Практика

      Потерпи…

Елизавета!

             …крошка, сейчас приедем…

***

— Лиза! Ну ты меня вообще слушаешь?       Куликова негодующе закатила глаза. Полчаса она распиналась перед своей подругой, а та все это время летала в облаках. Румянцева же, услышав возглас одногруппницы, вернулась на землю, однако, как бы она не пыталась, так и не смогла вспомнить сути разговора. — Прости, Лисси… В последнее время все как-то… — Влюбилась что ли? — Озорно спрашивает подруга, перебивая Лизу. К слову, моральное состояние Куликовой заметно улучшилось. Даже психотерапия не понадобилась: забота и поддержка близких стали лучшим лекарством. — Что? Нет! — Испуганно завопила девушка, махая руками. — Ну, точно влюбилась. И дома ты не ночевала… — Откуда ты знаешь? — Вижу… — Экстрасенс хренов! — Хмыкает Лиза, затягиваясь сигаретой. — Ни в кого я не влюбилась, а ночевала…у папы. В гости к нему ездила.       В гости к папе девушка, конечно, не ездила. Лиза не знала, где тот обитает. Может, дело было в том, что у них в принципе никогда не было каких-то особых близких взаимоотношений, может, в чем-то еще. В любом случае, Румянцева не сильно переживала из-за возможного разрыва родителей. Неожиданно свалилось столько проблем, что последнее, о чем хотелось думать — как там мама с папой. — Ой, прости, я что-то не подумала, — виновато проговорила Алиса. — И как он? — Нормально, — пожимает плечами Румянцева, делая очередную затяжку.       Они стояли у входа в университет, который давно считался местной курилкой. Здесь курили и преподаватели, и студенты, и случайные прохожие. Кто тут точно не курил последние пять лет, так это Лиза, но, кажется, времена меняются.       Подходящие к университету парни удивленно таращились на подругу, заметив, чем та занимается. Ни Андрей, ни Золотой не догадывались, что Лиза способна взять в рот подобную дрянь. Все годы Румянцева была единственной в их компании, кто так и не начал курить. Она стойко держалась много лет, и было очень обидно, что та все-таки сдалась. — Лизок, ты че творишь? — Пришел в изумление Андрей. — А кто на первом курсе говорил: «Здоровье важнее, чем удовольствие от одной сигареты!». И вообще сигареты — это ядовитые, гремучие змеи, которые обвивают твои легкие и… — Золотой, ты идиот? — Перебивает друга Лиза. — Это была наша преподавательница по анатомии. — А, да? Странно, мне казалось… Впрочем, неважно, ты тоже что-то похожее говорила.       Лизе совершенно не нравились комментарии от ее знакомых по поводу ее новой пагубной привычки. Она понимала, что это вредно, плохо и…что там обычно говорят? Но все курили! Все себя травили этим идиотским никотином. Так почему девушка должна себе отказать в небольшом расслаблении? Тем более она не планирует курить долго. Сейчас кончится цепь из стрессовых ситуаций, и она обязательно перестанет.       Вообще-то в университет ребята приезжают нечасто. Большая часть студентов пропадает на работе, все-таки возраст уже немаленький. Однако иногда их всех заставляют явиться то на собрание, то на какую-то обязательную лекцию. Делать нечего — приходится приезжать. — Фу, опять пепельница пришла, — кривится староста. — Кира, мы тоже рады тебя видеть! — Улыбается Алиса, перед тем как занять места на задних рядах.       Кажется, лекцию не слушал никто. Ну, ладно, пара ребят на первом ряду даже периодически задавали вопросы, ну, а так… Староста переписывалась с деканатом, выясняя, что делать с девочкой, у которой задолженность по оплате семестра, Андрей играл в какие-то стрелялки, Золотой рассказывал про свою новую возлюбленную, пока Андрей играл в какие-то стрелялки, Лисси писала реферат за какого-то первокурсника, желая подзаработать дополнительных денег, а Лиза… Лиза просто сидела и думала.       Об Эмме.       Не выходил из головы вчерашний эпизод, которым так хотелось поделиться с подругой, но Румянцева знает — нельзя. Тогда, на третьем курсе, Алиса слишком много сил и нервов потратила, чтобы вытащить девушку из апатии, случившейся после прощания с Ворон. Алиса осудит. Не для того все это было, чтобы сейчас вновь прийти обратно. С другой стороны, за что осуждать Лизу? Да, переночевала у Эммы, но ведь ничего не было. Просто Румянцева попала в идиотскую ситуацию, а Ворон помогла. Все бы помогли на ее месте.       Или не все?       Лизу охватывает странное чувство, назвать которое ей не удается. В ней снова живет трепет, такой, которого уже давно не было слышно. Грусть сменяется радостью, а затем наоборот, и так еще несколько сотен раз. Лизе было бесконечно стыдно за вчерашнее, но куда больше хотелось повторить случившееся вновь. Если бы она вернулась в прошлое, заранее зная, чем все закончится, напилась бы снова не задумываясь. И это то, в чем действительно трудно себе признаться. Девушку магнитом тянет на работу, хочется как можно скорее приехать в больницу и пройтись по коридорам знакомого отделения. Румянцевой хорошо. Хорошо, а потом опять плохо. И Лиза вдруг чувствует,       что все это связано с Эммой.       Только не это! Только не снова! Только не на те же грабли… Урок давно усвоен: Эмма не полюбит никого кроме себя. Зачем опять лезть в это болото? Ну почему нельзя было влюбиться в того парня, который звал на свидание в прошлом году? Ну почему обязательно во влюбленную в себя Эмму?       Студентка берет все это время покоящийся на краю стола телефон и снимает с него блокировку. Находит расписание на следующую неделю и не верит — во вторник совместная смена с Ворон. И Лиза заранее знает, что будет она непростой.       Казалось, что вторник наступит нескоро, но девушка не успела и глазом моргнуть, как ей пришлось ехать в больницу. Она знает, что сейчас где-то рядом, в своем авто, в больницу едет Эмма. Возможно, уже приехала. В последние годы врач привыкла приезжать раньше и уезжать позже. Лиза не знала, что Эмма уже сидит в кабинете с Замятиной, куда ее вызвали еще день тому назад.       Ворон не очень хотела разборок, она считала, что ее юношеский максимализм уже прошел. Не хотелось писать объяснительную, не хотелось слушать нравоучений, не хотелось в тысячный раз извиняться. В общем, в кабинете Ворон сидела, не скрывая нервозность. Она кусала губы и трясла ногой, пока Вера Ивановна разговаривала с кем-то по телефону. Разговаривала долго, из-за чего фантазия Эммы успела напридумать всякого. Самый реалистичный вариант — это, конечно, произошедшее накануне. Все-таки не следовало в операционную брать сестру без должных навыков. Однако откуда об этом могла узнать заведующая? Неужели Илья проболтался? А как же его: «Эмма, ну что ты! Конечно, не расскажу, но только ради тебя и твоих невероятной красоты глаз». Кажется, тошнота вновь подступила к горлу. — Договорились тогда с вами, ага, всего доброго! — Наконец прощается Замятина и кладет трубку. — Прости, Эммка, ну это министерство уже с ума сошло, честное слово! — Да все в порядке, — отмахивается девушка, чувствуя, как неуверенно звучат ее слова. — Я чего тебя позвала! Плановую хирургию у нас закрывают на ремонт… — Да, слышала, но сразу скажу, что маляр из меня никакой, и если вам нужна помощь, то все-таки лучше… — Эмма, давай ерунды не говори! Тоже такая интересная, конечно. У нас не все так плохо с финансированием… И… Ну вот! Забыла, что хотела сказать. Все из-за тебя! — Ругается Вера Ивановна, но ругается так безобидно, что на лице Эммы появляется улыбка. — Плановую хирургию закрывают на ремонт… — повторяет недавно услышанные слова врач, желая помочь начальнице. — Точно! В общем, двух ординаторов нам отдают, одного я Доронину отдам, ну, а одного тебе, Эмма. Может, хоть это встряхнет тебя наконец.       Ординаторов врач любила. Нет, обучать, конечно, ей жутко не нравилось. Хотя, надо признать, делала это она весьма достойно. Вон! Даже из непутевого Макара что-то получилось. Для Эммы ординатор — человек, на которого можно спихнуть всю самую нелюбимую работу, чем девушка пользовалась без зазрения совести, так что новость врачом была принята спокойно, наверное, даже радостно. Все-таки Эмма представила гораздо худшие сценарии их возможного разговора. — И когда я его увижу? — Ее, — поправляет Замятина. — Это девушка. — Что? — Не верит своему счастью Эмма. — Господи, ну наконец-то! Я устала существовать среди мужчин. — Не поняла? — Ну, — замялась Ворон. — С вами я очень редко оперирую, к сожалению, поэтому не считаю… — Так, ладно, — отмахивается женщина. — Она сегодня приедет, так что как раз и познакомитесь. Зовут ее Лена и, Эмма! Я тебя очень прошу, ну будь ты человеком. Я тебя знаю! У тебя если под рукой кнута не окажется, ты же пряником начнешь бить! — Ой, да я вообще ангел! Просто крылья в ремонте. — Иди уже, — качает головой заведующая. — Крылья у нее в ремонте…       Та самая Лена, видимо, неосознанно подражала своей наставнице, потому что приехала куда раньше, чем следовало. Возможно, дело было в том, что работать в экстренной хирургии для нее когда-то было главной мечтой, просто не сложилось. Зато теперь она вполне себе может выхватить у судьбы шанс и продолжить в этом направлении.       Первой с кем познакомилась Лена была Лиза. Они столкнулись случайно около раздевалки. Санитарка мыла там полы и запретила заходить, пока те не высохнут, так что девушки стояли около входа, ожидая, когда смогут зайти в помещение.       На удивление, разговор завела Лиза. Она сразу заприметила Лену, которую раньше здесь не видела. Незнакомка показалась ей очень красивой. Лена была обладательницей длинных светло-русых волос, голубых глаз и феноменально пропорционального лица. Лизе казалось, что внешность этой девушки настолько идеальная, что ей стоило идти в модели, а не в медицину. Тем не менее, Лена здесь. И несмотря на исключительность своих внешних данных оказалась весьма приятной девушкой. — Ты сюда медицинской сестрой? — Поинтересовалась Румянцева. — Ой, нет! Я ординатор, просто наше отделение закрыли на ремонт, ну и раскидали нас по оставшимся… Слушай, а ты не знаешь Эмму Ворон? Она должна у меня наставником быть.       Лиза кусает губу. Она прекрасно знает Эмму Ворон, если бы эта Лена только знала, насколько близко они знакомы. — Да вон она, — пытаясь придать голосу равнодушный тон, Румянцева указывает на стоящую около поста блондинку. — Это она? Охренеть! — воскликнула ординатор, начиная абсолютно бесстыдно глазеть на врача. — Слушай, а ты не знаешь… она случайно не по девочкам? М?       Кажется, Румянцева даже покраснела от такого вопроса. Она была шокирована, насколько свободно Лена такое спрашивает. И ведь студентка прекрасно знала ответ на этот вопрос. Эмма ей не только в теории, но и пару раз на практике показала, какой пол ее действительно привлекает. Однако заниматься аутингом для Лизы кажется неприемлемым, поэтому она решает пойти в контратаку. — А тебе зачем? — Да, просто она так соответствует моему типажу! — Слушай, да вроде ей мужчины нравятся, — зачем-то врет Румянцева. — Серьезно? Странно, мой радар меня обычно не подводит. — Девочки, можете заходить, — приглашает санитарка в раздевалку, выходя оттуда с ведром.       Лена заходит внутрь на энтузиазме, подпевая себе что-то под нос, а вот у Лизы еле передвигаются ноги. Она дожидается, пока Лена переоденется и выйдет, чтобы остаться наедине с собой. К сожалению, гнетущая тишина не начала действовать на девушку благотворно. Какая-то черная меланхолия захватила ее сердце. Лизе плохо, очень плохо. Она убеждает себя, что не ревнует, что всем будет даже лучше, если Эмма начнет с кем-то встречаться, но одна только мысль, что Румянцева снова наткнется на обжимающуюся с какой-то девушкой Ворон, заставляет почувствовать себя отвратительно. Лиза была готова начать все сначала, но она точно не была готова пережить то же самое.       В раздевалку заходит Эмма, которая видит Лизу и тут же ловит себя на желании поязвить, ей страшно хочется припомнить недавно произошедшее, однако она быстро передумывает. Ворон достаточно быстро считала чужое настроение и поняла, что шутку ее здесь никто не оценит, а работать на неблагодарную аудиторию ей неинтересно. Оставалось лишь сесть рядом и поинтересоваться, как чувствует себя студентка. — Нормально все, — бросает Лиза, не смотря на врача. Ее унылый взгляд направлен в пол, что еще больше подчеркивает, что ничего нормального здесь нет. — Извини, что я доставила тебе тогда неудобства, мне стыдно, и… — Да ладно, — спокойно отвечает Ворон, все еще внимательно наблюдая за Румянцевой. — Я удивилась, если честно, что ты так легко отнеслась к этому. — А что мне надо было сделать? Перекинуть тебя через колени и хорошенько отшлепать?       Лиза наконец-то отрывается от пола, смотрит на Эмму, а затем резко отворачивается. На ее лице появляются подобие улыбки и легкий румянец. Да уж, от Ворон можно ждать что угодно. — Ну, нет… Но я думала, ты хотя бы наорешь. — Ой, когда я на тебя орала? — Ой, когда не орала?       Румянцева наконец оживляется. Ей нравится, что сейчас они здесь вдвоем и им никто не мешает. Эту обстановку она находит даже чем-то интимным. Они сидят совсем близко, смотрят друг другу в глаза и о чем-то молчат. Эмма облизывает губы, ее рука весьма по-собственнически ложиться на чужую шею, желая притянуть к себе. И ведь притягивает. Кажется, что нежно, но весьма настойчиво. Лиза понимает, что сейчас произойдет. Она слышит, как в голове кто-то бьет тревогу, как кто-то громко кричит: «нельзя»! Сердечный ритм девушки ускоряется, она чувствует, как организм хочет сбежать. Ее глаза начинают бегать, мышцы напрягаться, а конечности трястись. Бей или беги? Бей или беги? Бей или…       Беги!       Лиза вырывается из захвата и встает со скамьи. Она буквально секунду смотрит виноватым взглядом на Эмму, извиняется, а затем стремительно покидает раздевалку, прячась в коридорах больницы.       Эмма тяжело вздыхает, тоже встает и уходит, не забыв посмотреть на себя в зеркало. Несостоявшийся поцелуй прилично испортил ей настроение. Ворон чувствует себя идиоткой, словно увидела намек там, где его не было, словно ошиблась в простейшем уравнении. В попытках успокоиться девушка уходит с головой в работу, не обращая внимание на Лизу.       Зато Ворон обратила внимание на Лену. Правда, с новым ординатором она общалась не сильно вежливо — в своем воспитательном стиле. Только вот Лену это ничуть не испугало, она все больше присматривалась к Эмме и все больше убеждалась, что Лиза ошиблась. Ну, не может эта девушка быть по парням! Видимо, Лапина настолько присмотрелась к врачу, что решила действовать.       По окончании суток Эмма впервые за долгое время решила не задерживаться. Ей показалось, что разнообразия ради можно попробовать приехать домой вовремя. Ну, и к тому же зашедший на сутки Илья не прибавлял мотивации задержаться хотя бы на минуту.       Быстро собравшись, девушка покинула стены больницы и направилась на парковку, не обращая внимания, что за ней кто-то идет. Она обыденно дошла до своей машины и села за водительское кресло, желая по-скорее добраться до дома. И вот девушка уже собралась заводить машину, как вдруг… дверь открывается снаружи и на соседнее кресло весьма по-собственнически присаживается Лена.       Эмма вопросительно смотрит на ординатора, растерялась настолько, что не может подобрать слов. Ворон не привыкла теряться, но к ней в машину не каждый день присаживается, пусть и симпатичная, но очень малознакомая девушка.       Впрочем, Лена видит немой вопрос и спешит ответить: — Думаю, нам по пути.       Врач не глупая, понимает все без слов. И, наверное, еще бы пару лет назад обязательно воспользовалась этой возможностью, но сейчас у нее нет никакого желания даже развивать этот диалог. С возрастом, а может, чем-то еще ценности сменились. Теперь Эмма предпочитает провести лишние минуты во сне, а не в компании очередной девушки для одноразовой связи. — Котенок, а я не поняла, — наконец собралась врач. — Тебе место в ординатуре не нужно? Так ты скажи, знаешь, сколько желающих?       Кокетливая улыбка пропадает с лица Лапиной. Теперь она растерялась от чужих слов. — Я просто подумала… — Знаешь, некоторым думать вредно, — вздыхает врач и все-таки заводит машину. — Говори, где живешь, подвезу тебя. — Спасибо, — растерянно благодарит Лена, а после диктует адрес.       Ворон отвозит девушку домой, советует ей забыть их сегодняшний разговор и желает удачи в обучении. Теперь-то Лене удача не помешает, Эмма явно не настроена к девушке положительно, и Лапина уже начала думать, как можно загладить вину перед врачом и попробовать еще раз.       На самом деле, Эмма мстить не собиралась. Она сразу же забыла о случившемся, как только ей удалось приехать домой. У девушки было несколько часов на сон перед их с Дашей встречей. Подруга впервые нашла время в своем плотном материнском графике для того, чтобы встретиться с Эммой.       Место они выбирали недолго, все тот же бар с все тем же Ваней, который готовит самые лучшие коктейли в городе. Некогда кормящая Даша наконец перевела своего ребенка на обычное питание, от того может себе позволить хорошенько с Эммой повеселиться.       Сначала настроение Ворон было веселым. Она много смеялась, вспоминая какие-то истории. Однако с каждым выпитым коктейлем, с каждой каплей алкоголя, которая попадала к ней в организм, почему-то становилось все грустнее. Улыбка постепенно становилась все менее заметной, пока окончательно не испарилась с лица. Глаза Эммы больше не сверкали, вернулась на место привычная для них тусклость, что не осталось незамеченным для Даши. — Эми, ты чего?       Ворон берет стопку с чем-то крепким и залпом выпивает, а затем наблюдает, что все закуски съедены. — Я чуть не поцеловала Лизу, — серьезно говорит врач. — Но не поцеловала? — Нет, — отрицательно мотает головой Эмма. — Она не дала этого сделать.       Даша разочарованно вздыхает. Она помнила, что было два года назад. Помнила, сколько Эмма себя винила и как быстро все изменилось. Для Ворон история с Лизой была особенной. Это поворотная точка в ее жизни, после которой уже не было как прежде. Это же тогда Эмма прекратила вступать в половые отношения с каждой возможной девушкой. Это же тогда Эмма ушла с головой в работу и стала доводить себя до изнеможения. Ворон не страдала по Лизе, не ностальгировала по их взаимоотношениям и точно не хотела все вернуть. Тем не менее, Лиза сильно повлияла на врача. Даша просто боится представить, что будет после этого раза, если в тот они разошлись, разрушившись. — Я знаю, что ты меня осуждаешь, я тоже, не волнуйся. Вообще не знаю, что на меня нашло, просто мне показалось, что… В общем, в этом и проблема, что мне показалось, — нервно проговорила Эмма, скомкав салфетку. — Просто мне кажется, что это опять все плохо закончится для вас обеих. Лизе не стоило возвращаться в отделение. — Она не знала, что там я. — Но довольно быстро узнала же, но не ушла. — Не ушла, — кивает Эмма. — Потому что знает, что сможет держать себя в руках. Она сможет, а я нет. Только мне некуда уходить, Даш.       Эмма наконец признается, что чувствует себя одиноко, что в последние месяцы готова лезть на стену от этого проклятого чувства. Она устала от безмолвия, устала от того, что дома ее никто не ждет, а с работы никто не торопит. Тишина в квартире уже давно сводит с ума, когда эхо собственного голоса теряется в пространстве. Стабильно отсутствующий резонанс и бесконечная пустота стали настолько привычны, что уже давно не чувствуются как патология. Эмма одна. И наверное, это результат исключительно ее действий. Собственноручно заперла себя в вакууме, куда проникла лишь бесконечная тревога, сводящая с ума. Эмма чувствует собственное бессилие, что уже никогда не сможет ничего изменить, и ей остается только смириться.       Но смириться страшно. — Эми… Пойдем подышим?       Ворон не заметила, как ее начало потрясывать, но голос Даши вернул ее в реальность. Эмма кивает, и они вместе выходят на улицу, где долго стоят под дождем, крепко обнимаясь. Ворон убеждает себя, что не одна, что рядом с ней есть, как минимум, Дашка, но почему-то верить себе больше не получается.

***

      Лиза сидела за постом, пока рядом стоящая Лена заполняла какие-то бумажки. Румянцева все время косилась на девушку, не решая задать вопрос, который уж очень просится! Дело в том, что тогда на парковке Лиза тоже присутствовала. Она изначально заметила, как поторопилась Лапина, как только у Эммы закончилась смена. Пытаясь угомонить тревожность, Румянцева решила пойти в обход через парковку, заодно кинув взгляд на машину Ворон. И какого же было удивление Лизы, когда она заметила, что ординатор села именно туда, а затем Эмма тронулась с места. Неужели так быстро? Неужели так просто? Хотя, когда у Эммы было сложно? — Ну как тебе у нас? — Решает зайти девушка издалека. — Прикольно, в целом, но… ладно, ты только никому не говори! У меня тут с Эммой…       Лиза чувствует, как напрягается все тело. — …произошла не очень приятная ситуация. В общем, я поторопила некоторые события, и… Теперь она ко мне очень строго относится. Даже из операционной выгнала сегодня. Прикинь? — Прикинула, — куда спокойнее отвечает девушка, убедившись, что ревновать не стоит. По крайней мере, ее Эмма никогда не выгоняла. Не выгоняла же?       Через пару минут Эмма выходит из операционной, самостоятельно завершив операцию. Она осторожно подходит к посту и остается незамеченной, из-за чего Лена сильно пугается. — Блять! — Вырывается у девушки, как только она чувствует чужое присутствие рядом. Видимо, успела уйти в свои мысли. — Не блядь, а Эмма Викторовна, — поправляет Ворон. — Ой, Эмма Викторовна, простите, пожалуйста, я не… — Лиза, вколи еще Семенову анальгетик, не могу уже его стоны на весь этаж слушать. — Да, хорошо, — кивает Лиза и уходит.       Ворон выглядела вполне себе неплохо. Наверное, правильнее сказать, как обычно. Да, была видна усталость, но ничего критичино. Уж точно никто не смог бы разглядеть в девушке что-то более весомое, что-то, что видела Даша. И вела себя Эмма тоже как обычно, не давая никому даже малейшего повода подумать, что с девушкой что-то не так. Слабость на работе Ворон себе по-прежнему не позволяла.       Стоило врачу направиться в ординаторскую, как вдруг к ней прибился Илья, которого совершенно точно не было настроения сейчас слушать. — Эммка! Чудесно выглядишь сегодня, новая помада? Тебе идет! — Ей два года, — недовольно ответила Эмма, раздражаясь назойливому сопровождению. — Тебе чего надо? — Да мне ничего, так…хотел поболтать, узнать, как ты. — Отлично! — Выпаливает Эмма. — Это всё? Ну, тогда, на раз собрался, на два съебался!       Илья так и остается стоять на месте, остолбенев от неожиданной агрессии. Мужчина смотрит на отдаляющуюся коллегу и удивляется, что с ней такое. Приходит к выводу, что это недостаток мужской теплоты. Ну, ничего! Совсем скоро она это осознает и наконец ответит ему взаимностью.       Желая вернуться в равновесие, из которого ее только что выбил Илья, Эмма заваривает себе зеленый чай. Она слышит, как дверь позади нее открывается. Это окончательно выбивает ее из терпения, потому что больше всего на свете сейчас хотелось побыть в тишине.       Врач резко поворачивается: — Да оставь меня… — Эмма замирает, наблюдая, что за ней стоит Лиза, а не Илья. Это и удивляет, и успокаивает одновременно. — Извини, я подумала, что это… — Илья? — Договаривает Румянцева, видя, что Эмма не решается произнести вслух это имя. — Ага.       Ворон отворачивается и начинает вновь размешивать чай. Ладно, возможно, все-таки сохранять самообладание ей становится труднее, но чисто внешне она действительно выглядит привычно. — Ты Семенова уколола? — Вдруг разбавляет тишину врач. — Уколола, — кивает девушка. — Не доверяешь?       Эмма выбрасывает в ведро заварку и отпивает чай. Кто сказал, что зеленый успокаивает? Ничего особенного! По крайней мере, он не спасает от полоумных коллег, которые не понимают слово «нет» даже с десятого раза. — Доверяю, но проверяю, — уже мягче отвечает врач.       Лиза кивает головой и подходит ближе. Ее рука совершенно случайно берет руку Эммы, и та как будто и не сопротивляется. Так и стоят они, держась за руки, словно что-то в этом есть.       Настроение у девушек было разное. Если Эмма пыталась подавить свою токсичную ауру, то Лиза желала кокетничать. Ее так обрадовало, что Ворон не попалась на удочку Лены, что хотелось пойти и что-то себе доказать. Например, что Румянцева действительно что-то значит для Эммы.       Лиза делает робкий шаг вперед, приближаясь к Ворон слишком сильно. Только успевает потянуться к девушке, как Эмма тут же делает шаг в сторону, не давая поцелую случиться. Кажется они поменялись местами. — Ты в себе сначала разберись, — бросает Эмма и выходит из ординаторской.       На столе так и остается недопитый чай.