Практика

***

      Обстановка в ординаторской была самая обыкновенная. Ворон развалилась на диване, вытянув ноги. На глаза была натянута медицинская маска, как бы имитирующая маску для сна. Рядом на стуле сидел Илья, скучающе изучая поверхность стола. Он то и дело озвучивал какие-то мысли, не давая Эмме уснуть. Впрочем, та не сопротивлялась — спать сейчас ей было нельзя. До конца ее смены оставался всего час, нужно было немножко потерпеть и поехать домой отдыхать.       В отделении не часто было спокойно и тихо как сейчас, однако и такое случалось. В такие моменты, правда, никто не радовался, боясь спугнуть непонятно откуда взявшееся умиротворение. Все знали, что затишье бывает только перед бурей, поэтому просто ожидали, когда покой вновь будет только сниться. — Слушай, Эмм, а это правда, что в пятой палате никто не умирает, потому что ее освятили? — Заинтересованно спросил Илья. Видимо, ему настолько хотелось поговорить с коллегой, что он пошел по местным байкам. Во всяком случае, это было лучше его дешевых подкатов. — А ничего, что позавчера там бабушка откинулась? — Да? Видимо, не на моей смене… — Задумчиво произнес Илья.       Уже несколько месяцев Маркин пытается понравиться Эмме. Что он только не делал, какие только разговоры не разговаривал — все бесполезно. Было очевидно, что к мужчине она интерес не проявляет и остается безучастной в каждой его инициативе. Уже каждый сотрудник этого отделения и, надо сказать, парочка из соседних поняли, что между ними ничего не выйдет. Медноголовый Илья же считал иначе. Ему казалось, что он вот-вот у цели, что еще чуть-чуть и Эмма согласится на свидание, а дальше дело за малым: красивые ухаживания с его стороны и головокружительный секс в итоге. — Ой, помню меня бабушка в детстве заставляла исповедоваться… — Зачем-то произнес Илья. Он подпирал голову рукой и задумчиво смотрел куда-то в потолок, наверное, ностальгируя по детству. — А ты исповедовалась? — Не, — вяло ответила девушка. — А что так? — Удивленно спрашивает Маркин. — Да у меня же нет грехов, я идеальна, — все также невыразительно говорит врач. Она не понимала, что ее нарциссизм действует для Ильи как магнит. Если бы понимала, сбавила обороты в самолюбовании.       Эмма снимает с лица медицинскую маску и швыряет в сторону. Очевидно, что подремать ей не дадут.       Вдруг дверь в ординаторскую распахивается. Постовая медсестра сообщает, что рядом произошла перестрелка, и теперь всех этих энтузиастов везут к ним. Эмма даже радуется: сил слушать романтизирующие прошлое порывы Ильи у нее больше не было. С другой стороны, на работе придется задержаться. В этом не было ничего необычного для девушки, особенно учитывая, что дома ее не ждет никто, а холодные простыни не поспособствуют крепкому сну. И все-таки длительная совместная с Ильей операция не то чтобы скрашивает будни.       К сожалению, участников этого сомнительного мероприятия оказалось слишком много, и все из них вот-вот собирались уйти на небо. Все сотрудники были мобилизованы, но сил все равно было недостаточно. Как только Эмма с Ильей уже собирались зайти в операционную, выяснилось, что не хватает операционной сестры. — Будем ждать, пока освободится, говорят, через пятнадцать минут. — Илья, у нас нет пятнадцати минут, он сейчас в секунде от Господа Бога, — повышает голос Ворон, указывая на больного. Девушка оглядывается. Вообще-то одним из ее хобби было нарушать устав больницы, поэтому она была готова пойти в операционную даже без сестры. Ее слабо волновало, что такой подход мало похож на реалистичный. На счастье врача, взгляд цепляется за Лизу, которая протирала пост. Эмма думает буквально пару секунд, а потом озвучивает идею, которую все посчитают безумной. — Давай Лизу возьмем. — Эмма, ты с ума сошла? Она студентка, у нее вообще нет такого права, — изумляется Илья. Ему казалось, что Ворон умная, и подобные мысли в ее голове родиться просто не могут. Однако сейчас не похоже, что девушка решила пошутить. — У нее голова хорошо работает, она справится, — пытается уговорить Эмма. — Нет, мы не можем. — Под мою ответственность, — твердо произносит девушка, намекая, что спорить бесполезно. — Эмма… — Я же сказала: под мою ответственность! Лиза!       Румянцева оглядывается, пытаясь понять, кто ее зовет, потом видит Эмму и несколько секунд думает, стоит ли отзываться или лучше сделать вид, что она ничего не слышала. Ну, знаете, протирать несуществующую пыль такое увлекательное занятие, за ним можно многое не заметить. Тем не менее, любопытство побеждает, и девушка подходит к врачам, каждый из которых бесит больше другого. — Значит так: идешь сейчас с нами в операционную, будешь помогать. — Но я… — Растерянно произносит девушка. — Я что-то непонятно сказала? — Начинает сердиться Эмма. — Это против правил, — Лиза отвечала твердо, намекая, что ее слова не подлежат апелляции. В первую очередь потому, что ужасно действовала на нервы грубость Ворон. Мол, все будет только так, как сказала я, а мнение других неинтересно.       Эмма практически стонет. Она не понимает, в чем проблема нарушить инструкции. Да и понятно, в отличие от нее все работают как надо и не устраивают экспериментов на рабочем месте. — Другого выхода нет, иначе пациент умрет. Это буквально на десять минут, дальше тебя сменят, — Эмма пытается говорить мягче, надеясь, что это поможет склонить Лизу. И действительно, девушка согласилась, чем вызвала недовольный возглас Ильи, которого, по правде сказать, уже никто не слушал.       От Лизы требовалось немного: стоять рядом и подавать инструменты. К счастью, она знала название каждого. К несчастью, она очень нервничала и не могла унять трясущиеся руки, но Лиза стойко держалась, потому что знала: помогать важнее чем бояться. Утешало, что первые пять минут прошли быстро, значит следующие пять должны быть такими же. Знала бы Лиза…       Ворон была уставшей, хотя в этом состоянии для нее не было ничего нового. Возможно, она пропустила сегодня обед, возможно, прошлой ночью опять просыпалась, а этой и вовсе не спала. Скорее всего, она уже очень давно оставила без внимания свое здоровье. Эмма, кажется, знала всё наперед, поэтому вызвалась лишь ассистировать. И все-таки даже это получалось с трудом. С первых минут Ворон почувствовала уже такое родное для себя головокружение. Чувство было похоже на какую-то неясность в голове. Привычная для операции сосредоточенность исчезла. Где-то внутри Эммы поселился туман, который не давал ясно мыслить. Все окружающие процессы замедлились, голова потяжелела, а концентрация испарялась с каждой секундой все сильнее. На лбу выступил пот, дыхание и сердцебиение участились, а в груди появилась тревога. От операции прошло только семь минут, а Эмма уже еле стоит. — Илья, перехвати, — хриплым голосом говорит девушка, протягивая коллеге инструменты. Следует заметить, что протягивала практически вслепую, к этому моменту девушка уже очень плохо видела. — Куда? В зубы?       Лиза слышала, как дышит Эмма, и ее это напугало. Студентка взглянула на старшую и заметила, что та вся побледнела. Ворон переминалась с ноги на ногу, а руки еле заметно подрагивались. Врач зачем-то впивалась зубами в собственные губы. — Перехвати, — уже тише повторяет девушка, но вновь слышит отказ. Хотя, наверное, уже не слышит.       Руки Лизы сами потянулись, чтобы перехватить инструменты Эммы. Возможно, врач даже не поняла, что это был не Илья, но как только она передала хирургические принадлежности, тут же рухнула на пол. — Эмма! — Моментально реагирует студентка, что, к сожалению, оказывается бесполезным.       Лизу охватывает паника. Ладони тут же потеют, а сердце расходится в тахикардии. Она не знает, что делать и как сейчас можно Эмме помочь. Казалось, что никто из окружающих не замечает произошедшего, продолжая делать свое дело. Только Лиза не знает, за что хвататься. — Вызовете мне второго хирурга, я не собираюсь собственными силами оперировать.       Уже через минуту Лизу сменит квалифицированная медсестра, к Илье придет второй хирург, а Эмму вынесут из операционной. Из-за всеобщей занятости, Ворон оставят на Лизе.       Румянцева настолько перенервничала, что не может вспомнить алгоритм первой помощи при обмороке. Она просто стояла и смотрела на бессознательное тело Эммы, которое находилось на том же диване, что и двадцать минут назад. Затем в голове мелькает эпизод, как от обморока спасала Лизу Эмма. Кажется, тогда она дала понюхать нашатырь, и Лиза, в целом, делает то же самое.       Эмма приходит в сознание быстро. Она открывает глаза и смотрит на Лизу, пару секунд не веря, что перед ней сидит действительно она. — Два года назад, когда я потеряла сознание, ты сказала, что у меня нет мозга, — зачем-то вспоминает девушка. — Ну, не только у тебя… — Ворон несколько секунд молчит, видимо, приходя в себя. — Спасибо. — Отработаешь, — передразнивает врача Лиза. — Ах ты сучонка… А два года назад была такая милая, скромная девочка. И что с ней стало? — Можно подумать, это не ты способствовала моим изменениям. — А я тут причем? — Действительно.       Эмма все еще лежит на диване, а Лиза все еще сидит прямо у ее бока. Они безмолвно смотрят друг другу в глаза, как будто обсуждая произошедшее. Как будто им действительно было, что обсудить. Взгляд Лизы еще пару минут назад всполошенный сейчас кажется расслабленным. Глаза ее безмолвны, в них нет ни страха, ни просьбы, только ледяное спокойствие, такое, которого там раньше было не отыскать. Эмма же смотрит пытливо. Сейчас она молчит гораздо о большем, чем ее собеседница, которая, впрочем, этого не увидит. — И чего ты тут сидишь? — Спрашивает Эмма. Она не признается, но было очевидно, что ей хотелось услышать. Хотелось, чтобы Лиза не только сказала, но и действительно сидела здесь ради нее. Было только непонятно, зачем той это нужно. — У меня смена кончилась, — пожимает плечами студентка, не давая Эмме услышать желаемое. — У меня тоже… У тебя права есть? — Водительские? — Удивляется Лиза вопросу. — Нет. — Жаль, — излишне грустно подчеркивает Эмма. — Тогда за рулем придется ехать мне. — Я сама доберусь. — Хочешь, чтобы я в таком состоянии поехала без сопровождения? А если со мной что-то случится?       Лиза удивлялась, слушая Эмму. Это все было так на нее не похоже. Она никогда не выпрашивала заботу, более того, она ее презирала и всячески избегала. Где та Ворон, которая на каждом шагу кричала, что б от нее все отстали и не трогали? Где та Ворон, которую не расстроила бы мысль о возможном происшествии? Хотя, наверное, дело не в Эмме. Возможно, если бы сейчас вместо Лизы здесь сидел Илья, врач настояла на самостоятельной поездке домой. Однако Ильи здесь нет и быть не может. Лизу неслабо удивило его поведение, он даже не повел бровью, когда девушка, за которой он демонстративно бегает все это время, упала в обморок. Возможно, это говорит о его высоком профессионализме. Что было бы с пациентом, если бы и второй хирург отвлекся? Лиза мысленно отмахивается. Дело здесь совсем в другом. — Почему бы не поехать на такси или общественном транспорте? — Спрашивает она Эмму, все еще не желая составлять той компанию в поездке до дома девушки. — Чтобы я потом сюда ездила и забирала тачку? Мне заняться нечем?       Спорить Румянцева устала, так что согласилась сопроводить Ворон. Та еще посидела в отделении какое-то время, попила воды, пришла в себя, а затем они с Лизой двинулись на выход. Двинулись молча. В отличие от студентки, врач была какая-то подозрительно довольная. Румянцева не понимала, что происходит, ей казалось, люди после обморока ведут себя иначе. К тому же, Эмма сама только что строила из себя жертву обстоятельств, но что-то она совсем была на нее не похожа. «Ладно» — отмахивается девушка. В конце концов, ей нужно просто посидеть несколько минут в машине.       Управляла врач автомобилем виртуозно. Ехала плавно, не допуская резких движений руля или педалей. Складывалось впечатление, словно она предсказывала действия остальных участников движения, потому что все маневры выполняла максимально точно. В Эмме не было даже капли волнения, стало интересно: это точно ей нужно было сопровождение?       Лиза узнала дом, возле которого они остановились. Ну надо же, та не соврала и действительно привезла их к себе. В первый и последний раз, когда здесь была студентка, у девушек случился секс, и воспоминания об этом как назло сейчас весьма назойливо лезли в голову. Половых партнеров у Румянцевой было немного — всего три, если, конечно, считать то недоразумение, которое звали Вероникой. И как бы не хотелось признавать, но переплюнуть Ворон не смог никто. Хотя, чего тут удивительного: с такой активной половой жизнью грех было не научиться доводить девушек до оргазма.       Эмма хлопает дверью, когда выходит из машины, и Лиза понимает, что это знак выходить и ей. Ворон ставит машину на сигнализацию, а затем достает телефон. Румянцева молча стоит рядом, не зная, куда деться. Вообще-то ей пора, но Эмма почему-то не отпускает, хотя, возможно, так только кажется. — На, — протягивает старшая телефон.       Лиза рефлекторно забирает чужой мобильник себе, а затем с любопытством в него заглядывает. Открытая клавиатура и поисковая строка, которая просит ввести какой-то адрес. — Что это? — Спрашивает девушка, не понимая. — Адрес свой введи, такси тебе закажу. — Да не стоит, я сама… — неловко говорит студентка, протягивая чужое устройство обратно. — Вводи давай уже.       Кажется, Лизе как всегда не предоставили выбора, и она вновь утыкается в экран мобильника. Она понимала, что у врача сохранится ее адрес, и почему-то ей совсем этого не хотелось. Девушка вдруг замечает, что приложение предлагает какие-то адреса. Кажется, это история поиска Эммы, и Лиза не придумывает ничего лучшего, чем выбрать случайный из предложенных. Впрочем, Ворон даже не обратила на это внимание, заказала машину, продиктовала студентке ее номер и цвет, а затем ушла в сторону своего дома. Наверное, как всегда обниматься со своим одиночеством.       Девушка очень быстро поняла, что натворила, и хотела даже скрыться с места происшествия. Да, возможно, Эмма потратила бы пару нервных клеток, общаясь с водителем, который не найдет пассажира, но ей полезно. К сожалению, задуманному не удалось осуществиться, потому что машина приехала куда раньше, чем Лиза успела бы убежать. Пришлось садиться и ехать в неизвестном направлении. «Дура!» — ругает себя девушка. А если это на другом конце города и дорога домой обойдется слишком дорого? А если это наркопритон? Хотя, откуда у Эммы такие заведения в списке посещенных. Хотя, кто ее знает!       Адрес оказался знакомым. Более того, Румянцева здесь уже была, и была она здесь с Эммой. Вывеска бара напомнила о том вечере, когда девушка впервые попробовала водку. Вообще-то с Эммой было много чего впервые.       Остаток дня и настроение не располагали под выпивку алкоголя, но Лиза решила, если уж она приехала сюда, то можно и сходить. И совсем не важно, что она теряет драгоценные часы сна.       Бар в это время только открылся, и гостей здесь практически не было. Так же девушка про себя отмечает, что с последнего ее посещения здесь ничего не изменилось. Даже бармен кажется тот же. — Вам подсказать что-нибудь? — Спрашивает парень, как только девушка садится за барную стойку. Садится, кстати, на то же место. — Я… — Протягивает девушка, а затем замолкает. — Можно отвертку? — У нас нет в меню такого напитка, к сожалению. Вы хотите что-то на водке?       Лиза берет в руки меню и вертит его в руках, не зная, что выбрать. — Жалко, что убрали из меню, — сама себе бормочет студентка. — Я работаю тут уже несколько лет и ручаюсь, что отвертки у нас никогда не было, — возражает бармен. — Но два года назад я пила ее здесь, и готовили мне ее именно вы.       Парень предполагает, что Лиза что-то перепутала, но та клянется, что заблуждения быть не может. Каждый из них остается при своем мнении. Бармен решит, что Лиза просто не хочет признавать ошибку, а сама девушка пугается категоричности собеседника. Не приснился же ей тот вечер, в конце концов! — Я тогда была не одна, заказ делала моя знакомая, — Лиза делает еще одну попытку прояснить происходящее. — Как ее звали? — Эмма. — Ворон?       Лиза кивает. — Тогда все понятно, — махает рукой парень. Он наклоняется к девушке и начинает говорить тише, словно боится, что кто-то его может подслушать. — У бара вообще-то концепция: ну, идеальные рецептуры, которые не поддаются изменениям, ведь мы не можем гарантировать качество придуманного гостем напитка. Однако с Эммой это не работает. По старой дружбе я готовлю ей любую бурду, которая придет ей в голову в очередной раз.       Исключение бармен делает и Лизе, наверное, по ее «старой дружбе» с Эммой — девушка получает отвертку. Сложно сказать, что этот напиток как-то сильно пришелся по душе студентке и она готова была за него бороться. Просто именно сегодня ей захотелось понастольгировать. — Вы давно знакомы? — Осторожно интересуется девушка. — С Эммкой? Пять лет. — Ого.       После отвертки Лиза начала дегустировать коктейли в меню. Девушке так понравилось внезапное чувство расслабления, что останавливаться совершенно не хотелось. Она задорно смеялась, рассказывала нелепые истории и впервые чувствовала себя свободной. Ваня показался очень хорошим собеседником, хотя, большую часть времени молчал и готовил заказы, но настроение девушки было таким озорным, что она этого совершенно не замечала.       Потом произошло закономерное, но не самое приятное событие — девушка перепила. Вообще-то бармен сразу заметил, что девушке хватит, но та профессионально давила на жалость, и парень, о чем потом очень пожалел, готовил для нее дальше. Лиза строила глазки, говорила, что ей впервые так хорошо, что в последнее время вокруг нее нет ничего кроме человеческих страданий, а сегодняшний вечер единственный, который дает ощущение счастья. Пусть и мнимого, короткого, но такого долгожданного.       Проблема была еще в том, что в отличие от других баров, здесь шуметь было не принято. Ваня очень просил Лизу вести себя тихо, но это было бесполезно. Боясь, что охрана сейчас выставит студентку на улицу, в чем, впрочем, окажется права, бармен отвел девушку в подсобку, где находиться та не имеет права. И все-таки это было лучше улицы, ведь неизвестно, что может случиться с красивой, беспомощной девушкой в большом и опасном городе. — Кто тебя может забрать? Продиктуй номер, — нервно тараторит Ваня, боясь, что гости вот-вот подойдут к барной стойке, а его нет на месте.       Лиза вопрос слышит, но ответить на него не может, и не только потому, что у нее заплетается язык. Лисси, пусть и лучше, но еще не настолько, чтобы заставлять напрягаться. Куликова точно бы приехала и в беде не бросила, но Лиза права не имеет просить. Да и куда ее может отвезти подруга? К себе домой? Вряд ли ее родители обрадуются такой гостье, да и о Румянцевой у них хорошее впечатление, портить его не хочется. К себе домой Лизе нельзя. Только не к маме, которая сейчас в унынии из-за разрыва. Отец временно вышел из семейного чата да и черт знает, где сейчас пропадает. Остается один вариант — ночевать в баре. — Короче, я звоню Эмме! — Нееет! — Вопит студентка, вставая с пола. Она хватается за стеллаж, да так сильно, что с полок летят упаковки сока. — Ой… Прошу прощ…про…щения.       У девушки словно в секунду кончаются батарейки, она падает на пол и начинает дремать. Ваня понимает, что дело — дрянь. Все это время он действовал напропалую, и это вышло боком. После того как он разлил двум мужчинам пива, воспользовался перерывом и набрал номер своей подруги, которая долго не брала трубку — спала после смены. — Алло? — Радостно сказал бармен, услышав, что вызов принят. — Ивасик, — заспанным голосом говорит девушка. — Какого… — Эммочка, забирай свою подружку быстрее, пока она мне всю подсобку не разнесла. — Ты там обкурился что-ли? — Ругается Ворон. Ей совсем не нравится, что кто-то нарушил ее сон, даже если этот кто-то ее друг. — Я обкурился? Это твоя подружка приехала и напилась как последняя… — Ванечка, у меня одна подружка — кормящая мать, а вторая греет сейчас жопу у океана. Кто именно из них нарушил мой чудесный сон? — Та, которую зовут Лиза.       По ту сторону трубки слышится неутешительная тишина. В голове Эммы сейчас много вопросов. Она не верит, что речь идет именно о Румянцевой. Нет, та давно славится неумением пить, но как она оказалась… Ворон убирает телефон от уха, ставит его на громкую связь и заходит в приложение по заказу такси, находит историю поездок и замечает адрес последнего заказа. — Сейчас приеду, — только и отвечает врач, а затем тут же кладет трубку.       Это самое «сейчас» растянулось на полчаса, потому что сначала Эмма приводила себя в порядок, а затем добиралась до бара. Могла и не торопиться, потому что студентка все это время спала на полу. Правда, судя по разбросанным около нее расходникам, была предпринята еще одна попытка уйти. Слава богу, тоже неудачная. — Короче, забирай ее и сваливайте быстрее, и так уже на все камеры попали… — Вань, ты че так нервничаешь? Тем более, камеры у вас не работают, — пытается успокоить нервного бармена Эмма, но тот лишь махает рукой и уходит готовить коктейли.       Перед Ворон открывается не самая приятная картина: распластанная на полу студентка. Эмма медленно подходит к Лизе, садится перед ней на корточки и убирает с ее лица пряди волос. Ворон словно никуда не торопится, молча смотрит на студентку, не предпринимая никаких действий. Потом, правда, ей это все-таки надоедает. — Елизавета! — Прикрикнула врач, заставляя студентку начать шевелиться. — Подъем!       Подниматься никто, конечно, не планировал. Лиза уверяла, что ей будет хорошо спать на полу. Эмма сделала еще пару попыток договориться мирно, но вскоре осознала, что придется действовать радикально. Ворон налила стакан воды и вылила его прям на студентку, от неожиданности Лиза действительно приподнялась, Эмма, воспользовавшись этим, подхватила девушку под руку и вывела из бара. Усадить Лизу толком не удалось. Ворон практически уложила ту на задние сидения, понадеявшись, что им не встретятся сотрудники дорожно-патрульной службы, которые впаяют Эмме штраф за непристегнутую девушку. И это еще хорошо, если не зададутся вопросом, что с ней. — Мне плохо, — стонет Румянцева, когда половина пути была пройдена. Кажется, она начала медленно приходить в себя. — Потерпи, крошка, сейчас приедем, и я дам тебе таблетку и пиздюлей.       По салону машины разносится трель телефона, Эмма понимает, что для нее трель незнакомая. Это неудивительно, ведь звонил телефон студентки, которая отчаянно пыталась взять трубку. Ее совершенно не смущало, в каком состоянии она собирается сейчас разговаривать с мамой. — Телефон дай, — просит Ворон, протягивая руку назад. Отчего-то Лиза не спорит, отдает мобильное устройство врачу и вновь укладывается спать. — А теперь главное держи рот на замке. Алло?       Обеспокоенная отсутствием дочери Ирина Анатольевна не сразу поняла, что разговаривает не с Лизой. У нее появилось много вопросов, на каждый из которых Эмме пришлось бесстыдно врать. Она представилась одногруппницей Лизы, наплела что-то про совместный реферат и что сама Лиза от усталости после смены уснула. Родительница успокоилась и повесила трубку, попросив, что б завтра ее дочь вернулась домой как можно раньше.       У дома Эммы Лиза, к счастью, начала самостоятельно передвигаться. Ворон, конечно, вела ее за локоть, но хотя бы не тащила на себе. Некоторые соседи, которые в это время выгуливали своих собак, странно косились на Эмму. Все-таки они знали ее как порядочную соседку и хорошего врача, однако девушка совершенно не замечала косых взглядов. — Мы что к тебе? — Удивленно спрашивает студентка. — К тебе надо было? — Ой, — махает девушка. — Ко мне нет…не надо было! — Да не ори ты так, — морщится Ворон. — Ты только не приставай ко мне! — Уже шепчет Лиза. — Хорошо, не буду.       В квартире Румянцева практически сразу была уложена спать. Студентка скинула с себя кроссовки в коридоре, затем Эмма помогла ей избавиться от верхней одежды, потому что та была не в состоянии, и отвела в гостиную, где Лиза упала на диван и уснула. Ворон подложила под голову девушки подушку и накрыла ее пледом. Сейчас она была такой уставшей, что хотелось спать не меньше. Ей казалось, что как только ее голова коснется подушки, девушка сразу же вырубится, ничуть не уступая Лизе. Впрочем, так оно и случилось.       Спала Лиза крепко, ни разу не поднимаясь. Зато тяжело просыпалась утром, по классике жанра с раскалывающейся головой. Кажется, она даже простонала, что не осталось неуслышанным Эммой, которая тут же появилась в комнате. — О! Проснулась?       Лиза несколько секунд анализирует голос, который на мамин совсем не похож. Тогда девушка открывает глаза и замечает обстановку — тоже далекую от домашней. Наконец Лиза видит перед собой Ворон, которую раньше у себя в квартире не наблюдала. Все это наталкивает на одну простую мысль.       Она ночевала не дома.       Румянцева чувствует, что находится в одежде, это утешает. Значит, между ними ничего не было, но что тогда было? Лиза напрягает память, вспоминает вчерашнюю поездку в бар, Ваню, а дальше… Черт, ничего!       Пока Румянцева вспоминала события вчерашнего вечера, Ворон успела сходить на кухню за стаканом воды и какой-то таблеткой. Врач подходит к девушке и требует весьма нескромную просьбу: — Рот открой. — Я сама, — робко отвечает Лиза, протягивая руку, но Эмма была непреклонна. — Сама ты вчера такси домой себе вызвала.       Лиза вздыхает, ей становится стыдно и некомфортно. Стыдно от вчерашнего, а некомфортно от происходящего сегодня. И все-таки рот она приоткрывает, куда Эмма вкладывает какую-то горькую таблетку, которую Лиза тут же запивает водой. — Извини. — Да ладно, бывает.       Лиза неуверенно кивает головой. Бывает… С ней такого обычно не бывает. Желая прекратить парад неловкости, Румянцева молча собирается и уезжает на пары, так и не поверив в случившееся.