Клубника в шоколаде

Антон всё время крутить около Арсения. Тот продолжает спать, никак не реагируя на шум. Антона это пугает. Он беспокоиться об Арсении. Очень. Волнуется. Сильно. Арсений просыпается от грохота в комнате. Он открывает глаза и отодвигает подушку немного и видит Антона. Тот поднимается, матерясь и смотрит на Арсения, а затем выдыхает, когда замечает, что тот проснулся. –Ты как? – тихо, взволнованно спрашивает, подходя к кровати. Попов молчит, пряча лицо в подушку. Антон останавливается и поджимает губы. Внутри всё сжимается. –Где эта? – спрашивает, не убирая подушку от лица. –Не знаю, её дома нет... –Ясно..,– как-то слишком холодно отвечает. Антон осторожно залезает на кровать и подползает к Арсению. Пока тот спал, Антон перебирал его волосы и поглаживал по голове. Сейчас хочется сделать так ещё раз. Антон аккуратно тянется рукой к волосам Арсения и вплетает пальцы в кудряшки. Немного массирует кожу пальцами, а затем начинает поглаживать по голове. Попов на удивление руку не убирает. Антон осторожно придвигается ближе и начинает аккуратно перебирать пряди волос, а Арсений вообще никак не реагирует. Не отгоняет Антона, не рычит, не смотрит покрасневшими от слёз глазами хмуро. Просто лежит. Так они сидят в полной тишине минуту, пока не слышится щелчок входной двери. Арсений голову поднимает и смотрит в сторону дверного проёма, а в глазах столько ненависти, и вся она для одного человека вампира. Попов решительно поднимается с кровати и молча выходит в коридор. Антон идёт за ним. Арсений смотрит безжизненным взглядом, полностью пустым, на тёть Майю, которая ещё его не заметила. Женщина оборачивается и замечает парней, улыбается сначала, а когда замечает взволнованный взгляд Антона и полностью пустого, с красными от слёз глазами, Арсения, перестаёт улыбаться. Попов смотрит на неё и во взгляде читается:«Видишь, что ты сделала?»,– а Антон смотрит то на Арсения, то в пол, то на тёть Майю. Женщина молчит. Смотрит на Арсения неотрывно. Безэмоционально. Будто ей плевать. Арсений молча разворачивается и уходит в комнату. Наконец до тёть Майи доходит, что Арсений знает, что они вампиры. Что он знает, что она убила его мать. Собственную подругу, ёб твою мать! А когда смотрит на приятного Антона, понимает, что тот влип. В плане влюбился в Арсения. И теперь это полная жопа. –Зачем?..,– тихо спрашивает Антон, глядя на маму. –Я...,– она больше ничего не говорит и уходит на кухню. –Зачем?– уже громче повторяет Антон, идя вслед за ней. –Я не могу себя контролировать... –А ты пробовала? –Да... –Если бы да, то тогда бы сдержалась. –Я пыталась. –Мам, пытаться и стараться две разные вещи,– он берёт стакан со стола,– это я пытаюсь поставить,– давит на воздух, но будто что-то мешает ему поставить посудину на стол,– а это я стараюсь поставить,– опускает стакан на стол и ставит его, а затем отодвигает от края. –Но... –Зачем?! Ты никогда не старалась сдерживаться! Ты всегда пила кровь и убивала людей, когда тебе было угодно! Я делал вид, что мне поебать! Я старался не подавать виду! Делал вид, что не знаю, что мою девушку убила ты! Я всё изначально знал! Она ко мне приходила и жаловалась, что боится тебя! Что ты её пугаешь! Что ей страшно! Она просила меня что-то сделать с этим! Потом смерть её родителей и она тебя возненавидела! А потом ты и её прихуячила! Я слышал, как ты с отцом говорила и как вы поссорились! Он не сам ушёл! Ты его выгнала! Сказала, что раз уж он всё знает и хочет всё прекратить, то пускай катиться нахуй! Я всё знаю, мам! – перешёл на крик Антон, не выдержав, – Теперь ты делаешь всё то же самое с Арсением! Сначала его пугаешь, думаешь, я не видел и не слышал?! Потом его мать прибила! А потом его?! Остановитесь, женщина! Вы слишком далеко зашли! Слишком! С! Л! И! Ш! К! О! М! – орал он, как не в себе. Тёть Майя смотрела на него с ужасом. Она медленно отходила от него назад, как Антон, в то же время, надвигался на неё, крича. А Арсений в комнате сидел, всё это слышал и обнимал подушку. Ему резко захотелось обнять Антона... –Ты ещё говоришь, что любишь меня! Если б любила, не убивала бы Иру! Если б любила меня, не пугала бы её! Любила бы меня, не убивала мать Арса и не пугала его! Нахуя ты к ней поехала?! Нахуя?! На! Ху! Я! – последнее слово, разделив на слоги, проорал так, что, наверняка, весь дом слышал его. –Антош, тише, успокойся..,– шептала тёть Майя, подходя к окну ближе. Глаза Антона стали красными... –А что успокойся сразу-то, а?! Я к кому обращаюсь! Я все те годы терпел тебя, любил, а ты, тварь неблагодарная, вот что сделала! А знаешь что?! Тебе больше нечего скрывать! Ты не моя мать! Ты её убила! Я знаю! И всё время притворялась ею! В два года моих пришла, назвалась её подругой, а после сказала, что мама ушла в магазин. А затем меня превратила в это год назад! Но почему-то я умею контролировать свою жажду, а ты нихуя! Тёть Майя дрожала. Ведь Антон говорил правду. Всё, что он говорила, была правда. И жажду свою она вовсе не контролировала. Не хотела. Арсений тихо выглядывает из-за угла и смотрит то на почти рычащего Антона, то на почти плачущую тёть Майю. Он сглатывает и тихо заходит на кухню, подкрадывается сзади и осторожно обнимает Антона. Сам... Антон замирает на месте, замолчав. Ошарашенно смотрит назад на Арсения, а радужки вновь зелёные. Попов поднимает на него взгляд свои голубых глаз и встречается с зелёными глазам Антона. «Он сам обнял..»,– проносится в голове Антона и продолжает стоять в ахуе, от чего Арсений слабо улыбается.