Жить в лесу, молиться колесу

      Собака зашлась в лае, и Варнава вышел из хижины, сжимая в руке тесак. Он вгляделся в синий предрассветный мрак – за оградой медленно двигалась бесформенная фигура.       Припадая на передние лапы, собака лаяла так безумно, что Варнаве стало не по себе. За годы, проведённые в лесу, он не раз сталкивался с необъяснимым: ему хорошо было известно, что здесь, кроме него, зверей и птиц, есть и другие насельники.       Переложив тесак в другую руку, он осенил себя крестным знамением и крикнул:       — Кто там? Покажись! Златка, кто там?..       Фигура остановилась, распавшись на две неравные части, и издала звук, с каким сплёвывают оземь.       — Кто-кто… Ян Птачек это, кто ещё. Курва, да замолчи ты…       Последние слова, по-видимому, относились к собаке.       Действительно, на дворе появился Ян. Одет он был не так, как утром, к поясу его был привешен украшенный колчан, а за спиной было сразу два лука. За собой он тащил здоровенный тюк.       Собака запрыгала вокруг Яна, тычась носом и крутя хвостом. Ян остановился посреди двора и отёр со лба пот.       — Ты обнёс кого? – спросил Варнава недоверчиво. Слегка пнув тюк, Ян ответил:       — Вздор. Я что, ворюга? Сами отдали.       Варнава опустился на корточки, пытаясь понять, что же приволок Ян. Похоже на дорожный плащ, обвязанный верёвками и ремнями, но какое барахло в него увязано, разобрать решительно невозможно.       Подняв голову, Варнава уставился на Яна. Тот снял ремень и осторожно поставил луки у стены сарая. Руки его, насколько мог судить Варнава, слегка дрожали, да и выглядел он весьма помято – видимо, весь день пил. Зато одежда… Ян был теперь в зелёном дублете без заплат, вполне себе неплохо сидевшем, и в зелёных же шоссах. С подвязками. Даже ботинки и те были новыми – по крайней мере, раньше Варнава их не видел.       Скрывшись в хижине, Варнава оставил там тесак, но вынес масляный светильник. Выйдя наружу, он поднёс свет к Яну так близко, что чуть не опалил тому брови.       — Одурел, что ли?.. – буркнул Ян, отмахиваясь.       — Так кого ты обнёс? – спросил резко Варнава и ткнул Яна пальцем в грудь. Он чуть шатнулся, но устоял на ногах. От него несло сивухой так, что дыхание его лишь чудом не воспламенялось от огонька в руках Варнавы.       — Да что ты заладил, болван, «обнёс» да «обнёс»… Следи, что говоришь. Я всё же пан, а не дружок тебе, понял?       Варнава сдвинул брови. Ян тоже. Выглядел он дурно: глаза лихорадочно блестели, под ними залегли тёмные круги, на скуле ссадина после вчерашней драки. В изрядно отросшей щетине и вовсе застряли какие-то крошки. Нет, это натурально барон-разбойник, и зря Варнава приютил его, зря не выставил взашей. Что за безумный парень? То лезет в драку, то притащит краденое, то прикончит кого… И говорит он о смертях так легко, словно убить ему – как воды выпить. Может, это сам дьявол?       Отступив на шаг, Варнава снова перекрестился.       — Простите, ваше панство, – сказал он тихо, – я грубить и не думал. Только если ко мне стража заявится, нас на одном суку вздёрнут.       Ян криво усмехнулся.       — Что ты за трус такой, а? Никто тебя не вздёрнет, умолкни. По крайней мере, пока. И потом, панов не вешают...       Присев у тюка, он повозился некоторое время с узлами на верёвке, и, не справившись, достал нож.       Варнава наклонился над ним, давая чуть больше света.       Несколько бурдюков, небольшой оловянный таз для умывания, пара вычурных ботинок с загнутыми носами, объёмистый свёрток из дублёной кожи, затянутый ремешком, а также сильно измятая шляпа вроде тех, что носят ловчие. Варнава пригляделся и с удивлением заметил, что в шляпе зияет большая дыра, как если бы кто-то пробил её насквозь.       Златка тщательно обнюхала всё принесённое Яном, а затем подняла на него голову, легко помахивая хвостом.       — Пойдём выпьем, и я всё расскажу, – предложил Ян то ли собаке, то ли её хозяину.       Взяв под мышку два бурдюка, он запахнул сваленное кучей добро полой плаща.       Пить который день подряд в компании такого типа Варнаве не слишком хотелось, но отказаться он не смог.       Ян бросил бурдюки на стол и рухнул на скамью, забрасывая ногу вдоль. Опершись о стену, он насмешливо спросил:       — Обосрался поди, когда меня в ночи увидел?       Варнава сидел напротив, втянув голову в плечи. Ян прекрасно понимал, что его компания травнику не по душе, но идти больше ему было некуда. Тросковице в ближайшие дни, а то и недели, он будет обходить по большой дуге. В Желееве есть шансы встретиться с двумя дураками, у кого он позаимствовал часть экипировки. Есть ли здесь другие корчмы, он не знал. Вдобавок и местечко для своего хутора Варнава выбрал крайне удобное – под боком у замка, куда Ян должен попасть во что бы то ни стало. И хотя нависавший над домиком замок давит и давит на Яна, но, верно, это к лучшему: может, он так быстрей придумает, как в него попасть.       Поскольку Варнава уныло молчал, Ян откупорил бурдюк и сделал несколько глотков. Жизнь тут же улучшилась: вино у студентов-обловщиков неплохое, это стоило признать.       Ян почувствовал, как же сильно он устал, пока волок на горбу взятые взаймы припасы. Мысль о том, что ему всё же пришлось нести чёртов мешок, развеселила его.       Глупый Индро и его болтовня о том, что Яном никто и никогда не будет гордиться…       Жизнь всё расставит по своим местам.       Господь управит, и этот безрогий баран ещё пожалеет о своих словах. Третьего дня он дерзил своему пану, пока в головы им летели гнилые яблоки, а сегодня Ян уже туго набил кошель, добыл снаряжение и вывел отличный план.       Ну, может, кошель слегка отощал, и его пришлось пополнить взятыми у новых приятелей грошами. И о том, что их снаряжение и смена белья теперь у Яна, они не догадываются. И план, кажется, имеет несколько изъянов… Однако сейчас об этом думать не стоит.       Ян выпил ещё вина и почувствовал, как сознание его плывёт.       — Посмотрим, кто… Кто кем гордиться будет…       Варнава поднял на него глаза. — Так откуда всё? – спросил он, указывая сначала на лежавший на столе бурдюк, затем на дверь. – Ты на ярмарке был? Или на тайник набрёл?       Вздрогнув, Ян поскрёб щетину. Как бы объяснить этому балбесу аккуратней, чтобы он не начал читать ему проповедь? Ян уже наслушался от него нравоучений насчёт двух бандитов, а тут – два браконьера, хоть и живые, но упившиеся до поросячьего визга в своём лагере, и… И да, обнесённые Яном. Самым трезвым. Более-менее трезвым. По крайней мере, могущим стоять на ногах.       И не только стоять, но и идти, пусть бы и плутая, запинаясь и шатаясь, но всё же идти – с ношей на плечах.       Выкуси, кузнечик.       — Как я всё отлично устроил, – сказал Ян, и Варнава вскинул брови, не понимая, о чём речь. Сделав ещё глоток, Ян пояснил: — До Желеева я ведь дошёл. Там познакомился с двумя отличными парнями, с которыми мы выпили немного пива, поиграли в кости и побились об заклад. А потом пошли в их лагерь… Что ты так смотришь на меня? Нет, они не лихие люди, хотя барыши, кажется, у них водятся не от честного труда. Ну, да это их дело, и им за него отвечать перед Господом и местным паном. Я не ввязываюсь, что я. Не сужу… И не судим буду.       Варнава медленно кивнул. К вину он не притрагивался.       — Пошли мы в их лагерь… Да, и там выпили ещё немного. Я, правда, уже надрызгался, а чтобы их не обижать, только делал вид, что пью. Ну, мне предлагают – отчего же отказываться? Но для меня в ту минуту было многовато. Да. Бывает и так.       Варнава снова кивнул. Ян постучал пальцами по столу.       — Значит, они выпили… Я нет. Им стало хорошо – а мне и так отлично. Они решили немного отдохнуть… Ну что ж, человеку нужны покой и удовольствие телесное, чтобы обновить дух – так, по-моему, говорил то ли Аквинат, то ли ещё какой учёный монах. А монахи, поверь мне, в удовольствиях и покое толк знают. И что ты думаешь? Они улеглись на своих спальниках и засопели в обе дырки, а у меня сна ни в одном глазу…       — Господи прости, ну ты и мастер выпивать, – подал голос Варнава. – Пить как лошадь и голову не терять – вот тебя Господь одарил...       Ян осклабился.       — У меня и другие таланты имеются, поверь. Так слушай меня дальше, сам же выпытывал, откуда да откуда всё... Ну, как они задремали, солнце только начало садиться. А мне, я говорю, спать совсем не хотелось. Потому я и решил, что ждать, пока эти пьяницы проспятся, никакого резону нет. Значит, надо идти прочь. Но не с пустыми же руками, правда? Они мне перед тем задолжали денег, когда мы бились об заклад, да и кинжал у меня сломался.       — Какой кинжал?       — Да тот, что я снял с бандита. Я бросал им в шляпу… На спор.       Варнава захлопал глазами и всё же взял бурдюк. Отпив немного, он закашлялся.       — В ка... В какую шляпу?..       — А, да в шляпу одного из тех парней. Говорю же, на спор. Так что я взял с них выкуп, только не серебром, и не первородными агнцами, а некоторыми вещичками… Не самыми нужными. И я их, конечно, верну, когда придёт время. Впрочем, немного серебром тоже взял, не буду лгать. Свернул всё в узел и припёр к тебе. Всю ночь шёл, веришь, нет?       Повисло молчание. Ян смотрел на пучки трав, свисавшие с низкого потолка. Они отбрасывали на стены причудливые тени, и неверный свет масляной лампадки заставлял их плясать. Ян сощурился, как кот, чувствуя, что ещё немного, и его всё же заберёт сон.       Варнава вдруг шумно вздохнул, заставив Яна встрепенуться. Он приложился к бурдюку, не отрываясь от него так долго, что Яну стало даже немного не по себе.