Практика

***

      Почему-то никто из студентов не ходил в туалет в этом крыле университета. Здесь находились буквально две кафедры, и то непонятно для какого факультета. К слову, девушки решили воспользоваться именно этим.       Лиза скучающе смотрела на себя в зеркало, облокотившись о холодную плитку. Позади нее несколько кабинок, в одной из которых, кажется, сейчас рушится чья-то жизнь. Румянцева держалась неплохо, на душе было тоскливо, но связано это было с чем-то очень отдаленным, а не происходящим сейчас. Лисси? Ну, как сказать… — Сука! Сука! Сука! — Вылетает из кабинки Куликова, а затем швыряет очередной тест в раковину, где лежат предыдущие три. Все до одного положительные, можно ли верить в ошибку? — Лис, ну, может, они ложноположительные? — Все четыре? — Кричит подруга. — И токсикоз у меня тоже ложноположительный!       Девушка держалась неплохо, по крайней мере, могло быть хуже. Она не плакала и не билась в истерике. Руки не тряслись, разум оставался трезвым. Эмоции Алисы были больше похожи на злость. Она вопила, размахивала руками и не понимала, как это могло произойти с ней. Не с «я успею», не с «ощущения не те» и не с «от одного раза ничего не будет», а с Алисой! — Лизок, я презик после каждого раза по три часа рассматриваю, — Куликова закрывает лицо руками, не зная, куда себя деть. — Ладно, в пизду. Сделаю аборт и все.       Девушка подходит к раковине, собирает все тесты и отправляет их в помойку. Туда же летят и сама упаковка с одноразовым стаканчиком. Она моет руки, собираясь с мыслями. — Андрею будешь говорить? — Робко спрашивает Лиза из-за спины. — Не знаю, — хмыкает девушка. — Хочешь я в больнице поспрашиваю, может, есть у кого хороший врач? — Ну, поспрашивай.       Из университета девушки шли молча. Ну, как, Алиса то и дело бурчала какие-то ругательства, не понимая, как вышло то, что вышло. Очевидно, что все это недоразумение, которое надо немедленно прерывать. Лиза была более сдержанной. Конечно, ее тоже беспокоила проблема подруги, и девушка терялась в догадках, как ее можно поддержать, однако в последнее время концентрация проблем вокруг слишком высока.       По обыкновению они расстались на перекрестке. Алиса обещала держаться, а Лиза найти хорошего врача. В отличие от подруги Румянцева домой не спешила. Меньше всего сейчас хотелось портить и так испорченное настроение обстановкой дома. Вдруг поблизости появился какой-то парень. Лиза была готова поклясться, что его внешность ей знакома. Впрочем, молодой человек, кажется, тоже что-то вспомнил. — Привет! — Поздоровался знакомый незнакомец.       Румянцева обернулась, будучи уверенная в том, что поздоровались не с ней. Рядом никого не оказалось, так что пришлось здороваться в ответ. — Закурить не хочешь? — Парень, который сам сейчас затягивался сигаретой, протянул девушке пачку. — Ну…давай, — зачем-то соглашается девушка. Она вообще-то не курила. И за все время своего существования держала сигарету в руках буквально пару раз и то по пьяни. Неудивительно, что как только она затянулась, в горле появилось неприятное жжение, а затем девушку атаковал продолжительный кашель. Наверное, здесь нужно было сигарету выбросить, но Лиза зачем-то продолжила. — Да…курить ты так и не научилась, — посмеялся парень. — О чем ты? — Да помнишь…       Парень начал рассказывать, как пару лет назад одна любительница вечеринок с яркими волосами устраивала мероприятие, на котором Лиза впервые попробовала текилу и сигареты. Будучи уже очень пьяной, она вышла на балкон, где именно он и поделился ее первой раковой палочкой. — Кошмар, как ты вообще меня запомнил? — Удивилась девушка. — Не знаю, — пожал плечами парень. — Память на лица, наверное, хорошая. Да и ты тогда выделялась среди других. — Тем, что не умею пить? Сомнительный комплимент. У меня потом из-за этого…       Девушка резко замолчала, не решаясь продолжить разговор. Она неожиданно вспомнила все последствия, с которыми пришлось столкнуться. И неприятный разговор с Верой Ивановной, и ругань с мамой, и завтрак с Эммой, и даже свой первый поцелуй… Кстати, тоже с Эммой. — Впрочем, неважно, — отмахивается Лиза, докуривая сигарету. Под конец она даже вошла во вкус, и неприятные ощущения ее почти не беспокоили. — Что было, то было.       Имя этого парня Лиза так и не узнала, зато сразу после их встречи зашла в табачный магазин, где приобрела свою первую пачку сигарет. Ну, а что? Стресса сейчас много, а это, говорят, помогает. Бояться нечего, от одной пачки ничего не будет. Да и курить Лиза часто не станет, так, побалуется немного.       Вечером девушке позвонила подруга. Алиса сообщила, что призналась во всем Андрею. По голосу было слышно, что моральное состояние Куликовой ухудшилось, кажется, до девушки начало доходить, что произошло. Лиза старалась подбадривать, но Лисси все равно, не выдержав, заплакала в трубку.       Твою мать!       Только что все было хорошо. Только что они, сплетаясь руками, пришли на пятый курс полные амбиций. Почему все должно обязательно пойти через жопу?       Алису надо было спасать, и Лиза уже на следующее утро решительно приехала в больницу. Вообще-то у нее сегодня была смена, и не приехать она не могла, но все равно ее главная сегодняшняя цель — разыскать грамотного врача. Проблемы начались, когда девушка оказалась в раздевалке. До нее вдруг дошло, что она не знает, к кому обратиться по данному вопросу. Она здесь никого не знает, а кого знает, предпочитает относить к первой категории. Однако, на счастье девушки, на помощь пришла коллега Оля, которая сама инициировала диалог. — Ой, привет, Лиз, — здоровается девушка, заходя в раздевалку. — Привет, — безрадостно отвечает Румянцева. — А ты чего грустная такая? — Да так, — отмахивается девушка, не решаясь признаться. Уже через секунду, правда, подумает, почему бы и нет. — Слушай, Оль, а у тебя нет какого-нибудь…ну… — Да говори, как есть. — Подруге аборт нужно сделать, а врача хорошего по таким делам не знаем. — Подруге? — Улыбается медсестра. — Да ладно, могла бы и не придумывать подругу, со всеми бывает. — Но это правда… — Ой, — закатывает глаза девушка. — Дело твое. По поводу врача… У меня нет, но…точно! У Эммы подруга — крутая гинеколог. Спроси у нее.       Услышав знакомое имя, Лиза помрачнела. Спрашивать ничего у Эммы не хотелось. Если честно, даже подходить к ней было бы плохой идеей. Румянцева знает — нельзя. Объяснить ситуацию Оле казалось невозможным, поэтому девушка раздумывала над решением проблемы. Как вдруг поняла: неверие со стороны Оли может сыграть на руку. — Оль, слушай, я не хочу афишировать, а если ты поняла, что я про подругу соврала, Эмма точно поймет. Ты не могла бы у нее сама спросить? Ну, хочешь, тоже скажи, что подруге. — Ой, да без проблем! Тем более, мне, в отличие от тебя, про подругу даже врать не придется.       Оля к просьбе отнеслась ответственно. Ну, не совсем… Сначала она вышла из раздевалки и пошла на пост, чтобы узнать, где опять пропадает Эмма, на что получила не самый желаемый ответ — готовится к операции, и к какой-то весьма долгой, так что с Олей сегодня врач не пересечется. — Блин! — Воскликнула девушка. Она понимала, что с абортом тянуть нельзя, а в следующий раз их совместная смена с Эммой может быть через неделю. — Слушай, Насть, а можешь помочь? Достань номерок гинеколога у Ворон, Лизе аборт надо сделать. — Нашей новенькой медсестре? — Ну да. — Ужас, она же еще совсем молоденькая, — вздохнула девушка. — Я бы так не смогла. — Ну, ты главное номерок у Эммы смоги взять, ладно? — Да, да, конечно.       Дело было еще в том, что Ворон на этот момент к операции еще не готовилась. У нее были лишние пять минут, которые она потратила на то, чтобы поправить макияж. Возможно, это тоже своего рода подготовка. Настя даже растерялась, когда увидела проходящую мимо врача. Через пару секунд, когда фигура девушки все быстрее удалялась, медсестра оставила пост и побежала в сторону операционной. — Эмма, погоди, — останавливает медсестра девушку уже у входа. — Чего такое? — У тебя же есть знакомая гинеколог, которая может беременность прервать? — Ну, есть, — неуверенно отвечает врач, как-то растерянно поглядывая на медсестру. — А ты… — Ой, нет! — Замахала руками девушка. — Конечно, не себе, я такой грех на душу не возьму! Это Лизе! — Лизе? — Не веря своим ушам, спрашивает Эмма. — Ну, наша новенькая сестричка. — Я в курсе, у нас одна Лиза в отделении, — сухо говорит врач. — Где она? — В процедурной.       Ворон смотрит на часы и понимает, что все бросить и сорваться к Румянцевой не может. Еще не может поверить в услышанное и хочет лично удостовериться в истинности истории, однако ее уже зовут мыться.       Всю операцию девушка не могла собраться. Она даже попросила выключить музыку, хотя без нее оперировать не любит. Сейчас Эмму раздражало все: транспозиция внутренних органов пациента, комментарии анестезиолога, любые звуки, которых было не мало. Она постоянно толкалась со вторым хирургом, чем вызывала у того не малое недовольство. — Эмм, что с тобой? — Спрашивает Михаил.       Ушла в себя, вернется нескоро.       Вообще-то с Мишей работать было приятно. У мужчин хирургов было заведено клеится ко всем окружающим женщинам. Обычно они выбирали сестер или студенток, хотя зачастую были давно окольцованы. Миша был совсем не таким. Многие думали, что он гей, но выяснилось, что просто порядочный мужчина. Да, и такое бывает.       В общем, срываться на Мишке не хотелось, он точно этого не заслужил. Всегда вежливый и понимающий. Лучше бы с Ильей оперировала, честное слово. Его хоть пихать приятно. Хотя, наверное, он как всегда растолковал бы это по-своему.       После операции Эмма вышла никакущая, и все-таки это ей не помешало найти Лизу. Оказалось, что у той перерыв, который она проводит в ординаторской, куда Ворон и направилась. Она достаточно быстро дошла до нужной двери, потянулась к ручке и…       Дерьмо.       Ворон медленно опустила руку и отошла. Куда она идет? Это ведь не ее дело, она не должна в этом участвовать. И что она скажет Лизе? Как она могла спать с кем-то другим? А почему нет? Эмма не знала, нуждается ли Лиза сейчас в поддержке, тяжело ли ей далось решение прервать беременность, или как вообще она себя чувствует. Может, где-то в глубине души Ворон сознается, что хотела бы знать ответы на эти вопросы, но для себя решает — обойдется. Кидает Лизе смс, состоящую исключительно из последовательности цифр — номера телефона гинеколога, а затем уходит к себе в кабинет заполонять карты.       Смска студентку пугает не на шутку. Кажется, они договорились с Олей, что та упоминать Лизу не будет, но Эмма почему-то передает информацию не через медсестру, а напрямую. Ладно, остается надеяться, что Оля рассказала про Алису.       Когда Румянцева пошла на пост, чтобы получить таблетницы, она заметила, как странно на нее косится Настя. — Лиза, Лиза… — Вздыхает девушка. — Смотрю на тебя, и душа болит. — Чего? — Удивленно спрашивает Лиза. Да, она мало спит в последнее время, но раньше Настя не обращала на это внимания. — Лизонька, ты подумай: единожды убьешь — потеряешь душу навсегда.       Румянцева осторожно кивает головой. Кажется, у ее коллеги не все дома. Она и раньше замечала у той странности, так что не особо придала этому значения.       Объяснение происходящему нашлось позже. Помимо Насти еще половина отделения странно себя вела. То помогут Лизе тяжелое донести, то совет какой-то дадут, то просто посочувствуют. Стало очевидно, что Оля все разболтала. И ладно бы сказала, как есть, так она же просто распустила слухи. Лиза не очень любит повышенное внимание к себе, а сегодня его столько, что непонятно, куда можно деться. К тому же, стало понятно, что Эмма тоже заложница сарафанного радио. В это было непросто поверить, потому что, в отличие от остальных, Ворон знала Лизу, знала, что та не имеет привычки влюбляться в парней.       Как решать проблему было не ясно. Сначала хотелось выйти в центр коридора и громко крикнуть: «Я не беременна», но быстро стало ясно, что идея эта так себе. Впрочем, как и ходить и переубеждать каждого лично — не поверят. Румянцева понадеялась, что все быстро эту историю забудут, тем более ей было безразлично мнение всех ее коллег. Ну…       Почти всех.       Лиза решила, что Эмма должна знать правду. Ну, вдруг, она волнуется? Как же… Волнуется. Хотя, кто ее знает, она ведь так и осталась неразгаданной головоломкой.       Дождавшись подходящего момента, девушка заторопилась в кабинет врача, наверняка зная, что та сейчас находится именно там. Лиза потратила несколько минут на формулировку предложения, хоть и забыла ее от волнения уже через секунду. Она не знала, стоит ли стучаться, ей этого совсем не хотелось, поэтому в какой-то момент она просто решительно дернула за ручку и открыла дверь. — Эмма, можно? — Мнется в дверях девушка, не решаясь пройти внутрь. — Ну, заходи.       Ворон откинулась на кресле, готовясь слушать. Хотя, по правде сказать, она слабо представляла, о чем сейчас пойдет разговор. — Я только хотела, чтобы ты знала… — Начала Лиза, чувствуя как трясется голос. Она хочет, чтобы Эмма знала правду. Зачем? Ворон не просила о правде, она ведь даже не поинтересовалась самочувствием Лизы. Просто прислала номер телефона. Ей плевать! Черт! Почему нельзя было понять это еще секунду назад, когда девушка находилась в коридоре? — Я не беременна.       Эмма в удивлении поднимает брови, находя слова Лизы неуместными. В ее глазах читается то ли насмешка, то ли непонимание. — Мне поздравить или пособолезновать? — Спрашивает Ворон, а затем переводит все свое внимание с девушки на клавиатуру, продолжая что-то печатать. — Да нет, просто… — Лиза начинает чувствовать себя очень глупо. Эмма непрозрачно намекнула, что перед ней отчитываться не нужно, что ее нахождение здесь неуместно. — Оля все не так поняла и растрепала всей больнице. Это моей подруге врач нужен.       Эмма продолжает печатать, не обращая внимания на девушку. Лизу это до того расстраивает, что она решает уйти. — Ладно, я пойду, — пробормотала девушка и развернулась. — Погоди, — вдруг окликает ее старшая, и Лиза тут же замирает. — Когда в следующий раз тебе понадобится моя помощь, найди в себе силы подойти ко мне самостоятельно, а не отправлять посредников. — Просто лишний раз с тобой рядом находиться не хочется, — вдруг язвит студентка, обижаясь на поведение старшей. — И не переживай, твоя помощь мне не понадобится.       Когда Лиза хлопает дверью, Эмма отодвигает клавиатуру и прикрывает глаза. Она делает глубокий вдох, а затем выдыхает. На душе становится спокойнее.       Не беременна.

***

      После того, как Лиза устроилась на работу, на парах сидеть стало тяжело. Девушка надеялась, что это адаптационный период и дальше станет легче.       Увы.       Глаза слипались. Да что уж там! Румянцева бесстыдно дремала на паре, не вникая в суть занятия. Она даже не слышала, о чем говорит преподаватель. Зато внимательно слушала Алиса, и честное слово, лучше бы они с Лизой поменялись местами.       Хоть о беременности Куликова узнала далеко не сразу, все-таки удалось выловить возможность медикаментозного аборта. Из-за того, что сроки ужа поджимали, размышлять было некогда, поэтому Алиса оперативно сделала все, как ей сказали. И все было неплохо, пока после случившегося не пришло осознание. Затем девушке начал сниться ребенок, который спрашивал, зачем та его убила. Ну и добил цикл по гинекологии, преподаватель которого решил высказать свое важное мнение. — Конечно, как врач я принимаю существование абортов, но скажу вам так: это все равно убийство человека. Маленького человека! У него есть душа, он все чувствует…       Непонятно насчет маленького человека, но вот Лиза вдруг чувствует, как рядом сидящая подруга поднимается со своего места и куда-то уходит. Румянцева открывает глаза и замечает, что Андрей выходит вместе с девушкой. Это значит, что случилось что-то очень неприятное. Лиза не могла создавать еще большую массовость, выйдя с друзьями. Впрочем, обратно уснуть уже тоже не получалось.       Когда преподаватель объявил о долгожданном перерыве, Лиза подорвалась с места и выскочила в коридор. Девушка заторопилась в туалет, желая отыскать там подругу. И она не ошиблась. Куликова действительно сидела на подоконнике, повесив голову. Ее лицо было красное и мокрое от слез. Руки впивались в подоконник, пытаясь совладать с эмоциями. Лиза видела, как тяжело приходится подруге, и больше всего на свете хотелось на это не смотреть. — Лисси, — осторожно зовет подругу девушка, не решаясь подойти ближе. Вдруг той хочется побыть одной? Андрея же она выгнала. — Может, водички?       Куликова отрицательно мотает головой. На самом деле это неплохой знак, значит к девушке можно подойти. И Лиза подходит: забирается на подоконник и приобнимает подругу. — Он просто малообразованный идиот, так бывает, Лис. — Да нет, — шмыгает девушка. — Дело не в нем… Точнее, во всем и в нем тоже.       Алису все поддержали, и из-за этого было еще тяжелее. Родители девушки сказали, что примут любое решение и готовы помочь. Андрей не испугался ответственности и предлагал варианты. Все были готовы Куликову окружить заботой, а она взяла и выпила таблетку. Страх, что сейчас она впадет в раздумья и потеряет возможность проведения самого безопасного аборта, ее напугал. Зато теперь все еще хуже. — Лисси, я понимаю, как тебе тяжело, это непростая ситуация, но ты поступила так, как было лучше в тот момент. — Да, я знаю, что сделала все правильно, но это чувство вины…       Куликову охватывает новая волна истерики. Она закрывает лицо ладонями и вновь принимается плакать. Лиза молчала, иногда поглаживала по спине, стараясь успокоить. Она знала, что единственное, что может сделать — быть рядом. Еще она знала, как этого мало, но было не ясно, что она может сделать больше.       На занятие Лиза вернулась одна. Лисси отказалась идти, понимая, что в таком состоянии вызовет много вопросов, отвечать на которые нет сил. Лиза предлагала остаться, вопреки своим принципам, ради подруги она была готова прогулять пару. К сожалению, такой подвиг Куликова не оценила. Прекрасно зная, как Лизе важно не пропускать, она практически вытолкала ту из туалета.       Впрочем, можно было и не выталкивать. Лиза как не слушала преподавателя, так и продолжала. Только на сей раз вникнуть в тему ей мешал не сон. Мысли о том, что буквально за стенкой ее подруга трясется в истерике, отвлекали куда сильнее.       После пары девушка поехала домой. Ей было необходимо выспаться, потому что завтра ее снова ждала смена. Спасибо, что не сутки!       Единственный в доме лифт не работал, так что Лиза мужественно добиралась до квартиры пешком по лестнице, переводя дыхание на каждом этаже. Затем Лиза открыла дверь и вошла в квартиру, в привычной манере оповестив остальных членов семьи о своем приходе. Лизе никто не ответил. Более того, дома было как-то подозрительно тихо. Из комнаты мальчишек доносились, правда, скромные возгласы, наверное, Петя опять играет в компьютерные игры, но больше ничего. Это слегка напрягало, поэтому Лиза не спешила пройти в комнату. Что-то не давало ей этого сделать. Какое-то внутреннее чутье подсказывало, что что-то не так.       Скинув ботинки и верхнюю одежду, девушка не решилась пройти в ванную мыть руки. Отчего-то в ее голове появилась идея зайти на кухню, тем более что это ближайшая комната к коридору. Девушка осторожно схватилась за ручку двери и потянула ее вниз. Странно, у них не было привычки закрывать кухню. Тем не менее, дверь поддается и Лиза замечает странную картину. За столом сидит мама, положив голову на локти. Лицо ее спрятано, и было совершенно непонятно, что та сейчас делает. Лиза немного мнется, не понимая, как реагировать. Женщина наверняка слышала ее приход, но даже не шелохнулась, значит разговаривать не хочет. Правда, наверняка у нее что-то случилось, раз она позволяет себе слабость, которую ранее не позволяла. Не поинтересоваться кажется неправильным, и Лиза тихо произносит: — Мам?       Голос девушки был до того тихим, что студентка не может понять, женщина действительно не слышала или предпочла сделать вид. — Мама! — Уже громче и увереннее говорит девушка.       Ирина поднимает голову и смотрит на дочь. Если честно, было сложно сказать, что женщина выглядит хорошо. Возле глаз заметная припухлость, сами глаза красные. Лиза никогда не видела, чтобы ее мама плакала, но, кажется, еще несколько минут назад женщина именно этим и занималась. — Все в порядке? — Да.       Лиза намек понимает и лезть не станет. В порядке, значит в порядке. Девушка уже двигается к выходу, как вдруг решает спросить: — А папа где?       Женщина отвечает не сразу, мнет в руках салфетку и отводит взгляд. Лишь спустя несколько секунд говорит: — Мы решили какое-то время пожить отдельно. — Ясно, — кивает Лиза и уходит к себе в комнату.       Могло сложиться впечатление, что девушку ситуация не особо волнует, но на самом деле Румянцева пребывала в шоке. Она знала, что с расспросами к маме сейчас лучше не лезть, но больше всего на свете хотелось узнать подробности. Неужели ее родители разведутся? После стольких лет брака? Это кажется невозможным.       Несмотря на сильные переживания девушка сразу же проваливается в сон, как только ее голова касается подушки. Все-таки усталость победила и, наверное, это к лучшему. Очень уж не хотелось размышлять, почему у близких ей людей в последнее время все рушится.       На следующий день спасала работа в больнице. Из-за массового ДТП было много пациентов, поэтому Лиза не успевала думать о плохом. На протяжении нескольких часов все носились по отделению. Когда настало долгожданное затишье, студентка ощутила острое желание перекурить. Ей казалось, что это неплохой способ снять стресс. Она знала, что на этаже есть балкончик, на который выходили все курильщики, и во время перерыва она отправилась именно туда.       Несмотря на не самый высокий этаж перед девушкой открылся впечатляющий вид. Слева был густой лес, красиво разукрашенный осенними красками, а справа загруженное шоссе, от которого то и дело доносились звуки машин.       Несмотря на приближающийся конец октября Лизе было не холодно, даже наоборот: свежий прохладный ветер придавал какой-то бодрости. Девушка сует руку в карман и достает почти полную пачку, из которой уже в следующую секунду вытаскивает сигарету. В другом кармане удалось отыскать зажигалку, купленную все в том же магазине. Сначала Лиза пытается зажечь сигарету, не поднося ее ко рту, однако ветер не дает этого сделать. Тогда Румянцева все-таки зажимает губами никотиновую палочку, чтобы освободившиеся рукой прикрыть кончик — сигарету удалось зажечь. Лиза облокачивается о стену, делает первую затяжку и прикрывает глаза. Ей кажется, что долгожданное спокойствие наконец разливается по венам. — Ты что, куришь?       Лиза резко распахивает глаза, напугавшись чужого присутствия. Она даже не услышала, как сюда пришла Эмма, что несколько странно: уж Ворон точно не курит. — Ну да, — стараясь придать голосу равнодушие, говорит девушка. — Ну, кури, это полезно.       Эмма проходит вперед, ставит руки на балюстраду, прикрывает глаза и запрокидывает голову. Кажется, она тоже заглянула сюда, чтобы прийти в себя после продолжительного стресса, только способ у нее менее опасный для здоровья. Хотя, кто знает, ограждение совсем невысокое, можно легко упасть.       После непродолжительной медитации врач разворачивается лицом к Лизе, еще немного молча наблюдает за ней, а затем, видимо, решает поболтать. — Как дела? — Как у всех, — пожимает плечами девушка, затягиваясь сигаретой. — Как подруга? — Плохо.       Лиза отвечала односложно, изо всех сил пытаясь показать, что на диалог она не настроена. Хотя больше всего на свете она сейчас боялась, что Эмма, разочаровавшись ее необщительностью, перестанет вести диалог. — Предохраняться надо, тогда будет хорошо.       Наверное, после этой фразы у Лизы перестало получаться скрывать эмоции. Лисси была лучшей и, наверное, единственной подругой, так что девушка ею очень дорожила и позволить какой-то там Эмме ее обидеть не могла. — Ты как будто не в курсе, что ни один метод не защищает на сто процентов, — злостно проговаривает девушка. — Да нет, в курсе, — спокойно отвечает Ворон. — Но она ведь сделала аборт, что грустить-то?       Лиза поджимает губы. Ей непонятно, Эмма действительно не осознает суть проблемы или просто хочет, чтобы Румянцева ей разжевала? — Не все относятся к аборту как к тому, чтобы помыть руки или сходить в туалет. — Сколько ей лет? — Моя ровесница. — Ясно, — кивает Эмма, а затем двигается к выходу. — Ей бы к психологу сходить… Я тебе кину контакт хорошего.       Ворон уже почти выходит, как вдруг Лиза ее останавливает: — Эмма? — Чего? — Спасибо, — несколько смущенно говорит девушка. — Отработаешь, — отвечает Эмма, улыбаясь, а затем тут же покидает балкон.       Лиза цокает и выбрасывает окурок. Зачем надо было все портить этим намеком на пошлость? И вот так каждый раз: Лизе начинает казаться, что Эмма вполне себе ничего, как той обязательно надо все испортить!