, что я могу сделать, чтобы это выглядело красиво, — между прочим бросил он, перебирая листы бумаги. Ян пожал плечами, пытаясь представить, что хорошо бы смотрелось на ком-то вроде Калира. Он мог бы предложить сложные плетения с витиеватыми узорами, как в Древнем Египте, или яркие и бросающиеся в глаза, как у индейцев, но и без того приятной внешности Калира подошло бы нечто более простое. Ян бы даже сказал, натуралистичное. — Можно нанизать несколько на тонкую леску. Крупные, несколько мелких с большим промежутком. Если намотать на рога, то будет выглядеть, будто на них путина. Особенно в полумраке! — вдохновенно шептал Ян, замечая, как на лице Калира возникает улыбка. — Ценитель? — бросил Калир, подняв взгляд. Ян невольно покраснел — Немного поднабрался, пока работал с людьми, да, — он улыбнулся и удивился тому, насколько непривычно ощущалась улыбка на его лице. — Н-но если вам не нравится, то… — Нет-нет. Очень даже нравится. Надеюсь, мы сможем пересечься в менее гнетущей обстановке, — Калир смущенно отвел глаза, но довольно быстро переключился на работу. — Так какие дела привели вас к нам? Теперь, когда атмосфера стала куда более дружелюбной, Яну стало куда легче дышать. Вместе с этим из голоса пропала и противная дрожь. — Мне надо кое-кого допросить. Он вероятный свидетель в одном из моих дел, и мне хотелось бы задать ему пару вопросов. Калир пару раз кивнул. — И что за дело у вас? — О, да, скучно, — он махнул рукой так, словно в него только что вселилась Анке. — Контрбанда. Кто-то поставлял артефакты людям, а он был знаком с подозреваемым. — Всегда удивляюсь таким делам, — Калир помотал головой. — Люди же не умеют пользоваться магией. Они ее даже не видят под собственным носом. — Люди любят отдать много денег за безделушку, которая может излечить их от чего угодно. Или впечатлит их друзей. Или, по слухам, даст им богатство. Словом, что угодно, лишь бы не работать. Ян вдруг ощутил вкус своей роли. Он наконец-то уважаем. Прекрасное, но уже давно им забытое ощущение. Быть с собеседником на равных ощущалось, как глоток свежего воздуха, как запретный плод, словно он испытывает чувство настолько табуированное, что хочется верещать от счастья. Он бы даже поблагодарил Анке за такую возможность, если бы та после не смерила его уничижительным взглядом. Но всполоху эйфории не было суждено долго длиться, ведь Ян все еще неподготовленный дурачок, который слишком поверил в себя. — Так кого вам надо допросить? У нас две камеры, мне нужно знать, где сидит ваш подозреваемый, — Калир все также сиял улыбкой, пока Ян стремительно пытался сообразить. Он не должен называть имени — с таким разнообразием он точно промахнется. Но в то же время любые его слова будут подобны пальцу в небо. Но только один вариант приведет его к нужному результату. Правда. — Я помню, что это озерный… муж? Он тут по убийству проходит, или что-то типа того, — сказал он как можно более непринужденно, чувствуя, насколько сильно напряглись его плечи. Но Калир, уже очарованный его познаниями в украшениях, даже не заметил. — Лимнад? — полицейский уставился на Яна. — Он такой милый, так и не подумаешь, что он может быть преступником. Калир начал искать ключ, под глубокий выдох Яна. Пронесло. — Внешность бывает обманчива. Я вот тоже не выгляжу, как полицейский, — Ян оперся на стену рядом, прикрыв глаза, чтобы наконец успокоить пульс. — Да. Но именно поэтому вас и отправили работать под прикрытием. В вас не заподозришь стража порядка. — И кого же во мне можно заподозрить? — Не знаю, — юноша пожал плечами. — Может, художника? Или модель. Человека, разбирающегося в искусстве. Яну только оставалось хмыкнуть с натянутой улыбкой. Если бы Калир знал, насколько он прав, то, наверное бы светился еще больше. Но, увы, все это было в прошлом, оставшимся в пустом гробу. Теперь он — помощник частного детектива, если попытаться облагородить его должность. — Льстите. Я просто… интересующийся, — Ян покрылся румянцем. — Так, кстати, а что такое с Лимнадом? Я просто мало что знаю о другом деле. Калир наконец-то снял ключ со стойки и положил его рядом с Яном. Тот поспешил засунуть его в карман. — Ну, он довольно подавлен. Его подозревают в убийстве собственной девушки, тут кто угодно будет подавлен. — То есть, вы не считаете, что он ее убил? — удивился Ян. — Лично я — нет. Он слишком растерян, горюет сильно. Может, конечно, это я просто предвзят, все-таки не следователь, а, так, за стойкой сижу, на людей смотрю. Но он просто не похож на жестокого убийцу, который будет выковыривать глаза своей девушке из-за бытовых ссор. Мне кажется для этого нужны… причины. Причем не самые банальные. Калир поджал губы. Он казался ровестником Яна, по крайней мере, по человеческим меркам, но было удивительно то, насколько он наивен: иногда самые красивые люди на свете могут творить такую грязь, что отразись на них все поступки, они бы никогда не смогли отмыться, нося на лице клейма своих грехов. — Чутье? — вместо этого спросил Ян, и когда Калир кивнул, усмехнулся. — И часто помогало? — Удивительно, но да, — Калир грустно улыбнулся. — Чаще всего я оказываюсь прав. Его оленьи глаза опустились на стойку, которую он вдруг внимательно решил рассмотреть. Ян уставился туда же, но заметил только несколько жирных пятен на блестящей поверхности. — Надеюсь, тогда и сейчас вы окажетесь правы, — он мягко улыбнулся. — Спасибо. И, надеюсь, еще увидимся. Калир неуверенно кивнул головой. Ян, приняв это за прощание, сразу пошел вниз, точно зная куда ему идти. Первая дверь налево и вниз до упора — хоть это ему рассказала Анке. Две камеры, одна для владеющих Нихилом, другая — для владельцем Омниса. И в одной из них будет сидеть Лимнад, имя которого он наконец-то знает. Он с иронией подумал, что имена Лимнорея и Лимнад хорошо сочетаются. Оба нежные и водянистые, словно водопад и ручей, один из которых, правда, иссох, оставив второго загнивать. Грустно, печально, но как же глупо, что Лимнорея, наверняка жаждущая жить теперь мертва, а он, убивший себя в момент слабости, «наслаждается» вторым шансом, отчаянно желая сгнить в земле. А ведь поменяйся они местами, то Лимнаду не пришлось бы гнить в тюрьме. Две жизни за одну, никчемную. Казалось бы, очевидный и справедливый выбор, но едва ли в этом мире можно напроситься на справедливость. Спустившись, Ян вновь почувствовал себя чужим. Он стоял перед закрытой металлической дверью, в которую собирался войти и окунуться в славный преступный мир. Он знал о криминале только то, что видел на YouTube: злобные оскалы, наркоманы, бомжи, насильники и убийцы. Вопрос был лишь в одном: помешает ли им его фальшивая полицейская форма, или его так и сделают козлом отпущения. Открыв дверь, он сразу понял, что криминал неприятно пахнет: спертый запах распространялся по всему коридору. Лампы горели только у входа, пока остальной коридор оставался в жутком полумраке, в котором мог скрываться кто угодно. По коже Яна пробежали мурашки. Он не должен тут находится, совершенно беззащитный и ничего не знающий. Но вместо того, чтобы опуститься вновь в эти мысли он сделал шаг вперед. Светильники загорелись с неприятным гудящим звуком. Ян чуть не умер второй раз — он несколько не ожидал, что датчики движения нормальная практика в мире магии. Неужели у них и экономят на счетах за электричество, а не просто магия заменяет провода, протекая, казалось, даже в самой нити реальности, что ткала Пикатрикс? Конечно, может, просто все слишком заняты тем, чтобы казаться таинственными. И у них это вполне успешно получается, к несчастью слабого человеческого сердца Яна. Он пошел дальше, стараясь не останавливаться, трясясь, перед каждой дверью. Пройдя мимо склада и допросной комнаты он уперся в двойные двери, расположенные в конце коридора. На небольшой табличке была надпись «следственный изолятор» и у Яна на душе стало немного легче: он мог поставить галочку напротив еще одной задачи в длинном списке дел сегодняшней ночи. Открыв двери он увидел две камеры. В обеих сидело по несколько человек, каждый из которых пытался скоротать время как умел: женщина, похожая на ящерицу, листала журнал, мужчина с наростами на лице и теле пытался спилить их верхушку, а крошечных размеров дедок в шапке решал кроссворд в журнале, размером с половину его тела. Ян взглядом попытался найти Лимнада, но тщетно: все, что Ян знал об озерных юношах, так это то, что выглядели они похожими на людей, за исключением перепонок и жабр. Конечно, он никогда не видел живого озерного существа, но ему казалось, что он узнает Лимнада, как только спустится вниз. С одной из коек поднялся грузный мужчина. Глаза его горели красным, а грубые черты лица исказила гримаса, которую Ян мог считать не иначе, как неприязнь. Он откинул свои длинные спутанные волосы назад и, пронзив взглядом, заговорил: — Ха! Теперь сюда посылают задохликов. Думаешь, справишься, если я попытаюсь вырваться? — его голос низко зарокотал, и Яну показалось, что под ним дрожит земля. Сглотнув, он попытался сохранить самообладание. Дрожащие колени кооперировать не желали. — Над нами полицейский участок. Если вас поймают, а вас поймают, то посадят надолго. Вы этого хотите? — Ян откашлялся, попытавшись осадить свой запищавший голос. Красноглазый рассмеялся. — Одна сломанная шея стоит отсидеть несколько лишних лет. А твоя выглядит вполне симпатично, хоть и смердит от тебя человечиной, — сказал он, уставившись на Яна, как на простую мишень. Хотя, почему как. Стоило бы двери открыться, как Ян бы стал такой простой мишенью. Руки мужика вполне бы переломили его тонкую шею, и если бы не Анке, то валяться на полу ему трупом. Правда, он делал это совсем недавно, так что повторять желания не было. Оставалось блефовать. — Хорошо. Я передам Бригитте ваши пожелания. Д-думаю, — Ян прокашлялся, чтобы скрыть задрожавший голос, — она найдет, как отреагировать. Красноглазый поднял густую бровь вверх, и Яну отчаянно захотелось привести ее в порядок. Наверное, ему просто хотелось чего угодно, только перестать здесь находиться. Ведь все присутствующие отчетливо понимали, что Ян едва ли может ударить преступника декоративной дубинкой, висящей на его бедре. Он только сейчас понял, что находится в более опасной ситуации, чем думал изначально. Неловкое движение и он не только останется со сломанной шеей, что точно будет болезненно, так еще и выпустит отсюда с десяток преступников разной степени опасности. Осмотревшись, он пришел к одному ужасному выводу: в помещении не было никакого оружия. Возможно, только стул, которым можно при желании ударить красноглазого по голове. Шансы Яна при этом все равно были бы крошечными, но это было лучше, чем ничего. Набрав побольше воздуха в легкие, он произнес: — Мне нужен Лимнад. У меня к нему пара вопросов. Красноглазый улыбнулся, когда с койки напротив поднялась фигура. Это был высокий юноша, немногим старше самого Яна. Его голубоватая кожа влажно блестела в свете ламп, а глаза, ярко-оранжевые, с черным зрачком и коричневой окантовкой словно вываливались из глазниц. У него были короткие вьющиеся волосы, прилипшие ко лбу, создавая затейливый узор в стилистике ар нуво. Ян почувствовал некий укол в сердце. Почему все, с кем он знакомится в Пикатриксе либо исключительно красивы, либо безобразны?! Это либо гипоксия так влияет на его мозг, либо магия влияет на организм так, что внешность окружающих оказывается в одном из двух экстремумов. — Это я. Но я уже рассказал все, что знаю, — он манерно дернул головой, отвернувшись. — Вы опять собираетесь допрашивать меня? У меня горе! А меня держат в клетке! Я ведь даже не знаю, что конкретно произошло с Реей. Лимнад обнял себя, сжав губы в тонкую линию. Яну даже стало его жалко, ведь, все-таки, он совершенно не был похож на убийцу, в отличии от красноглазого, что хищно взирал на него сквозь решетку. — Я… понимаю. Но вскрылись новые обстоятельства, и мы должны вас допросить, чтобы лучше понимать, как обстоят дела. Это нужно вам же… для определения вашей невиновности. Лимнад помотал головой, словно секунду борясь с самим собой. Не имея никаких доводов оставаться в камере, он протянул свои тонкие руки сквозь прутья, ожидая. Яну не сразу было ясно, чего именно ждал Лимнад, опустив голову. Но опустив глаза на свой ремень, Ян покрылся холодным потом. Наручники. Лимнад ждал, что на него наденут наручники, как и должны были бы, раз он главный подозреваемый в убийстве. Только вот Ян совершенно не знал, что ему делать, ведь те, что висели у него на поясе были обыкновенной бутафорией. Он тупо уставился на руки Лимнада, так и не представляя, как не потерять лицо, которое он не умел строить. — Что-то не так? — спросил Лимнад, подняв голову. — Я… кхм, если я вас сейчас пристегну, вы же даже не сможете выйти… решетка помешает, — пробормотал Ян, после чего получил удивленный взгляд Лимнада и взрыв смеха из глубины камеры. — Вот умора! Полицейский, а не умеет надевать наручники! — смеялся красноглазый. — Понятно, что от тебя человечиной несет. Сам-то небось человечишко, да такой жалкий, что я тебя сожру и никто не заметит. — Заткнись! — взвизгнул Ян, теряя терпение. — Я тебя не спрашивал. — А то что мне сделаешь? Сдашь в свою человеческую полицию? Да они меня там даже за решеткой не удержат, такая досада. Тут-то все в Нихиле пропитано, а там, тц, никто такого даже не знает. Лимнад повернул голову, посмотрев на красноглазого, и вздохнул. — Мстислав, прекрати. Если ты его будешь пугать, то мне так придется стоять вечность. — Ха! А мне-то что! Мне только забавно смотреть, как один мечется, а другой едва стоит, держа руки на весу. Делаем ставки, кто сдохнет первый, ребята! — проорал Мстислав, вызвав бурную реакцию из другой камеры. Ян тяжело выдохнул, попытавшись заодно убрать упавшие кудри с лица. От всей этой неловкой ситуации ему было жарко и одновременно до дрожи холодно, но все, что он мог сделать — это лишь продолжить притворяться, что он настоящий полицейский, пускай неловкий и глупый. Он сорвал со своего пояса наручники, и быстро подошел к решетке, чем особенно привлек внимание Мстислава. — И что же, что же? — потирал руки он. — Давай, суперполицай, у тебя все получится. — Завались, — прошипел Ян, положив наручники на запястья Лимнада. Они были холодными и скользкими, отчего Ян ощутил, как резко к его горлу подлетел комок съеденного обеда. Кашлянув в сторону, он сделал вид, что защелкнул наручники. Но каково же его удивление было, когда они действительно закрылись, и Лимнад убрал руки внутрь. Цепь между наручниками спокойно прошла сквозь решетку. — Видишь, все он умеет, — спокойно произнес Лимнад, покосившись на Мстислава. Тот, позеленев от злости, лишь отмахнулся. Ян, правда, так и не понял, что произошло. Он догадывался, что это была своего рода магия, но он не имел ни малейшего понятия, как именно она сработала в его человеческих руках. Ведь Иезавель четко дала ему понять, что пока он остается человеком, пускай и мертвым, он не сможет ей воспользоваться. Ян откашлялся и посмотрел на Мстислава, встретив его горящий красным взгляд. Не сдержавшись, он показал ему язык и с довольным лицом достал из кармана ключ, но как только он отомкнул дверь, то его втащили внутрь клетки. Мстислав перемещался с нечеловеческой скоростью. Навалившись на Яна всем своим телом, он придавил его к полу так, что последние частички воздуха были тут же выбиты из легких. Под тяжестью грузного мужчины Ян не мог не то, что пошевелиться, но и вздохнуть, отчего сразу засаднило нутро. Лимнад же, шокированный, просто смотрел, не шевелясь. — Что же ты, блядь, бессмертный? Сначала дразнишься, а потом ждешь, что такой хиляк как ты что-то мне сделает? Ха! — Мстислав надавил коленом на грудь Яна и тот издал сдавленный хрип. — Мне-то уже ниче не страшно, меня и так посадят, но такой наглости я не потерплю. Ян ничего не мог ответить. Он лишь в очередной раз проклял свою жизнь, дополнительно проклял Анке, и приготовился умереть. К нему пришло даже знакомое спокойное умиротворение, глаза закрывались из последних сил, и он, кажется, уже слышал знакомый зов смерти, манящий его вдаль. Но только Ян не мог покориться. Что-то держало его на бренной земле, как якорь, заставляя мучаться от тяжести и боли. — Тц, какой живучий подонок, — прошипел Мстислав, надавливая сильнее. — Только больше не борзый. Что, выбило всю твою дерзость? Ян не пытался ответить. Он лишь закашлялся, и попытался вылезти, правда, тщетно: вес Мстислава плотно пришпилил его к полу. Тогда, поняв, что его могут держать так вечность, Ян попытался лягнуть своего мучителя и лишь немного сбил его с себя. — Брыкаешься? Ну брыкайся, брыкайся. Я с тебя не слезу, не думай. А вот придут настоящие полицейские, я тебя сдам. А мне, может, и срок скостят, за примерное поведение. Глаза Яна налились кровью. Не от боли или асфиксии, нет. Его безумно злило, что он вообще попал в эту ситуацию, и даже не по собственной воле, а по воле Анке. Он словно послушная зверюшка шел в каждую ловушку, расставленную ею, и ничего не мог с этим сделать. Он даже не мог второй раз умереть, отчего ему оставалось только терпеть, размазывая по полу слюну. В его глазах появились слезы. Злые горячие слезы, что в сочетании со стиснутыми зубами создавали ощущение, что он маленький злой чихуахуа, которого перемалывает безжалостная мясорубка мироздания. Он чувствовал себя запертым, беспомощным, ведь всякая помощь, что освободит его, тут же запихнет обратно в клетку, оставив прозябать свою и без того не имеющую смысла жизнь в тюрьме. От одной мысли о том, что он будет заперт ему поплохело. Неприятно и остро заболело горло, а воздух, которого и без того было немного, вышел окончательно с подавленными вздохами. Он решил бороться, но вовсе не из-за своей непоколебимой воли. Это все, что он мог сделать, чтобы иметь хоть какой-то шанс прекратить пытку. Беспорядочное шевеление застало Мстислава в расплох. Он не ожидал того, что Ян вновь решится сопротивляться, и это было единственным, что дало Яну шанс вырваться: он ударил его ногой в спину и, ощутив, как мучитель расслабился, скинул его с себя и убежал за решетку, утащив за собой Лимнада, закрыв решетку прямо перед носом Мстислава. — Выкусил?! Выкусил, лысый мудила? Надеюсь, твою бороду перемелет вместе с твоей головой и ты сдохнешь в муках, — кричал Ян, совершенно не следя за своим языком. Его голос хрипел, срываясь на непонятные низкие звуки — Я надеюсь, ты отсюда никогда больше не выйдешь. Яна колотило. Он остановил свой словесный понос только потому, что взгляд Мстислава его пугал. Красные горящие глаза смотрели в душу сквозь решетку, и Ян не мог открыть рот, даже несмотря на то, что был в относительной безопасности. Но когда Мстислав заговорил, кровь, и без того едва циркулирующая по телу, застыла в жилах Яна. — Так ты ведьминский ублюдыш, — довольно произнес он, хищно облизнувшись. — Вот че ты не сдох. Ты уже помер, а твоя хозяйка тебя защитила. Ян не знал, насколько это плохо или порицаемо в обществе Пикатрикса. Анке не озаботилась рассказать ему про его статус, не то, чтобы вывести в общество без ее странных знакомых. Но то, как к фамильярам относился Мстислав было написано на его лице. Хищный оскал и взгляд, зафиксированный на нем, недвижимый. Ян был словно рыба на крючке, а Мстислав был рыбаком, который даже не удосужится приготовить его, поглотив в виде тартара, сдобренного кровью вместо соуса. — Пойдемте, господин Лимнад, — едва слышно просипел Ян, уводя юношу в сторону допросных комнат. Да, он, несомненно, бежал. Но он цел и невредим, а это уже было достижением, роскошью, которую он вдруг смог тебе позволить. Хоть что-то далось ему легко в этот день: комнаты для допроса находились неподалеку и не были заперты. Открыв одну из них, он пропустил вперед Лимнада и сел за столик. Вытащил из кармана небольшой блокнот, сделал пару глубоких вдохов и выдохов, чувствуя, как воздух проходит сквозь его легкие, неприятно проходя сквозь поврежденную гортань. — Так вы действительно полицейский? — вдруг спросил Лимнад. Ян попытался ответить. Вместо этого из его рта, вместе с болью, вылетели лишь несколько длинных хрипов, которые напугали не только Лимнада, но и самого Яна, заставив его шокировано уставиться в пустоту. Он попытался заговорить еще раз. Тщетно, лишь только душераздирающие хрипы, словно проходился по раздраженному горлу мелкой наждачкой. Сглотнув, он вдруг ощутил себя еще более беспомощным, словно вселенная решила наказать его за те тридцать секунд, когда он был полезным. Что он теперь сделает? Если все, что он проделал пойдет коту под хвост, то он опозорится. Нет, это даже не просто опозорится. Это окажется жалостью во взгляде Анке, смешанную с тем самым выражением лица, когда смотришь на немощного ребенка, который ожидаемо не смог справиться со своим заданием. Словно он ничего не может сделать, даже если выпрыгнет из штанов. Ян сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь успокоиться. Неподалеку, на тумбе, он заметил планшет с листом бумаги, прикрепленным к нему, и ручкой. Он встал и, как можно более спокойно, подошел к нему, чувствуя испуганный взгляд Лимнада на себе. Сев обратно, он написал короткое «Да. Что-то не так?» и повернул обратно к Лимнаду. Огромные глаза того сощурились, а тонкие брови нахмурились. Он несколько раз пробежался взглядом по строке, но в итоге помотал головой. — Я не понимаю, что тут написано. Это… человеческий язык? Мышцы Яна закостенели. Он же понимал речь Пикатрикса, иногда мог даже прочесть вывеску, несмотря на то, что письменность выглядела странно. Неужели это все магия Анке, про которую она, как удобно, забыла упомянуть? Ян чертыхнулся, но времени вновь сокрушаться по поводу беспечности Анке у него не было: Лимнад явно начал нервничать. Его скулы напряглись, жабры раскрылись, обнажив розовую плоть, а взгляд то и дело соскальзывал на дверь. — Может, тогда до следующего раза? Или пришлете другого сотрудника? Раз тут… такие обстоятельства. Лимнад попытался встать, но Ян вскочил со своего места быстрее и положил ему руку на плечо, помотав головой. Конечно, он выдавал себя с потрохами, но уже не было никакой разницы: второго шанса у него уже не будет. Сев обратно, он сделал жест «ок» и, почесав шею, задумался. Все, что он мог сделать — это показывать руками и… рисовать. Правда, о рисовании он скорее знал, чем умел: несмотря на бесчисленные знания о его культуре, искусстве, тайных знаках, композиции, но руки его творили лишь акварельные пейзажи, которые никому не показывал. Повертев в руках ручку, он начал рисовать. Линия за линией он выводил простенький портрет существа, которого ни разу не видел живым. Большие, как и у Лимнада, глаза, тонкие брови и длинные волосы, спадающие на плечи. Возможно, портретного сходства там было никакого, но для человека, переживающего потерю, даже столь общие картины будут напоминанием. — Р-рея? — произнес Лимнад, посмотрев на рисунок. Он тут же прикусил губу, стараясь спрятать свои чувства, но Ян четко видел и слышал, как собираются слезы. — Я не имею к ее смерти никакого отношения. Да, мы иногда ссорились, но ничего такого. Мы должны были пожениться через пару месяцев, но все проблемы были решаемы, даже несмотря на то, что она… довольно свободолюбивая. Мы даже не съехались до сих пор, потому что ей слишком… было слишком тесно рядом со мной. Ян поднял бровь, и покрутил пальцами один вокруг другого. — Ну… то есть, — Лимнад тяжело вздохнул, посмотрев в сторону. — Я не думаю, что она мне изменяла. Не было в ней неискренности, или, знаете, отвращения ко мне. Мы встречались почти каждый день после работы, и она всегда меня была счастлива видеть, и ей всегда было что мне рассказать. Как будто мы родственные души, знаете? Ян поднял бровь, немного скривившись. Ему показалось, что такие формулировки лучше ложатся в любовных романах, а это — жизнь. В жизни всегда есть проблемы. — Она даже обещала, что мы съедемся после свадьбы, — продолжал Лимнад. — Мол, она наконец готова, у нее больше нет никаких… проблем с этим. С, ну, совместным проживанием под одной крышей. Я был так рад в тот день, узнав, что после свадьбы мы уже поедем в наш, совместный дом. Лимнад лучился счастьем, а вот Яну такая избирательность показалось странной, но он едва ли мог сформулировать, почему. Может, такая резкая смена мнения? Или, наоборот, нежелание ее жить с любимым человеком, если он действительно любим? Но с другой стороны, Лимнад выглядел действительно счастливым, вспоминая о Лимнорее. Настолько, что Яну даже не хотелось разрушать его приятные воспоминания, и он двинулся дальше. На листочке появился рисунок портфеля и стрелочка, ведущая к изображению Лимнореи. Лимнад кивнул. — Она работала операционисткой в местном центре при мэрии. Выдавала документы, собирала заявления. Работа с бумагами, ничего особенного. Не то, чтобы это очень подходит такой личности, как Рея, но в целом… стабильная работа и стабильный заработок. Ян скуксился. Мало того, что даже мир магии не обошелся без бюрократии, так еще и вся информация про жертву была совершенно скучной, обычной. Ничего такого, за то ее можно было убить так жестоко. Юноша скорчил недовольное лицо, а затем провел большим пальцем по горлу. Лимнад шокировано отпрянул от стола. — Никто не угрожал ее убить! — воскликнул он. — Все ее любили, даже несмотря на то, что она была… ну, знаете, несколько эксцентричной. В своем мире. На работе все нормально было, кроме пары бытовых ссор, но Рея мне жаловалась на них, так, чтобы поговорить. Может, некоторые считали ее любовь к миру людей странной, но что такого в одежде или украшениях? Мы все так или иначе связаны с ними. Это обычная ситуация. Мы, вон, все телефонами пользуемся, а что это, если не людское изобретение. Ян не мог не заметить, как быстро Лимнад начал уходить от этой темы. Что-то все-таки было не так, но едва ли Лимнад так просто ответит на прямой вопрос, если у него еще получится ему его задать. Даже сейчас он начал рассказывать про людей и про телефоны, хотя какое к черту это имело отношение к этому убийству? Но раз Лимнад хочет идти в эту сторону, то Ян пойдет следом. В любом случае, относительно мира людей и Лимнореи было тоже много вопросов. Ян нарисовал небольшого человечка и ткнул в него ручкой. — Не понимаю, — Ян обвел человечка и сделал стрелочку к Лимнорее. — Все равно не понимаю. Выдохнув, он пририсовал телефон к человечку. В глазах Лимнада промелькнула искра. — А! Телефон? Я не знаю, его, наверное, забрала следователь. Но у Реи был блог, может… Ян помотал головой и забрал планшет с листом поближе к себе. Он нарисовал планету, обведя ее вместе с человечком в один круг, потом нарисовал между кругом и Лимнореей сердце, а под ним вопрос. Показав рисунок Лимнаду он сделал несколько движений руками, намекая, чтобы тот развернул побольше свой рассказ. — Почему Рея любила мир людей? — Ян активно закивал. — В основном одежда. Ну, модные тенденции, которые и так к нам так или иначе перекатываются. Ну, знаете, интернет, социальные сети. Мы же не в вакууме живем, и перенимаем, что нравится. А если нет, то это лишний повод обсудить. Рея любила всякую модную одежду, косметику, очень, хоть и ходила она после нее красная, как вареный рак, — Лимнад прикусил губу в задумчивости. — Она даже зналась с кем-то, кто ей покупал всякую одежду. Сердце Яна подскочило в груди. Он был отчаянно уверен, что знает этого человека, что видел его, и чуть ли не получил от него по лицу, прямо в ванной самой Лимнореи. Даже, более того: он пришел ради того, чтобы узнать, где его найти. Он обвел ладонью свое лицо. Лимнад кивнул. — Это мужчина. Довольно высокий, может, немного выше меня. Большой нос, густые брови. Голос еще такой раскатистый, очень низкий, даже несколько неприятный, — Лимнад закусил губу в задумчивости. — Я его редко видел. Не очень-то и помню. Ян быстро нарисовал подобие человеческого лица, и нарисовал несколько точек на лице. Лицо, искаженное гримасой гнева никак не могло выйти у него из головы, а вместе с ними и красные следы от акне. Лимнад, увидев их, кивнул. — Да. Что-то с кожей у него было. Но Рея заверила меня, что это не заразно. Ян посмотрел на рисунок, а потом на Лимнада. Тот немного сжался в плечах, потирая свои руки, словно пытаясь согреться, и нервно дергал ногой. Откашлявшись, и почувствовав, как больное горло лишь больше опухает, он задумался, как лучше ему задать следующий вопрос. Он обвел Лимнорею и таинственного незнакомца в кружок, а внизу нарисовал подобие рукопожатия, рядом нарисовав вопрос. — Его зовут Питер. Все, что я знаю, что они познакомились, когда Рея была у своих родственников. Некоторые озерные люди предпочитают жить в своих водоемах, знаете, даже сейчас, когда зачастую там грязно, да и люди мало во что верят. Захрипев, Ян нарисовал каплю, с кружочком внутри, надеясь, что геометки используются даже тут. — Ее сестры живут в реке Сола. Не очень знаю, где конкретно, но она сама по себе не очень большая. Ян провел большим пальцем по безымянному и указательному, пытаясь дать понять, что он хочет от Лимнада. Тот непонимающе покачал головой. Ян пожал себе свою руку, а потом несколько раз сжал правую ладонь. Лимнад вновь покачал головой, и тогда Ян вновь взялся за ручку, нарисовав банкноту. — Съелка, — прошипел он, согнувшись от боли пополам. Лимнад наконец кивнул. — Как проходили их сделки? Я не знаю. Может, таскала ему безделушки, вроде песочных часов, что сами переворачиваются. Ну, то есть, бесполезные безделушки, которые разрядится лет через десять и про ее «магию» все в мире забудут. Лимнад облизал губы и, задергав ногой, посмотрел в сторону. Яну показалось это странным и он нарисовал блокнот, заштриховав его обложку. Ручкой он ткнул на него, а потом перевернул и показал на черное дно планшета. — Ч-черный блокнот? Ну, был у нее. Может, даже не один. Не знаю, не смотрел. Это ее дела в конце-концов! Ян попытался сдержать улыбку. Впервые он нащупал зацепку! Одна такая реакция говорит о многом, и стоит потянуть за ниточку, как… Грохот. Двинулся с верхнего этажа вниз по ступеням, спустился в коридор и стремительно затарабанил вниз, заставив обоих вжаться в стулья. Тишина. Ян привстал со своего кресла, попытавшись посмотреть сквозь полупрозрачное зеркало. Только свое отражение — бледное, испуганное, с красными отметинами на горле. Но затем его отражение заполонил белый, словно молоко, туман. — Всем оставаться на своих местах.