Fear No Evil

Изуку испытал вспышки сознания. Кто-то заставил его принять таблетки. Это помогло от боли, но затуманило его голову. Его привязали к носилкам. Его сломанную руку в какой-то момент, когда он был без сознания, поместили в гипс. Удар заставил его открыть глаза. Его загружали в вертолет. Нет. Он не мог позволить им посадить его на вертолет и увезти неизвестно куда. Он сошёл с ума, борясь с ремнями. Но это не помогло. Кожа была слишком тугой. Его рука кричала от боли. Даже когда его мир закружился и расплылся, он продолжал бороться. Когда он услышал шум запускаемого двигателя, он застонал, понимая, что уже слишком поздно. «Тебе снится кошмар?» Нежные пальцы откинули волосы со лба. Он узнал этот голос. Берос. «Куда ты меня ведёшь?» — простонал он. Берос искренне сказала: «Ты особенный, поэтому ты останешься рядом с Верховным лидером Флектом Тёрном. Это большая честь». «Но где это?» «Сейчас он в передней части вертолета». Берос взяла Изуку за руку. «Моя интуиция оказалась даже более верной, чем я думала. Ты станешь спасителем мира. Я была очень вознаграждена за то, что нашла тебя!» «Как замечательно для тебя», — прорычал Изуку. Берос, похоже, не заметила сарказма. «Они позволили мне провести целых десять минут с моей матерью. Возможно, это было бы дольше, если бы её не очищали». Изуку вздрогнул, когда понял. «Ботан — твоя мать?» Теперь, когда он об этом подумал, они были похожи. «Да. Мне не разрешали видеться с ней с тех пор, как у меня появилась причуда». Берос тоскливо вздохнула. «Я понимаю, конечно. Я не могу передать ей свою болезнь. Но если я буду служить делу достаточно хорошо, когда-нибудь, я уверена, они разрешат хотя бы видеозвонки». Изуку не смог заставить себя сказать что-то саркастическое на это. Хотя он и испытывал сильные чувства по поводу того, что цена его свободы — десятиминутный визит. «Ты сказала, что её наказывают? Это из-за меня, не так ли? Что они собираются с ней сделать?» «Это не наказание, глупышка», — рассмеялась Берос. «Избранных никогда не наказывают, их просто мягко направляют в правильном направлении. Они отправили её в Комнату Просветления, чтобы помочь ей». Комната Просветления подозрительно напоминала одну из тех вещей, которые окажутся гораздо более неприятными, чем их название. Изуку чувствовал себя ужасно, позволяя Ботан взять на себя вину за него, но теперь, когда она уже солгала, раскрытие правды не поможет ей. По всей вероятности, скрывать кого-то, у кого втайне была причуда, было ещё худшим преступлением, чем помощь в неудачной попытке побега. Он вспомнил её слова: Если кто-то узнает, что у тебя есть причуда, они убьют тебя. «Ты скучаешь по своей маме?» — спросил Изуку. На самом деле он хотел спросить: «Почему ты не видишь, что это неправильно?» Берос долго молчала. «Я очень скучаю по ней», — прошептала она. «Даже когда я увидела её, я не могла к ней прикоснуться. Я для неё огромное несчастье, поэтому они боятся, что я могу испортить её очищающую силу. Изуку? Как думаешь, ты сможешь снять моё проклятие, чтобы я снова смогла обнять маму?» Изуку не нашёл ничего смешного в этой ситуации, но истеричный смешок каким-то образом вырвался наружу. «Нет, я не могу отнять причуды. Никто не может этого сделать. Иначе я представляю, что все мы, без причуд, использовали бы эту мистическую способность, чтобы люди не издевались над нами». Он сказал больше, чем хотел. Наркотики, должно быть, развязывают ему язык. Берос сжала его неповрежденную руку. «Ты Мессия. Может быть, когда-нибудь, когда ты полностью осознаешь свои силы, ты сможешь спасти меня». Вертолет попал в зону турбулентности. Носилки сдвинулись. Изуку закричал от боли. Берос тоже закричала, по-видимому, в ответ на своё горе, но он потерял сознание прежде, чем смог понять её слова.

__________

Закончив разговор с детективом Цукаучи, Тошинори повернулся лицом к своему собрату-герою и злодею, который вторгся в его дом. «У нас есть три возможных местоположения баз Хумарайс. Никто из поставщиков не знал, в каком здании находятся пленники без причуды. Айзава, тебе нужно переодеться в свой геройский костюм». Айзава кивнул и молча ушёл. Тошинори всё ещё беспокоился о том, в состоянии ли Ластик сражаться после побега из больницы. Но он знал, что не сможет остановить героя, который только что наблюдал, как на его глазах похитили ребенка. Если бы они попытались оставить Айзаву, он, вероятно, напал бы на Хумарайс в одиночку. Было нервно, что Все за Одного парил так близко. Злодей сказал: «Как только мы атакуем одну базу, это даст им предупреждение переместить своих пленников. Мы ударим по всем трём локациям одновременно?» «Я должен быть в состоянии сузить круг поиска, основываясь на своих старых воспоминаниях». Тошинори вытащил карту и начал отмечать места. «Большая часть комплекса находилась под землей. Это не могла быть база в горах, они не смогли бы копать достаточно глубоко». Он вычеркнул это место. «Хм. Я уверен, что видел деревья за стеклом теплицы несколько раз. Это было рядом с лесом. Так что это не могло быть и центром города. Кроме того, они никогда не держали бы пленников в месте, откуда так легко сбежать». Он вычеркнул второе место. «Лес за городом? Это должно быть здесь». Он обвел третье место. Все за Одного фыркнул. «Я почти забыл, что ты был таким жалким, что ты принадлежал к культу безмозглых». Рука Тошинори сжала ручку. Он ослабил хватку, прежде чем сломать её. «Я был их пленником, а не их сообщником». «Разве это не ещё более жалко?» «Если тебя победил кто-то "жалкий", то кем это вас делает?» Все за Одного отшатнулся. «Ты меня не победил! Наш бой закончился вничью». «Твоё отсутствие лица и отсутствие присутствия в преступном мире говорит об обратном». Тошинори усмехнулся. «Мы решим, кто сильнее, после того, как спасём наших детей». Тошинори не собирался позволять молодому Мидории сражаться со Всеми за Одного. Он бы никогда даже не передал свою причуду, если бы знал, что злодей всё ещё жив. Он сам схватит Всех за Одного после того, как спасёт своего преемника. Сейчас ему нужны были знания Все за Одного о причудах Хумарайса и его боевой мощи. Это было бы несанкционированное нападение. Тошинори не мог получить поддержку от полиции или других героев. Это напомнило ему: «Сначала нам нужно найти место посадки для моего вертолета». Все за Одного сказал: «У меня есть доступ к способности телепортации». Тошинори приподнял бровь. «Я должен тебе доверять?» Все за Одного фыркнул. «Я тоже воспользуюсь порталом, так что не могу просто сбросить тебя на дно океана. К тому же, я не убью тебя, пока мой сын не будет в безопасности». Что произойдёт дальше, осталось невысказанным. Тошинори вздохнул. «Мне так жаль любого бедного ребёнка, у которого такой отец». «К твоему сведению, я отличный отец!» «Твой сын сказал бы то же самое?» «Определенно», — прорычал Все за Одного. Тошинори скептически фыркнул. «Возможно, у меня ещё будет шанс спросить его. А там посмотрим». «Я не позволю тебе увидеть его лицо». «Я бы не стал брать его в заложники, я же не ты ». «Ты попытаешься настроить его против меня!» «Ты не кажешься таким уж уверенным в своих отношениях, как ты сначала утверждал. Он ведь не знает, что ты злодей, не так ли?» Рука Всех за Одного начала распухать. «Эта тема не подлежит обсуждению», — прорычал он. Непреодолимое волнение наполнило Тошинори. Он был рад наконец-то поменяться ролями и ударить по больным местам Всех за Одного. «Он заслуживает знать. Я не мог позволить тебе продолжать обманывать какого-то бедного невинного ребенка...» «Не смей притворяться самодовольным, угрожая моей семье!» Когда Все за Одного прыгнул вперёд, Тошинори раздулся и призвал Один за Всех. «Стоп!» Айзава стоял в дверях, его глаза светились, а волосы развевались в воздухе. «Что вы двое делаете? Вы хотите спасти наших детей или нет?» И рука Всех за Одного, и тело Тошинори сжались. Они смущенно не смотрели друг другу в глаза. Айзава уставился устало. «У меня такое чувство, будто я имею дело с двумя своими учениками».

__________

Тошинори одним ударом отправил дверь здания внутрь. За его спиной фыркнул Все за Одного. «Как всегда, с большими, яркими атаками». Айзава вздохнул. «Я знаю, все главные герои такие». Дым рассеялся, и показались два охранника в красных мантиях, держащие старомодные пики. Они уставились на незваных гостей. Затем один из них ударил рукой по красной кнопке на стене. Прозвучал сигнал тревоги, и вторые металлические ворота захлопнулись за охранниками. Слишком поздно, Тошинори ударил человека кулаком, и он потерял сознание. Другой стражник отступил. Размахивая пикой, он прорычал: «Моя чистота не позволит тебе тронуть меня, Мерзость!» Айзава встал перед Все за Одного, протягивая руку в защитном жесте. «Оставайся здесь, пока мы, профессионалы, разбираемся с ситуацией, сэр. Я защищу вас». Он активировал Стирание на охраннике. Тошинори легко вырубил культиста. Вот вам и его чистота. Все за Одного с удивлением посмотрел на протянутую руку Айзавы. Он обошёл подземного героя, затем направился к металлической панели на стене. «Хм, сигнализация подключена к интернету. Как удобно. У меня есть для этого причуда». Из его пальца вылетела искра, и сигнализация отключилась. «Я перенаправил сигнал так, чтобы казалось, что взлом произошёл с другого входа. Это должно выиграть нам немного времени». Щелчком пальца Все за Одного выпустил темно-фиолетовое лезвие. Оно прорезало ворота. «Видите? Менее кричащее и более тихое». Айзава вздрогнул. «Он что, только что использовал несколько причуд? Подождите, этот дряхлый старик на самом деле полезен?» Тошинори моргнул. «Да, а почему ты думаешь, зачем я взял с собой на эту миссию злодея?» «Я думал, он был заботливым отцом, которого мы приютили в качестве благотворительного случая». Айзава покачал головой. «Я бы в лучшем случае причислил его к злодеям категории B, отправленным в отставку из-за травм». «B-ранг?» — ахнул Все за Одного. «А как насчет моего величественного, устрашающего присутствия?» «У тебя действительно очень хороший костюм, явно сшитый на заказ», — признал Айзава. «Один только костюм поднял тебя с ранга C». Тошинори запротестовал: «Я знаю, что упоминал, что он ворует причуды». Айзава пожал плечами. «Я клюю носом, когда ты начинаешь говорить». Все за Одного рассмеялся. «Ты мне нравишься! Я прощаю тебе ранг B. Лично у меня есть несколько записанных речей этого шута, чтобы использовать их в качестве снотворного». Через плечо Тошинори крикнул: «Я не хочу слышать это от злодея, который произносит монологи так, будто ему платят за каждое слово!» Его ответ не замедлил его, когда он промчался мимо двух других в здание. Ему нужно было найти молодого Мидорию до Всех за Одного. Он не доверял обещаниям злодея. Когда он побежал, следом, Все за Одного театрально прошептал Айзаве: «Его костюм тоже смехотворно кричащий. Я всегда удивлялся, почему японский герой одевается так, будто он из Америки». «Я тоже». Айзава кивнул. «Герои должны носить более темные цвета, чтобы не выделяться. Даже если у тебя есть сила и ты редко полагаешься на скрытность, нет никакого реального преимущества в том, чтобы выглядеть как маяк на поле боя». «Маяк надежды для моих союзников!» — запротестовал Тошинори. Айзава сказал: «Тише голос. Я думал, что это будет скрытная миссия... но теперь это точно не так». Группа стражников в красных мантиях выбежала вперед, неся старомодные пики. Их испуганные взгляды были устремлены на Тошинори. «Мерзость напала на нас! Защитите Избранных!» Трое, стоявшие сзади, призвали огонь, торнадо и дротики. Айзава активировал Стирание, и их причуды увяли. Культисты остановились и уставились в замешательстве или упали на колени, восхваляя своё спасение. Всемогущий метался вокруг них, используя верёвку, чтобы связать их. У тех, кто сопротивлялся, обычное оружие ломалось под его кулаками. Культисты выли так, словно их обжигали, когда он их касался. Многие бросались на Всех за Одного, вместо того чтобы приблизиться к Тошинори, что определенно было ошибкой. Все за Одного призвали огромную сеть, прижав большую группу к земле. «У меня десять». «Пятнадцать», — самодовольно сказал Тошинори. «Это мы ещё посмотрим». Все за Одного прищурился, когда на его ладони образовался взрыв. Тошинори бросился вперёд, отталкивая руку злодея, чтобы отразить её. По зияющей дыре в потолке он понял, что поступил правильно. «Ты не получишь никаких очков, если убьешь их». Это казалось аргументом, который с большей вероятностью подействовал бы на злодея, чем утверждение, что убивать людей безнравственно, особенно врагов, настолько слабых, что их можно было бы легко усмирить с минимальными травмами. Все за Одного нахмурился. «Почему ты устанавливаешь правила?» Он бросил взрыв в Тошинори, но это было всего лишь игривой пощечиной. Тошинори позволил ему скатиться с его нагрудной брони. Айзава стёр всё до того, как Все за Одного смог создать ещё одно. «Всемогущий говорит правильно. Труднее взять врага живым, чем убить его. Естественно, это следует считать скорее достижением. Кроме того, они понадобятся нам живыми для допроса, если наших детей здесь не будет». Закатив глаза, Все за Одного призвал ещё одну сеть. «Я знаю твою настоящую причину, но поскольку ты прав насчет последнего пункта, я подыграю». Ещё несколько мужчин промчались по коридору, прервав разговор. После того, как Все за Одного и Всемогущий свалили охранников в кучу, Все за Одного сказал: «Ха! Двадцать восемь!» «Сюда!» Тошинори направился к камерам, где содержались заключенные без причуд, находящимся глубже под землей, где, как предполагалось, было "безопаснее". «Помедленнее!» — крикнул Айзава. «Ты вообще знаешь, куда идёшь? Ты слишком безрассуден!» «Какая бесцеремонность со стороны так называемого героя». Все за Одного цокнул языком. «Вот, позволь мне помочь». Он призвал парящий диск, который нёс Айзаву достаточно быстро, чтобы поспевать за ними двумя. «Спасибо», — сказал Айзава. «По крайней мере, кто-то умеет работать в команде». Тошинори едва обратил внимание, слишком занятый проламыванием стены. Обломки расчистились, открыв вид на крепкого мужчину в серебряной маске. Его кожа стала ярко-красной, а мускулы набухли, когда он закричал: «Злоумышленники, здесь вы умрете! Мерзость не приблизится к Избранным!» Айзава активировал Стирание. Культист сжался со звуком, похожим на прерванный пердеж. Тошинори ударил его кулаком, лишив сознания. «Стой», — резко сказал Айзава. Обернувшись, Тошинори увидел, что Все за Одного подкрадывается к нему сзади. Когда Айзава активировал свою причуду, ногти злодея снова стали короче до нормальной длины. «Эй!» — закричал Тошинори. «Ты собирался ударить меня в спину? Ты даже не можешь держать себя в руках меньше часа? Что с тобой?» «Беру свои слова обратно, что ты напоминаешь мне моих учеников», — проворчал Айзава. «Я бы выгнал такого дурака, как ты, в первый же день». Все за Одного запротестовал: «Я собирался только слегка его ударить! Это даже не замедлило бы тупицу. У него просто остался бы новый шрам на память». Его глаза блестели, когда он рассматривал Айзаву. «Ты очень быстрый. Такая прекрасная причуда. Если бы только я смог получить её до того, как мой союз с Хумарайсом достиг своего неизбежного конца». Глаза Айзавы сузились. «Вот почему мой похититель пробормотал о том, что заберёт мою способность? Можешь поспорить, что я приберегу этот лакомый кусочек на потом, злодей». Неизбежное позже было отложено дюжиной других культистов, ворвавшихся в дверь. Их было слишком много, слишком быстро, чтобы Айзава мог стереть их сразу, но это едва ли имело значение. Благодаря объединенной мощи Всех за Одного и Всемогущего, они были подавлены за тридцать секунд. Самой большой проблемой Тошинори было оттащить несколько человек с дороги, прежде чем Все за Одного покалечит их. Последний сектант отступил от них, заикаясь: «М-монстры. Вы не можете быть людьми! Вы монстры!» «Плюс Ультра!» — закричал Тошинори, ударив мужчину кулаком в пол и положив конец его страданиям. Все за Одного закатил глаза. «Чем чаще ты это говоришь, тем больше мне хочется тебя ударить». Айзава фыркнул. «Это довольно раздражает, не так ли? И совершенно необязательно кричать посреди миссии по проникновению. Эй! Куда ты опять бежишь?» Тошинори остановился, так как на этот раз за ним никто не следовал. Он нетерпеливо переступил с ноги на ногу. «Я знаю, где они держат пленников! Нам нужно побыстрее туда добраться. Эта группа вряд ли будет брать заложников, потому что они выдают себя за так называемых защитников людей без причуды, но они могут попытаться их переместить». Айзава потребовал: «Откуда ты знаешь, куда идёшь? У тебя есть карта? Ты мог бы поделиться ею с остальными из нас!» «Нет. Я, э-э... я уже был здесь раньше. Давным-давно. С тех пор ничего не изменилось». Тошинори знал, что должен был дать Айзаве лучшее объяснение, но не мог заставить себя заговорить об этом. Бесконечная белизна этих стен и люди в красных одеждах вызывали у него дрожь. Снова оказавшись в этом месте, он почувствовал себя потерянным, несчастным и, возможно, даже немного напуганным. Не было причин бояться. Теперь он был героем номер один, а не испуганным ребенком. Но возвращение сюда заставило его снова почувствовать себя маленьким. Казалось, он добровольно лег в собственную могилу. Шёпотом, который должен был быть услышан, Все за Одного сказал: «Его посадил в тюрьму этот культ, когда он был подростком. Тогда у него не было причуды. Разве это не смешно?» «Нет, это ужасно!» — сказал Айзава. Он повернулся к Тошинори. «Мне жаль, что это случилось с тобой, и мне жаль, что мой неосторожный вопрос привел к тому, что этот придурок раскрыл твоё прошлое. Это не моё дело». Все за Одного сказал: «Слухи от Хумарайс говорят, что был определенный человек, которого Всемогущий хотел найти. Кто-то, кто помог ему сбежать. Но этот человек умер прежде, чем он смог найти её. Какой Герой Номер Один не может спасти кого-то?» Зрение Тошинори стало красным от ярости. Он развернулся и бросился на Всех за Одного. «Не надо». Айзава прыгнул между ними, его волосы развевались, когда он активировал Стирание. «Я понимаю, что ты чувствуешь, Тошинори. Я обещаю, что помогу тебе победить этого парня и утащить его в Тартар, когда он нам больше не понадобится. Но сначала нам нужно найти наших детей». Тошинори отступил, стыдясь своей вспышки. «Ты прав. Мне жаль». Все за Одного, притворно схватившись за сердце, кричит: «Какое предательство! Я думал, мы так хорошо ладим, Ластик. Где любовь?» Айзава фыркнул. «Ты только что признался, что приказал культу похитить меня, чтобы украсть мою причуду. Никакой любви». Все за Одного пожал плечами. «Достаточно справедливо, но можем ли мы всё равно вместе оскорблять костюм Всемогущего?» Айзава сказал: "Конечно! Это не помешает мне позже избить то, что осталось от твоего лица, до полусмерти". Все за Одного усмехнулся. «Я буду скучать по тебе после твоей смерти. Я почти испытал, каково это — иметь друга! Может быть, я воскрешу твой труп после того, как убью тебя, чтобы ты мог стать моим не мёртвым приспешником». Наклонившись к Тошинори, Айзава прошептал: «Это шутка?» «Нет. Берегись его», — прошептал в ответ Тошинори. «Пошли».

__________

Охранники, расположенные ближе к беспричудным, сражались более яростно, но это всё равно не имело значения. Самой большой проблемой Тошинори в последнем бою было остановить одного идиота, который пытался упасть на свою собственную пику из-за ошибочного фанатизма. «У меня пятьдесят пять», — сказал Все за Одного, торжествуя, когда они бежали по коридору. Тошинори прорычал: «У меня пятьдесят четыре... погоди. У тебя тоже пятьдесят четыре! Я считал». Айзава согласился: «Его счет — пятьдесят четыре. Он раздувает свой счёт». «Судья Айзава вынес решение», — ухмыльнулся Тошинори. «Возможно, есть шанс, что ещё несколько человек решат исход матча». Взгляд Всех за Одного был устремлён на забаррикадированную комнату впереди, где, вероятно, собрались все беспричудные. Он промчался мимо двух героев и проломил себе путь через дверь. Ругаясь себе под нос, Тошинори побежал следом. Обещал или нет, он не хотел, чтобы Все за Одного первым нашёл Изуку. Что, если злодей распознает силу Одного за Всех внутри нового владельца? Эта комната когда-то была кафетерием. Беспричудные в белых одеждах съёжились под столами. Некоторые выглядели испуганными, а другие — ошеломлёнными. На первый взгляд Тошинори оценил их двадцать-тридцать. Он услышал шепот: «Это Мерзость…» и уставился на него. Все за Одного помчался по коридору, отодвинул столы. «Его здесь нет!» — закричал злодей. Он выругался себе под нос. К сожалению, Тошинори уже понял, что Изуку тоже нет. Все были слишком стары. Айзава подошёл к нему. «Я не вижу своего ребёнка. Я вообще не вижу здесь никаких детей. Разве вы оба не искали мальчиков из средней школы?» «Возможно, поэтому», — хмуро сказал Тошинори. «Хумарайс держит самых младших без причуды, которых они считают самыми ценными, в особо охраняемой крепости, расположенной где-то в Европе. Мы нарушили так много правил, потому что пытались найти детей до того, как их вывезут из страны». И мы опоздали, осталось невысказанным. Айзава поморщился. «Будет очень сложно отследить пропавших японских граждан в чужой стране. Даже просто получить разрешение на использование наших причуд станет дипломатическим кошмаром». Его губы сжались в мрачную линию. «Но если мы пойдем туда без официальной поддержки, я понятия не имею, где вообще начинать искать в Европе». Тошинори положил руку на плечо другого героя. «Это ещё не конец. У меня много контактов за границей. Людей, которые мне должны». Он разговаривал сам с собой так же, как и Айзава, борясь со свинцовым чувством страха глубоко в животе. Молодой Мидория выживет, пока Тошинори не найдёт его. Он должен был. Он был сильным ребенком. Пожилой мужчина медленно поднялся на ноги. Он уставился на Тошинори слезящимися глазами. «Т-ты наконец-то пришёл? Герои пришли за нами? Я уже потерял надежду, что когда-нибудь выберусь отсюда». Тошинори заставил себя изобразить свою обычную успокаивающую улыбку. «Да, мы здесь, чтобы спасти вас». Полная женщина схватила мужчину за плечо и потащила его назад. «Ты не можешь приближаться к ним! Они испорчены!» «Хм. Я тебя знаю». Все за Одного резко обернулся. Его зубы сверкнули в кривой улыбке. «Да, я принял твою причуду. Это значит, что ты не пленница. Ты главная». Он прыгнул вперед и прижал женщину к стене. «Ты видела четырнадцатилетнего мальчика? Скажи мне, куда они его увезли, или я сломаю тебе шею!» «Я-я не видела никаких детей!» Женщина забулькала, когда Все за Одного глубже вонзил своё предплечье ей в горло. Её ноги беспомощно болтались. «Н-но кто-то очень важный прилетел сюда на вертолете! Они улетели всего несколько часов назад!» «Стой!» Тошинори оторвал Всех за Одного от женщины. Все за Одного развернулся. Его лицо со шрамами исказилось во что-то искажённое и нечеловеческое. Воздух вокруг него потрескивал. Все в комнате закричали и рухнули на пол. Кроме Айзавы, у которого волосы встали дыбом, а глаза засияли. Он прорычал: «Нам нужно вызвать полицию для официального допроса. У них есть детектив, который может обнаружить ложь. Если вертолет покинул эту страну, должны быть планы полета. Вы только задерживаете наше расследование этой глупостью». «Да, они, должно быть, подкупили кого-то, чтобы получить разрешение на полет в Европу. Нам нужно выяснить, кого именно». Голос Всех за Одного внезапно снова стал спокойным, как будто он не был в нескольких секундах от того, чтобы перебить всех в этой комнате. «Я немедленно отправлю своих людей на это». Тошинори выдохнул, затем потянулся за телефоном, чтобы связаться с полицией.

__________

Даже отправляя своим людям инструкции, Хисаши внимательно наблюдал, как каждого человека без причуды выводили из лагеря и выдавали одеяла полицейские. Его инфракрасное зрение исследовало каждого. Но он уже знал, что его сын не был среди этой группы. Только иррациональная часть его не могла полностью отказаться от надежды. Некоторых пришлось вытаскивать. Местным властям, безусловно, придется немало потрудиться, чтобы выяснить, у кого был Стокгольмский синдром, а кто добровольно сотрудничал с культом. Хисаши мог им в этом помочь, поскольку знал, что лишил некоторых из этих людей причуд. (Те, у кого он забрал причуды, никогда не считались такими же чистыми, как те, кто родился без причуды, но они могли жить среди Избранных и заботиться о них.) Однако Хисаши был не в настроении помогать. Его сын всё ещё отсутствовал, поэтому Хисаши был настроен отправиться на кровавую бойню по всей Японии. Единственное, что его останавливало, так это то, что Изуку почти наверняка не было в Японии. Хисаши так отчаянно хотел найти Изуку, прежде чем его вышлют из страны, что даже опустился до союза со Всемогущим, и всё равно не успел. Он разминулся со своим сыном на несколько часов. Это жгло. Хисаши заставил себя ослабить давление в руке, прежде чем он сломал еще один телефон. Всемогущий был не единственным, у кого были зарубежные контакты. Он обратит всю мощь организованной преступности по всей Европе на охоту на этих чёртовых крыс Хумарайса в их логово. А когда он узнает, кто рассказал Хумарайсу об Изуку... о, он не поспешит убивать его. Почти так же медленно, как он убьёт любого культиста, который был ответственен за захват его сына. Всемогущий таился пугающе близко. Вероятно, следил за ним, чтобы убедиться, что он не попытается похитить кого-то, чтобы забрать в свою лабораторию и пытать, чтобы получить информацию. Это раздражало, потому что Хисаши, на самом деле, подумывал сделать это. Он резко бросил: «Тебе не следовало останавливать меня. Я ещё не закончил получать информацию от этой женщины. Ты не хочешь спасти своего преемника?» Хисаши чувствовал по крайней мере небольшое удовлетворение от того, что преемник Всемогущего и какой-то несчастный ребенок, который помешал ему получить Стирание, всё также оставались пропавшими без вести. Таким образом, он всё ещё мог продолжать использовать обоих героев. Кроме того, он не исключил возможность похищения преемника Всемогущего позже, чтобы пытками выбить из него его причуду, если представится такая возможность. «Это неправильный путь», — холодно сказал Всемогущий. «Это даже не послужит никакой цели, кроме как выплеснуть свою ярость. Ты же знаешь, как действует Хумарайс. Информация хранится строго по мере необходимости. Никто здесь не знает местонахождения даже ещё одной базы, не говоря уже об их самой тщательно охраняемой крепости». Хисаши знал, что это правда, и это его бесило. «Нам нужна каждая маленькая зацепка, которую мы можем получить!» «Полиция лучше подходит для этого, чем твоё запугивание грубой силой. Угрожай кучке людей пытками за информацию, которую они даже не знают, и они, скорее всего, просто солгут тебе». Всемогущий взглянул на свой телефон и сделал последний прощальный выстрел. «Если ты сможешь воздержаться от того, чтобы быть самим собой ещё несколько минут, у меня есть наводка на то, как получить информацию этичным способом».

__________

Тошинори встретил детектива Цукаучи в коридоре возле комнаты для допросов. «Нашли ли мы достаточно скандала, чтобы спасти твою карьеру?» «Это едва ли моя самая большая проблема на данный момент, но да. Это... это было за пределами всего, что я мог себе представить». Цукаучи выглядел потрясенным. «Мы расследовали исчезновения тех, кого нашли, и совершенно очевидно, что высокопоставленные полицейские были замешаны в сокрытии похищений. Я с трудом могу поверить, что коррупция зашла так далеко». «Вы обнаружили только верхушку айсберга», — сказал Тошинори. «У Хумарайс есть контакты по всему миру, включая высокопоставленных политиков. Они планируют что-то крупное, но мне так и не удалось добиться поддержки, чтобы остановить их, потому что они слишком хорошо защищены». Цукаучи покачал головой. «Вчера я бы с тебя снял мерку для шапочки из фольги. Сегодня, глядя на то, сколько могущественных людей развратил Хумарайс, и задаваясь вопросом, скольких мы ещё не нашли, я отношусь к твоим опасениям очень серьёзно. Я помогу тебе провести расследование. Обещаю». Тошинори спросил: «Ты нашёл какую-нибудь информацию о том, куда они увезли детей? Хоть что-нибудь?» «То, чего ты мне и говорил, ожидать», — сказал Цукаучи. «Культисты чрезвычайно молчаливы. Заключенные без причуды даже не знали, где они находятся, не говоря уже о том, где найти кого-то ещё. Большинство из них, похоже, боятся говорить, как будто у них либо Стокгольмский синдром, либо они ещё не верят, что мы сможем уберечь их от повторного захвата Хумарайс». «И то, и другое», — сказал Тошинори. «Полиция уже передавала сбежавших пленников в Хумарайс. Они вам не доверяют. Кто тот человек, о котором ты упомянул, тот, кого вы определили как наиболее вероятного говорящего?» «Мы обнаружили женщину с зелёными волосами и без причуд, запертую в этой ужасно жуткой комнате». Тошинори кивнул. «Комната Просветления». Цукаучи вздрогнул. «Я бы так это не назвал. Я бы назвал это комнатой "я думаю, что это, вероятно, военное преступление"». «Европейская комиссия по правам человека в 1976 году постановила, что это пытка», — с горечью пробормотал Тошинори. Цукаучи посмотрел на лицо своего друга. «Это то, о чём ты мечтал, когда...?» Его голос затих. Он не закончил вопрос, за что Тошинори был благодарен. Вместо этого Цукаучи кашлянул и сменил тему. «Я предполагал, что любой, кто заперт там, не может иметь никаких положительных чувств к культу. Но она замкнулась, как и все остальные. Она даже не назвала нам своего имени». Тошинори не удивился. «Пропустите меня, пожалуйста. Я лучше всех здесь её понимаю. Я верю, что она поговорит со мной». Цукаучи указал на дверь. «Я дам тебе попробовать. Мы не можем юридически держать её вечно, поскольку она жертва, а не преступник». Тошинори вошёл в комнату для допросов. Женщина средних лет с мятно-зелёными волосами уставилась на свои руки. Вода капала с ее волос, пропитывая воротник. Кто-то подарил ей тюремную униформу. Тошинори предположил, что это, вероятно, было проявлением доброты, так как он не хотел больше прикасаться ни к одной из этих чёртовых мантий с той минуты, как сбежал. Она не двинулась с места, когда он сел напротив неё за металлический стол. Она даже едва моргнула. Тошинори спросил: «Как тебя зовут? Я Тошинори Яги». Она не ответила. Тошинори сказал: «Я присоединился к Хумарайсу добровольно, когда был подростком. Они сказали мне, что они группа поддержки без причуд. Они обещали мне профессиональную подготовку. Они лгали о многом, но даже так я задавался вопросом, заслужил ли я всё, что получил, потому что я по глупости присоединился к культу. Но это чушь. Никто не заслуживает того, что они делают». Её плечи слегка сгорбились. Она по-прежнему не смотрела на него. Он продолжил: «После побега я стал профессиональным героем. Я посвятил свою жизнь тому, чтобы остановить их и спасти их пленников». Она вскинула голову. Она прошептала: «Ты — Мерзость». Затем она вздрогнула и пробормотала: «Извините». «Я не против, чтобы меня так называли. Говорят, что о человеке можно судить по качеству его врагов, и я горжусь тем, что являюсь врагом Хумарайс». Тошинори яростно ухмыльнулся. «Они говорили мне, что я не смогу выжить без них. Но я смог. Я смог. Если ты позволишь, я тоже хочу помочь тебе восстановить твою жизнь». Посмотрев вниз, она пробормотала: «Для меня уже слишком поздно». «Я не думаю, что уже слишком поздно для кого-либо. И уж точно не слишком поздно для детей. Я ищу четырнадцатилетнего мальчика. Его зовут Изуку Мидория. У него вьющиеся зеленые волосы и веснушки». Она вздрогнула. Она знала это имя. Тошинори сказал: «У юного Мидории есть мать, которая его очень любит. Она плакала без остановки от страха, что с ним может что-то случиться». Она прошептала: "Говорят, у тебя развилась причуда, хотя у тебя отсутствовал сустав большого пальца ноги и анализ крови был неиспорчен. Ты причина того, что у Изуку тоже есть причуда?" Вся краска отхлынула от лица Тошинори. «Культ знает?» Если бы они знали, если он уже опоздал спасти своего мальчика... Она быстро покачала головой. «Они не знают. Я единственная, кто знает. Он сломал стену теплицы, но я солгала им и сказала, что использовала бомбу. Я сказала ему, что он должен сохранить это в тайне, и я молю бога, что убедила его. Он казался умным. Должно быть, он послушал меня, потому что если бы они узнали, то не подпустили бы его близко к месту, где держат других детей без причуд». «Спасибо. Большое спасибо». Тошинори едва мог дышать от ужаса того, что почти произошло. «Вот почему тебя наказали, не так ли?» Она отвернулась. «Я не хотела видеть, как они сжигают ребенка». Её голос упал до шёпота. «Я видела, как это происходило дважды. Пара женатых культистов были убеждены, что их дочь без причуды, но у нее была скрытая причуда. Очевидно, она всегда была у неё, просто она никогда её не замечала, но Флект Тёрн решил, что она, должно быть, совершила какой-то грех, чтобы стать испорченной. И они выжгли это из неё. Во второй раз был репортер, который притворился без причуды, чтобы пробраться в культ. После этого они заставили остальных из нас безостановочно проходить ритуалы очищения в течение нескольких дней, потому что им приходилось переделывать каждый ритуал с этими двумя в нём. Нам приходилось прикасаться к пеплу». Она схватилась за свои влажные волосы, её ногти впивались в её череп так сильно, что те выступили с кровью. Очень нежно Тошинори взял её за руку и потянул вниз, чтобы она не нанесла себе вреда. Затем он отпустил её. Он знал, что после того, как он сбежал из культа, он не хотел, чтобы люди прикасались к нему. «Можете ли вы рассказать мне что-нибудь о том, куда они увезли маленького Мидорию? Я собираюсь спасти его. Пожалуйста, помогите мне. Мы ищем ещё двух детей, вы их видели?» Она сказала: «Я видела только одного ребёнка, но это ничего не доказывает. Они считают, что новые Избранные Дети должны знать, что им это нужно, а нам, без причуды, никогда не нужно знать ничего важного. Если бы были другие дети, они все отправились бы в одно и то же место. Всех детей переводят в штаб-квартиру в Европе. Но я не знаю, в какую страну». Чтобы подтвердить то, что они уже знали, Тошинори спросил: «Вертолет вылетел за несколько часов до нашего прибытия?» Она кивнула. «Почти ровно два часа. Я помню это отчетливо, потому что это был первый раз за последние десять лет, когда мне разрешили поговорить с дочерью». Она опустила взгляд на стол. «Они забрали её у меня в тот момент, когда у неё проявилась её причуда. Они заставили её поверить, что она больна и испорчена». Горечь наполнила её голос. «Я ненавидела их за это, но я не могла их остановить». «Мне жаль», — сказал Тошинори, хотя это показалось ему совершенно недостаточным. Она глубоко вздохнула, затем бесстрастно перечислила факты. «Моя дочь сопровождала кого-то важного. Он только что прибыл и планировал сразу же уехать. Она была взволнована, убеждена, что в Изуку есть что-то особенное, но ей не разрешили сказать мне, что именно. Если бы было больше детей, ей бы тоже не разрешили мне это сказать. Она жаловалась, что ей предстоит десятичасовой перелет». «От всего сердца, спасибо», — сказал Тошинори. Оценка того, когда вертолет вошёл в страну, поможет им идентифицировать его. Даже приблизительное представление о времени полета позволит им сузить список возможных стран. «Это всё, что я знаю». Она нахмурилась. «Подожди. Ещё кое-что. Моя дочь расстроилась, что я не получила её последнюю открытку. Её, должно быть, конфисковали за раскрытие слишком большого количества информации. Хумарайс — безумный параноик. Они могли посчитать это угрозой безопасности по безобидной причине. Она могла быть уже уничтожена. Но если ты сможешь найти открытку… может, она тебе поможет?» Её голос дрогнул на последнем слове. «Мы нашли коробку с конфискованными письмами в офисе Верховной жрицы», — сказал Тошинори. «Это очень полезно. Спасибо». Она уставилась на свои руки. «Пожалуйста, никому не говори, что я с тобой говорила. У меня будут проблемы, когда Хумарайс снова нас заберёт». «Что? Нет, у них не будет другого шанса похитить тебя. Обещаю, мы больше никогда не позволим им приблизиться к тебе». Она уставилась на него пустыми, недоверчивыми глазами. Он сказал: «Мы расследуем коррумпированных чиновников, которые закрывали глаза на похищения. Я лично обеспечу защиту жертвам и бесплатную поддержку психического здоровья. Я дам всем деньги, чтобы начать новую жизнь. На этот раз вы не выпадете из поля зрения. Даю вам слово как герой номер один». Тихим, жалостливым голосом она призналась: «Я не знаю, что теперь делать со своей жизнью. Я не работала десятилетиями. У меня нет семьи, кроме дочери. У меня нет причуды. Мне некуда идти». Слова попали прямо в сердце Тошинори. Она очень напомнила ему Чизуру, пожилую женщину, которая помогла ему сбежать из культа, но сказала, что ей уже слишком поздно уходить. Человека, которого он так и не смог найти и спасти. «Тогда я помогу тебе найти новый дом. Поверь мне, я знаю, что ты чувствуешь. Когда я впервые сбежал, я тоже чувствовал себя потерянным. Я выжил только потому, что мне помогли добрые люди». Тошинори задумчиво улыбнулся, вспомнив Нану и Торино. «Тот мальчик, которого ты защитила, Изуку Мидория, очень дорог мне. Я в долгу перед тобой. Если я могу что-то сделать для тебя, что угодно, пожалуйста, скажи мне». Он ждал. Её плечи дрожали. Она провела рукой по лицу, явно собираясь с мыслями. Наконец, она сказала: «Меня зовут Ботан Я-ямада». Она запнулась на своей фамилии, как будто она была ей незнакома. «Мою дочь зовут Берос. Поскольку у неё сильная причуда, Хумарайс завербовали её в качестве одного из своих исполнителей. Она выполняет их самые важные миссии и защищает их самые ценные сокровища. Если вы пойдете искать Изуку, то вам придется с ней сразиться. В то время, п-пожалуйста, помните, что её забрали маленькой девочкой и промыли мозги. Виновата в этом её некомпетентная мать, которая не смогла её защитить». Плечи Ботан затряслись от рыданий. «Пожалуйста, не причиняйте ей вреда. По крайней мере, не больше, чем это абсолютно необходимо. Пожалуйста». Тошинори вытянул шею, чтобы смотреть прямо в глаза гораздо более низкой женщине. «Я обещаю. Я найду вашу дочь, верну её вам, лично найду ей лучшего адвоката, который будет её защищать, и проведу её депрограммирование промывания мозгов. Даю вам своё торжественное слово». Ботан закрыла лицо руками и молча заплакала. Он не думал, что она ему поверит, но она хотела. И он сдержит свое обещание, несмотря ни на что.

__________

После того, как он доставил свой отчёт детективу Цукаучи, Тошинори нырнул в пустую комнату для допросов и пролистал свой телефон. Он сфотографировал всё, что забрала полиция, прекрасно понимая, что улики против Хумарайса имеют тенденцию исчезать. Он нашёл письма. Большинство из них были написаны пленниками без причуды своим семьям. Письма, которые Хумарайс обещал отправить, но так и не отправил. Открытка Берос гласила: Дорогая мама, После моей последней миссии я проезжала мимо греховно большой и безвкусной церкви по пути обратно в штаб-квартиру. Хотя это была мерзость, которая будет сожжена в новом мире, в ней были очень красивые цветы. Рододендроны были в полном цвету. Ты сказала мне, что скучаешь по садам на открытом воздухе, поэтому я посылаю тебе открытку с фотографией. Я знаю, что не должна ступать в еретическое место поклонения, но я подумала, что сувенирный магазин подойдёт. Я украла открытку, чтобы не отдавать мерзким грешникам никаких денег. Хумарайс нужна каждая монета, чтобы спасти мир. Я также украла бутылку с водой, но пятна крови в моём багажнике, похоже, не выводятся. Я буду стараться ещё больше. Я делаю всё возможное, чтобы помочь нашему славному делу, чтобы тебе не было стыдно за то, что ты родила меня. С любовью, Берос. Чувство грусти наполнило Тошинори. Он провёл пальцем к стороне открытки с изображением. На изображении была прекрасная церковь, окружённая садом, с подписью: Национальный собор Отеона. Он сразу понял, почему это было конфисковано. Штаб-квартира Хумарайса почти наверняка находилась где-то в стране Отеон. Его кулак сжался в триумфе. Тошинори колебался, стоит ли ему делиться фотографиями и открыткой с Ботан или они только причинят ей больше боли. В конце концов он решил передать их вместе с предупреждением, что она, возможно, захочет подождать, чтобы посмотреть их, пока не попадет в присутствие психиатра. Сначала ему нужно будет настроить её телефон для получения фотографий, а затем вышеупомянутого психиатра. Он быстро писал смс, отправляя приказы своим адвокатам и благотворительной команде по работе со всеми без причуд. Поскольку у него не было хорошего способа отличить пленников от сообщников, он пока что помогал всем. Суды отвечали за сортировку людей. Сейчас он скорее предложит деньги виновному, чем случайно пропустит невиновного, которому промыли мозги. Он также поручил сотруднику расследовать благополучие детей заключенных членов культа. Он боялся, что система, скорее всего, будет предвзята по отношению к ним. Детектив Цукаучи постучал в дверь, затем вошёл. «Я составил список возможных стран в пределах примерно десяти часов от Японии, затем сузил его на основе планов полетов частных вертолетов, которые вылетели из Японии примерно в нужное время». Он передал бумагу. «Спасибо», — сказал Тошинори, просматривая список. Отеон был третьим. В плане полёта даже был указан город назначения вертолета. Хумарайс, вероятно, построили свою штаб-квартиру в более изолированном месте, но это было хорошее место для начала. Он вздохнул со смесью облегчения и победы. Цукаучи продолжил: «Я заполню документы, запрашивающие разрешение на проведение поисково-спасательных операций в этих странах». Хотя Тошинори кивнул, он не собирался ждать бумажной волокиты. Он не рассказал Цукаучи о своей наводке. Он не хотел втягивать своего старого друга в ещё большие неприятности. Юный Мидория не мог позволить себе ждать, пока он получит законное разрешение на спасательную операцию. Он знал, что двое других чувствовали себя так же, как и он. Даже если это означало действовать в одиночку, они немедленно уйдут.

__________

OMAKE TIME! Омаке: Супружеская ссора Инко: Дорогой, ты всё ещё не можешь вернуться домой? Наш сын пропал, и полиция даже не хочет его искать, а теперь Всемогущий говорит, что его вывезли из Японии! Хисаши: Извини, но мне нужно разобраться с этим культом, которому я помог прийти к власти, прежде чем они похитили нашего сына. Инко: Культ, которому ты помог прийти к власти? Хисаши: … Инко: Где ты находишься? Я приеду к тебе! И принесу свои лучшие ножи! # Омаке: Подозрения Айзава: Откуда ты так много знаешь об этом культе? Всемогущий: Травма. # Омаке: У Всемогущего есть только одна причуда, но угадайте, у кого их больше? Все за Одного: (Осматривая бывших пленников Хумарайс) Ладно, кто хочет бесплатную причуду? Обычно я не такой уж милый, но Хумарайс меня очень сильно разозлил. Я дам вам всем что-нибудь маленькое, что вы сможете выдать за скрытую причуду. Я только прошу вас быть мне должным в небольшой одолжении — Всемогущий: Кхм. Все за одного: Хорошо, это бесплатно, если вы позволите мне снять видео и отправить его в Флект Тёрну. # Омаке: Опасности бытия Теневого Короля Демонов Все за Одного: Ты принял меня за злодея B-ранга? Я вырубаю героев одним своим присутствием! Айзава: Zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzz. Все за Одного: Правда, это не работает, если они уже спят. А как насчет первого раза, когда я чуть не ввязался в драку со Всемогущим? Разве это не дало тебе тонкую подсказку о моей настоящей лиге? Айзава: Я просто подумал, что это делает тебя глупым. # Омаке: Клуб "Все за одного" Другие Все за Одного из Моих Других AU: Ты позволил кому-то другому запереть твоего сына? Какой же ты неудачник. Хисаши: Я слышал, что по крайней мере одного из вас усыновил Всемогущий, так что, может, вам стоит заткнуться и налить мне выпить.