Практика

***

      Идеально круглые. Не слишком высокие, но и не плоские. Черт знает, какие внутри, но снаружи с идеальной золотистой корочкой. Да и внутри, нет сомнений, они тоже получились отменными. Сырники у Лизы всегда выходили нежными и вкусными.       Готовить девушка начала рано. Кажется, когда ее мама родила Петю и тут же лишилась свободного времени. Это Румянцева была идеальным ребенком даже в период младенчества. Ее брат отжигал концерты с утра и до позднего вечера. Это Лиза почти не плакала и лежала в том же положении, в котором ее оставила родительница. Петя орал даже если его все устраивало. Ну, просто для профилактики.       Наверное, ухудшалось все и взглядами Ирины на распределение ролей в семье. Лиза много практиковалась, потому что иначе, по мнению мамы, никогда не станет полноценной женщиной. Зато теперь у нее получаются идеальные сырники.       Лиза слышала шаги Эммы, поэтому не испугалась, когда почувствовала чужие руки у себя на талии. Ворон всегда засыпала позже и просыпалась раньше Лизы. Не потому что ей было достаточно меньшего количества сна, а потому что у нее уже очень давно проблемы с режимом. И пока она принимала утренний душ, Лиза решила приготовить им завтрак. Она уверенно орудовала лопаткой, пока Эмма целовала ее куда-то в шею. Как-то излишне нежно, совсем не в духе Ворон, девушка убирает волосы Лизы с шеи, чтобы предоставить себе еще больше пространства для поцелуев. И все-таки надолго ее не хватает, потому уже через несколько секунд острые зубы впиваются в шею Румянцевой. На самом деле совсем не больно, но Лиза пользуется этой возможностью, недовольно вскрикивает и отходит от Эммы. — Можешь поесть, если так изголодалась, — бурчит младшая. — Изголодалась, но еда тут совсем не причем… Я верю, что ты очень старалась, когда готовила, но завтракать с тобой не буду. — Почему? — Расстроенно спрашивает Лиза. Она замирает и переводит свой опечаленный взгляд на Эмму, не веря в услышанное. Румянцева действительно старалась и ей совсем не хотелось знать, что все это было зря. — У меня аллергия на яйца. — На яйца? — Удивляется девушка. Ей казалось, что ни у кого на свете не может быть такой аллергии. На цветение да, на шерсть да, но на яйца? — Зачем ты их тогда покупала? — Это не я покупала, — сдержанно отвечает Эмма.       Лиза еще пару мгновений смотрит на Ворон, затем глотает обиду и отворачивается. На душе становится мерзко. Вряд ли Эмма похожа на ту, что станет вести монашескую жизнь, но можно было хотя бы скрыть это. Ну, из уважения к Лизе, например. — Боже, Лиза, нет! — Вдруг громко говорит Ворон, замечая, что Румянцева помрачнела. — Ко мне мама приезжала.       Лиза лишь согласна кивает: — Ага…мама.       Сырники резко перестают быть аппетитными. Куда-то пропал их приятный глазу румянец, сами они кажутся теперь тяжелыми и нескладными. Настолько увесистые, что даже самый маленький их кусочек теперь не влезет в горло. Лиза берет в руки тарелку, на которой аккуратно разложены сырники, и переворачивает ее над мусорным ведром, наблюдая, как один за другим отправляются в помойку. Затем она небрежно кладет тарелку в раковину и уже движется к выходу из кухни, как вдруг цепкая рука хватает ее за локоть, и не нужно гадать чья. Недовольная Румянцева оборачивается и видит, как Ворон протягивает ей свой телефон. — Что это? — Без особого интереса спрашивает младшая. — Номер моей мамы. Звони, спрашивай, раз мне не веришь.       Лиза кусает губу. Она смотрит в глаза Эммы, в которых уже нет утреннего азарта. Кажется, она не юлит и на полном серьезе готова доказать девушке правдивость своих слов. — Извини, — шепчет Лиза, и Ворон опускает руку. — Даже если бы здесь была бы не моя мама, это абсолютно не твое дело, Лиза.       Наверное, Эмма права. По крайней мере, так для себя решает Румянцева. Ворон, которая все это время стояла, облокотившись о стол, одним движением руки притянула к себе Лизу. Та поддается и в награду оказывается втянутой в поцелуй. Эмма забирается к девушке под футболку и поднимает ее все выше, желая с Лизы снять. Румянцева, понимая, к чему все идет, начинает паниковать и уже не так смело отвечает на поцелуй. В ее голове рисуются неприятные картинки, каждая из фантазий пугает больше другой. В конце концов, страх сковывает настолько, что Лиза вновь выбирает излюбленную тактику — бежать. — Мне пора в университет, — бросает девушка, разрывая поцелуй и делая шаг назад. Ее футболка тут же опускается на прежнее место, а Эмма разочарованно вздыхает. — Ладно… А сырники жалко.       Вообще-то девушки последнюю неделю постоянно проводят время вместе. Мама Лизы даже перестала уже спрашивать, где каждый раз ночует ее дочь. А ночует она либо у Эммы, либо на работе. Ну, и в очень редких случаях у себя дома, когда дежурство у Ворон, однако обычно они каким-то чудесным образом совпадают. И все это время Лиза куда-то убегает, как только они приближаются к близости. То у нее пары, то она обещала позвонить маме, то должна подготовиться к занятию. Сначала Эмма не замечала чего-то странного, но потом ее начало происходящее напрягать. Лиза не хотела ее так, как она хотела Лизу. Румянцева вообще ее не хотела. И отсутствие влечения, которое присутствовало пару лет назад, заставляло задаваться вопросами. Ворон была убеждена, что девушка боится, что та потеряет к ней интерес сразу после секса. Эта теория казалась логичной, пусть и вызывала недоумение у Эммы. Зато она была в ней уверена.       Ворон не догадывалась, что дело было совсем не в этом.       Лиза действительно должна была ехать в университет на лекции, однако начало их было куда более поздним. Дело в том, что для поддержания легенды девушке пришлось приехать в университет раньше, где она встретилась с Алисой, которой планировала наконец-то все рассказать. Куликова не была слепой, поэтому прекрасно замечала изменения в поведении подруги, однако та лишь отмахивалась. Лиза наслаждалась тем, что имеет, а еще она прекрасно знает, с какой громкостью на нее будет орать Лисси, когда все узнает. И все-таки Румянцева очень надеется, что выпад этот она сможет выдержать.       Девушки встретились в университетской столовой. Той самой, где раньше всегда было шумно, а сейчас пугающе спокойно. За все эти годы обучения место стало родным. И пусть к началу их пар здесь уже мало, чего остается из еды, зато нет кричащих первокурсников, которые вечно толкают друг друга в очередях. Почему-то здесь как никогда ощущалось быстротечность времени. Каждый раз, приходя сюда, студентки чувствовали, что им больше не восемнадцать, что до взрослой самостоятельной жизни осталось совсем немного. И теперь это совсем не кажется страшным, разве что немного тоскливым.       Сидели девушки около окна. Недавно выпавший снег уже давно растаял, потому что температура воздуха еще недостаточно низкая. Теперь за окном противная слякоть, непрекращающийся промозглый дождь и морозный ветер. Алиса размешивала чай в пластиковом стаканчике, который слегка сморщился из-за кипятка, но девушку это совершенно не смущало. Она заинтересованно наблюдала, как подруга заламывает от нервов пальцы, не решаясь чем-то поделиться. — Ну, и что за разговор ты мне пообещала? — Помогает Лисси. — Я… Мы с Эммой, — осторожно начинает Лиза, наблюдая, как округляются глаза у подруги. — Мы не вместе, но… Черт, как же это объяснить. Между нами есть некоторые взаимоотношения… — Нет! — Вдруг громко говорит Алиса. — Да… — Нет! — Да. — Да…блять! — Ругается Лисси, не зная, как выразить словами свою злость. — Дело не в этом… Есть одна проблема. — Конечно есть проблема! И это она в твоей жизни, — возмущенно восклицает девушка, размахивая руками. Куликова настолько эмоционировала, что едва ли не опрокинула стаканчик с горячим напитком. — Нет, конечно, это только твое дело, но… Лиза, я почти уверена, что это опять плохо кончится. Оно тебе надо?       Быть с Эммой, пусть даже не рядом, а на расстоянии вытянутой руки — сидеть на пороховой бочке. Жить, находясь в вечном ожидании опасности. По собственной воле подписать себе приговор. Поджигать бикфордов шнур и держать в руке, ожидая взрыва. Лиза знает, что Эмма никогда не станет делать намеренно ей больно, но Лиза испытывала эту жгучую боль уже тысячу раз. Это Ворон — адреналиновая наркоманка, которая никак не наиграется с огнем. Лиза же привыкла не подливать масла в огонь, держать рот на замке и старательно избегать неприятностей. Быть с Эммой — пойти ва-банк, рискуя остаться ни с чем. Надо ли оно ей?       К своим годам девушка прекрасно усвоила, что люди влюбляются, потому что им чего-то не хватает. Лиза мужественно терпела, но чем дольше находишься один, тем больше тебе не хватает. В конце концов, список из дефицитов стал настолько огромным, что Лиза потеряла голову. Ей было так плохо без Эммы, что она готова была молить ее наконец-то пощадить.

Если тебе когда-нибудь понадобится моя жизнь, приди и возьми ее.

      Совет, в котором очень нуждалась Румянцева, Алиса так и не дала. Из-за не самого позитивного настроя Куликовой, Лиза не решилась рассказать о том, что ее так давно тревожит. Все-таки проблема эта достаточно деликатная. Самым лучшим решением было сменить тему, так что девушки решили обсуждать студенческую олимпиаду. Точнее, Лиза говорила о студенческой олимпиаде, а Куликова делилась, как они с Андреем планируют отпраздновать Новый год, до которого, между прочим, еще целых полтора месяца.       Лекционная аудитория была ужасно душной. Может, из-за большого количества студентов, находившихся здесь. Девушки сели ближе к концу, так как давно перестали вникать в происходящее на лекциях. Им начало казаться, что это не обязательная к посещению пара, а по доброй воли выделенный для них сон-час. — Видишь того пацана? — Какого? — Ну, вот сбоку, — показывает пальцем Куликова, не боясь быть замеченной.       Лиза замечает знакомого ей молодого человека из другой группы. Знакомого, надо сказать, исключительно по внешним данным, так как даже его имя для Румянцевой является загадкой. Однако они как-то пересекались на каких-то парах и в университетских коридорах. Нельзя сказать, что он стоит какого-то особого внимания. — Ну, и? — Короче, — переходит на шепот Алиса. — Мне рассказали, что на втором курсе он случайно включил вместо своей презентации для доклада сохраненный порно-ролик. — Порно? — Удивленно переспрашивает Лиза, заставляя Куликову закатить глаза. — Да! Видео такие, где люди сексом занимаются. — Да знаю я, что это такое, — возмущается Румянцева, подчеркивая, как неприятно ей говорить на эту тему. — Просто я не понимаю, зачем это смотреть.       Алиса пожимает плечами: — Ну, кто-то перед сексом разогревается, кто-то просто дрочит. Малолетки пытаются чему-то научиться там. — Научиться? — Вдруг переспрашивает Лиза. — Ага… Вот был у моей двоюродной сестры парень. Ну, прямо скажем, идиот…       Кажется, что Румянцева перестает кривиться и начинает предаваться раздумью. Ей двадцать два года, а опыт в сексе близок к минимальному, и это то, что действительно ее беспокоит последние дни. Эмма — мастер своего дела, и это Лиза уже как-то проверяла на себе. Возможно, профессия развила такую хорошую моторику, возможно, нескромная практика, в любом случае, дело свое знает. И это пугает больше всего. — …И моя сестра была у него первой. Он решил, что будет здорово посмотреть порнухи, перед тем как приступить к делу…       Больше всего, девушку пугает, что их близость не зайдет Эмме. Может, та из жалости даст ей еще один шанс, но потом точно поймет, что с Лизой ловить нечего. Давно понятно, что для Ворон секс важен, поэтому если Румянцева удовлетворить ее не сможет, та быстро потеряет интерес и найдет себе ту, которая знает, как довести до оргазма. — …И, короче, во время секса, он решил сходу переставить член из вагины в жопу. Ты представляешь?       Лиза долго думала, как можно решить эту проблему. Ей нравилось всеми силами избегать их близость. Ведь нет секса — нет разочарования. Однако было понятно, что бегать от Эммы бесконечно не получится, и вопрос этот вновь встанет. Практиковаться с другими Лиза не может и не хочет. Однако ее подруга подала ей гениальную идею. Что, если ей переступить через свои принципы, и посмотреть эти грязные видео? Может, она хотя бы поймет технику? — Весь анус в крови! Ну, ты представляешь? Лиз, ты меня вообще слышишь? — Да, весь анус в крови, — машинально повторяет девушка за подругой, все еще находясь в своих фантазиях. — Что? Фу, Алиса! — Наконец-то до девушки доходит смысл ее слов. — У кого анус в крови? — Спрашивает только подошедший к девушкам Золотой, заставляя Алису еще раз рассказать эту трогательную историю.       После лекции Лиза решила поехать к маме. Она собиралась просто показаться, мол, жива твоя дочь и все с ней в порядке, а потом вновь поехать к Эмме, потому что уже завтра у них обеих дежурство.       Если говорить откровенно, то было очевидно, что родительнице не нравятся все эти загадочные ночевки дочери, однако та, на удивление, в последние дни сама где-то пропадала и вела себя не менее таинственно. Лиза привыкла не задаваться вопросами, а пользоваться моментом, хотя иллюзиями себя не питала и прекрасно понимала, что все хорошее рано или поздно заканчивается. Особенно, если это хорошее — терпение Ирины. По расчетам Румянцевой, именно сегодня ее мама учинит скандал, но девушка успела морально подготовиться.       На удивление, никакого скандала не было. Стоило Лизе войти в дом, как она заметила перемены. Во-первых, мужская обувь сорок третьего размера, подозрительно похожая на обувь ее отца. Студентка заходит в гостиную и понимает, что это не совпадение. На диване сидели ее родители и о чем-то мило ворковали. — О, пап, ты вернулся? — Как-то безэмоционально спросила девушка, словно догадывалась, что это рано или поздно случится. — Привет, дочь, как твои дела? — Нормально, — пожимает плечами Лиза. — Я поеду к подруге с ночевкой, — бросает девушка, а затем идет в свою комнату собирать вещи. — Позвони, когда приедешь к ней, — кричит Ирина.       «Ничего себе» — проносится в голове дочери. То есть, так просто? Без истерик и скандалов? Наверное, это всего лишь везение. Все-таки ее мама очень любит ее папу. Все эти дни она ходила поникшая, было видно, что она скучает. Лизе было как-то слабо интересна эта семейная драма, но она рада, что родители вновь вместе. Хотя бы потому, что сейчас она спокойно поедет к Ворон.       Лиза надеялась, что они с Эммой последуют примеру ее родителям и проведут вместе совместный вечер, полный романтики и покоя. Однако как только Эмма открыла дверь, стало ясно, что у той какие-то другие планы. На Ворон было пальто, в котором она по дому обычно не ходит, а это значит, что девушка куда-то уходит. — Ты куда? — Разочарованно спрашивает Лиза, боясь, что ту вызвали срочно на работу. — В магазин. Я, если честно, думала, ты приедешь чуть-чуть позже… — Виновато объясняется Эмма. — Побудешь часик без меня? — Ладно, — соглашается девушка, снимая куртку. — Будешь должна.       Эмма кокетливо подмигивает и покидает квартиру, оставляя Лизу наедине со своей кошкой. До этого Румянцева никогда не оставалась здесь одна, поэтому чувствовала себя странно. Какое-то время она не знала, чем заняться. Непринужденно смотрела в потолок, лежа на кровати, под звуки бестолковой тишины. Выдержала так минут пять, пока навязчивые мысли не начали лезть в голову. Они напоминали о сегодняшних словах Алисы и толкали девушку совершить желаемое. Лиза сдается очень быстро. Она не сможет этого сделать у себя в комнате, когда за стеной мама, поэтому стоит воспользоваться возможностью. Девушка берет в руки телефон и заходит в браузер, а дальше…       Ничего. Лиза не знает, как искать то, что ей нужно. А если ее поисковый запрос отследят? Вдруг, кто-то узнает, что она смотрела? Эти мысли до того напугали, что Румянцева блокирует телефон и кидает на край кровати. На всякий случай еще отворачивается, чтобы не соблазняться. Лежит так несколько секунд, убеждая себя в том, что это глупая идея, а потом… Вновь хватает мобильное устройство и заходит все в тот же браузер. На всякий случай, использует свой мобильный интернет, а не Эммы. Мало ли, та как-то сможет узнать. Вбивает наконец-то слово порно, но от стеснения не полностью, а только его первые четыре буквы, словно она опечаталась и ищет что-то совсем другое. Да, слов, начинающих на «порн» просто масса.       Девушка кликает на первый попавшийся сайт, тут же задумываясь о том, какое количество вирусов она может подхватить. Яркие картинки тут же появляются на экране, и Лиза долго листает, прежде чем наконец-то наткнуться на что-то гомосексуальное. Утешает себя перед просмотром видео, что не делает ничего плохого, что это просто научный интерес, однако огромная порция неловкости все еще ее не покидает. Румянцевой кажется, что кровь прилила к лицу, что она полная дура и занимается какой-то ерундой. И все-таки любопытство побеждает смущение, девушка наконец-то включает видео и прибавляет громкость.       На половине пути к магазину Ворон поняла, что не взяла деньги. Заболталась с Лизой и оставила на тумбе кошелек. Эмма понимает, что пойти во второй раз у нее не будет сил, поэтому идет к дому она не в самом добром настроении. Поднимается на свой этаж по лестнице, потому что после случившегося не рискует снова заходить в лифт, из-за чего к входной двери подходит немного запыхавшаяся.       Эмма заходит внутрь квартиры и с порога слышит женские стоны, доносящиеся из спальни. Стоны, которые совершенно точно не принадлежат Лизе. Ворон бесшумно добирается до спальни, дверь в которую отпирать совсем не хочется. И все-таки она делает это. Решительно и быстро, чтобы никто не успел среагировать. Она видит Лизу.       Но не одну.       С телефоном в руках, который, как выяснилось, и является источником интересных звуков. Лиза сидела спиной к двери и, видимо, так была увлечена видео, что совершенно не услышала, как Эмма пришла домой. Более того, она даже не чувствовала, что находится сейчас в комнате не одна.       Какое-то время Ворон стояла, не двигаясь. Она была так растеряна, что не знала, как ей реагировать. Показать, что она здесь или наоборот, выйти из комнаты, чтобы не смутить девушку? Но разве Эмма когда-нибудь боялась кого-то смутить? Для нее упустить такую возможность — преступление. — Не хочется, конечно, отвлекать, — наконец, говорит Ворон.       Лиза практически вскакивает на кровати. Она оборачивается и видит Эмму, которую видеть совсем не рассчитывала. Девушка должна была приехать еще очень нескоро!       Еще Румянцева от неожиданности вскрикнула и судорожно пыталась выключить видео, которое как назло не выключалось. Лиза чувствовала, что вот-вот сгорит со стыда, потому что сбылся ее самый страшный кошмар. Она моментально краснеет, как только в комнате наконец становится тихо. Эмма совершенно невозмутимо вешает пальто в шкаф, словно подобные ситуации случаются с ней каждый день, а затем садится на кровать рядом с Лизой. — Если честно, я собиралась подождать, когда ты перейдешь к чему-то более интересному, но ты все медлила и медлила, — поджимает губы Ворон, наигранно изображая грусть. — Эмма, послушай, это совсем не то, что ты подумала. — Да? — Задумчиво спрашивает Ворон, а затем берет в руки чужой телефон. — Давай посмотрю, может, там был какой-то документальный фильм про оргазм. — Нет! — А я все равно посмотрю, — говорит девушка.       Лиза, видимо, окончательно покоренная стыдом, падает на кровать и накрывает голову подушкой, желая куда-то спрятаться. Больше всего на свете сейчас жалеет, что не является страусом. — Ты не сможешь разблокировать, там пароль, — вдруг успокаивает себя студентка. — Чего не смогу-то? — Усмехается Эмма, а затем вводит какие-то цифры, после чего устройство тут же перекидывает ее на главный экран. — Тут моя дата рождения.       Румянцева практически скулит, когда Ворон демонстрирует ей ее же разблокированный телефон. Она не думала, что ее пароль будет так очевиден для девушки. Лиза вновь прячется под подушкой, желая заглушить звуки видео, но к сожалению, шумоизоляция вышла слабоватая. — Зачем ты это делаешь? Поунижать меня хочешь? — Обиженно говорит Лиза, когда Эмма все-таки выключила видео через несколько секунд. — Да нет, крошка, — отвечает Ворон, садясь по-турецки. Она кладет свою руку на бедро Румянцевой, словно пытаясь ту успокоить. — Понять не могу, что с тобой происходит…       Спустя пару мгновений тишины, Лиза откидывает подушку. Кажется, из-за нее щеки стали еще краснее. Румянцева честно смотрит в глаза Эммы и видит там много вопросов и, наверное, даже еле уловимое беспокойство. Ворон молчит, словно дает девушке время самой начать разговор. Она лишь гладит ее по бедру, и это кажется сейчас совершенно подходящим.       Наконец, Лиза глубоко вздыхает и признается: — Я боюсь заниматься с тобой сексом. — Я тебя не заставляю. Хотя, обычно это не страшно. — Обычно? — К словам не цепляйся, — как-то строго говорит Эмма. — Я очень хочу тебя, но… — Да, я заметила. — Правда! — восклицает Лиза. — Просто я боюсь. Мне кажется, тебе не понравится, потому что я ничего не умею и не знаю, как надо это все…в какой последовательности. — Елизавета, ну ё-моё! Сама себе что-то там придумала, что я какая-то помешанная и мне от тебя только это и надо. — Может, ты поводы давала? — Лиза, обижусь, — совсем без шуток предупреждает девушка.       Ворон перестает гладить Лизу и уже даже привстает, чтобы пойти переодеться, как вдруг чувствует, что ее руку крепко схватили. Румянцева стеснительно просит девушку побыть еще немного рядом, и Эмма соглашается. Ложится набок, подпирая голову рукой, с какой-то особой нежностью перебирает пушистые пряди чужих волос и о чем-то молчит. Долго анализирует произошедшее, а затем неожиданно усмехается, чем неслабо пугает Лизу. — А порно ты смотрела, чтобы научиться? — Да, и что? — Ничего, — улыбается Эмма. — Плохая идея: его снимают для мужчин и там все не по-настоящему. — И как мне учиться? — Ну… — Задумчиво начала Ворон, пытаясь скрыть улыбку. — Нужна практика. — Практика? — Улыбается Лиза, двигаясь ближе. Настолько, что девушки чувствуют дыхание друг друга. — Ты же мне поможешь? — Может, и помогу.       Лиза переворачивается на живот и привстает на локтях. Она тянется к Эмме и почти невесомо целует ее губы. Ворон же не согласна довольствоваться малым и решает перейти к чему-то более интересному. Ее язык весьма ловко проскальзывает в рот Лизы. Сначала едва касается языка девушки, а затем в полной мере проходится по нему. Ворон дразнилась. Каждый раз замирала, словно приглашала Лизу, но как только та пыталась повторить ее действия, полностью перехватывала инициативу, и так несколько раз подряд. — Да, крошка, ставлю двойку, но пока карандашом. — Эй! — Тут же возмущается Лиза, пока Эмма укладывает ее на спину. — Ты не переживай…- Нежно приговаривает девушка, начиная задирать кофту Румянцевой. — Эмма Викторовна сегодня добрая, даст тебе возможность пересдать… Приподнимись чуть-чуть.       Лиза приподнимается, давая возможность снять с себя кофту. Когда она приехала домой, после душа решила надеть кружевное белье, хотя делала так нечасто. Какое-то предчувствие подсказало, что стоит это сделать, и как оказалось, оно не подвело. Еще с Лизы практически мгновенно слетают джинсы, Эмма одной рукой достала пуговицу из петли и расстегнула ширинку. — Крошка, а я не поняла, двойка тебя устраивает? — Игриво спрашивает Ворон, кладя руки на чужую талию.       Румянцева понимала, что Эмма ждет каких-то ответных действий от Лизы, однако надо учитывать, что Ворон буквально сидит на чужих бедрах. Как только младшая попыталась привстать, Эмма тут же среагировала: схватила запястья Лизы и прижала их к подушке над ее головой. Румянцева совершенно не понимала, как выйти из этой ситуации, а еще почему Эмма намеренно создает той сложности. Зато как только Ворон наклонилась, желая удержать лучше чужие руки, Лиза увлекла ту в поцелуй. Теперь она дразнила своим языком Эмму, что заставило ту ослабить хватку и не заметить, как Лиза сняла с нее свитер. — Сучонка, — улыбаясь, приговаривает Ворон. — Ну что, теперь тройка? — Думаю, тройка с минусом… — Эмма Викторовна! — Недовольно вскрикнула Лиза. — Мне кажется, вы ко мне очень несправедливы, хотя, если честно, я заметила это еще два года назад. — Крошка, не паясничай. Я ведь могу и не ограничиться классикой для первого раза и достать плетку. — У тебя есть плетка? — Вытаращив глаза, спрашивает Лиза, однако Эмма не стала ничего отвечать, только загадочно улыбнулась, чем еще больше заволновала девушку. Ей казалось, что все такие атрибуты были созданы только для снятия тех самых инструкций, по которым она пыталась сегодня учиться.       Эмма привстает с девушки и проводит рукой по трусикам Лизы. Потом еще раз. И еще один. Кажется, сегодня ее целью было максимально девушку раздразнить. Наконец, она снимает с Румянцевой белье, еле сдерживаясь, чтобы не прокомментировать, как та намокла. Смущать Лизу Эмма планирует чуть-чуть позже.       Старшая самостоятельно сгибает чужие ноги в коленях, а затем просит: — Ножки раздвинь широко. — Эмма, я стесняюсь, — стонет девушка то ли от желания, то ли действительно от смущения. — У тебя за два года член вырос? — Нет, — бурчит Лиза, так и не решаясь развести колени. — Это уже радует, — шутит Ворон и кладет свои руки на чужие коленки. Не давит, нет. Только безмолвно просит. — Крошка, какие-то сложности? — А можно в какой-нибудь другой позе? — Просит девушка, надеясь, что есть какая-то поза, где не будет видно ее вульвы. Ну, поза, которая сделает Эмму слепой, например. — Ладно, — пожимает плечами Эмма.       Ворон решительно переворачивает Лизу на живот, подхватывает ее бедра и ставит раком. Румянцева, конечно, имела в виду совсем не это. Девушка быстро приходит к выводу, что стоило тогда просто раздвинуть ноги, чем стоять так перед Эммой. Лиза делает попытку от Ворон уползти, но та быстренько возвращает ее на место. — Ну, куда ты крошка? Сама же попросила. — Эмма, твои вот эти шут… — договорить девушка не смогла. Ну просто почувствовала, как Ворон одновременно начала входить в нее пальцами и стимулировать клитор. И надо сказать, доходит до окончания она очень быстро. Падает на кровать и тяжело дышит, пытаясь прийти в себя. Щеки красные, на лбу выступил пот. Ворон сидит рядом и вновь гладит ее по ноге, любуясь проделанной работой.       Позже они поменялись местами. Не сразу, конечно, когда Лиза перевела дух. Румянцева стянула с Эммы брюки сразу вместе с бельем. Ей показалось странным, что та позволяет это, словно должен быть подвох. И он был! Стоило девушке попытаться развести колени Ворон, как она почувствовала сопротивление. Лиза подняла глаза и поинтересовалась, в чем дело. — Попроси, — не скрывая издевательской улыбки, проговаривает Эмма. — Что? — Хочу, чтобы ты хорошо попросила, крошка.       Лиза закусывает губу, не зная, то ли возмутиться, то ли правда попросить. Совершенно непонятно, как Эмме удается доминировать, даже когда она уже ничего не делает. Просто лежит и смотрит, строя глазки. И все-таки Румянцева собирается с духом. — Раздвинь, пожалуйста, — совершенно смущенно и тихо просит девушка, отводя взгляд. — Да, крошка, просишь ты так себе, — смеется старшая, но просьбу все-таки выполняет, наблюдая, как Лиза устраивается между ее ног, а после прикрывает глаза.       Уже поздно ночью они сидели на кухне. Эмма залезла с ногами на стул, чем не слабо удивила Румянцеву. В ее доме так было делать нельзя, поэтому сейчас это казалось чем-то странным.       Они не делали ничего особенного, просто пили чай и вспоминали прошлое. Начиналось все безобидно, но с каждой поднятой темой становилось как-то грустнее.       Лиза не понимала, что изменилось. А главное: в ком из них? Почему два года назад Ворон на старте обрекла их отношения? Конечно, сейчас они тоже не пара, по крайней мере, на этом настаивает Эмма, однако между ними что-то есть. Что-то, чего нельзя было допустить раньше. Но почему? Ничего не изменилось! Лиза не выдерживает и озвучивает все эти вопросы, однако ответ ее не удовлетворяет. — Ты не права, — осторожно говорит Ворон, боясь начать ссору. — Многое поменялось, ты стала взрослее. Взрослее внутренне, понимаешь? Сильнее… — Во мне было достаточно силы уже тогда, — перебивает Лиза. — Думаешь было просто уйти? Думаешь, слабый человек ушел бы в один день?       Эмма практически сразу замечает, что тон голоса Лизы становится нервным. Она берет ее за руку, как будто это может как-то помочь. — Я не говорю, что ты была слабой… Ладно, крошка, давай не будем сейчас. Мне нужно время и тебе тоже.       Лиза согласно кивает головой, хотя по выражению ее лица было понятно, что ни с чем из сказанного Эммой она не согласна. В любом случае, сегодня был действительно хороший вечер, который не хочется портить. Она понимает, что ужасно хочет спать, поэтому моет за собой кружку и желает Ворон спокойной ночи. Уже на выходе из кухни останавливается и зачем-то говорит: — Эмм? — Да? — Я сегодня утром расстроилась не потому что подумала, что ты кого-то сюда приводила, — вдруг признается Лиза. — Я расстроилась, потому что поняла, что ничего о тебе не знаю…а ты обо мне. У нас как будто все не по-настоящему, понимаешь? — Понимаю, — тяжело вздыхает Эмма.