Экзорцизм святого духа

Лу не совсем понимает, как так получилось, что она больше не одна. Нет, и раньше она одной не была. Младший Кален бдит и всё ещё действует на её и без того потрёпанные нервы — мелкий сталкер намёков так и не понимает. Лу всё подумывает устроить небольшой костерок и использовать Эдварда в качестве полена. Купит себе зефирок, сделает с’мор. Выпьет пару-тройку бутылок виски для успокоения собственной психики и может даже пойдет на поправку. Затылок начало привычно жечь. Она и раньше постоянно чувствовала Эдварда за своей спиной, но теперь к нему присоединились ещё и Джаспер с Элис. Хоть их внимание и было приятнее. Сидят в библиотеке допоздна с ней, приглашают за стол к их мрачной и молчаливой семье, иногда отвозят домой, когда у неё слишком кружится голова и водить машину опасно. Что случается раздражающе часто. Лу привыкает к ним с поразительной скоростью. Возможно, дело в том, что Элис её знала. Или в том, что Джаспер был в крайне похожей ситуации. Или в том, что Лу всегда любила быть в компании. Ей нравилось говорить, нравилось смеяться громко. Лу — создание удивительно социальное. Луиза и раньше не скрывалась, но рядом с Элис и Джаспером может наконец отпустить себя и вести ровно так, как ей хотелось. Так, словно не было чёртовой миссии в заливе, словно она не прыгнула на гранату. Словно она была на больничном и скоро вернётся к своим братьям и сёстрам по оружию. Робертс всё хватается за воздух вместо жетона на груди, всё сжимает пальцы над пустотой и почему-то дышит. Глупая иллюзия, которая всё ещё греет сердце. От которой избавиться сил почти нет. Лу жива. Удивительно, но у неё бьётся сердце, лёгкие качают кислород, кровь бежит по венам. Лу жива. Кожа у неё горячая, руки — без следа привычных шрамов, а мир перевернулся с ног на голову. Лу — солдат. Солдат, который легко адаптируется к новым условиям. Солдат, прошедший Ирак и умерший в Афганистане. Что ей новая реальность, да? — Твой испанский абсолютно, невозможно плох, — со смехом заявила Элис, падая рядом с ней за парту. Луиза закатила глаза. Что поделать, она никогда испанский не учила, и вообще больше была по восточным языкам — служба и назначение обязывали хоть немного, но разбираться. Элис ака кролик-энерджайзер качалась на стуле и лениво ставила пометки, обозначая ошибки. Когда маленькая фейри успела стащить её листок с домашним заданием, Лу понятия не имела. Прошла пара минут. Элис всё ещё отмечала ошибки. Лу присвистнула — всё было ещё хуже, чем ей казалось. — Ты уже не можешь отказаться от испанского, — предугадывая её слова, ответила Элис. Лу уже почти привыкла к тому, что Элис может видеть будущее. Это было странно, но не страннее воскрешения в новом мире и теле. Так что кто она такая, чтобы осуждать чужие причуды? — Да ладно, я же старая и больная, они что, не могут меня пожалеть? — Лу растеклась лужей по столу, голова болела нещадно. В последнее время всё чаще и чаще. Лу вообще казалось, что её тело медленно разваливалось на куски, словно плохо собранное лего. Раньше такого не было. А она, между прочим, до тридцати пяти дожила. Гранитная рука Элис успокаивающе прошлась по волосам и замерла холодным компрессом на лбу. Лу расслабленно улыбнулась. Эта пониженная температура была просто манной небесной. Элис бы да в Калифорнию — вместо кондиционера. Лу бы с удовольствием лежала бы на Элис заместо полотенца на пляжике. Над ней раздался весёлый смешок. Должно быть, Эдвард наябедничал. Она точно его подожжёт. Из Лу вырвался тяжёлый вздох. Завтра пятница — нужно пережить пару часов и приступ. Приступ чего — она, правда, понятия не имела. Элис ей тоже ничего не говорила. Они довольно забавно вальсировали друг вокруг друга. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь — в такт раздаётся у неё в голове. Так и притворяются, что они нормальные. Лу почти хохочет от комичности ситуации. Уморительно, разве нет? Элис и Лу — нормальные. А желторотики у нас с инстинктом самосохраниения, а латунные шишки всегда заботится о своих подчинённых. Хоть наличие рядом Элис и Джаспера отвадило Эдварда, Лу всё ещё чувствовала его взгляд и прекрасно знала, что мелкий паршивец всё ещё слушал её мысли. Пальцы рефлекторно хватались за нож на бедре — это было отвратительное решение. Не с её нестабильной психикой таскать с собой оружие, но иначе не могла. Просто не могла. Нож стащен был у Рупперта. Он больше не охотился, а Лу без оружия чувствовала себя неуютно, голо и в постоянной опасности. Лу всё ещё на войне. Она всё ждёт, когда школа станет полем боя, когда в руки она возьмёт винтовку. Лу садится в угол, как можно дальше от окон и дверей — так, чтобы было проще упасть на пол и не попасть под обстрел, так, чтобы не подставиться под огонь, да сектор держать. Лу с войны не ушла. Лу всё ещё там. Всё ещё лежит в окопе, всё ещё шутит со своими братьями и сёстрами, всё ещё прыгает на гранату. Лу думать не хочет, что в её мыслях видит Эдвард, что ощущает Джаспер. — Лу, — Элис явно звала её не в первый раз. Судя по пустому кабинету, они тут сидят уже минут десять, — урок закончился. Робертс кивает, собирает вещи в сумку, поджимает губы и раздражённо выдыхает. Лу нужен мозгоправ, но где найти такого, который её в дурку не упечёт? Луиза вроде как помнит свою прошлую жизнь. А за это могут посадить на принудительное лечение. Или сразу показать ей клёвую комнату с мягкими стенами и упаковать в смирительную рубашку как особо буйную. Чужая рука на плече вызывает всплеск адреналина — желание ударить ножом. Лу всё ещё в эпицентре горячей точки. В укрытие, — слышится голос Рика. Лу зажмуривается и вновь открывает глаза, чтобы увидеть обеспокоенное лицо Элис. — Голова кружится, — неловко произнесла она. Резко вставая, её начало шатать, а в уголках глаз появилась тьма. Голова действительно начала кружиться. Ебанное, всратое, бесполезное тело. Лу видит тёмные круги перед глазами, её шатает всё сильнее, приходится ухватиться пальцами за парту, чтобы не упасть. Только спустя мучительную пару секунд она всё же может взять сумку и сделать первый шаг. В глазах общественности Ария была милой и нежной девочкой с вечно смущённым выражением лица. Лу же была кем угодно, но не милой, нежной или смущённой. С детства не была. Лу была громкой. Лу была энергичной, настолько, что кофе ей боялись давать. Лу тесно в новом теле. Жутко от чувства клаустрофобии в чужой коже. Шаги у неё тихие. Дети в коридоре довольно быстро уходят с дороги, боятся задеть хрустальную Арию. Это раздражает. Раньше все разбегались, потому что она была капитаном. Потому что её уважали. Потому что Лу была героем в глазах сослуживцев. Лу не ждёт Элис. Элис не идёт за ней. Вполне возможно, что скоро рядом появится молчаливый Джаспер-Ходячий-Транквилизатор. И судя по тому, как её начало клонить в сон и как её аккуратно потащили к кабинету медсестры, то майор уже начал давить. — Это нечестно, — еле ворочая языком, пробормотала она, поднимая раздражённый взгляд на мужчину, который только виновато улыбнулся и потащил её дальше, уже забрав её сумку, — я не собиралась сегодня к медсестре. — Твоё давление говорит об обратном, — Джаспер всегда говорил чётко и по делу. Использовал привычные рубленые фразы. Дядя Френк говорил так же. Особенно когда волновался. — Твой отец — мой врач, — огрызнулась Лу, практически засыпая. Её голова упёрлась в холодное каменное плечо, глаза сами собой закрывались. — Мой отец попросил за тобой присмотреть, — Джаспер явно перестарался со спокойствием, потому что Лу кажется, что её накачали — ощущается так же, по крайней мере. — Попахивает превышением полномочий, — Лу махнула медсестре, которая начала набирать номер Руперта. Или скорой. А может, всех и сразу — с её здоровьем никто не шутил. — Капитан Робертс, это приказ, — Джаспер говорил серьёзно. Они, не сказать, чтобы обсудили её прошлое, его прошлое и страшные секреты, но всё же старательно делали вид, что этот разговор уже состоялся. — Так точно, сэр, — уныло протянула Лу и грохнулась на кровать. Её пугающе лёгкое тело подскочило пару раз на пружинистом матрасе и замерло. Джаспер сел рядом и начал набирать сообщение, перестав наконец давить на её эмоции. Раздражение и злость вернулись, но слабее — как и тревога. Тревога и горечь осели где-то в желудке. Лу фыркнула. — Ох, моё сердце так заходится, — Лу драматично схватилась за грудь и старательно застонала, скосив взгляд на майора. Джаспер закатил глаза и слабо улыбнулся. — Надеюсь, ты не пытаешься симулировать сердечный приступ, чтобы оторвать моего отца от работы, чтобы он тебя осмотрел, — Лу возмущённо высунула язык, на что Джаспер хмыкнул. — У него две операции сегодня. — Как вы могли так обо мне подумать, майор! — оскорблённо воскликнула она, заставляя мужчину рассмеяться. — Мой приступ может быть отсроченным, знаешь, до завтра. Уитлок улыбнулся ярче. — Вот завтра и будешь хвататься за сердце, — Лу закатила глаза, смиренно выдержала замер давления и температуры. 80/50 С таким давлением — только в гроб. И это объясняет, почему завтра она пойдёт к Карлайлу. Не сказать, чтобы она не рада. Ей нравилась компания Дока, но она очень хочет видеть мужчину в более вменяемом состоянии, чтобы налюбоваться им в своё удовольствие. Луиза закрыла глаза, чувствуя тошноту. Так херово ей не было со времён... Возвращения из плена? Вокруг начался переполох. Медсестра с невероятной скоростью выдала чай, открыла пошире окно и выдала шоколад. Параллельно — таблетки для повышения давления. Не первое их родео. И далеко не последнее. Лу уже представляет бледное лицо Руперта. Возможно, ей стоит поберечь это тело. А может, ей стоит вздёрнуться и умереть, как подобает солдату. Навсегда. Что-то за дверью рухнуло. Луиза нахмурилась. — Если твой брат всё ещё преследует меня, то я оторву ему яйца, — Джаспер перевёл взгляд на дверь и задрал бровь. — Я с ним поговорю, — мужчина крайне грациозно, плавно поднялся со стула и оставил Лу на съедение медсестре. А сам вышел отвинчивать голову Эдварду. Если, конечно, это был он. Лу почему-то уверена в этом так же, как и в бесполезности своего нового тела. То есть стопроцентно.

***

Лу закатила глаза, слушая очередную лекцию от Руперта о том, что ей нельзя перенапрягаться. Словно Лу перенапрягается. Она просто живёт — вот и всё. Не тренируется, не бегает по коридорам. Лу просто живёт. И уже это невозможно сложно для этого тела. Один пролёт лестницы делает из неё астматика. А два доводят до горба и устраивают экскурсию по кладбищу. И это — пиздец. — Ария, — Лу должно быть стыдно: она заняла место милого ребёнка, отняла у кого-то дочь, — ты же только с… Но Лу не стыдно. Даже не жалко. Во-первых — Лу давно уже не испытывает угрызений совести за отнятую жизнь. Она была снайпером, она отнимала жизни по приказу, привыкла к смерти и убийствам, как нормальный человек привыкает к неприятному запаху в комнате, который не выветрить. Вытравила из себя сожаления за десять лет в строю. Не поймите неправильно: Лу не беспринципная сука, у неё есть правила, черты, за которые она не зайдёт. И детей она не убивала. Только детей и не убивала... Больше не убивала... Лу в смерти Арии не виновата — она вообще не знает, как оказалась в чужом теле. Точно не по своему желанию. Лу, откровенно говоря, предпочла бы смерть, тьму и ничто этому жалкому существованию. Руперт продолжал говорить. Читать нотации, убеждать Лу перейти на домашнее обучение. Лу готова согласиться. Но она терпеть не может находиться в этом доме. Здесь нет ничего её. Абсолютно всё принадлежит другим людям. От Лу нет ничего, кроме памяти. Всё, что ей хочется, — это напиться в баре и, может, подцепить кого на одну ночь. Спустить пар. Может, по-детски ввязаться в драку и почувствовать пьянящий адреналин. Ей, Христа ради, тридцать пять. Она имеет право на нормальное времяпрепровождение. Имеет право на выпивку с сослуживцами, имеет право во время увольнительного нянчиться с Росси, трепать овчарку по голове, ходить на пробежки и спать со всеми без разбора. Лу имеет право жить полной жизнью. Она умерла — и если вы не планируете давать ей нормальный шанс на жизнь, то не давайте никакой. Это буквально её самый страшный кошмар. Проснуться после травмы инвалидом. Это с ней и произошло, грубо говоря. И здесь нет Рика, который бы дёрнул шнур на аппарате жизнеобеспечения, как они договаривались. Лу поджимает губы, что-то мямлит под нос и поднимает сумку, чтобы наконец уйти из дома. Руперт качает головой. Смотрит обеспокоенно-разочарованно. Его отношения с дочерью были явно дрянными, раз он не обращает внимания на кардинальные изменения. Мужчина на работе пашет, живёт практически там, об Арии знает примерно столько же, сколько и сама Лу. То есть ничего, да? Воздух был ледяным — всего начало октября, а холодно как в тундре. Лу хочет обратно в Калифорнию. Хочет тёплый океан и рассекать волны на доске, а не жить в этой сраной дыре. Она матерится под нос, вытаскивает ключи из кармана и убирает волосы назад. Длинные. Лу ненавидит длинные волосы. Она хотела их обрезать и вернуть привычную причёску. Но для этого нужна электрическая бритва, а этого зверя в доме не было. Но сегодня, после её приступа во время похода с Элис, они зайдут к барберу и отрежут этот ужас до задницы. Светлые и пушистые волосы. Ужас. Как у какой-то овечки. Да они же не только мешаться будут, так еще могут и зацепиться. Лу скучает по своим прямым, жёстким коричневым волосам. Скучает по тому, что ухаживать за ними было ненужно: прошёлся расчёской разок — и забил. Мягкий свитер впивался в горло, давил на шею. Душил. Лу хочет домой. Но Лу — солдат. Лу знает, что домой она не вернётся. Знает, что стоит ожидать то же, что и со всеми её предыдущими миссиями, вернётся либо в мешке, либо в цинковом гробу. Машина заводится сразу. Она прикусывает щёку. Забывает о мотоцикле, который остался. Боже, как она надеется, что её малышку заберёт Рик, а не Сэмми. Сэмми разъебёт её «Кавасаки» за час. Бекс наверняка забрала Росси — она обожала пса. Да и овчарка любила Бекс. Как же Росси скулил, когда они с Бекс расстались. А вот Рик бы стащил её стереосистему — он давно на неё слюни пускал. Сэмми бы забрал коллекцию комиксов. Все её вещи отошли бы друзьям, раз уж родственников живых у Лу не было. Лу зажмуривается и дышит. Стискивает пальцы на руле и сдаёт назад. Старый «Форд» серого цвета выехал наконец на дорогу. Хорошая машина. Но, опять же — не её. Лу скорость любила, скорость и иногда старину. Она вообще больше любила «Шевроле», а не «Форд». Ей как раз бывший тогда подарил машину красивого оливкового цвета. Скот вроде уже тогда начал ей изменять и, так видимо, решил откупиться от совести. Лу тогда не знала и только вернулась из Ирака. Она машину почти не приняла. После измены Скота Лу, помнится, ржала, глядя на эту машину. Хотелось её нахуй разбить. Возможно, её успокоил Рик. Возможно, он сказал ей, что не стоит трогать ни в чём неповинную машину. Возможно, Лу даже с ним согласилась. Рюкзак с учебниками покоился на пассажирском сидении. Там были только тетрадки и одна ручка. Больше ничего ей было не нужно. Сколько же Арии поблажек делали: даже эти ебаные учебники позволяли хранить не в шкафчике, а на парте. Не сказать, что это не оправданно — девочка реально хрустальная. И Лу ненавидит это всей своей душой. Луиза Робертс теперь на десять дюймов ниже, болезненно худая и тонкая, кожа не имела привычных шрамов и загара. Луиза была в разы сильнее Арии: она могла часами стоять с винтовкой в руках и даже не почувствовать дрожь в мышцах, могла бегать сколько захочется, могла уложить на лопатки мужчин вдвое больше и шире себя. Теперь Лу не может подняться по ступенькам. Лу ненавидит это тело. Лу — словно забальзамированный в формалине труп. Труп другого человека, который всё ещё ходит и почему-то говорит. Лу мысленно составляет план тренировок, чтобы хоть как-то исправить бедственное положение. Может, она даже сможет окрепнуть достаточно, чтобы поступить в военную академию. Школа встретила привычным переполохом, беготнёй и криками. Всё это било по черепу. Всё это напоминало панику боя и крики раненых товарищей. Всё это напоминало горячую точку. По-хорошему Лу должна сидеть у мозгоправа и ждать, пока ей разрешат выйти в свет, чтобы не пугать гражданских своим ПТСР. Но Лу не может прийти к мозгоправу и рассказать всё. Её отправят в ебаную психушку — и это в лучшем случае. В худшем… Лу даже не знает, что её ждёт в худшем случае. Да и в любом случае Лу не хочет провести остаток дней в комнате с мягкими стенами. Она там окончательно крышей поедет. Её затылок пожирал чужой взгляд. Пошёл нахуй, Каллен, — прорычала она в своей голове. — Если продолжишь за мной ходить, то я отвинчу тебе твою тупую башку. Лу не в настроении. Лу уже месяц как не в настроении. — Утро, я так понимаю, не доброе, — пролепетала Элис, мягко оплетая её локоть. Луиза тихо дышит, позволяет себе успокоиться. Элис не виновата в её хреновом настроении. Даже если причина этого хренового настроения — её брат. — Руп… — она осекается. Наверное, ей стоит называть Руперта отцом. Лу смотрит Уитлок прямо в глаза и не видит удивления — только янтарь, подёрнутый дымкой. Во взгляде нет ни удивления, ни заинтересованности — почему она не зовёт отца Арии отцом. Лу просто не может. Отец у неё один. И с её стороны свинство называть кого-то ещё так. Её папа такого не заслужил. Сколько всего Лу расскажет Элис в будущем? — Руперт читал лекцию о том, как я себя перенапрягаю. Как обычная школьная активность может быть перенапряжением?! — раздражённо отзывается она и позволяет увести себя в сторону кабинета английского. Их уроки совпадали подозрительно часто. На химии она была с Эдвардом, на истории, физкультуре и литературе — с Джаспером, а на английском, испанском и биологии — с Элис. Где-то ещё встречались Эммет с Розали, но гораздо реже. С ними она в основном виделась на обеде, когда сидела с майором и его очаровательным электровеником. Элис надула губы и показала Лу язык. Она выглядит просто прелестно. Лу хотелось её укусить — вот эта её черта могла остаться и в прошлом теле. Серьёзно. Она иногда не могла выразить переизбыток эмоций и опускалась до такой глупости. Бекс её за это тихо, да и не очень тихо, ненавидела. Ты выглядела безумно красиво! — оправдывалась она. Это не повод кусать меня за щеку! — орал полевой врач, кидая в неё подушкой. — Твой муж — просто самый везучий сукин сын из всех, кого я знаю, — произнесла Робертс, что вызвало взрыв смеха у Уитлок. — О, поверь мне, он знает, — маленькая фейри грациозно рухнула на стул. — И да, если ты убьёшь Эдварда, то Карлайл не будет рад. Лу хмыкнула. Иногда Элис, забегая наперёд, отвечала или реагировала на то, что ещё не случилось. Луиза уверена, что это связано с тем, что ей с Лу комфортно. И это немного грело. Но вот с другой стороны — шпионом Элис не быть. Палится так, что любой бы заметил странности. Даже Сэмми. — То есть ты моим алиби не будешь? — со смешком спросила Робертс. — Боюсь, на весь Форкс только у тебя мотив оторвать голову Эдварду, — просто пожала плечами девушка и зажала карандаш между губой и носом. — И зачем я с тобой общаюсь? — притворно серьёзно прошептала Лу. Элис лукаво прищурилась, напоминая лисёнка. — Потому что, а: я — само очарование, б: я — любимый ребёнок Карлайла, — Элис оттопырила палец и ткнула Лу в грудь. Робертс расхохоталась. — Аргумент, Уитлок, — урок начался. Элис бросила на неё странный взгляд, а потом передала записку. Ты можешь звать меня Элис. Лу наклонила голову. Посмотрела в чужие глаза и увидела там только серьёзность. По имени она мало кого звала. Только, пожалуй, четверых — братьев из её первой песочницы, с которыми она прошла пол войны, и Ребекку. Всё же называть свою девушку по фамилии было бы некрасиво. Бекс бы ей голову отвинтила. Лу любит опасность, но она всё же не самоубийца. Не сейчас. Отвечает она, криво нацарапав слова на бумажке. Элис нежно улыбнулась и кивнула. Лу прикрыла глаза и перевела взгляд на преподавателя. Мистер Коллинз неодобрительно смотрел на её пижамные штаны и свитер, но всё же молчал. И правильно. Если у Лу будут проблемы со здоровьем сегодня, то хоть переносить этот пиздец она будет с комфортом.

***

Обещанный приступ застал её перед обедом. Лу просто ощутила, как закружилась голова, и она начала оседать на пол. Крайне резко — она даже понять не успела, что произошло. Вот она нормально идёт, и вот она начинает падать. Голову, казалось, разрывало изнутри. Перед глазами мельтешило обеспокоенное лицо Джаспера. — Отойди, — прохрипела Лу, поднимая дрожащую руку к лицу. Луиза уверена на сто процентов, что у неё сейчас из носа хлынет кровь. — Кровь, — пытается она вновь, но Уитлок только поднимает её на руки и несёт к выходу. — Лучше Элис. — Она слишком маленькая, чтобы тебя поднять, — шепчет на ухо. — Всё в порядке. Вот закуской она точно не думала становиться. — Кровь, — ещё раз говорит, ощущая, как начинает терять сознание, как по подбородку начинает стекать железо, несмотря на попытки зажать нос пальцами. Безуспешно, пальцы не слушались, соскальзывали с кожи. Футболка, найденная в каких-то дебрях шкафа Арии, окрашивалась в красный, брызгами. — Я знаю, — они подозрительно быстро добрались до чужой машины. Слишком быстро, но Лу делает вид, что не заметила. И вообще, она тут почти без сознания — кто знает, что ей привидится, — не переживай. Лу не переживает. Она просто не хочет стать обедом. Лучше пусть сама вздёрнется, чем ей глотку разорвёт вроде как друг. Серьёзно, она скорее второй раз на гранату прыгнет. — Пахну невкусно? — Лу пытается бороться со своим телом. Воцарилось молчание. Судя по тому, как зарычал мотор, она была в чужой машине. Её Форд так хищно не звучал. Её Форд, казалось, вышел на пенсию и мурлыкал так, словно сам Богу душу отдаст. — Как смерть, — серьёзно произнёс майор. Она усмехнулась, потом рассмеялась. Кто-то ей такое уже говорил. Ты — не человек, Лу, ты даже пахнешь смертью, — прошептало воспоминание Джека. Блять. Даже здесь её это преследует. Опять же, преследует её всё, что она хотела бы оставить в прошлом. Как мило. И как быстро придут кошмары о войне? Как быстро она начнёт проваливаться в состояние «бей или беги»? Лу хочет побиться головой о стену. А лучше взять в руки автомат и пойти пострелять в тир. Выпустить пар, превратить в труху два-три манекена. Луиза тонет. Она — как буек на волнах: то уходит во тьму, то появляется, чтобы глотнуть воздуха. Луиза хочет утонуть. Луиза хочет покоя. Она же заслужила? Она кровь проливала за свою страну и товарищей, умерла за них. Разве как хороший солдатик она не заслуживает небытия после смерти? Вальхаллу там, райские врата, или хотя бы дембель адекватный, чтобы насладиться отдыхом. Её опять несут. Тело слишком слабое, чтобы хоть как-то сопротивляться или же глаза открыть. — Что случилось? — голос знакомый. — Давление резко подскочило, — раздалось над головой. — Но крови слишком много. Лу положили на кушетку. Она разлепила глаза и со стоном зажмурилась, увидев яркий свет. — Плохая свёртываемость, — пояснил, по всей видимости, доктор. У Лу никогда не было плохой свёртываемости. У них какая-то дрянная информация, она открывает рот, чтобы поправить врача, но замирает. — Лу, — перед ней замелькало очень красивое лицо. Руку кольнула игла, и в вены потекло холодное лекарство. Её взгляд всё же сфокусировался на враче — на золотых волосах и янтарных глазах. Лу улыбнулась, попыталась. На какой же миссии она так пострадала? Где Рик? Он же был рядом с ней. — Не думала, что за мной пошлют самого красивого ангела, — она попыталась ухмыльнуться. — Хотя я за тобой и в ад согласна. Врач выдохнул как-то горестно. Обречённо даже. — Возвращаемся в реальность, Лу, — раздалось с насмешкой, и голос у врача красивый. — Или мне достать шприц побольше? Раз уж вам мерещатся райские врата. Луиза насупилась, пробормотала еле ворочая языком: — Док, да вы садюга, — просипела она, попыталась встать, но неудачно. — Я вам клянусь, что живее всех живых и завтра встану в строй. А если вы меня на удачу ещё и чмокнете, то я сразу исцелюсь, — Лу прервалась и нахмурилась. — Так нет, я тогда в вашей компании меньше времени проведу. — Предпочту, чтобы мы виделись с вами как можно реже, особенно в моём кабинете, — мужчина звенел склянками и явно собирался привести в действие угрозу шприца. — Удар в самое сердце, док, — Лу пыталась проморгаться. Полевой госпиталь был отвратительно тихим. — Придётся вам взять ответственность за это ранение. Лу наконец разлепила глаза и почти выругалась. Её рука потянулась к лицу, накрыла глаза, словно это как-то реальность поменяет обратно. Не полевой госпиталь. Она всё ещё мертва. Она всё ещё Ария. Лу дёрнула головой на звук — доктор стоял к ней спиной. Рука с лица стекла и безвольно упала на жёсткую простыню. Комнату заливал полуденный свет, который красиво играл в чужих волосах, превращая пряди в чистое золото. Она скривилась, заметив шприц в чужих изящных пальцах, когда мужчина обернулся. Карлайл Каллен был грехом в чистом виде. Даже хуже. Лу готова помещаться на нём. Карлайл смотрел на неё с интересом, но без беспокойства. — Думал, вы уколов не боитесь, — усмехнулся мужчина, делая несколько шагов ближе. — Предпочту снова прыгнуть на гранату, сэр, — не задумываясь, отозвалась она. Мужчина на секунду замер. Его лицо дёрнулось в непонятной для неё эмоции. — Предпочту, чтобы вы этого не делали, — он вернулся к работе, впрыснув лекарство в капельницу. — Не думаю, что в Форксе найдутся гранаты, — она ослепительно улыбнулась. — Ну что, док, жить буду? Или останусь в вашей великолепной компании подольше? Обещаю, что не буду жаловаться, если вы меня задержите. Лу лукаво протянула слова и похлопала глазками. Карлайл нежно улыбнулся и ответил: — Я не могу держать вас дольше, чем нужно, но могу сделать так, чтобы вы захотели выписаться сами и поскорее, — его глаза сверкнули. — Док, — Лу ахнула и схватилась за сердце, специально с правой стороны. — Вы решили снять свою маску ледяного отчуждения и пригласить меня на свидание? Тогда выписывать можете хоть сейчас. Луиза улыбнулась. Да уж, компания Дока идёт ей на пользу, одним присутствием лечит. Она давно не проводила время так хорошо и спокойно. Это было приятно, определённо то, что ей нужно. То, что доктор прописал. — Боюсь, что мои принципы не позволяют мне пригласить вас на свидание, — медленно произнёс Карлайл, замеряя пульс, слушая сердце. — Я перестану быть вашим пациентом, как только выйду за пределы госпиталя, — попыталась было Лу. — Верно, но совершеннолетней вы после выписки не станете, — серьёзно отозвался он, держа свои ледяные руки на её запястье. Лу не сразу понимает, к чему эти слова. Ей же… Тридцать пять. — Мисс Стоун? — Лу слышит, как внутри раздаётся треск. Что-то со звоном осыпается внутри. Что-то со звоном встаёт на свои места. Луиза совсем дура, да? Так просто забыть, что ей теперь семнадцать, что она прыщавая, нескладная, подросток. Что она несовершеннолетняя, что это не её время, мир, жизнь. Что она умерла. Что она продолжает жить под чужим лицом. Лу чувствует, как улыбка стекает с её лица, как глаза теряют любые эмоции. Несовершеннолетняя. — Сэр, выйдите на минутку, пожалуйста, — произнесла она, смотря на свои колени. — Я буду за дверью, — Карлайл бросает на неё обеспокоенный взгляд, но всё же встаёт. Луиза слышит, как закрывается дверь. Она не обманывается — Карлайл всё ещё может слышать, что она говорит, чувствовать, как бьётся её сердце. — Блядь, — шепчет, пряча лицо в ладонях, — блядь. Лу хочет домой. Хочет обнять Росси, сходить на могилу матери. Лу не хочет жить этой жизнью. Луиза хочет поговорить с Бекс, хочет понянчить ребенка Рика, отвесить пару подзатыльников Сэмми и подшутить над серьезным Тимом. Даже сходить с Саймоном в церковь она хочет. — Блядь, — шепчет вновь. Она до дрожи хочет взять ружьё Руперта и размозжить себе мозги. А лучше — порыться в кабинете и устроить себе передоз. Быстрее будет. Но за дверью стоит тот, кто не даст ей и встать с кровати. Да и в больнице откачают быстро. Лу дышит. Вспоминает все тренировки, вспоминает все сессии у мозгоправов, но что-то никто не давал ей брошюрку о том, как вести себя в случае смерти и попадания в другое тело. Паршивое тело. Лу словно дали подзатыльник и вставили на место мозги, словно окунули с головой в реальность. — Док, — позвала она. Дверь закономерно открылась. — Давайте серьёзно поговорим. Она криво усмехнулась, не смотря на доктора, продолжая пялиться в свои коленки, укрытые покрывалом. Смотрела на тощие ручки и жевала губу. — Какова вероятность того, что я смогу вести активный образ жизни? — спросила, зная ответ. — Если соблюдать режим лечения… — Док, давайте без вот этого, — устало произнесла она. Маме говорили так же, а потом она за пару месяцев угасла. — Я хочу реалистичный прогноз, а не это дерьмо про оптимистичный настрой. Карлайл нахмурился и пододвинул стул, чтобы сесть рядом. — Вы не сможете вести активный образ жизни, — она была признательна за честность. — Нужны частые переливания крови, приём лекарств. Это поможет. Но не сильно, да? То есть с сёрфингом можно распрощаться, как и с боксом, как и с походами, как и со всем, что приносило ей хоть каплю удовольствия от жизни. — Я так понимаю, шансов дожить до двадцати у меня мало. Что говорить про тридцать пять, что говорить о карьере военной, что говорить о нормальной жизни. — Если вы не забросите лечение, то есть довольно большие шансы прожить пару десятилетий, — улыбнулся он. Луиза криво усмехнулась. То есть прогноз — хуйня. Может, правда, застрелиться? Один раз она уже умерла. Было довольно быстро и не больно. Она даже не поняла, что произошло. Вот Рик кричит: «Граната!», и вот Лу накрывает её своим телом и слышит взрыв. Всё. А дальше — чернота и комната Арии. Теперь она понимает, почему Элис сказала, что у них на сегодня планы. Лу пообещала прийти. Лу не может нарушить обещание. Вот ведь змея. — А без лечения? — уточняет. — От пары месяцев до года, — вот теперь он выглядит обеспокоенно. — Тогда ответ однозначный, да? — Лу не сможет так жить. Не хочет. Ружьё и лес. Можно доехать до побережья. Лу любит океан. Возможно, стоит доехать до океана, вставить ружьё в глотку и выстрелить, смотря на так любимый ей океан. Лу поднимает голову, чтобы уже сказать Карлайлу, что хочет пойти домой. Вот только, посмотрев на мужчину, она замирает, а слова оседают комом в горле. Не нравится ей взгляд Дока. Он не мог знать, о чём она думает… Лу встала с кровати, не обращая внимания на протесты и головокружение. Игла выпала из её локтя. Ослабшими пальцами толкнула дверь. В коридоре пусто. Но Робертс знает — Эдвард только что был здесь. Или всё ещё в здании, нарушая все личностные границы, которые только существуют. Прочь из моей головы, ублюдок. Мои мысли тебя не касаются, — прокричала прямо в череп. — Док, думаю, я достаточно окрепла, чтобы отправиться домой, верно? — Лу отдёрнулась, когда её попытались провести к кровати. — Лу, я хотел бы понаблюдать вас пару дней, чтобы… — Вы не можете держать меня, если я отказываюсь от лечения… — Вам семнадцать, — Лу скрипнула зубами, — и ваш отец не согласится выписать вас раньше времени. Он прав, она не могла выписаться без разрешения опекуна. У нее же теперь есть опекун. Потому что Лу теперь несовершеннолетняя. — Я не хочу оставаться здесь, — она не хочет быть здесь, в этом мире, в этом теле. — Я не могу отпустить вас, пока вы в таком состоянии, — мягко произнёс мужчина, всё же усаживая её на кровать. — В каком? — осведомилась она, смотря в золотые глаза. — Тревожном, — отозвался мужчина, доставая новую иглу для катетера. Лу невесело рассмеялась. — Да вы шутник, док. Тревожном, — передразнила она. — Тоже мне, нашли слово. Лу наблюдает за тем, как игла пропадает под кожей, почти дёргается. Она всегда может подождать вечера. Если Элис не придёт, то всего-то нужно будет выбраться из больницы и дойти до дома Арии. А там уже всё. — Пап, я с ней посижу, — голос Элис напомнил пенопласт по стеклу. Ебаные провидцы. Элис выглядела бледной, нервной, и казалось, бежала сюда со всех ног. Волосы были растрёпаны, а одежда забавно торчала. Девушка очаровательно улыбнулась, держа в руках рюкзак Робертс. — Послушаем музыку, сделаем уроки, — Элис очаровательно улыбнулась. Карлайл подозрительно сощурился. — Обещаю не шалить, — хитро протянула она. Лу мрачно наблюдала за тем, как Карлайл выдохнул, потёр переносицу и кивнул. — Я зайду через пару часов. Элис радостно закивала головой и начала тараторить что-то о школе, падая рядом с Лу. Стоило двери закрыться, как из рюкзака вместо учебников вывалилась одежда. Музыка начала играть из принесённой колонки. — Первым делом на побережье или к барберу? — лицо Элис разъехалось в лисьей пакостной усмешке. Лу фыркнула, натягивая принесённые джинсы и армейские ботинки. — Твой отец оторвёт тебе голову. — Нам. И скорее просто прочитает лекцию часа на три, — произнесла Элис, закрыв на секунду глаза. — Предпочту оторванную голову, — обречённо выдохнула Лу, набрасывая поверх выданной футболки кожаную куртку. Лу выглядела ровно так, как раньше. — Так куда сначала? — её вывели в коридор и крайне уверенно вели к парковке, избегая медперсонала и пациентов. — Избавляться от вороньего гнезда на голове, — сказала Робертс, падая на пассажирское сиденье ярко-жёлтого «Корвета». — Прекрасный выбор. Начнём твоё похищение с причёски, — хохотнула Элис, разгоняя машину. — Я тебя обожаю. — Знаю.